Надежда маяка

Глава 6 Имена и немного самой разной магии

Ужинали, или, как сказал ухват, вечеряли, где-то спустя пару часов. Кочерга успела быстро отыскать горячий плоский камень, с виду совсем не выглядевший волшебным, и, пристроив его на каменный подоконник, накипятила для начала воды для чая.

Ухват выудил из груды свертков и плюхнул на стол перед Надеждой пакет, открыв который она расплылась в счастливой улыбке, отчего у злобного духа аж зубы свело. В пакете, куда мертвый маг не преминул заглянуть, находились какие-то тюбики и баночки — бестолковая женская дребедень, с которой дамочки испокон веков так носятся.

Зато Надежда просто сияла от вида самой верхней, как минимум поллитровой емкости в виде горшочка с крышкой, на которой прилепился квадратный бумажный ярлычок. На нем округлым женским почерком было написано: «Для удаления любых загрязнений на коже. Нанести ровным тонким слоем и оставить. На лицо тоже можно!»

Больше ничего указано не было, и Надя задумалась. Смывать потом или вытирать тряпочкой?..

Решила попробовать сначала на руках, но сомнения озвучила вслух.

— А со мной точно ничего не случится, если я это на себя намажу? — поинтересовалась она у волшебной утвари, хоть и сомневалась, что они могут в этом разбираться.

Подлетевшая скалка словно бы заглянула в пакет, а потом снова неодобрительно заворчала:

— Да ты чего? Слепая, что ли? Вон же магопечать стоит, что сертификат на все имеется и товар запатентован академией! Не покупное, значит, небось, сама кикимора варила, Манефа Ауховна. А ты носом крутишь. Ходи тогда грязная, раз не нравится.

Все же характер у деревяшки был сварливый, и долго сдерживать себя она, похоже, не могла. Но Крохалева, поняв это, тоже не смолчала. Знала она таких особ. И как с ними общаться, тоже понятие имела.

— Конечно, не вижу! Я же не маг, — чуть огрызнулась она, чтобы осадить инструмент. А потом мягче попросила: — Может, поможешь хоть чуть-чуть разобраться, а то непонятно, смывать потом или что? Про это ничего не написано…

Скалка фыркнула, но уже не ворчливо, а, скорее, снисходительно-покровительственно и соизволила разъяснить:

— Делай то, что написано, там больше ничего и не надо! Инструкции для того и есть, чтобы ничего лишнего. Раз не написали, то не самовольничай. Привезли мы все лучшего качества, вот и пользуйся. Мажь уже, мне еще вон твои вещи разбирать. — В ее голосе опять появились ворчливые нотки. — Кому скажи, что приличная скалка вместо горничной работает, засмеют!

— Ну ладно. — Надя поставила перед собой вытащенную из пакета посудину, обнаружив на ее боку еще одну надпись: «Чистополье», которая ничего не прояснила, и осторожненько открыла плотно притертую крышечку.

Небольшое каменное помещение наполнил запах свежескошенного клеверного луга, у Наденьки даже голова от него чуть-чуть закружилась. Она постаралась самым чистым пальчиком подцепить из горшочка немного нежно-лавандовой субстанции, а потом аккуратно натерла ее на кисть левой руки.

— Мамочки! Это как? — На ее эмоциональный возглас среагировали все присутствующие, включая витающего под потолком незримого Киорензира.

Впрочем, дух только сплюнул, поняв, из-за чего так разверещалась глупая тетка.

«Из какой дыры сюда выдернуло эту нелепую оборванку⁈» — бесновался он, понимая, что его надежды могут пойти прахом, раз в восторг попаданку привел обычный магический очиститель для тех, кто работает в отдаленных от цивилизации сложных полевых условиях, где даже воду надо беречь.

Волшебные помощники же лишь добродушно похихикали и вернулись к своим делам. Только венчик, нашедший пухлое письмо, опустил его на краешек стола, скалка пробурчала, чтобы Надя поторопилась привести себя в порядок, а кочерга поместила рядом с письмом просто гигантскую чернильно-черную кружку. С посудины улыбался череп, в глаза которого были вставлены фиолетовые кристаллики, а наполнял ее ароматный чай, к запаху которого примешивался еще легкий мятно-лимонный аромат с нотками карамели.

Скалке Надежда кивнула, венчику улыбнулась, и малыш, сделав в воздухе сальто, умчался помогать ухвату. Кочергу она поблагодарила и отхлебнула духовитый горячий напиток, блаженно жмурясь.

На душе стало спокойно и умиротворенно, словно она была не в непонятном месте, где вокруг происходило что-то из ряда вон выходящее, а у себя дома.

Инвентарь заговорщически переглянулся, а Наденька, поставив кружку, решила продолжить гигиенические процедуры: протерла руки до локтя и даже на ощупь рискнула намазать лицо и шею.

Замечательное содержимое баночки просто таяло на коже вместе с грязью и исчезало непонятно куда, оставляя поверхность сухой, чистой и мягкой, как попка младенца. Даже после дорогих кремов и парафинотерапии кожа на руках Надежды не выглядела настолько шелковистой и гладкой, жаль, лицо пока оценить возможности не было. Рассмотреть остальное содержимое пакета, как и прочитать письмо бывшей соотечественницы, она не успела.

Вещи со стола помощнички куда-то убрали, на массивную, кое-где выщербленную по краю столешницу рядом с Надей постелили плотную, вышитую по краю большую салфетку, а на нее поставили миску с чем-то вроде густого супа и рядом плоскую тарелку с ломтями хлеба. В наваристом супе Наденька опознала плавающие среди овощей кусочки недоеденной ей колбаски. Видимо, кочерга была очень рачительной хозяйкой и перво-наперво сготовила из того, что могло испортиться.

Только вот после первой ложки супчика аппетит у Крохалевой почти пропал. Напоминающее чем-то солянку блюдо было вкусным, но вот то, что она ела, а инструмент вокруг стола просто висел и словно смотрел в рот, создавало огромный дискомфорт, хоть и понятно было, что волшебным вещам еда не требовалась.

Стараясь сгладить неловкость, чтобы тетушка кочерга не решила, что ее стряпня не по нраву, Наденька спросила наконец то, что давно вертелось у нее на языке:

— Скажите, а как вас всех зовут? А то вы не представились, а у меня как-то все не получалось спросить.

Ухват чуть качнулся и хмыкнул озадаченно:

— Да никак не зовут. Такие всегда были как есть. Кочерга да ухват, скалка да венчик.

— Ну, это-то понятно, — закивала, соглашаясь, Надежда, отщипывая кусочек хлебного мякиша и катая его в пальцах, — но это названия вас как инвентаря, таких инструментов много…

Скалка взвилась и свистнула, пролетая, прямо перед самым лицом отшатнувшейся девушки, словно хотела стукнуть ее по носу, да сдержалась.

— Что значит «много»? Мы одни такие, магией фей-некромантов оживленные! Нет других. Может, еще где посуда какая-то есть, но я, скалка-помощница, такая единственная! — Деревянная укротительница теста гневно заметалась под потолком, словно крупная муха у яркого ночника.

— Так об этом я и говорю! — перебила ее возмущения Наденька. — Раз вы такие уникальные, то у вас должны быть свои имена, а не названия. Меня же вы не будете звать «человек» или «женщина». Я Надя, Надежда Крохалева, Наденька…

Кочерга чуть прокрутилась на месте.

— Знаешь, много что-то имен получается. Мне бы что попроще, без излишеств.

— И мне, — поддержал ее ухват.

— А мне — чтоб много! — Скалка спустилась к столу рядом с попаданкой. — Как у тебя, и покрасивее, а еще хочу со смыслом! Чтобы сразу понятно было, какая я, а не просто так!

Подлетевший венчик завис перед лицом Нади прямо над супом и, вертясь во все стороны, попросил, чтобы тоже не одно.

— Смысла мне не надо, а вот хочется, чтобы по-разному хоть чуть-чуть, — звонким голосочком озвучил кухонный «пацаненок» свою точку зрения.

— Поняла, поняла. — Крохалева замахала руками. — Я что-нибудь придумаю и предложу.

— Ух, хорошо, наверное, должно получиться, — одобрил ухват, — если подумать, да не торопиться. Непременно выйдет лучше некуда!

— Знаешь, старый, а давайте-ка, пока хозяюшка думает да ест, мы облетим тут все и осмотрим. Что есть, какого надзора требует. Может, полезное что отыщем, где-то сор лишний уберем, — предложила, видимо заподозрив что-то, кочерга.

Скалка опять была недовольна, но, подчиняясь общему мнению, согласилась осмотреться вместе с остальными, напомнив Надежде, что ее имя должно точно отражать ее суть и быть красивым.

Инвентарь улетел, а Наденька под наваристую похлебку задумалась. Имена-то она пообещала, и если со всеми было достаточно просто, то скалка ее озадачила. Обидеть норовистую, с характером, помощницу не хотелось, а значит, придется пораскинуть мозгами.

Пока Надежда Крохалева размышляла, один находящийся далеко от нее большой серокожий и абсолютно лысый мужчина сидел у маленького прудика в отдельном фейском мирке на территории магической академии и рассказывал свои тревоги и печали не совсем подходящим для этого собеседникам.

Винни это нимало не заботило, поскольку очень хотелось просто выплеснуть накопившееся, а все друзья-приятели, по его мнению, не поняли бы, скорее всего, его душевных терзаний. Ведь сделали, что смогли: ректор озабочена, феи озадачены, профессор Рорх в библиотечный архив удалился, артефакторы что-то мудрить собрались.

Даже бабушка Маша велела пойти отдыхать и успокоиться, а тролль никак не мог.

— Понимаешь, Поликарпыч, — жаловался он важной и очень упитанной золотой рыбке, — выходит, там недобрый какой-то мужик рядом, маг или шаман. Очень сильный, раз блюдо переговорное аж оттуда поломать смог!

— Да ты что? — Рыбешка выпучила глаза и заплямкала губищами, о каких мечтают все силиконовые земные красотки. — Это та тарелка, что из моего прудика Спиридоновна наша сотворила? Во дела-а-а…

— То-то и оно. — Тролль растянулся на пузе на мягкой травке. — И не узнать теперь, как она там, ну, женщина эта. Даже как зовут ее, не знаю.

Серокожее лицо некроманта помрачнело.

— Небось понравилась, — нараспев произнесла устроившаяся неподалеку красотка, дернув шикарным хвостом с блестящей, любовно натертой специальным полиролем чешуей. — Красивая, наверное! Была бы некрасивая, так и плюнул бы давно. Сожрут там всякие нечистики с ихним магом, да и ладно, не наша то забота!

— Дура ты, Ульяша! — Карась придирчиво сравнил свой золотой вуалевый хвост с сине-золотым русалочьим и, решив, что у него все же больше блестит и переливается, напустился на пустоголовую водяную девицу. — Он ведь эту барышню, наверное, спасал не для того, чтобы нечисть ей кормить или того местного недо-Кощея порадовать! Для дела она нужна, ну, в башне. А если ее там слопают или она с голодухи преставится, то вся шаманская канитель насмарку будет!

Винни разозлился на двух сказочных недоумков, не понимающих ничего в чувстве ответственности за спасенную жизнь, но даже самому себе не решился признаться, что та попаданка ему действительно понравилась.

— Вы! Два пустобреха, — он шлепнул широкой ладонью по воде прудика так, что забрызгал только что высушенные и расчесанные темные волосы русалки и вызвал волну, которая отбросила от берега карася и перевернула его упитанную тушку кверху брюхом, — как теперь узнать, что с девушкой в башне все хорошо?

— Фр… ф-ф-ф… — недовольно отфыркиваясь, как кошка, Ульяша трясла намоченными волосами. — Чего разошелся-то? Там же ей намагичили каких-то штуковин говорящих! Ну вот, опять сушить, а то к мокрым на моем дереве всякий сор липнет!

— Еще характер тут демонстрирует! — Она недовольно зыркнула на тролля. — Точно понравилась девка, иначе не бесился бы так.

Русалка колыхнула роскошным бюстом, едва прикрытым ракушками, и, ловко цепляясь руками и отталкиваясь хвостом, привычно вскарабкалась на небольшую скалу над прудиком. Там она разлеглась на плоской верхушке подальше от раздраженного Винни, расчесывая густые волосы.

— Эй-эй! Не психуй ты так, приятель! — Карасик, перевернувшись обратно и булькнув, все же подплывать ближе пока не рискнул. Распушив в воде роскошные хвост и плавники и немного подумав, он предложил: — Я тут в своем пруду все же достаточно волшебная рыба, магического предмета феи не повторю, но по остаточным следам на бабулиной тарелке ненадолго создать связь могу попробовать. Скорее всего, правда, одностороннюю, да и то если твоя девица где-то рядом со своим блюдцем находится.

А глядя, с каким энтузиазмом тролль кинулся обратно в домик Марии Спиридоновны, Поликарпыч обеспокоенно завопил ему в спину:

— Винни, только это не точно! Я только попробовать могу, ничего не гарантирую!

Ульяша на скале ехидно-жалостливо посоветовала ему залечь на дно и лучше в ил закопаться.

— Вот ты, губошлеп, до чего доболтался сейчас? Он же тебя потом сушиться подвесит на солнышке, если не выполнишь обещанное! Кто тебя за твой болтливый язык-то тянул? Не видишь, что ли, как мужик весь извелся⁈ Ведь прибьет тебя сгоряча на нервах!

Русалка свесилась вниз и покрутила у виска, демонстрируя свое отношение к умственным способностям Карпа.

— Потом оживит, конечно, все же некромант, да и бабуля расстроится. И, наверное, еще Кронов огорчится, будешь тут зомбиком прудовым круги нарезать.

Веселясь от представленной картины, она вытянула вперед руки, изображая зомби, заворчала, забурчала, закатив глаза, и чуть не навернулась со своего насеста в воду.

Поликарпыч от ничего не смыслящей, по его мнению, в волшебстве дурочки только хвостом отмахнулся.

— Во-первых, нет у меня в пруду ила, да и Винни не настолько туп, чтобы портить академическое и фейское имущество, то есть меня! — самоуверенно заявил он. — А во-вторых, тут я очень даже всамделишный колдун, тебя же, бестолковую, умудрился создать на свою голову! Думал, хоть польза от тебя будет, а ты мне даже червяков копать отказываешься и мух не ловишь, неблагодарная селедка!

Ульяша, жалея, что ее представление и намеки не произвели на рыбеха должного впечатления, показала ему язык и опять разлеглась на камне, ожидая дальнейшего развития событий.

Тролль, прижимая к груди блюдечко, прибежал обратно довольно быстро и сунул посудину под нос подплывшему к берегу карасю.

— Давай магичь, чешуйчатый! Если что-то получится, хоть ненадолго, накопаю тебе самых жирных червяков за теплицей природников, — пообещал он и замер в ожидании.

Поликарпыч гордо покосился на русалку, вот, мол, как с ним надо, и важно попросил пристроить сломанную вещичку на мелководье.

Потом, засветившись, как золотистая лампочка, он начал плавать вокруг блюдечка кругами, периодически взбивая воду маленькими бурунчиками с помощью плавников и хвоста.

С тарелочкой ничего не произошло, но в какой-то момент посветлела сама поверхность прудика, на ней появилось нечеткое, чуть рябящее изображение, и раздались голоса.

— Всего лишь Алка? — недовольным тоном вопрошала скалка у сидящей за столом темноволосой женщины, прихлебывающей чай из оставленной в башне среди вещей тролльей любимой кружки. — Это разве то, что я просила?

— Да там много вариантов, — примирительно улыбаясь, мягко отвечала женщина. — Это просто самый очевидный, а так Аля, Алечка, Алевтина. Хотя к твоему характеру лучше подходит скалка Алка. Алка Аргумент!

— Это еще почему Аргумент? — с недоумением поинтересовалась вроде успокоившаяся по поводу имени деревяшка.

— Так ведь скалка — это очень весомый аргумент, если женщина хочет что-то кому-то доказать или объяснить, как и в чем некоторые личности могут быть неправы! Особенно если у дамы еще и рука тяжелая, — расхохоталась попаданка.

— Ой, как, Наденька, ты правильно подметила, — пропела кочерга, — прямо в точку! Кстати, ты, девонька…

С громким и смачным «плюх» Винни окатило градом брызг и даже поднятой волной и выбросило к троллю на колени ошалевшего, выпучившего глаза карася и, к счастью, не разбившуюся тарелочку. Изображение и голоса пропали, а в центре пруда из воды высунулось виноватое лицо Ульяши со спутанными, обвисшими, как сосульки, волосами, в которых застряли кусочки водорослей.

Отплевывающаяся русалка жалобно посмотрела на поднимающегося с травки мокрого разозленного Винни и заканючила, выдавив из глаз град слезинок:

— Я же только одним глазком хотела… просто… м-м-м… достоинства мои перевесили. — Кокетливо захлопав ресничками, она выпятила роскошный бюст. — Зато ты знаешь, что с женщиной этой все в порядке! Сытая она и под присмотром. А еще имя теперь знаешь — Надежда!

Тролль, опустив Поликарпыча обратно в воду, досадливо сплюнул и пошел прочь от взбаламученного водоема.

— Эй, Винни, ты это куда? — встревоженно забулькал ему вслед карась.

— Червей тебе копать, как обещал, — не оборачиваясь, отмахнулся некромант, задумчиво вспоминая улыбающееся лицо его нечаянной попаданки.

«Имя знаю, во сне духом смогу постеречь, — размышлял он про себя. — А может, и поговорить удастся…»