Наши бабки на графских грядках

ГЛАВА 13.

Приземлилась я на что-то мягкое, которое истошно заорало:

– Караул! Убивцы в замке!

Твою ж кочерыжку! Как же меня достали эти неконтролируемые перемещения в пространстве! Магия, блин… Не хватало ещё ввязаться в чьи-то разборки.

Быстро кувыркнулась с этого «чего-то», что отчаянно визжало и барахталось, и шлёпнулась уже на холодный камень. Уже лучше, тем более, что темнота в глазах рассеялась и я увидела перепуганную мордашку домовушки Нюши. О как. Значится, я во дворец попала.

– И тебе здрасьте, – буркнула, с облегчением внимая наступившей тишине.

Нюша, наконец, узнала меня, – унюхала, известно ведь, что у домовых нюх как у собак, – и теперь потрясённо хлопала глазками. Следом прогрохотало:

– А ну, вороги чужеземные, выхо́дьте на битву ратную!

И тут же проявился «храбрый воин-защитник», то бишь дворцовый домовой Митрич. Яростно вращая выпученными глазами, он махал недюжинным мечом прямо у меня перед носом. Взвизгнув, отскочила на пару метров. Хоть тут и магическая медицина – прирастят, что отрубили, – да только мне тут задерживаться недосуг. Домой надо. Бабули весь замок разнесут по камешку, если обнаружат пропажу драгоценной внучки.

– Митрич! Это ж я! Дарина! – заорала я с безопасного расстояния.

Домовой меч опустил, настороженно принюхался и протянул:

– Иди ты-ы-ы, энто чегось у тебя с физиогномией? Али с перепою?

– Митрич!!! – от возмущения у меня дыхание перехватило. – Какой перепой?!

– Ты в своём уму? – вторила Нюша. – Не видишь, девке плохо? На себя не похожа!

– Да я что? – домовой уже сам понял, что к чему. – Я ничего. Токмо, где ж тебя так угораздило?

Я с тихим стоном опустилась на пол. Прислонившись к стене, рассказала утренние «новости» графского замка.

– Ты вота чё, – деловито сообщил Митрич, – подымайся, не сиди на холодном, а то застудишь всё продолжение рода.

Нюша, пару раз поведя носом, засуетилась:

– И то верно. Пошли, болезная, я тебе помогу. Мать-то моя у травницы жила, много чего умела, и мне передала. Пойдём, милая, пойдём.

Лицо нестерпимо чесалось и болело, тело налилось, а ноги превратились в две слонообразные подпорки. Прохладный камень, которым были облицованы стены коридора в той части дворца, где обитали домовые и другая полезная нечисть, немного облегчал зуд. Но не сидеть же здесь и ждать, пока само рассосётся! Я готова была сделать, что угодно, даже жабу съесть, лишь бы избавиться от этой напасти, поэтому послушно отшкрябала себя от такой холодненькой стеночки и побрела за домовушкой. Сзади озадаченно сопел Митрич.

Через пару поворотов Нюша остановилась перед неприметной дверью, отворила её и скомандовала:

– Заходи, девонька! – затем грозно глянула на мужа: – А ты принеси нам чаю ромашкового, да булочек с клубникой у Фроськи возьми. Она уже спекла, чую. И смотри, чтоб она тебе вчерашних не подсунула! Знаю я её.

И с таким же грозным выражением лица захлопнула дверь перед носом Митрича.

– Строго ты с ним, – тихонько восхитилась я.

– А то! – ответила она со знанием дела. – Расслабился он, холостякуя какой десяток лет.

Комнатка у домовых была небольшая, но уютная. Кровать, тумбочка, шкаф, стол, две табуретки около стола и две рядом с кроватью, невысокий торшер, на маленьком окошке красуются весёленькие занавесочки с вышитым орнаментом, – вроде бы ничего такого, а ощущение, словно тебя здесь ждали и всегда рады.

– Сидай, – распорядилась домовушка. – Сейчас дивагностику буду творить.

Я постаралась не хихикнуть. Нюша точно хотела сказать «диагностику», но сказала, как получилось. Да и какая разница? Главное – чтобы причину выяснила и помогла избавиться от этого кошмара.

– Так-так-та-а-ак, – бормотала она, водя маленькими ручками вдоль моего тела. Хмыкнула: – Умён злодей. Умён.

– Почему злодей? Может, злодейка?

На смену желанию излечиться пришло желание найти пакостника, что устроил невестам графа, и мне заодно, такую гадость.

– Можа и злодейка. Да токмо я эту болячку наведённую знаю, как лечить. Погодь немного.

И исчезла. Я немного посидела в тишине, почесалась, затем принялась изучать вышивку на занавесках. Очень уж она мне напоминала те орнаменты, которыми были украшены шторы в деревне у бабы Нюси. Красные завитушки переплетались с синими загогулинами. Рисунок притягивал взгляд, хотелось смотреть на него и смотреть, казалось, завитки на некоторое время оживали и складывались в изображения каких-то букв или иероглифов. Чудно́!

Нюша появилась так же неожиданно, как и исчезала. Повязала мне на руку тряпицу, извазюканную вонючей густой субстанцией, и потянула в угол:

– Пойдём-ка, там быстрее будет!

Я только сейчас заметила, что в углу клубится мерцающий серый туман. Ещё какое-то время назад один только вид такого тумана вызвал бы панику, сопровождающуюся визгом. А сегодня я спокойно пошла за Нюшей. Маленькая женщина, уверена, не сделает мне ничего плохого. Да и перемещения с помощью порталов уже не в диковинку.

В серой мгле было холодно и влажно. Но это нисколько не страшило, наоборот – прохлада приятно обволакивала неприкрытую одеждой кожу, этим самым немного снимая зуд. Шли недолго, всего несколько шагов. Серое марево закончилось широкой дверью, основательно обитой кованым железом, которая отворилась сама, стоило только подойти. Внутри было тепло и сухо. Небольшое помещение освещалось несколькими световыми шарами, горящими ярким, похожим на неоновый, светом. Оттого лица у всех присутствующих здесь шести женщин казались неестественно бледными. Нюша поклонилась самой старой женщине, которая утопала в мягком кресле. Остальные сидели вдоль стен на лавке. Я, на всякий случай, тоже поклонилась. Не переломлюсь, а уважение выкажу. Видать, не простые жительницы тут обитают.

– Гляди-ка, и правда яд омельских пчёл опять проявился, – проскрипела та, которой мы поклоны отвешивали. – Не ошиблась, сестра.

Нюша тихо фыркнула и пояснила:

– Конечно, не ошиблась. Матерь моя, вечная ей память, сколько людей и нелюдей от этих мохнатых комков спасла! И средство могу сготовить, да только поспешать надо, а у меня не все составляющие есть. Знаю я, уважаемая почтенная матушка Силестина, зелье у тебя есть в стазисной. Челом бью – помоги девочке! В долгу я перед ней, и я, и муж мой.

Старуха наклонила седую голову, прищурилась.

– Слыхала я про это.

– Простите, что вмешиваюсь, – почёсывая нос, который распух так, что затруднял обзор, прогундосила я. – А что за пчёлы такие?

– И-и-и-и, милая, – загомонили тётки, – это такие твари, что даже капля их яда может убить!

– Да мёд их шибко полезный! От любой простудной хвори на раз вылечивает! Да и от срамных болячек тоже, – добавила самая молодая да шустрая.

Подозреваю, что именно из-за «вау»-лечебного эффекта от срамных болячек этих пчёл не уничтожили до сих пор. Силестина подождала, пока женщины успокоятся и прошамкала:

– Да-да, всё верно. И яда на тебе столько, что давно должна была помереть. А ты до сих пор живая, даже передвигаешься.

Терпение моё закончилось и я взмолилась:

– Бабулечки, если вы мне сейчас не поможете, я прямо тут и помру: исчешусь вся!

А в доказательстве принялась энергично чесаться.

– Прекратить! – рявкнула старуха неожиданно звонким молодым голосом. Я застыла с поднятой рукой, а тётки втянули головы в плечи. – Чем больше чешешься, тем быстрее яд проникает внутрь! Не ровён час, отдашь душу вечности. Сестра Амония, – обратилась она к той самой шустрой, – принеси бутыль с золотым зельем.

Тётка исчезла, сопровождаемая хлопком. И тут до меня дошло: а как же остальные невесты?

– Господи, девочки!!!

– Какие? – удивились все разом.

– Ну, девочки, невесты графские! – принялась торопливо объяснять, надеясь, что поймут правильно. – Они все лежат пластом!

– А ну-ка, – пробормотала Силестия, прикрыла глаза и на несколько секунд в комнате воцарилась тишина. Похоже, она ментально с кем-то общалась. Для меня это время показалось бесконечно долгим. – Всё нормально у них, – наконец вымолвила старуха, – им и сотой доли не перепало. Граф уже вызвал лекаря-мага. А вот ты-ы-ы-ы, – она опять принялась разглядывать меня и от этого колючего взгляда по коже пробежались мурашки. – Думаю…

О чём думает, она сказать не успела, так как появилась Амония с маленьким бутыльком, внутри которого полыхала золотом прозрачная жидкость.

– На-ка, лизни пробочку, – выдохнула тётка, сунув мне под нос крышечку.

Вкус оказался… ничего так, напоминает нашу успокаивающую настойку мятную. Я её во время сессии глушила. Только эффект у местного зелья намного превосходил земной. Зуд сразу ослабел, а через пару-тройку вдохов и вовсе пропал. Отёки уходили на глазах. И мне бы восхититься чудесами излечения, поблагодарить, озаботиться оплатой, но тело ослабело, язык не слушался, а в глаза нахлобучилась дрёма. Словно сквозь вату услышала:

– После сочтёмся.

И всё. Сон мягко принял меня в свои объятия.

***

Пробуждение было…приятным. Спина покоилась на прохладном шёлке простыни, а голова утопала в мягком облаке подушки в такой же прохладной шёлковой наволочке. Я сладко потянулась – хорошо-то как!!! У меня дома постельное бельё было из атласа, тоже гладкое, но шё-о-олк… Стоп. Шёлк? Но в замке не было шёлкового белья. Даже у графа. Дорогое, из тонкого льна или хлопка, но никак не шёлка. Где это я? Неужели у дворцовых домовых такая роскошь на кроватях? Глаза распахнулись сами и уставились в потолок, затянутый тканью. Повернула голову и нервно сглотнула: спальня явно не моя, не домовых – у них я была, знаю, – и явно принадлежит мужчине, причём довольно состоятельному, судя по лепнине, отделанной золотом, и тяжёлым бархатным портьерам с золочёной вышивкой. Обстановка спартанская, без всяких вещичек и предметов интерьера, так любимых женщинами. Помимо кровати здесь стоял столик на низеньких ножках, на котором лежал местный аппарат для связи и стоял графин с водой, напротив кровати – два кресла, в одном из которых сидело, вытянув длинные ноги в сапогах, Величество и дремало, склонивши голову к плечу. Ой, мамочка… Я быстро ощупала себя. Фу-у-ух, в платье. Без обуви, но в платье. Слава богу. Но на всякий случай потихоньку натянула тонкое одеяло до самого носа.

А потом, неожиданно для самой себя, пришла злость. В самом деле – я что, виновата, что меня то травят, то куда-то роняют, то таскают по дворцу? Ведь из того места, где обитали странные женщины, я как-то здесь очутилась? Не думаю, что кто-то сгрузил моё тело в кровать правителя без соизволения этого самого правителя. Правильно? Правильно. Вот пусть и терпит. И нечего так зыркать фиолетовыми глазищами.

Король, и правда, уже открыл глаза и хмуро взирал на композицию «наглая попаданка и королевское ложе».

– Ну, и как мне понимать твоё феерическое появление? – не менее хмуро произнёс правитель, скрестив на могучей груди руки, с закатанными до локтей рукавами белоснежной рубашки.

А я решила, что лучшая защита – это нападение. Откинула одеяло, села на кровати и отзеркалила позу «противника».

– А мне как это всё понимать? – красноречиво обвела глазами королевскую спальню. – Что, вообще, происходит? Я девушка приличная, которой не пристало в чужих спальнях обитаться. А я просыпаюсь и что же вижу?

– Что? – в голосе Дарка проскользнули нотки удивления. А что он ожидал? Что буду трястись, словно листик на ветру и блеять? Ха! Не на ту напал!

– Вот и я спрашиваю – что? Мало того, что выдернули меня с бабушками в свой мир, где пришлось отмывать засранный веками замок и приводить в порядок имение, так ещё и травите до полусмерти!

– Ну, не будь столь категоричной, – хохотнул король. – Никто вас не заставлял мыть, копать и сажать, а что касается отравления, так Тамир уже разобрался.

Мне почему-то совсем расхотелось узнавать: кто же оказался виновником. Интересовал только один вопрос, точнее, два:

– Когда граф вернёт нас обратно? И можно мы пока поживём где-нибудь подальше от замка?

Величество величественно нахмурило брови, многозначительно помолчало и выдало:

– Все вопросы относительно перемещения в другие миры только после свадьбы короля. Насчёт остального – не волнуйся. Я тебе одно красивое колечко дам. Это амулет против всех видов ядов и проклятий.

Перед носом замаячило широкое кольцо со множеством маленьких камушков. Я потрясённо затихла. Это мне? На совсем?

– Отдашь перед возвращением в свой мир, – сухо сказал Дарк и надел мне его на палец.

Колечко поначалу оказалось великовато, но через несколько секунд нагрелось и сжалось до размера пальчика. Ух, ты! Никак не привыкну к магии.

– При опасности оно нагреется, – продолжал информировать Дарк. – Проклятия дезактивируются, а яды ослабят действия до безопасного.

Я повертела ладошкой, стараясь поймать лучи света камушками, и они красиво замерцали. Ладно, уговорил, подождём свадьбу.

– А возьмёте меня в Ливадию? – Честно, не хотела, само спросилось! Видя замешательство правителя, немного надавила: – В счёт компенсации за доставленные физические и нравственные страдания!

Конечно, не каждый день всякие попаданки нагло напрашиваются на путешествие, вот король и подзавис немного.

– Эм-м-м, ну, ладно, – помолчал и добавил: – Вообще, не вопрос. Поехали.

***

Возвращение в графский замок было…фееричным. Я вышла из портала в столовую под руку с королём, в новом платье, колье и серёжках! Как раз к ужину. За столом сидел местный серпентарий невест и его родственнички. У кого-то упал столовый прибор, кто-то тихо взвизгнул, кто-то подавился.

– Надеюсь, мы не опоздали, – невозмутимо произнёс король, провёл меня под оглушающую тишину к столу и усадил рядом с собой.

Лакеи шустро поставили ещё один прибор для меня и налили воды в бокал.

– Приятного аппетита! – пожелал Дарк обществу прежде, чем приступить к еде.

Общество ответило кислыми улыбками и вялой благодарностью. Зато мне досталась волна ненависти и зависти от его особо ядовитых представительниц. Даже колечко немного нагрелось.

Сразу после ужина побежала к себе, чтобы переодеться и отправиться к тарантутам. Утреннюю спевку пропустила же! Будет вечерняя.

– Ты даже не представляешь, какой тут тарарам был! – вдохновенно вещал Карлуша, пока я переодевалась. – Тамир порталом приволок лекаря и мага, всех обследовали и вылечили. Я ещё никогда не видел его в таком бешенстве. Даже всем гостям сказал, что через пару дней его гостеприимство заканчивается.

***

Фазенда встретила меня прохладой и лёгкими сумерками. А ещё … толпой решительно настроенных девиц. И настроены они были явно не доброжелательно. Я продолжала шагать по дорожке к литропусам, а девицы продолжали многообещающе молчать. Расстояние между нами неумолимо сокращалось. Наконец, сократилось до минимума, и мы застыли, глядя друг на друга.

– Вот я одного не пойму, леди, – первой подала голос одна из девиц. – Что в этой безродной выскочке наши лорды нашли?

– Ни рожи, ни кожи, – поддержала её другая.

– Ни титула, ни состояния, – констатировала третья.

– И вот из-за этой дряни нас, самых завидных невест, отправляют по домам! – разъярённо прошипела Нора Бродская. Эту я знала. – Предлагаю оставить после себя маленький подарок! – подленько улыбаясь, она обошла меня по кругу. – Немного подправим волосы, – сложила точёные ручки на груди и окинула меня пылающим взглядом.

В толпе раздалось мерзкое хихиканье:

– Ага, под самые корешки!

Нора, даже не поведя бровью, продолжила озвучивать свои предложения:

– Разрисуем кожу, так сказать, на вечную память!

–Да-да! Шрамы от ожогов так «украшают»! – веселились высокородные леди.

– И вообще, – Нора оглянулась, подмигнула своим товаркам. – Надо доставить эстетическое удовольствие всем мужчинам в замке. Пусть полюбуются на обнажённую натуру после того, как сгорит одежда на ней!

– Фу-у-у, – скривилась одна из ледей, – надо закрыть нос платком. Я не выношу вони от горелых тряпок и кожи!

Сначала я струхнула. Ведь мне не выстоять против группы магичек! А потом вспомнила про колечко и мысленно ухмыльнулась: ну-ну, посмотрим, кто из нас голышом в замок поскачет!

Пока я мысленно потирала ладошки в предвкушении шоу в стиле «ню», девицы стали плавно группироваться на безопасном расстоянии. Это они думали, что расстояние безопасное, но я надеялась на королевскую магию, значит – хана им. Не до смерти, конечно, а так, до панталонов, или что там у них под юбками имеется. И вот настал момент истины! Нора, вероятно как самая сильная огневичка, ухмыльнулась, тоже в предвкушении такого же шоу, на пальцах у неё засверкали маленькие огненные шарики, которые она стряхнула в мою сторону. Шарики послушно метнулись, а у девиц глаза загорелись хищным огнём.

Упс, барышня. Птичка обломинго решила сделать привал на аллейке. Результат – шарики просто впитались в невидимый щит, что распахнулся вокруг меня.

– Что за … – Нора грязно выругалась, – ничего себе, нежный цветочек! – и её руки вспыхнули ярким сиянием.

Думаю, это свидетельствовало об увеличении мощности заклинания. Так это она решила начать с малого, чтобы, так сказать, продлить и насладиться всем процессом моего унижения. Вот же стерва! Ну-ну…

Струи пламени рванули в мою сторону и… обиженно зашипев, осыпались на землю пеплом.

– Да на ней щит! – взвизгнула одна из невест на выселках из-за спин своих товарок.

Нора сдунула локон со лба и снова атаковала.

– Да какой щит на этой иномирке? Бабка зелье защитное сварила! Но ничего, – она продолжала швыряться огненными шарами и струями пламени. – Я уничтожу его действие, или я не лучшая на курсе!

– Похоже, оценки у тебя купленные, – вынесла вердикт я после нескольких огненных штурмов. Про себя подумала, что пора заканчивать это безобразие: кольцо нагрелось. Неизвестно, сколько оно ещё выдержит, и вообще, может оно испортится от высокой температуры.

– Ах, ты, тварь, – зашипела блондинистая фря из стаи Вероники. У неё лопнуло терпение, очень уж хотелось местным звёздам прикопать меня где-нибудь туточки. – Не берёт огонь, так другое подействует!

Чёрное кружево очередного, непонятного мне, заклинания уже повисло в воздухе. Ещё немного и оно сетью устремиться ко мне.

– Погоди! Дай сначала я!

Вперёд вылезла маленькая тщедушная фифочка с блёклыми серыми волосами.

– Я её сейчас лысой сделаю! У меня родовой артефакт есть! Против него любое зелье бесполезно!

В тоненьких пальчиках сверкнул медальон, снятый с шеи. Мда-а. А был такой красивый, как украшение. Девицы развеселились.

– Ах, как жаль, что никто не видит из мужчин! – сетовали они. – Ну, хоть бы какой-никакой мужчинка появился!

Из медальона вырвался серый луч света. Ага, под стать хозяйке. Добрался до меня, обогнул… И всё затихло. Невесты застыли с выражением ужаса на изумлённых лицах. Медальон вывалился из ослабевших рук Серой (ну не запомнила я её имя!), и с тихим стуком покатился по дорожке.

– Ну. И? – с меланхолией вселенского масштаба спросил кто-то мальчишеским фальцетом сзади, а затем сыто рыгнул. – Хотели мужчину? Вот он я. На что смотреть? И огоньку ещё добавьте, очень уж он у вас вкусный.

Первой опомнилась Нора. С яростным криком она швырнула огненный шар. С испугу не рассчитала силу, и шар получился о-о-о-очень большим, почти с метр в диаметре.

Ну, я тоже могу так орать, даже на пару тонов выше. Что и продемонстрировала, одновременно выставив руки в защитном жесте. Огонь жадно облизнул границу щита. И всё бы ничего, но стоявший сзади «мужчина» тихонько зашипел от боли, и завоняло палёной шерстью.

– Да чтоб вы сами лысыми стали! – в сердцах выкрикнула я. – И полгода сверкали макушками!

Очередной пульсар, выпущенный Норой, остановился в паре сантиметров от щита, мигнул, а затем неуверенно полетел обратно. К невестам. Те дурами не были, сообразили, что к чему и ломанули бежать. Да только бежали они в сторону прохода к посадкам литропуса! А там их встречала дружная семья тарантутов. Огненный шар распался на множество мелких шариков, каждый из которых счёл своим долгом выполнить возложенную миссию, а именно – облобызать жертву. В воздухе какое-то время слышались девичьи визги, воняло палёным, а потом всё стихло.

Решив посмотреть, наконец, кто же у меня за спиной, я медленно повернулась и встретилась с горящими любопытством глазами бусинками одного из тарантутов. Он стоял, переминаясь на лапках, шерсть на одной из них была опалена, но это, похоже, его мало волновала. Очень уж хотелось паучку посмотреть: что же стало с девицами, что они орать перестали?

– Филька! – вырвалось непроизвольно. Упс. Вот и имя дала.

– А? – подпрыгнул он.

– Ты зачем здесь?

Паучок возмущённо засопел:

– Ну так звали же?

– Ну не я же? – отзеркалила я, немного переиначив его собственный вопрос.

– Хозяка, – тарантут уселся на землю, подогнув под себя все лапки. – Ты кричала – я пришёл помочь.

– Мал ещё!

– Так поэтому Мурка и послала, что я самый младший, – обиженно пробурчал Филька.

– А Мурка где?

Обида у паучка сразу прошла. На её месте возникло прежнее любопытство.

– Она с братьями девок гоняют. Пошли, посмотрим?

Он даже подпрыгнул от нетерпения. Ну, точно, мальчишка-подросток!

Положа руку на сердце, я и сама хотела понаблюдать за ними, только куда идти? Где искать? Стояла и не знала в какую сторону бежать. А бежать надо. Не приведи бог, Мурка разозлится и поужинает невестами. Теперь-то они уже формально не невесты. Да даже, если и не будет есть, так от одного вида разъярённых тарантутов у девиц может помешательство ума произойти. А граф ведь только некромант, он не может потерянные умы вправлять. Филька понял причину заминки и заголосил:

– За мной, за мной! Я знаю, куда бежать!

И мы побежали.

Ну, что сказать? Вид дрожащих от ужаса безволосых девиц в порванных, местами обугленных платьях, ласкал взор. Так и хотелось спросить:

– И кто из нас теперь лысый и воняет?

Удержалась. Не буду опускаться до их уровня. Я – девушка из цивилизованного мира, могу позволить себе только злорадно улыбнуться и вежливо предложить:

– Вас проводить? Или сами дойдёте до своих комнат?

– А куда это их надо проводить? – спросила Мурка. – Никуда не надо! – Она подмигнула мне одним глазом и прошипела: – Мы голодные! А тут такая вкуснятина!

– Да! – пискнула ещё один тарантутик. – Молодые косточки самочек самые вкусные!

– Мы давно не ели парного мяса!

Девицы уже были близки к обмороку. Две уже осели.

Я приняла правила игры. Сложила руки на груди и принялась «отговаривать» лохмоногих любителей гомосапиенсных деликатесов. Но пауки «стояли насмерть»! Пришлось пообещать им большую порцию утренней магии – почему «утренней» никто не смог потом пояснить. «Так красивше звучит!» – сказала Мурка и все с ней согласились.

– Ладно, – нахмурилась я. – Эти сами пойдут, – кивнула в сторону трясущейся кучки. – А с этими, что в обмороке, что делать?

– Съедим? – плотоядно облизнулась Мурка.

Обморок, волшебным образом, закончился. Девицы вскочили и присоединились к общей трясучке.

– Что тут происходит? – громогласно раздалось – опять! – сзади.

– Ваше Сиятельство! – взвыли бывшие невесты с облегчением в голосе, повалившись на коленки.

Суровый взгляд фиолетовых глаз неспешно обвёл их компанию, затем, остановившись на Фильке с Муркой, потеплел. Ну, да. Его протэже!

– Проказничаете? – вкрадчиво спросил граф.

– Есть такое, – за всю паучью братию ответила я.

Сиятельство хмыкнул, открыл портал и кивнул полуголым лысым невестам:

– Вперёд!

– У-у-у-у, – завыл Филька и ещё один паучий пацан. – А мы хотели посмотреть, как они по саду будут улепётывать и попами сверкать!

– Малы ещё на такое смотреть, – рыкнул граф, схватил меня в охапку и шагнул в портал.

Мамочки, меня наказывать будут? Опять? Свободных грядок уже нет! Они все на моём попечении в виде прежнего наказания!