Мистер Буги, или Хэлло, дорогая

Глава восемнадцатая

И никого не стало

– У меня такое чувство, – поделилась Стейси-Энн, – что эта вечеринка в итоге нужна только мне.

– Нет, мне нужна тоже, так что не парься, иначе стала бы я возиться с выскочкой Мун, – заметила Сондра. – Так что, я развешу эту гирлянду над телевизором?

– Думаю, не стоит, – скривилась Стейси, придирчиво разглядывая бумажную гирлянду в виде тыкв и ведьминских котелков, чередующихся друг с другом. Сама она уже закончила украшать черным блестящим «дождем» из мишуры дверной проем в гостиную. – Кстати, парни закончили с террасой?

– Они там сейчас курят и перетирают нам косточки, – ухмыльнулась Сондра. – Я могу лезть не в свое дело, конечно, но что у вас с Тейлором?

– О чем ты? – ровно спросила Стейси, сделав невозмутимым выражение лица. – Надо бы поторопиться, уже восемь часов.

Сондра пожала плечами, отложив гирлянду в сторону и взяв с дивана два больших пластмассовых черепа с откидными крышками, из которых вышли неплохие конфетницы.

– Ну, я просто вижу в этом доме минимум одно разбитое сердце, – сказала она, мельком взглянув на Стейси.

Сондре было интересно, что та расскажет. Если это что-то интересное, будет о чем поболтать с подружками в колледже. Стейси закончила с мишурой и отряхнула ладони.

– Если ты не заметила, это дважды разбитое сердце только что укатило на автобусе, – шутливо произнесла она и придирчиво осмотрела гостиную. – Ну что, как тебе? Достаточно нарядно?

– Вполне.

Вчера Тей и Карл со стремянки прикрепили к потолку несколько крючков на липучке, и теперь часть коридора и зала была завешана искусственной паутиной, нарочито рваной, полупрозрачной вуалью, свисающими на серебряных нитях пауками и фонарями Джека, которые светились неоново-зеленым и оранжевым в темноте. На втором этаже в комнатах был настоящий бедлам. В гостиной – ничем не лучше. Парни заколотили окно у Конни в комнате гвоздями, если дрянь проснется раньше времени и захочет сбежать. Как бы не так. Стейси выглянула в коридор и с удовольствием улыбнулась:

– Думаю, вечеринку можно официально считать вполне открытой. Дом изгажен как следует, Конни с ума сойдет. Осталось только переодеться.

– Я слышала, это ты позвала сюда Тейлора. Это правда?

– Он симпатяга, – сказала Стейси. – А ты что, против?

– Конечно, нет. Думаю, и ты не будешь против, если он как-нибудь развлечет тебя, верно?

– Только после того, как развлечется сам. Думается мне, он это заслужил.

– А она заслужила еще больше. – Сондра выразительно кивнула в сторону лестницы. – Я слышала, она страшная зазнайка?

– Так и есть. Наша звездочка Конни, святая непорочность, лучшая ученица своего курса, и сколько в ней потенциала и таланта, Дева Мария, Иисус и Иосиф! – закатила глаза Стейси.

Она знала, что Сондра хочет вывести ее на разговор о Тейлоре. Она неплохо общалась с ним в колледже, они вращались в одной компании, и Сондра часто бывала на собрании клуба «Омега Бета Кси» по приглашению других парней. По этой причине – и ряду других – Стейси ей совершенно не доверяла, потому что знала простую истину: лишний раз откровенничать с теми, кого не можешь назвать близкими друзьями, чревато. Сегодня Тейлор подговорил их напоить зануду Конни, завтра они додумаются провернуть штуку похуже с тобой, все дела. Надо быть настороже.

– Кто знает, – только и сказала она, небрежно хмыкнув. – Ладно, я пойду наверх и переоденусь к вечеринке.

– О, чуть не забыла. Приедет Джош, мой парень, – охотно сказала Сондра. – Он отыграл вчера бейсбольный матч в Хартфорде.

– Он учится в Санта-Розе?

– Нет, в Мейнсфилде. – Сондра по-кошачьи изящно потянулась, откинула за плечи волосы, стриженные длинным каре. – Знаешь, он ведь может тоже привезти с собой симпатичного друга. Или даже двух. Так что, надеюсь, ты хорошенько подумала над костюмом.

Стейси усмехнулась и поднялась по пыльным ступенькам в комнату, которую делила с Конни. Та еще крепко спала: когда проснется, голова у нее будет что чугунный котелок – и от одной мысли об этом Стейси-Энн довольно усмехнулась. Она совсем не переживала, что Конни может закатить скандал на вечеринке. После убойной дозы снотворного у нее будет не мир, а сплошная карусель. А если будет буянить и не образумится, ну вкатят еще укол, проблем-то. Стейси вынула из шкафа вешалку с чехлом, в котором держала костюм. Она была невестой Дракулы, но без неудобных клыков: вместо них она измажет рот в искусственной крови. Бросив чехол с платьем прямо поверх Конни, Стейси разделась догола и пристально взглянула на уткнувшуюся в подушку подругу. Бывшую уже, наверное.

Интересно, правда она приставала к своему дяде? Пусть они не кровные родственники, а фактически чужие люди, как-то все равно не верится: Конни слишком правильная, чересчур уж печется о своей репутации, о том, что и кто о ней скажет. Всякое такое. Развеселившись, Стейси сощурилась, мельком взглянула на вешалку с черным платьем невесты в шкафу. Пока она медленно наряжалась, в голове зрела веселая идея. * * *

Джош Мейхольм из Хартфорда приехал с другом. Сондра позвала его на вечеринку на Хэллоуин, но Джош заявился без костюма – что за ерунда для детишек? – а в бомбере в фиолетово-желтых цветах своего колледжа и спортивных брюках. Возле дома он сразу увидел ребят из Санта-Розы и скривил рот, когда заметил Роурка. Тот играл за спортивную команду своего колледжа и на поле часто встречался с Джошем, так что не сказать, чтобы они так уж хорошо, безобидно общались. Роурк курил с каким-то хлюпиком, но развернулся и, бросив окурок на поросшую травой плиту, ушел в сад. Джош услышал, как открылась и закрылась дверь – и в окнах на первом этаже зажегся свет.

– Пойду немного подымлю, – сказал Мейсон, дружок Джоша, и тот только кивнул.

– А где Лили?

– Сейчас придет. Ковыряется в тачке. Забыла свой чертов костюм.

Машину – черную «Тойоту Рав» – они поставили немного в отдалении от дома. Возле него было довольно шумно, играла музыка, но уже в десяти шагах от покосившейся старой изгороди звук почти гас, особенно в поднявшемся холодном ветре. Деревья шумели темными кронами. Между ними зияла ночная чернота. В остальных домах там, вдали, было тихо, не горели даже фонари на крыльце или террасе – и Лили Стейпл, сама родом из Йорка, подумала: «Неужели здесь ребятня не клянчит сладости?»

Кругом было тихо. Часы показывали пятнадцать минут десятого. Лили, откинув с лица светлые волосы, растрепавшиеся из-за ветра, подняла голову и прислушалась к голосам и музыке, которые доносились до нее со стороны дома, то нарастая, то стихая. Соседний дом, мрачный с виду и неухоженный, с не выкошенным газоном, молчал; в окнах не было ни одного огонька. Лили покосилась на него. Вот уж действительно жуткое местечко. Ну почему она поддалась уговорам Мейсона? Лучше бы они вернулись в Хартфорд: там, в кампусе, устраивают классные вечеринки.

И куда только Мейсон дел сумку с ее платьем? Вздыхая, Лили старательно перекладывала барахло своего парня в багажнике, проклиная его за то, что он такой, черт возьми, неряха… А что, если он попросту забыл ее костюм?!

– Доброй ночи, – вдруг сказали за ее спиной, и Лили от неожиданности подпрыгнула и резко развернулась на невысоких каблуках ботинок в стиле вестерн.

Прижав ладонь к груди от испуга, она поглядела на человека за собой.

– Простите, мне показалось – или вам нужна помощь? – снова мягко спросил тот, кто подошел к ней так тихо.

Руки его были в белых перчатках. Одет в дубленку, под которой ярко выделялась красная рубашка. Лили послала бы сразу любого, кто так нагло к ней подкатывал, но тут не решилась. Незнакомец был дьявольски собой хорош: таких не отшивают. Коротко стриженные ежиком, едва не белые волосы, сильный загар, крупное, ладное телосложение и капризно-надменный изгиб губ. А глаза… глаз его она не видела: он был в очках, и в свете единственного работающего на этой дрянной улице фонаря стекла бликовали белым светом.

– Не то чтобы. Я просто потеряла свой костюм, – шутливо сказала Лили.

Незнакомец понимающе кивнул.

– Вы на вечеринку к Конни? – спросил он.

– Э-э-э, кхм, наверное. Я не знаю, кто устраивает вечеринку, – извиняющимся тоном сказала Лили и неловко улыбнулась.

– Ну вы приехали к ним? – и он кивнул на дом.

– Да, именно.

– Славно! – обрадовался он. – И я иду туда. Это моя первая большая вечеринка.

Лили посмотрела на него снова и немного смутилась. Он казался гораздо старше нее, и Мейсона, и любого, кто учится в колледже. Он вполне сошел бы по возрасту за молодого преподавателя. Лили потянула за ручку багажника, решив, что найдет сумку позже или пошлет за ней Мейсона. Ей вдруг очень захотелось оказаться там, возле дома, поближе к людям. Незнакомец легко улыбнулся и протянул руку:

– Я Хэл. Дядя девушки, которая устраивает вечеринку.

– О… ясно, – смущенно выдавила она. – Лили, очень приятно.

– Ага, мне тоже. – Он взял ее руку в свою, несильно сжал пальцы в большой ладони.

Но Лили не было приятно. Только тревожно. Только волнительно. Когда она разжала рукопожатие, стало немногим легче. Попятившись, Лили весело сказала:

– Я сейчас схожу за своим парнем, о’кей?

– Может, все же я смогу чем-то помочь? – участливо спросил Хэл и поправил перчатки.

– Нет-нет, – помотала она головой. – Не стоит. Я просто забыла, где лежит моя сумка, и…

Она вздрогнула, когда он сделал к ней широкий шаг и сгреб в охапку. Лили успела только пискнуть. Хэл сжал ей рот ладонью, передавил локтем грудь. Брыкаясь и сопротивляясь, Лили попыталась укусить его и вырваться: все было тщетно. Она захрипела, когда он сунул руку в карман ее куртки, нашел ключи от «Тойоты», открыл тачку и швырнул Лили на заднее сиденье с такой силой, что она ударилась головой о жесткую панель на двери. Он нырнул следом, сел поверх Лили – высокой, но тонкой: ей было с ним не справиться, – закрыл машину и сжал в руке женское горло.

Задыхаясь, Лили громко клокотнула и попыталась расцарапать лицо и руки Хэла ногтями, но тот был полностью закрыт одеждой, а лицо ей не давал – уворачивался. Длины его рук на это вполне хватало. Лили задыхалась, глаза ее выкатились из орбит, румянец на щеках померк, а по всему телу пробежала мощная предсмертная судорога. В такие моменты некоторые люди, знал Хэл, даже ощущают оргазм.

Интересно, что чувствовала Лили в последние секунды своей недолгой жизни? О чем думала?

Она тяжело, хрипло выдохнула, забилась под ним, глядя в меркнущее лицо над собой. Глаза казались белыми безднами: только они и светились в окутавшей ее тьме. Она наползала отовсюду, утягивая вслед за собой Лили Стейпл. Девушка барахталась под тяжелым мужским телом, сражаясь за свою жизнь, – но все более вяло с каждым ударом, с каждым движением. Наконец, обмочившись, Лили дернулась, открыла рот, пытаясь сделать жадный глоток воздуха, – и обмякла насовсем, глядя поверх плеча Хэла остекленевшим, потерянным взором.

– Два, – прошептал Хэл и слез с нее, тут же выйдя из машины. Первой была старуха.

Он быстро запер «Тойоту», затем вернулся в соседский дом и оттуда перетащил Джой, спрятанную в большой спортивной сумке для гольфа. Он накрыл тело Лили дорожным пледом, положил сумку поверх ее тела – а затем, сев за руль, подкатил поближе к дому Констанс Мун, потому что вечеринка шла уже полным ходом. * * *

– О, – протянул Тейлор и громко хлопнул ладонью о ладонь Мейсона, – и вы здесь, ребята. Как отыграли матч?

– Мы их порвали, чувак, – поделился Мейсон, радостно улыбаясь. – А вы неплохо тут устроились. Чей сарай?

– Моей девчонки, – усмехнулся Тейлор и неловко потер затылок, потому что Конни все еще лежала в отключке наверху. – Ну так что… а ты сегодня один?

– Я с Лили, – махнул рукой Мейсон. – А тут у вас костюмы обязательны?

– Типа того. – Тейлор оттянул на груди свой полосатый красно-черный рваный свитер и поднял руку в перчатке с имитацией острых стальных лезвий. Эти были сделаны из пластика. – Узнаешь, чувак?

– А почему нет пиццы на лице? – съязвил подошедший к ним Джош. С ним была Сондра в костюме медсестры из игры «Сайлент-Хилл»: можно сказать, более сексапильной его версии. – Привет, парни.

Они с Тейлором также поздоровались за руку, когда мимо прошел Чед.

– Этот опять дымить, – скривился Джош. – Ему бы девчонку найти.

– Ладно, оставь его в покое, – рассмеялся Тейлор. – Пойдем, лучше угощу тебя выпивкой.

– Чед! Эй, Чед! – окликнул Мейсон. Тот обернулся возле самого порога. – Ты погоди, я к тебе подойду по поводу компьютера, ну помнишь, ты обещал посмотреть на нем операционку?

– Да. Я буду на заднем дворике.

– О’кей. Я приду! – Мейсон махнул ему рукой, и Чед вышел за дверь, где уже вовсю разлилась густая мгла холодной, ветреной хэллоуинской ночи. * * *

Тейлор подвел Джоша к столу, который они принесли с кухни и накрыли черной скатертью, купленной в супермаркете в отделе «Все для праздников». В центре стоял большой пластиковый ведьминский котел, в который они разлили пунш «Бонни». У стены выстроилась батарея пивных бутылок. Смеясь и обсуждая матч, парни выбирали напитки. Сондра почти сразу взяла холодную бутылку пива и позвала к себе Милли, поднявшую с лица маску Джейсона Вурхиза из фильма «Пятница, 13-е». Она была одета в высокие белые кеды, ультракороткие шорты и топ, поверх которого набросила рваный свитер-сетку.

– А что здесь намешано? – уточнил Джош.

Сондра повисла на его плечах, мурлыкнув в самое ухо:

– Сладкий вермут, ликер «Драмбуи», лайм и лед. Мешать, но не взбалтывать. – И она хихикнула.

– Вермута здесь больше, чем всего остального, – заметил Тейлор.

– Тогда это я и буду пить, – решил Джош и взял большой пластиковый стакан.

Милли отсалютовала им, подойдя к Тейлору. Он дружески обнял ее за талию и притянул к себе ближе.

– А что будет такой прекрасный серийный убийца?

Она скорчила рожицу.

– Пунш, конечно, и побольше, с целью напиться и забыться.

– Отличный выбор. Я за тобой поухаживаю.

В гостиную вошел Карл: он нарядился Дракулой. Черный дешевый плащ, вставные клыки, кровь на белой рубашке, расстегнутой на груди: полный комплект. Как ни странно, ему это даже шло. Он оглядел Милли с ног до головы и присвистнул:

– Ничего себе, Джейсон! Надеюсь, я сегодня стану твоей жертвой.

– Ты чего хотел, кровосос? – закатила Милли глаза. Карл, робея, опустил взгляд.

– Я… да так, – он кашлянул и провел рукой по волосам, зализанным назад гелем. – Ты не видела Чеда? Наверху его нет.

– Внизу тоже.

Тейлор знал, где он, но не стал говорить: это не его дело. Карл вздохнул.

– Вот же черт, ладно. Поищу во дворе, раз он не здесь.

Милли кивнула. Джош сделал музыку громче, и каждому из них по большому счету стало друг на друга чертовски плевать. * * *

Чед затянулся сигаретой, выдохнул дым, полюбовался ночным небом. Хороший в этом году Хэллоуин. Самый настоящий, мрачный: погодка не балует, жутью тянет. То что надо. В самый раз.

Что было кругом? Багровая и рыжая листва, кривые тыквы с вырезанными в них фонарями Джека в старом, неухоженном садике близ дома Конни, откуда была видна длинная, темная аллея. Одинокая улица, отрезанная от квартала в маленькой, ти́хонькой Смирне. И луна, то прятавшаяся за черными тучами, то появлявшаяся вновь. Чед посмотрел на далекие дома, где в сыром ночном тумане зыбко дрожали редкие огоньки света в окнах. Неужели никто не отмечает здесь Хэллоуин? Парой часов раньше прошел дождь, асфальт и земля под ногами были сырыми. Чед стоял близ старой, покосившейся беседки, облокотившись о перила. Он так и не решился присесть на мокрую скамейку. Крыша у беседки с одной стороны совсем прохудилась и отстала от металлического столбика, врытого в почву. С другой стороны с таких же столбов совсем слетели перила. Чед покачал головой и снова закурил. Здесь все к чертям разваливается.

Не дом, а клоповник.

Кто-то подошел к нему со спины, но Чед не обернулся. Он молча протянул пачку сигарет в темноту, подумав, что это Мейсон.

– Я не курю, – холодно сказали ему, и он встрепенулся. – Привет, Чед.

– При… кхм. Добрый вечер, – Чед Роурк смутился и подобрался вмиг.

Это был тот странный дядя Конни. Как его… Хэм? Хэнк? Чед его имени не помнил, а вот он, этот треклятый дядюшка, его, Чеда, оказывается, хорошо знал. Глядя на массивную фигуру, он чувствовал себя немного не в своей тарелке. Какого черта он сюда пришел?

– А вы тоже на вечеринку к Конни? – глупо спросил Чед.

Вот же невезуха: как бы он не заподозрил чего, если обнаружит, что Конни в отключке. Чед затянулся еще.

– Да, – улыбнулся дядюшка и оперся локтем о перила совсем рядом с ним. Другую руку он держал в кармане. Чед замялся, немного отодвинувшись. – А что?

Чед пожал плечами и стряхнул в траву пепел.

– Ничего такого. Просто интересно. – Не говорить же, что ему здесь, среди них, совершенно не место. А после того, что удалось заснять на камеру, стоять вот так с этим ублюдком и трепаться о том о сем было совсем не с руки. – Вас пригласила Конни?

– Да, – небрежно ответил Хэл и насмешливо вскинул брови. – С этим что, какие-то проблемы?

– Никаких проблем.

– Я тоже так думаю.

– Просто… вы без костюма, а это вечеринка ряженых, – заметил Чед, не удержавшись от шутки.

Хэл сгорбился, задумчиво глядя на пролесок, видневшийся совсем неподалеку. От дома до беседки идти было минуты три или немногим больше.

– Знаешь, все мы в каком-то смысле носим костюмы и маски, – произнес он. – Притворяемся кем-то, кем подчас не являемся. Понимаешь ведь, верно?

– Как не понять. Стандартное клише для любого фильма ужасов, – отозвался Чед. – Там все начинается с обмана, притворства и лжи.

– Верно. А почему ты вспомнил фильмы ужасов?

– Ночь сегодня такая, – хмыкнул Чед и не сдержался, прибавив: – Уж извините, если они вам не по нутру. Я-то все понимаю. Возраст и всякое такое.

– Нет, – вдруг сказал Хэл. – Тут, кстати, ты совсем не угадал.

Ремень, который он держал в кармане дубленки накинутым на запястье, взметнулся вместе с рукой. Хэл молниеносно набросил кожаную петлю на шею Чеда, и очень неудачно для него самого – но удачно для убийцы – острый язычок серебряной пряжки впился ему в кадык. Хэл одним движением затянул петлю так туго, что язычок вспорол кожу, и Чед, задыхаясь и обливаясь кровью, не устоял на ногах и рухнул на колени.

– А ты клонил к тому, что мне полезно бы посмотреть какой-нибудь любовный романчик, – спокойно сказал Хэл, заслонив его собой и с удовольствием наблюдая, как Чед синеет, выпучивая глаза. – Ты думал, что я не замечу тебя в твоей сучьей тачке, маленький ублюдок? Ты думал, я все спущу тебе с рук? Мерзавец.

Чед умирал. Единственное, в чем он нашелся, – попытался прижечь Хэлу руку своей сигаретой, но тот был в перчатках и, стиснув зубы, легко стерпел ожог. Чед не понимал, как этот здоровенный, несообразительный на вид детина раскусил его там, с видеозаписью – это была та мысль, которая крутилась в его голове вместе с всепоглощающим страхом. Он подумал об этом, а потом Хэл Оуэн рывком свернул ему шею и, сняв с нее ремень, намотал его обратно на кулак.

Чеда он усадил на скамейку: тот уронил голову себе на грудь. Смерть ужасно исказила его лицо. Волосы налипли на потный лоб и скулы, кожа побледнела, язык показался в приоткрытых губах, которыми он хватал воздух. Свернутая набок шея выдавала неестественное положение головы, но Хэл, набросив на нее капюшон толстовки, оставил Чеда в покое и сказал:

– Три.

Вдруг в темноте он услышал звуки шагов по дорожке, заросшей травой. Под чьими-то ногами громко шуршали облетевшие листья. Затем Чеда позвали – это был какой-то парень, Хэлу даже по голосу совсем незнакомый.

Хэл быстро сошел со ступенек беседки и притаился в тени высокого густого клена. Наконец из ночной темноты выступил высокий, крепко сложенный парень с каштановыми волосами, в спортивном костюме в цветах своего колледжа – Хэл такие вещи легко узнавал, он и сам когда-то выступал за свой колледж и носил точно такую же форму, только синюю с серым. В руке у незнакомца была наполовину пустая бутылка пива.

– Эй, Чед! Ты зачем забрался в такую задницу? Тебя ищет Карл, чувак!

Он легко взбежал по ступенькам и оказался спиной к Хэлу. Тот моментально напрягся, бесшумно покрался следом.

– Чед? – Это был Мейсон, так некстати приехавший на вечеринку. Он потряс друга за плечо и ухмыльнулся. – Ты чего, выпил уже, что ли? Давай-ка, не глупи. Эй, Чед…

Но тот даже не пошевелился. Мейсон поднял его лицо, шутливо схватив за челку – и вскрикнул, отскочив назад.

– Господи Боже!

Чед был мертв. Несомненно мертв – с его-то жуткими выпученными глазами и весь страшно-сизый. В следующий миг кто-то набросил Мейсону петлю на шею, пнув из его руки бутылку, с громким звоном откатившуюся в угол беседки. В воздухе кисло запахло пивом.

Мейсон не понял, как успел просунуть в петлю кисть и резко сбросить с себя ремень, развернувшись лицом к своему врагу, – но увидел только высокого нечеловека, точнее, кого-то, больше похожего на монстра из детских сказок, которыми его пугала еще сопливым мальчишкой мама. Глаз не видно, лицо подобно неподвижной маске. От одного взгляда на него Мейсон остолбенел, в этом и была его главная ошибка. Его оглушили ударом в висок – таким сильным, что он повалился со ступенек на землю. Когда убийца спустился к нему, Мейсон выбросил ногу вперед и как следует вмазал ему в живот подошвой кроссовка, но тот только слегка согнулся от боли – и больше ничего.

Нет, это точно не человек!

Он все так же молча перехватил ногу Мейсона, когда тот собирался врезать ему снова, теперь уже желательно по яйцам – человек ты или нет, но это место точно взорвется у тебя от боли, скотина! – а затем мощно пнул Мейсона в лицо. Мейсон только и почуял, что вкус железа во рту. Он сдавленно застонал, поняв, что у него совершенно точно сломан нос: боль гнездилась там, и рот с подбородком оказались моментально залиты кровью.

Хэл схватил его за грудки, рывком поднял. Он не шумел и не делал лишних движений. Для него все развлечение с этим парнем закончилось в два счета. Хэл заприметил с самого начала симпатичные железные столбики, с которых слетела деревянная перекладина от перил, и, оскалившись, в безмолвной ярости воздел Мейсона еще выше – а затем насадил спиной на столб, пробив им грудную клетку.

Мейсон попытался поднять голову, которую невольно уронил назад. В легких не хватало воздуха, чтобы закричать. Раскинутые в стороны руки подрагивали, агония пронзила его тело. Мейсон, облившись кровью изо рта, с трудом потянулся к собственной груди, в которой было теперь что-то, чего быть совершенно точно не должно. И, не веря, что это происходит именно с ним, он умер, удивленно глядя в затканное тьмой облачное небо.

Оставив все как есть, Хэл убрал в карман ремень, поднялся к Чеду и, порыскав в его карманах, взял оттуда сотовый. Он не стал долго раздумывать над блокировкой и просто положил его в карман, решив, что уничтожит после, в своем аккламаторе.

Хэл – Мистер Буги – медленно направился к дому, откуда доносилась громкая музыка. Оказывается, Конни пригласила больше гостей. Это не хорошо и не плохо, и Хэл не хотел щадить никого из них. Он одернул воротник дубленки. Застегнул ее на две пуговицы на поясе, чтобы спрятать след от подошвы кроссовки на рубашке. Затем, пригладив волосы, как следует осмотрелся – нет ли где крови на одежде – и, постучавшись, вежливо замер, сложив руки за спиной. Ему не открывали порядочно времени, и он постучался снова, прежде чем услышал шаги.

Ремень покоился у него в кармане. Очки он по-прежнему не снял. И, когда дверь открылась, Хэл холодно улыбнулся.

– Ого, – изумилась Сондра, окинув его быстрым, любопытным взглядом. – Вот так встреча. Чем обязаны?

– С Хэллоуином! – сказал он, и улыбка стала только обворожительнее. – Я зайду буквально на минуту, чтобы поздравить Конни, если ты не против.

– Конечно, конечно. – Сондра нервно посторонилась, пропустила Хэла внутрь, напоследок буркнув: – Как я могу быть против.

А сама подумала, что сказать: может, что Конни напилась? Ну, так будет надежнее всего.

Дверь закрылась. Хэл поглядел на Сондру через плечо, вынул руку из кармана. В коридоре есть встроенный гардероб, он хорошо это помнил, и это было очень кстати.

Так Мистер Буги оказался внутри.