Наши бабки на графских грядках

ГЛАВА 12.

В смысле? Никогда не считала себя тугодумкой, но сейчас явно получу путёвку в их твёрдые ряды. А этот венценосный гад, – вот, прямо, в самом деле, гад! – продолжал скалиться и веселиться за мой счёт:

– Да ладно, Дарина! Не прикидывайся блондинкой!

О как! И тут бедных беляночек чморят. В голове мозг лихорадочно шевелил своим содержимым, пытаясь выудить для хозяйки нужную информацию. Но ничего стоящего не находилось, кроме:

– Дарк?

Ну, а кто ещё помимо графа может вот так сверкать фиолетовыми глазами? Кстати, я только сейчас заметила, что цвет глаз у Дарка и Тамира одинаковый. Родственники, что ли?

– Наконец-то узнала! – тихо рассмеялось Величество. Его явно забавлял мой растерянный вид.

– А как это… – намекая на весьма изменившийся внешний вид, промямлила я и обвела глазами то, что было перед ними. – Зачем?

Нет, я, конечно, понимаю, что магия и всё такое, но зачем надевать на себя личину другого человека? Или я чего не знаю? Хотя, почему «или». Действительно не знаю, и о-о-очень жажду узнать.

– Тебе тут нравится? – вопросил король, легким кивком указывая на происходящее.

– Можно подумать, меня кто-то спрашивал, – фыркнула в ответ я.

От последующего предложения я немного офигела:

– Давай сбежим? Только не сразу вдвоём, – Дарк опередил мои возмущённые возражения, ведь уединение с мужчинами незамужним девицам грозило скандалом. И не то, чтобы я очень заботилась о соблюдении правил приличий, но банальное уважение к дому, который нас с бабулями приютил, не давало плюнуть на эти самые правила. – Сначала ты покинь зал, а я станцую ещё один танец и присоединюсь. Где встретимся? Может, у посадок литропуса?

При упоминании о растении, мои щёки вспыхнули ярко алым цветом: я вспомнила о тарантутах. Обещала же им утреннюю кормёжку! А вместо этого медитировала в ванной под умелыми пальчиками горничных. Устыдилась и тихонько качнула головой, соглашаясь.

– Тогда – до встречи!

С этими словами под заключительные аккорды вальса Дарк отвёл меня к насиженному диванчику, изобразил полагающийся по этикету поклон, и удалился в сторону разноцветной стайки хищных девиц.

– Ты чего так покраснела? – с подозрением покосилась на меня баба Таня.

– Жарко стало, корсет слишком туго затянули, – принялась жаловаться я и готовить причину побега с бала.

– Пойдём в уборную, помогу ослабить, – предложила бабушка, да только мне это не совсем подходило.

– Я лучше прогуляюсь по саду, а потом вернусь. Вдруг мы не справимся с этой шнуровкой!

Бабуле хватило пары секунд, чтобы просчитать все возможные последствия, затем она милостиво позволила мне выйти на свежий воздух, перед этим дала наставления – гулять только во внутреннем дворе и по освещённым садовым дорожкам.

Я очень старалась не бежать из зала, а идти прогулочным шагом. Причиной тому были испепеляющие гневные взгляды обиженных девиц и невест графа. Как же! Им предпочли какую-то безродную! И совсем не смущало то, что король уж точно не наденет кольцо на палец ни одной из них. Сам факт – Величество танцевало не с аристократкой! – приводил охотниц за женихами в ярость. Благо, что их было не так много.

До литропуса я добиралась окольными путями. Видимо, перестаралась, так как к тому моменту, как добралась, Дарк уже там. Сидел на лавочке, заботливо установленной Пашкой, чтобы я могла отдохнуть от трудов праведный в тени большого дерева, и о чём-то переговаривался с Муркой.

– Хозяка! – радостно воскликнула самочка и со всех восьми лап бросилась навстречу. – А мы тебя с самого утра ждём!

И вроде бы сказала она это без обиды – я ж обещала прийти, а сама не пришла, – но краска стыда снова залила мои щёки.

– Не понял, – вид у Дарка стал растерянным, – а что тут у вас за секреты?

Пришлось посвящать его в курс наших дел. А затем мы пели. И что удивительно: раньше я не могла похвастаться красивым голосом, а сейчас сама заслушалась – так удивительно мощно и одновременно завораживающе он звучал. Я спела паучкам «Улыбку», «Голубой вагон», «Крылатые качели», а потом вспомнила «Кукушку». И вот понимаю, что это совсем не детская песенка, но так захотелось услышать, как будет она звучать в исполнении моего нового голоса, что не удержалась, и в ночной тиши полились слова песни Виктора Цоя. Сначала робкое и тихое:

Песен, ещё ненаписанных, сколько? Скажи, кукушка, пропой В городе мне жить или на выселках? Камнем лежать Или гореть звездой, звездой?

А затем грянуло:

Солнце моё, взгляни на меня Моя ладонь превратилась в кулак И если есть порох, дай огня Вот так.

Не могу объяснить, но было чувство, что слова буквально живыми вырывались из меня и растворялись в фиолетовом воздухе ночи. Когда прозвучали последние строки песни, казалось, всё вокруг замерло, даже река застыла, а местные лягушки, что дружно подпевали «Улыбке» и «Вагончику», взяли паузу и перенастраивали свои мембраны на новые тональности.

– Никогда не слышал ничего подобного, – через несколько минут сказал Дарк. – Твои песни творят волшебство. Моя магия огня урчит, как ласковая кошка, хотя она у меня строптивица ещё та.

– Ага! – тоненько поддакнула Мурка и сыто икнула.

– А у нас ножки выросли! – пропищали другие паучки. – Вот! – и горделиво попытались показать все свои ножки сразу.

Естественно, тут же попадали друг на друга, мгновенно создав лохматую кучу малу.

– А ну, гэть! Разбежались! – оронула Мурка, и в её вопле послышались подозрительно знакомые интонации речи бабы Нюси. Всегда знала – хохлячьи корни самые живучие и плодовитые. Вот и Мурка уже опылилась. А она продолжала, но уже ворчливо: – Телепеньки… (оболтусы)

Так я узнала, что все другие паучки – мальчики. И они продолжали озорничать, шутливо переплетая лапы, фыркая и изо всех сил стараясь продлить очарование мохноногого клубка.

– Не злите меня! – рявкнулауже по бабыТаниному Мурка. – В гневе я страшна!

Мы с Дарком покосились на тарантутиху, потом переглянулись и удостоверились – страшна! Шерсть дыбом, глаза сверкают, усы щёлкают по земле, выбивая клочки травы. А, если учесть её размеры, подросшие после песенного завтрака, то зрелище не для слабонервных. Да только таким же громадным паучкам-переросткам это всё было до фонаря. Это они так думали, так как один из телепенек осмелился прокомментировать:

– Да ты и так не особо красавица, – ошибочно вякнул один из тарантутов, чья перемазанная в пыли лохматая морда выглядывала из-под самого низа кучи малы.

Далее мы с Дарком стали свидетелями воспитательного процесса. Мурка действовала умело и быстро, словно занималась этим не один год. В дело пошло всё: усы, лапы и хв… пардон, хвоста не было. Но и без него Мурка ловко «повыковыривала» из кучи всех своих подопечных, отвесила каждому по внушительной оплеухе и выстроила в рядочек. Вид у пацанят-паучков был тот ещё: встрёпанные, грязные, они тихонько пихали друг друга лапками и хихикали. Ну, самые настоящие мальчишки-озорники! Подрались и счастливы!

А вот вид у воспитательницы был грозным и воинственным, как у старшины военного училища. Вот так и ждала, что она даст команду «равняйсь-оправиться!», а после назначит всем по наряду вне очереди.

– А чё такого? – обиженно вопросил тарантутик, ростом с телёнка. – Застоялись мы, размяться надо! Нельзя, что ли?

Мурка важно прошествовала мимо шеренги «воспитанников», села рядом с нами, царственно подобрав под себя все восемь лапок, и ответствовала:

– Я правильно интерпретирую семантику твоего вопроса, Зморыш, но полностью игнорирую его суть.

– Чё? – окосел паук, именуемый Зморыш.

Мы с Дарком переглянулись.

– Откуда она такие слова знает? – тёплые губы мягким бархатом коснулись моего уха.

– Понятия не имею. Может, это генетическая память? У какого-нибудь мага-учёного её предки работали?

– Честно, мне тоже хочется повторить последний вопрос тарантута, – продолжал испытывать мою выдержку король. В смысле, касаться губами уха. Блин. Оно у меня уже полыхает ярким пламенем! Того и гляди вспыхну вся.

– Мне пох… по-хорошему всё равно, – торопливо стрельнув в нашу сторону глазами-сферами, фыркнула Мурка. – Соблюдайте дисциплину на службе.

Паучки сразу как-то собрались, показалось даже, что выражение их морд стало более сосредоточенным. Точно, курсанты на утреннем построении. И все воззрились на меня. А я что?

– И часто у вас такие посиделки с песнями? – задал вопрос Дарк.

– Сегодня впервые, – ответила я предательски охрипшим голосом.

Тарантуты запищали в разнобой:

– А хозяка обещала нам каждое утро!

Вот у них голоса хрипели по причине юношеской ломки!

– А мне будет разрешено присутствовать? – уголки губ короля лукаво подрагивали.

Да что ж это такое! Они магнитом притягивают мои глаза! Сижу на скамейке и пялюсь под зудение внутреннего голоса: «Неприлично. Неприлично, я сказал!»! Сама знаю, но ничего поделать не могу.

Порыв свежего ветра немного всех охладил. Занималась заря. Ночь прошла совсем незаметно. Мы сидели в беседке, которую соорудил Пашка на самом узком участке перед входом в закрытую часть поместья, где колосился литропус. Хотя, «колосился» – это неправильно. За прошедшую ночь посадки заметно подросли, окрепли, и теперь стали похожи на саженцы кустарника. Интересно, а в книге иллюстрация совсем другая…

Пока я размышляла на тему несоответствия действительной реальности и реальности библиотечной, Дарк о чём-то совещался с Муркой. Рядом подпрыгивали от нетерпения остальные тарантуты. Это они о чём за моей спиной договариваются?

– Мы решили, что я тоже буду участником утренних посиделок! – довольно сообщил король, присев рядом и зачем-то приобняв меня за талию. Температура тела стремительно поползла вверх. А этот гад венценосный ещё и маслица подлил: опять зашептал на ухо, обдавая тёплым дыханием: – Без меня не начинайте!

Кивнула на автомате, а в мыслях уже сама раздала всем тарантутам наряды вне очереди на прополке лекарственных трав. А что? Пока пара пауков сторожит вход к литропусу, остальные пусть отрабатывают. Я их хозяйка или кто?

– Тогда – до завтра! – промурлыкала в многострадальное ухо королевская зараза.

На этом мы и разошлись. Вернее, я позорно сбежала, потому, что внутренний голос отчаянно вопил: «Сматываемся!», а потом бухтел всю дорогу: «Влюбишься, чего доброго. А мне чужие тараканы не нужны! Своих не успеваю строить! Мелков уже не хватает, чтобы рисовали. Приобрела бы, что ли чего-нибудь занимательного?»

Приобретать ничего не пришлось, так как «занимательное» уже ждало меня в собственной ванной комнате.

До своего убежища в замке я долетела на одном дыхании, и даже не запуталась в многочисленных юбках. Было одно желание – смыть усталость и странные эмоции, а затем рухнуть в кровать. Ведь не будут же меня будить? Дадут возможность поспать до обеда хотя бы? Весь невестин курятник будет дрыхнуть – в этом я точно уверена, краем глаза видела, как гости разъезжались на своих экипажах уже под утро, когда бежала в замок.

Увы. Не судьба. В комнате меня ждала Вероника. Собственной персоной. Вальяжно развалившись в кресле, куколка со скучающим видом листала атлас лекарственных растений. С недавних пор он был моей настольной книгой. Как только за моей спиной закрылась дверь, скучающее выражение исчезло, а на его месте появилась маска хищницы.

– Ты где была?

– А я обязана перед тобой отчитываться? – я с грацией беременной кошки прошествовала в спальню. Усталость очень этому способствовала.

– Хотя бы из благодарности могла бы сообщать, где тебя носит по ночам! – взвизгнула куколка и змеёй проползла следом. – Ты хоть знаешь, что к иномирянам у нас особое отношение? – прищурилась она.

– Я правильно интерпретирую семантику твоего вопроса, Вероника, но полностью игнорирую его суть, – повторила высказывание Мурки и с удовольствием стала наблюдать, как у куколки отвисает челюсть.

Ждала, что она так же, как Зморыш, спросит «Чё?», но опять промахнулась. Всё таки воспитание, мать его… Удостоилась только наблюдением прострации, в которую на минуту впала виконтесса. Этого времени хватило, чтобы снять верхнее платье и туфли. Куколка потрясла головой, возвращаясь в реальность, и продолжила вещать противным тоненьким голоском, рассчитанным, по её мнению, наверное, на то, чтобы очаровать его звучанием всех околоточных мужчин:

– Все иномиряне, которые без опеки аристократов, подлежат заключению в тюрьму! – и в глазах плохо скрываемое торжество.

– И что? – единственным моим желанием было сейчас попасть в ванную. Нет, сначала избавиться от приставучки, а потом – ванная. – Мы под опекой графа, ты же знаешь.

Обломись! Я красноречиво посмотрела на дверь.

– Да, – хмыкнула куколка, – только срок её действия подходит к концу. И уж будь уверена: король не продлит её. Особенно после сегодняшнего.

Торжествующее превосходство в голосе заставило мою интуицию прислушаться.

– А что, собственно, было сегодня?

Вероника уставилась огромными голубыми глазищами и всплеснула холёными ручками:

– Ты действительно не понимаешь? – хлоп-хлоп ресничками. Наращенными магией, по ходу. – Иномирка без роду и племени танцевала с самим королём!!! Да ты должна была стоять в уголке и не отсвечивать! Конечно, – она принялась выхаживать по спальне, – у короля феноменальная память, он всех девиц брачного возраста знает в лицо, а тут новенькое!

– Вероник, – я устало прислонилась к двери, ведущую в ванную, – я не пыталась попасть ему на глаза, он сам подошёл.

– Ну ты и дура! Это же оскорбление венценосной особы!!!

Ещё немного, и её разорвёт. Вон как покраснела. Внутренний голос – зараза, активизировался! – ехидно подхихикивал над куколкой, а я голодным взглядом гипнотизировала дверь в ванную комнату. Очень хотелось после прохладного душа стать недвижимостью до обеда. А эта коза блондинистая всё не уймётся.

– Слушай, – она вдруг подозрительно успокоилась. – Мы с родителями можем тебе помочь. Тебе и твоим бабкам.

Напустив важный заговорщицкий вид, виконтесса ждала от меня реакции. А какая, блин, реакция тут будет, если ещё несколько минут промедления на эту болтовню, и я уже вряд ли смогу попасть телом в кровать от усталости? Прямо тут, на коврике, и отключусь. Не дождавшись ожидаемой реакции, куколка озвучила предложение:

– Ты помогаешь мне стать невестой графа, а я, после свадьбы, оформлю над вами тремя бессрочную опеку? Тамиру такую не дадут – он некромант, им не положено. А я бытовичка, мне можно. Ну как? По рукам?

– А с чего ты взяла, что нам нужна такая опека? Граф обещал вернуть нас в наш мир, так зачем напрягаться?

По правде говоря, мне совсем не хотелось, чтобы Тамир женился на куколке. Да, она воспитанная, красивая и всё такое. Но красота какая-то бутафорская, не настоящая. Может, согласиться для вида? Мда, надо бы с леди Леонсией посовещаться. Обязательно. Я тряхнула головой, соглашаясь с мыслями, а виконтесса приняла это за знак согласия с её предложением.

– Вот и отлично! – просияла она и, наконец, упорхнула.

А я устало поплелась в душ. Сил на какие-либо ещё эмоции уже не осталось. С удовольствием встала под прохладные упругие струи, ощущая, как вода смывает напряжение прошедших суток. Вытерлась большим мягким полотенцем, намазалась местными пахучими кремами, запах которых так напоминал любимый дома крем. Как дошла до постели – не помню. Кажется, заснула на подходе. Помню только ускользающую мысль: «Эх, Светку бы сюда! Она, с её опытом прочтения фэнтезийных романов, быстро бы сообразила, что к чему. А я…»

Проснулась рано. После обеда. Точнее, меня разбудили. И дальше бы спала, но издевательские смешки призраков заставили открыть глаза, которые и открывались-то с трудом. Повернула голову и обозрела спальню. В кресле напротив восседал Карлуша и скалился. Леди Леонсия висела сзади него и тоже ухмылялась, только с толикой сочувствия. Интересно, что же успело случиться, пока весь замок отсыпался после бала?

На первое вялое движение головой тело ответило возмущением. Двигаться оно не желало ни под каким посылом мозга. Просто игнорировало. С трудом одержав головокружительную победу над думательным центром, я со стоном села на кровати. Такое впечатление, что каждый час сна добавил мне по килограмму веса, а то и по два. Хихиканье Карлуши стало громче. Я уже приготовилась услышать из его уст очередную мелкую пакость, но он превзошёл сам себя.

– Кто ходит в гости по утрам, то видит много страшных дам! – провозгласил обладатель призрачного материального тела.

– И тебе доброе утро, – прохрипел кто-то в ответ. Кажется, это была я. У меня после сна часто голос хриплый, но вот, чтобы до такой степени…

– Я бы не был столь благодушен, – хихикнул ценитель женского тела. По большей части чужого.

– Дарина, детка, ты только не расстраивайся, – леди Леонсия решила вмешаться в утренний междусобойчик. – Это всё лечится магами за пару минут!

Предчувствие катастрофы ласковой железной лапой сжало сердце. К зеркалу я подлетела со скоростью мотылька, если можно назвать мотыльком бегемота с крыльями. Подлетела и застыла.

На меня смотрело чудовище. И самое обидное – из зеркала! Нет, я, как и многие, с утра не красавица, но то, что таращилось, хлопая маленькими шоколадными глазками-бусинками в такт моим глазам, походило на ожившую гору жира с сальными бородавчатыми наростами.

«Мда. Ассоциация с летающим бегемотом очень даже к месту», – задумчиво возвестил внутренний голос.

И только внутренняя вредность солидарно с выдержкой не позволили мне разрыдаться. Я просто стояла и смотрела. Потом повернулась боком, пытаясь оценить масштаб нового тела – желеобразное нечто в зеркале колыхнулось, но очертания поменялись незначительно. Вывод: ОНО круглое, вернее, овальное, вытянутое по вертикали.

Карлуша нецензурно восхитился и выдал следующий перл:

– Ну, Дашка, ты и отрастила себе за ночь рецессию!

– Кар-р-рл! – зарычала герцогиня. – Выбирай выражения!

– А что я? – дух предусмотрительно отлетел подальше. – Я очень даже выбираю. Сама говорила, не далее, как сегодня, что дела у нас в полной рецессии. Не могу же я сказать «отрастила жо..» – окончание слова повисло на языке под ледяным взглядом леди.

– Я чувствую магическое вмешательство, – авторитетно заявила бывшая хозяйка замка. – Это просто наведённое проклятие. Нужен маг-проклятийник! И, кстати, – воодушевилась она, – Тамир очень хорошо справляется с таким! Всего-то и дела: сообщить ему о случившемся!

Ни за что! Я не могу допустить, чтобы граф увидел меня в таком виде!!! Я и сама-то себе противна, а что уж говорить про мужчину? Да он плеваться в мою сторону будет, как минимум, всегда, в этой жизни!

В коридоре послышался топот, женские визги и мужские ругательства.

– Думаю, ему уже сообщили, – глубокомысленно изрёк Карлуша, косясь на дверь.

– Нас здесь не было!

Леди Леонсия, схватив духа за шкирку, исчезла. А в дверь заколотили.

– Госпожа Дарина! Открывайте! – верещала какая-то женщина. – Мы знаем, что это сделали Вы!

Не то, чтобы я была не уверена в добросовестности строителей, возводивших замок, но порчи хозяйского имущества не хотела. И представать обществу в таком виде – тоже. Пока я размышляла, что же я не хотела больше, коридор потряс раздражённый рык:

– Что здесь происходит?

– Это она! – голосила дамочка. Ей вторил ещё десяток голосов. – Это она прокляла наших дочерей! Вы только посмотрите, Ваше Сиятельство!

Далее последовала непонятная возня, затем искренний девичий хоровой вой. Я тихонько прокралась к двери, чтобы быть поближе к событиям.

– Хм-м-м, – графское покашливание. – Вы серьёзно думаете, что девушка без магии могла такое сотворить?

На душе стало тепло. Меня защищают!

– А что, без магии нельзя пользоваться проклятийными артефактами? – возразил бас.

Я похолодела. Ведь верно. Есть артефакты, на которые накладываются чары, и ими может пользоваться любой.

– Да-да! – поддакнул старушечий голос. – Я видела, как её бабка в лавку к аптекарю ходит с сумками! И оттуда возвращается с сумками! А у того полно всего в продаже. И запрещённые артефакты есть.

Это правда. Баба Нюся ходила несколько раз в аптеку, носила травы на продажу, а там покупала удобрения. Но только и всего! Чего они тут понавыдумывали!?

– Торговля запрещёнными артефактами карается по закону, – возразил тётке (или бабке) граф. Резонно. Поэтому они и запрещённые.

– А он торгует! Да-да, я знаю! – не унималась та.

Вкрадчивое Тамира:

– Откуда?

– Я сама пок..., – поняв, что сболтнула лишнее, тётка заткнулась.

– Всё одно, – продолжал твердить бас. – Это она! Моя дочь с постели не может встать!

– И моя!

– И моя!

– А моя еле встала! Вот!

– А моя пришла сюда из последних сил, чтобы плюнуть ведьме в рожу!

– Фи, баронесса, какие выражения!

– Такие, какие эта бесовка заслуживает!

– Ну, может, и леди Дарина также подверглась этому проклятию, – Тамиру пришлось повысить голос, чтобы его услышали в этом шуме.

– То же мне «леди», – тихо фыркнула какая-то дамочка. – Из грязи в князи!

– Так почему она не открывает? Боится справедливого наказания?

– Это мы сейчас узнаем! – решительные шаги к моей двери, и не менее решительный стук: – Леди Дарина! Откройте! В противном случае я вынужден сломать замок!

Теперь моя душа покрылась инеем ужаса. Не хочу, чтобы он меня такой видел! Не хочу!

Обняв себя за плечи, я, зажмурившись, пятилась от двери. В голове раненой птицей билась одна мысль – оказаться подальше от этого места. Оказаться там, где мне помогут! Где снимут это долбанное проклятие! И где я его умудрилась подхватить?

– Помогите! – в исступлении шептала я. – Кто-нибудь помогите!

Неожиданно пол под ногами перестал существовать, и я начала проваливаться в тягучую чёрную пустоту.