Надежда маяка

Глава 7 Битва сновидений

— Кстати, ты, девонька, ночевать-то где думаешь?

Вопрос кочерги, которого Винни не услышал из-за русалки, был очень своевременный. Надежда не знала точно, сколько времени тут провела. Осоловевшая от горячей еды, сейчас она чувствовала только безмерную усталость. Все произошедшие события совершенно ее вымотали. Надя помнила, что на Земле тогда был поздний вечер, а здесь, когда она первый раз на крышу вылезла, вроде как день.

«Точно день! — сообразила она про себя. — Я еще удивилась, что вокруг все серое, а над самой башней на небе словно кружок вырезали ярко-голубенький».

Сейчас же за небольшим окошком виднелась только чернота, видимо, и правда наступил вечер, а то и ночь вступила в этом странном месте в свои права.

— Не знаю, тетушка Агата, — пожала Надя плечами в ответ на вопрос. — Наверное, здесь, вроде чисто. Устроюсь как-нибудь в уголке, стол, к сожалению, в длину маловат, но, может, если все мягкие вещи собрать в кучу, то и на каменном полу нормально будет.

Агата — так Наденька назвала кочергу — возмущенно подпрыгнула и заплясала на каменных плитах так, что навязанные на нее кем-то цветные ленточки залетали вокруг, словно она танцовщица на карнавале в Рио.

— Да разве ж можно так, на камнях холодных? Застынешь вся! Я, чай, много повидала у прежних-то хозяев! Нельзя так, точно знаю.

Да и ухват поддержал напарницу:

— Права старая, негоже! Всему свое место быть должно! Тут кухня да едовая, а спать надо там, где кровать есть али лежанка. Мы тебе нашли место, грязюку-то быстро почистим. Вон в пакете должно что-то полезное быть, да и очаг там есть. Нам-то ничего, а ты только и согрелась горячим. Да, одежда с обувкой у тебя теплые, но в них-то спать все время несподручно.

Если завалиться спать в удобном свитере и собственных джинсах Надя еще могла, то ботинки снять все же хотелось. И так по лестницам набегалась, ноги устали.

— Да правы вы, дядька Ух, но как представлю, что куда-то еще идти, так прямо сил нет, — пожаловалась она волшебным помощникам.

Даже скалка, подлетев и покружив, пожалела ее, хоть и в своей своеобразной манере.

— Да уж, видок у тебя как у перекисшего теста в квашне. — Свежепоименованная Алевтина Аргумент не сильно деликатничала. — Ну да ничего, давай поднимайся и не кисни! Дотопаешь до кровати как-нибудь, а вещички мы притащим. Намагичишь себе чистую постель — и дрыхни, только не до полудня. Тут еще работы непочатый край. Домина большущая, а хуже сарая огородного у худого хозяина.

Вроде и отмахнуться от вредной деревяшки хотелось, но волшебное «намагичишь» разбудило любопытство и недоумение.

— Я же не маг, — попеняла Надя инструментам, — что я там могу наколдовать? Максимум мокрой тряпкой где протру да покрывало в окно вытрясу.

Над ухом попаданки тоненько хихикнул венчик Веня.

— Так там для немага средства всякие и передали, только все почистить не выйдет, немного их. Не рискнули много сюда отправить, мало ли что. Я сам слышал…

На вертлявого малыша шикнул дядька ухват и сам принялся объяснять:

— На первое время тебе, Надежда, подспорье, а потом придется, конечно, и руками, и тряпкой. Еще тебе кое-что передать просили, но не сейчас, а когда письмо прочтешь. Завтра, видимо.

— Пошли давай, девонька, — кочерга по-матерински вздохнула и легонько ткнулась в плечо, — а то совсем сил не будет, тут недалеко комнатка-то.

Надя поправила сползающую на нос ушанку, взяла со стола пакет с баночками, горшочками и пузырьками, а потом поплелась за бодрым инвентарем, завидуя, что они совсем не устают.

Идти требовалось вниз, и это было хорошо: наверх вскарабкаться она бы точно была не в силах. Спустились они всего на один пролет. Какой бы уставшей ни была Надежда, но она все же заметила, что, несмотря на наступившую ночь и отсутствие окон на лестнице, тут было гораздо светлее, чем несколько часов назад днем.

«Странно, — отметила она про себя, поняв, что центральная часть башни, вокруг которой идет лестница, стала светиться чуть ярче, хоть и осталась довольно грязной и из-за этого тускловатой. — Может, тут это автоматически переключается при смене времени суток? Завтра разберусь».

Зевая и пошатываясь, Надя, еле волоча ноги, прошаркала в приличных размеров комнату с большой двухспальной кроватью, по монументальности бывшей, видно, родственницей кухонному столу. Кроме кровати комната порадовала комодом у стены, парой старых сундуков и настоящим, правда закопченным до безобразия, камином. А еще на диво широким окном, забранным двойной ажурной решеткой. И изнутри, и снаружи. Навевало все это не слишком радужные мысли, но размышлять над этим всем сил тоже не осталось, да и выбора другого не было.

— И что тут надо сделать? — Надежда с трудом подавила зевок и потерла глаза.

Пылища везде была знатная, на раздернутых оконных шторах словно ангорские серые кролики полиняли клочьями. Постель просто чернющая, будто ее накрыли сплошной мохеровой простыней светло-бурого цвета, да и грязный пол, на котором прекрасно отпечатывались следы, вызывал мало приятных эмоций.

Практически на автопилоте Наденька брала у своих помощничков выуживаемые из пакета баночки, коробочки, горшочки и, следуя их подсказкам, сыпала, мазала, распыляла, бродя по помещению чуть ли не с закрытыми глазами.

Широко и испуганно распахнулись они у Крохалевой только тогда, когда нос уловил запах дыма и гари.

— Ничего, ничего, — молодецки приплясывая рядом с камином, успокоили ее ухват и кочерга. — Сейчас протопим, и хорошо станет. Иди ложись уже да одёжу переодень, вон Алка-то свежее ужо застелила.

Только теперь Надя снова окинула взглядом комнату и поразилась произошедшим переменам.

— Ох, ни фига себе магическая уборочка! Все как новенькое!

На самом деле новым ничего не было, а один из дряхлых сундуков тетушка Агата вообще довольно сноровисто разбила на щепу, пока ухват с венчиком куда-то летали за растопкой. Притащили они остатки чего-то массивного, но сухого и медленно горящего, чем были очень довольны.

Скинув надоевшие ботинки с гудящих ног, Наденька вылезла из джинсов, поколебавшись, сняла шапку, машинально пощупав шишку, потом стянула безразмерный свитер. Надев неизвестно кем выбранную для нее симпатичную пижамку серого цвета в глазастых улыбающихся черных паучках, похожих больше на помпончики с лапками, попаданка рухнула на кровать и моментально провалилась в сон.

Прежде чем уплыть в черноту сновидения, она еще ощутила, как кто-то накрывает ее и заботливо подтыкает одеяло.

— Какая прелесть! — Хищно оскалившись, Киорензир завис над спящей женщиной.

Дурацкий печной инвентарь замер у камина, а скалка с венчиком устроились на отмытом подоконнике чистенького, но оголенного, оставшегося без штор окна. Древние портьеры магической чистки не перенесли, и теперь в отмытое окно нагло заглядывало давно не виданное в этих краях ночное светило.

— Мерзкая человечка! — Дух почти вплотную придвинул свою перекошенную от ярости рожу к лицу спящей Крохалевой. — Не знаю, как ты это делаешь, но фронтир отодвигается от моей башни все дальше! Правда, до сих пор я был не властен на это повлиять, но теперь…

Злобная, мертвая уже столетия тварь беззвучно расхохоталась.

— Когда есть в кого проникать, то существование духа становится не таким уж скучным! — похабно и двусмысленно прошептал он, склонившись губами к уху спящей женщины. — Развлечемся, моя новая игрушка? Жалкая тварюшка без магии, вообразившая, что МОЯ башня теперь ее дом! Сейчас ты об этом горько пожалеешь!

Разумеется, защиты от зловещего духа, пожелавшего попасть в ее сны, у Нади Крохалевой не было, и ее сновидение стало стремительно выстраивать картинки в соответствии с манипуляциями древнего мага.

— Тварь! Как ты посмела! — Хлесткий удар по лицу, и женщину обожгло болью.

Надя с недоумением смотрела на злобный оскал красивого смуглого мужчины с тонкими чертами лица и светлыми волосами, словно припорошенными серой дорожной пылью. Одет он был в дорогой костюм и словно сошел со страниц исторических романов. Роскошный кружевной воротник и манжеты, черный бархат ткани, богатая и, видимо, ручная вышивка, руки, унизанные перстнями.

— Где я? — Надя попыталась оглядеться, и ее прострелило болью от макушки до пят.

Руки были зафиксированы над головой чем-то жестким, ноги тоже. Она лежала, растянутая на твердом столе, а рядом прохаживался ударивший ее тип. Интерьер вокруг откровенно пугал, а неизвестный с ухмылкой натянул на руки перчатки до локтя и надевал кожаный фартук в неприятных темных пятнах.

— Надо же! Человеческая самка подала голос и имеет наглость спрашивать меня⁈ — презрительно растягивая слова, вдруг заговорил он, повернувшись и впившись взглядом в беспомощную женщину. В глазах мужика разгоралась какая-то безумная одержимость.

— Посмотрим, посмеешь ли ты говорить потом⁈ Или задавать вопросы…

Псих захохотал, тряся головой словно припадочный. Из-под тщательно уложенных длинных, до плеч, волос показался кончик заостренного уха, а во рту мелькнули небольшие острые клыки.

«Я сплю! — вдруг догадалась Крохалева, разглядев краешек своей одежды и обнаружив, что она в паукастой пижамке. — Фух! Какой неинтересный сон. — Надя вздохнула с облегчением. — Жутковатый и противный. Приснится же такое! Вампир-психопат и пыточная. Это, видимо, из-за того, что я головой сегодня много стукалась. Значит, надо или проснуться, или переключиться на другой сон».

— Брысь отсюда, придурок. Пусть что-то поинтереснее приснится, — посоветовала она незнакомцу в ожидании, когда все поменяется.

Дядька злобно рыкнул и вдруг со всей дури воткнул ей в живот длинную спицу.

Резкая боль пронзила все ее существо, Надя словно задохнулась, а потом закричала, срывая голос, когда садист стал крутить железяку в ней, словно энтомолог, пришпиливающий к доске бабочку.

— Это, конечно, твой сон, тупая дура, — с довольной улыбкой подтвердил истязатель, — но хозяин в нем я! И я буду в нем всегда. И сон будет для тебя реальностью. Все твои сны отныне будут полны мучений и боли. И поверь: это еще только начало, у меня богатая фантазия.

Он подкатил поближе передвижной стол с инструментами, специально на обозрение Надежде. Любовно перебирая всякие мерзкие штуки, психованный урод с удовольствием начал рассказывать Наденьке, что ее теперь ждет.

— И запомни главное, — со счастливой улыбкой внушал ей он, — каждый твой день приближает ночь и меня! А еще чем счастливее ты будешь днем, тем веселее мне будет ночью. И никто не придет в твой сон спасать тебя! Ты никому тут не нуж…

За спиной у разглагольствующего подонка появилась огромная темная фигура в капюшоне, и вроде не особо тонкая шейка злодея была схвачена здоровенной ручищей. Длинноволосый маньяк был вздернут в воздух, его рука с одним из пыточных инструментов перехвачена, а стол с остальными перевернут метким пинком.

А потом Надежда круглыми глазами наблюдала, как второй незнакомец комкал тело «темного властителя зла», как малыши пластилин, пока не слепил в комок, а потом, окутав черно-фиолетовыми искрами, запулил его куда-то в сторону. Затем таинственный здоровяк вдруг достал из складок одежды самый настоящий бубен и пустился в пляс, подыгрывая себе на этом музыкальном инструменте. Еще этот странный тип издавал звуки, похожие одновременно на бубнеж, бульканье и рычание, гортанные и вибрирующие в воздухе так, что где-то внутри Надежды что-то начало отзываться на них, убирая боль и даря чувство защищенности.

— Ну, вот так, наверное, лучше. — При звуке низкого мужского голоса, произнесшего эту фразу, Надя будто очнулась от транса и огляделась, осознавая, что вокруг все поменялось.

Она сидела в светлой комнате, в удобном кресле, перед накрытым для чаепития невысоким столиком, а напротив нее в гораздо более массивном кресле сидел представитель мужского пола, явно не принадлежащий к человеческой расе.

— У вас, наверное, много вопросов, но на основные я отвечу прямо сейчас, — добродушно улыбнулся неизвестный. — Это все еще ваш сон. Вы по-прежнему в магическом мире, в древней башне маяка. Вы, Надежда, являетесь его сердцем, и только вы сможете этот маяк восстановить.

«Божечки, сколько мне еще вариться в этом бреду? — мелькнуло в голове Крохалевой, пока она, хлопая глазами, пыталась переварить эту информацию. — Опять маяк и сердце! А кстати…»

— Это вы меня сюда притащили? Вы тот некромант? — обвинительно ткнула она пальцем в мужчину.

— Так вы помните⁈ — непонятно чему обрадовался этот странный серокожий индивид. — Я Винни.

И он, встав, вежливо поклонился и даже шаркнул по симпатичному бежевому коврику ножкой! Точнее, ножищей размера пятидесятого, не меньше.

— Вы угощайтесь, тут прекрасно ощущается вкус, — предложил он, садясь обратно в кресло и галантно наливая даме чай. — Правда, к сожалению, и все остальное тоже.

Надежда машинально коснулась живота, а некромант нахмурился.

— Мне жаль, что так вышло, — горячо начал заверять он и запнулся. — Нет! Точнее, не жаль, иначе вы бы там умерли. Но вот то, что мы не можем забрать вас отсюда… мне правда очень жаль. И защитить вас там, где вы сейчас, мы тоже пока не в силах. Зато я могу защитить вас здесь…

Их глаза встретились, и спокойная уверенность в своих словах непонятного мужчины со странным именем Винни немного успокоила тревогу Нади, хотя не избавила от опасений.

— Защитить меня во сне от того придурка, которого вы прогнали? Он может вернуться? — слегка нервно поинтересовалась она. — Этот… мерзкий тип сказал, что будет мучить меня каждую ночь. И если днем мне будет хорошо, то его пытки станут изощреннее.

В карих глазах здоровяка мелькнул огонек гнева, но тут же пропал.

— Не стоит бояться. Я всегда буду рядом. Теперь всегда, — пообещал он.

Что-то в его голосе, в интонации, с которой он произнес это обещание, показалось Наденьке не совсем обычным.

— В моих вещах, которые вы, наверное, нашли на столе, — продолжил Винни, — есть такая шапка пятнистая, меховая. Она долго служила в нашем роду для шаманских ритуалов. Возможно, это не очень удобно, но на ночь кладите ее рядом на подушку, на голову можно даже не надевать. Я приду быстро, эта тварь не успеет к вам подобраться. Не ему тягаться с потомственным шаманом, да еще и некромантом.

Вышло немного хвастливо, но Наденька почему-то поверила.

— Значит, этому гаду зачем-то надо, чтобы мне было очень плохо днем, — вслух начала рассуждать она. — Не дождется! Я сделаю все, чтобы мне было максимально хорошо, интересно и весело!

Преисполнившись оптимизма и настроившись по-боевому, Надя, уже не стесняясь, выудила из широкой вазочки на ножке аппетитное пирожное в полосатой желто-розовой глазури с белой, похожей на кокос, посыпкой.

— И кстати… — вдруг решила она поинтересоваться у собеседника. — А вы кто? В смысле, вы ведь не человек?

— Нет, конечно. — Мужчина тоже занялся едой, со знанием дела сооружая себе многоэтажный сэндвич, который посрамил бы своим величием все бургеры земных закусочных. — Тролль я. Маг. Некромант. Закончил магическую академию. Потом работал. Теперь в аспирантуру поступил. Вот.

Не зная, что еще сказать так аппетитно жующей женщине, не постеснявшейся даже облизать с пальцев крем, Винни, пытаясь скрыть смущение, вгрызся в свой бутерброд.

— Понятно. — Крохалева, подумав, что вряд ли в башне ей перепадут пирожные, а вкус у них изумительный, взяла еще одно. Ведь во сне от них точно не растолстеешь. — А я в кондитерском магазине работала. С бабушкой жила…

— Бабушка! — Она вскочила, кинула на тарелку пирожное и заметалась по комнате, но была перехвачена сильными руками и крепко прижата к крупной мужской фигуре.

— Тихо! Тихо! — успокаивающе прогудело над ухом. — Бабушку найдем, успокоим. Может, и сюда заберем, тебе-то назад точно никак. Ты адресок скажи для нашей бабули, она уж точно что-нибудь придумает.

Проснувшись утром, Надя поняла, что все еще бормочет свой адрес, боясь, что тролль из странного сна его забудет.

— Надо же! Приснится же такое! Тролль-некромант, да еще и зовут чудно, Винни!

А потом, сев на постели, вдруг прижала ладошки к заалевшим щекам.

— Это если шапка его, то трусы-то тоже? Обалдеть! И размерчик правда подходящий…