Между болью и страхом

6 глава

Каждый раз, когда я подходила к пруду, слышался окрик матери. Она панически боялась воды и каждый раз отчитывала меня за желание любоваться рыбками, бликующими пламенными боками между стеблей кувшинок. Хватая меня за плечи, мама уводила меня прочь, в тень старого узловатого дерева и прижимала к себе крепко, коротко целуя в макушку и едва слышно шепча:

— Я уже потеряла тебя, родная, но пока есть возможность — оставайся живой. Однажды я возненавижу себя за то, что не убила тебя. Однажды ты сама возненавидишь меня за это. Мне нельзя тебя любить, но… бездна, я не могу иначе.

Мы не произносили это слово громко. Говорить о чувствах, также как и испытывать их считалось неприемлимым. Рядом всегда были глаза и уши. За каждым движением, каждым шагом наблюдали. Я и моя мать всегда оставались пленницами в стенах собственного дома: слишком ценные, чтобы распоряжаться своими жизнями мы были заложниками своей силы, своей крови, которая никогда не принадлежала нам. От самого рождения и до самой смерти женщины моего рода были благословением и самой желанной добычей каждого двуликого.

Мать часто сажала меня перед собой, перебирала быстро отрастающие после каждой стрижки и с каждым годом теряющие черноту, приобретая рыжий оттенок, волосы. Она заплетала их в косы, незаметно касаясь моей кожи с запретной нежностью, и напевала на журчащем языке, которому втайне обучала меня. Так я узнавала о другом мире, который начинался за стенами, огораживающими наш дворик, о своём предназначении, коего не избежать и о недоступном счастье быть хозяйкой своей жизни. Моя мать родилась в похожих условиях и всю жизнь оставалась рабыней, также как и её мать, но та, что стояла в основе нашего рода была рождена свободной. Её воспоминания на чужом для всех языке бередили душу, рождали мечты… которым было не суждено сбыться…или…

С трудом вырываясь на поверхность, я раз за разом уходила под воду и билась о каменистое дно. Течение тащило меня дальше, швыряя из стороны в сторону. Болью пронзало попеременно ноги, руки. К счастью мне удавалось избегать ударов головой и я продолжала оставаться в сознании. Ледяная вода обжигала, выворачивая суставы и норовила пробраться в рот. Инстинкт заставлял меня бороться, цепляться за скользкие камни, пытаясь выбраться, но вода оказалась коварнее. Она крутила меня, забирая силы. Моя смерть всего лишь задержалась, подарив ненадолго реке. Но казалось, что это продолжалось вечность. Когда меня долго не пускало наверх, лёгкие начинало печь от отсутствия воздуха. Что-то удерживало меня от того, чтобы сдаться, покорившись грозной стихии. Мне всегда хотелось жить. Именно это желание заставило меня много лет назад стискивать зубы, терпеть всё, чем судьба испытывала мой дух, сносить всё, что других сводило с ума, притворится сломленной и покорной для того, чтобы сбежать. Пусть вечное бегство кому-то покажется слабостью, но только не мне…

Я пережила то, что убивало остальных… много… бездна, слишком много раз. Быть слабой… не сегодня… не сейчас.

Тело совершенно мне не подчинялось. Из многочисленных царапин и рваных ран вытекло слишком много драгоценной крови. Благодаря усиленной регенерации повреждения затянутся, кровопотеря восполниться, но стоит скорее выбраться… Подняв тяжёлую голову, я смогла осмотреться. Мои ноги всё ещё были в реке, но я смогла выбраться на берег покрытый травой. Похоже, что какое-то время я была без сознания, потому как не помнила, что пролежала здесь настолько долго, что даже одежда немного обсохла. Небо на западе ещё оставалось светлым, но ночь уже дышала прохладой. Неподалёку раздавались голоса. Мне удалось расслышать слова. Туристы, благослови их небо. Боясь терять время, которое потребуется моим преследователям для того чтобы найти меня я заставила себя подтянуться и встать на колени. Руки тряслись. Поднимаясь и снова падая, я продвигалась в направлении лагеря. Он располагался на пляже. Чуть поодаль стояли машины, но лёжа в зарослях густого кустарника, рвано дыша, я понимала, что сил для вождения мне сейчас не хватит. Мне удалось насчитать шесть человек у костра и, судя по звукам, доносящимся с одной из поставленных палаток, в компании было ещё двое.

Внезапно я закашлялась, быстро зажимая рот ладонями. Однако меня услышали. Двое мужчин вскочили и выхватили оружие.

— Эй, кто там?

Распластавшись на земле, я замерла, истово молясь, чтобы никто не пошёл на звук и не обнаружил меня. Столкнуться с людьми в таком состоянии я не могла себе позволить. Беспомощная, слабая, истерзанная — я являла собой идеальную жертву.

— Выходи, а то стрелять начнём! — заорал явно нетрезвый парень и тут на мою удачу надо мной, расправив огромные крылья, пролетела сова.

— Давай ещё в птиц пали. Идиот, — завизжал тонкий голосок. — Здесь охота запрещена!

Немного побурчав, компания успокоилась. Продолжая лежать пластом, я надеялась, что когда они угомонятся, мне удастся выбраться их своего временного убежища.

Раны уже успели закрыться, но кровопотеря была приличной, и восстановление грозило растянуться надолго. Главной целью стало добраться до города.

Люди ещё некоторое время сидели у огня, а затем потянулись к палаткам. Как только из-под натянутых пологов стали раздаваться не сдерживаемые звуки пьяного секса я подползла к догорающему костру. Отвинтив крышку оставленной в траве бутылки, я долго глотала тёплую воду, едва ли не захлёбываясь. Организм принялся за восстановление и меня мучил безумный голод. Мне редко выпадало по-настоящему недоедать, но при особо тяжёлых травмах после наказаний есть хотелось зверски и часто мучители ограничивали мои порции. Это причиняло больше мучений, чем пытки болью. Меня накрывало слабостью, руки дрожали, кожа покрывалась испариной, мысли путались настолько, что я готова была наброситься на любого находящегося рядом. Способность контролировать свои эмоции снижалась до животного уровня и я ненавидела себя за то, с какой жадностью поглощала еду. Предпочитала я мясо… желательно сырое… а ещё лучше… печень…

Но в этот раз мне пришлось довольствоваться телятиной маринованной в мерзком уксусе, которую не использовали для шашлыка. Раздумывать над идиотской потребностью поганить достойное свежее мясо подобным варварством, я не стала, радуясь даже такой возможности утолить первоначальный голод. Добравшись до дома, я смогу получить эритроцитарную массу внутривенно. От одной этой мысли я задрожала, предвкушая, как смогу не ждать пару недель, а за день прийти в себя.

Набив желудок, я выдернула из бревна длинный охотничий нож, пробралась к машине и некоторое время тяжело дышала, привалившись к колесу и приводя мысли в порядок. В голове немного прояснилось, но не настолько, чтобы я чувствовала себя комфортно. Одежда почти высохла и я, наконец, заметила, как что-то впивается в кожу в районе живота. Забравшись под рубашку, я вынула свёрток из полиэтилена. Дрожащими пальцами я сдёрнула упаковку и застонала. Небольшая записная книжка, подмоченная речной водой, распространяла терпкий аромат своего владельца. Отстранённо я слышала тихое утробное ворчание, вырывающееся из моей же груди. Всё разумное покинуло сознание, и инстинкты выгибали тело, взывая к потребности оказаться рядом с определённым мужчиной. Запрокинув голову, я закусила губу, пытаясь сдерживаться. Я рисковала выдать себя до того как успею повредить колёса двух других машин и заберусь в ту, которую намереваюсь вести сама. Хотя руки продолжали дрожать, но иного выхода я не видела.

Неожиданно в паре метрах от меня хрустнула ветка и я сжала рукоять ножа, готовясь напасть. Мне не справиться со всеми присутствующими, тем более в нынешнем состоянии, но я вполне оставалась способна ранить нескольких и сбежать во тьме. Вряд ли кому-нибудь могло прийти в голову преследовать меня в лесу, вночи.

— О, Господи, — раздался тихий вздох и прямо передо мной возникла крепкая фигура. — Кто ты?

Человек нагнулся ко мне, не замечая оружия и не осознавая угрозы. Так как он не создавал шума, я решила попытаться воспользоваться положением. Ненавидя собственную природу я крайне редко прибегала к своему особому таланту. Подавшись вперёд, я ухватила парня за протянутую руку и дёрнула на себя. Не ожидая от меня такой силы, он не удержался и упал на колени. Через пару мгновений я уже прижалась к нему, обвивая шею и утыкаясь лицом в горячую кожу над ключицей. От незнакомца пахло пивом, ментоловыми сигаретами, явно выкуренными его пассией и сексом. Убойная смесь, заставившая меня кривиться от отвращения и нахлынувшего вожделения. Я стиснула зубы настолько сильно, что крохотные наросты за клыками раскрылись, выпустив кислую субстанцию. Заставив себя прикусить его над выступающей косточкой, предварительно широко лизнув, я замерла, позволяя своему яду проникнуть глубже. Парня тряхнуло, словно от электрического разряда.

— Тихо, тихо, — пробормотала я, сглатывая слюну с привкусом его крови. — Всё хорошо…

— Что? — парень стиснул меня в объятьях и его дыхание подсказывало, что он реагирует правильно.

— Как тебя зовут?

— Денис, — горячие ладони пробрались под рубашку и задевали ушибы, цепляя ещё не скрывшиеся царапины.

— Полегче, — взмолилась я, когда он разорвал свежезатянувшуюся рану.

— Ты такая… правильная… — он толкнул меня, прижимая к колесу. В спину впились протекторы и я зашипела, упираясь в его плечи, не позволяя вмяться в моё тело.

— Отвези меня домой.

— К тебе?

— Ко мне, — согласилась я, уклоняясь от поцелуя. — Сейчас. Поедем.

— Да, — отрывисто согласился он, подскакивая и ставя меня на ноги. От резкого движения я качнулась, но Денис этого даже не заметил, заталкивая меня на переднее сиденье и к удивлению пристёгивая ремнём безопасности.

Он быстро оббежал машину и занял место водителя. Захлопнув дверцу, парень завёл мотор и вцепился в руль.

— Всё хорошо, я с тобой, — положив ладонь на его руку, я ободряюще её сжала. — Ты сможешь быть со мной…

Мне не удалось договорить, он вдавил педаль газа в пол и автомобиль сорвался с места. Краем глаза я успела заметить, как из крайней палатки выскочила растрёпанная девица. Она даже всплеснула руками, что-то крича, но мы уже неслись по дороге. На приборной панели завибрировал телефон. Денис поджал губы и виновато покосился на меня.

— Ответь. Скажи, что тебе нужно в город.

— Ты обидишься.

— За что? — я накрыла его ладонь на рычаге переключения передач своей и переплела пальцы. — Ответь, чтобы они не рванули следом. Они могут помешать.

— Не помешают, — рявкнул он, кинув злобный взгляд в зеркало заднего вида.

— Просто скажи им, что всё в порядке и я успокоюсь, — я всхлипнула очень натурально. — Не хочу других парней.

— Хочу тебя, — прохрипел он.

— Только ты…

Он резко ударил по тормозам и схватил трубку. Отвечая твёрдым голосом, он смотрел прямо на меня. Ободряюще ему улыбнувшись, я облизнула пересохшие губы и тихо выругалась. Слишком давно я не использовала железы скрытые за клыками, на жёстком нёбе и концентрация яда стала критичной. Мне бы догадаться об этом по слишком расширившимся зрачкам Дениса, поверхностном дыхании и испарине покрывшей кожу. Его природный запах заполнял салон и у меня приподнялись крохотные волоски на руках. Сложно противится своей природе, и я со стоном сжала колени, понимая, что сама отравилась похотью. Денис ухватил меня за бедро, отводя его от второго и скользя ладонью выше, по внутренней стороне.

— Сними брюки, — процедил он и сдёрнул свои трикотажные штаны, обнажая напряжённый член. — Быстро!

Возможно, я бы и сделала то, чего он хотел, но последнее слово слишком напоминало приказ. Я ненавидела приказы. Я не подчинялась им. Несмотря на страх и следующую за ней боль я оставалась непокорной. Всегда.

— Даже не узнаешь моего имени? — прорычала я низко, закусывая щёку, чтобы прийти в себя.

— Потом, — нетерпеливо заявил он, оглаживая подрагивающий орган.

— На заднее сиденье. Сейчас, — скомандовала я и выпрыгнула наружу. Прохладный ветер огладил кожу, заставил поёжиться. Запрокинув голову, я втянула в себя древесный аромат, попутно отмечая скорую грозу. Это хорошо. Следы смоет дождём и те, кто пойдёт за мной не смогу…

— Иди сюда! — надсадно вскрикнул парень в приоткрытое окно.

Раздосадовано рыкнув, я дёрнула на себя дверцу и забралась к Денису. Он не дал мне расположиться и, подхватив, перетащил на свои колени, вынудив оседлать его бёдра.

— Ты одета, — обижено проныл он и вцепился в ремень, пытаясь его расстегнуть.

— Тебе понравится, мой мальчик.

Он посмотрел на меня — с отчаянной надеждой, дав рассмотреть всю глубину своей потребности. Пробежав пальцами по сведённому судорогой лицу, я провела ногтями по шее и прежде чем сдавить в нужных точках, склонилась к его рту и поцеловала. Это было необязательным, совершенно лишним, но отчего-то мне захотелось ощутить чужие губы на моих. Закрыв глаза, было так легко представить, что передо мной другой мужчина. Если забыть о дыхании, было возможно вспомнить его аромат, витающий в воздухе и звук сердца бьющего в рёбра. Только его ладони были больше, а хватка хоть и бережнее, но крепче. И уж если бы это был он, тот самый мужчина с серыми глазами, мерцающими в прорезях маски, то его член, зажатый между нашими телами, не остался бы без моей ласки… Парень застонал мне в рот, прижимая плотнее, и я почувствовала горячую плоть животом под распахнувшейся рубашкой.

— Хочу, — пробормотал он, пытаясь расстегнуть бюстгальтер, и неумело решил его разорвать. — Прямо сейчас… всю… быть внутри…

Сдавив его шею, я продолжала прижиматься ртом к твёрдым губам, ловя сиплое дыхание. Когда Денис обмяк, я ещё какое-то время оставалась на его коленях, уткнувшись лбом ему в переносицу. Убедившись, что он действительно без сознания, я сползла на сиденье рядом.

— Я так устала, — мой голос в тишине казался слишком громким. — Ты даже не представляешь, как тебе повезло. Та девушка из палатки… Вы будете вместе или расстанетесь — это не важно, главное, что вы сами выбрали друг друга и никто из вас не пытается убить другого или выжить за счёт. Я ведь видела, как она смотрела на тебя там, у костра. Ты ей небезразличен. Завтра ты не вспомнишь обо мне, ты будешь жить дальше… Жить… собственной жизни, до которой никому нет дела…

Перебравшись на водительское сиденье, я дёрнулась, заметив движение, и уставилась на своё изображение. На грязном бледном лице лихорадочно блестели глаза, волосы торчали в разные стороны. Откинув тяжёлые от влаги пряди назад, я несколько раз глубоко вздохнула.

— Жалкая… — фыркнула я с отвращением.

Мотор заурчал и автомобиль плавно тронулся с места. Свет мне был не нужен и фары остались погашены. Довольно неприметная дорога вилась между деревьев. Навигатор сообщал о далёком повороте и примерно через полчаса машина, наконец, выбралась на трассу. Я очень надеялась не привлечь внимания, а потому пришлось зажечь огни и сохранять скоростной режим. Мимо проносились другие автомобили и каждый раз я сжималась, от ужаса, предполагая, что вот сейчас они блокируют мой транспорт и из салонов выбегут мужчины в чёрной форме. Руль жалобно скрипел под пальцами, рисунок педали впивался в босую ступню и в голове продолжало шуметь всё громче. На соседнем сиденье лежала записная книжка и зачем-то я положила её на колени. В блоке сшитой бумаги, обёрнутой тонкой кожей таилось нечто неподвластное разуму, но дарящее мне ощущение покоя.

— Придется мне узнать, кто ты такой, — пробормотала я, потирая пальцем переплёт, — и можно ли тебя убить.

Оставив машину на обочине, я набросила на плечи куртку своего сопровождающего, мирно спящего на заднем сиденье, и отправилась вдоль ночной улицы. Редкие прохожие делали вид, что не замечают меня. Откровенно говоря, мне было плевать на чужую реакцию, лишь бы никто не решился подойти ближе. В кармане лежал нож, рукоять которого я стискивала с отчаянной решимостью. Лезвие пробило ткань и при каждом шаге царапало кожу, напоминая, что в честной схватке с подобными мне шансов выйти победителем до смешного мало, а вот с людьми… Я умела быть быстрой, невероятно ловкой и достаточно сильной, чтобы воспользоваться эффектом неожиданности и отбиться от одного противника или ранить нескольких, до того как дело примет серьёзный оборот. Меня не учили убивать и сопротивляться. Я родилась рабыней своей породы и единственным моим предназначением было подчинение тому, кого мне изберут хозяином, кому мне надлежало служить до скончания дней. Наверно мне никогда не удастся забыть об этом. В каждом встречном я видела угрозу. Постоянно, бежала от отношений, лишь заподозрив партнёра в притязаниях серьёзнее, чем отношения свободных любовников. Так казалось проще жить: держа всё под контролем, словно тугой пучок волос на голове. Однако всё пошло не так с того момента как я увидела мужчину в маске идущего сквозь толпу.

— Проклятье, — прошипела я, напугав парочку обжимающихся на остановке и, тряхнув головой, пошла быстрее. Рисковать, оставаясь на улице не стоило. Те мужчины в форме производили впечатление серьёзных противников и вполне могли отследить мой путь, сопоставить побег Дениса с моим и обнаружить местоположение автомобиля. Надо мной громыхнуло и, невольно улыбнувшись, я бегло осмотрела вспыхивающие за спиной небеса. Погода сегодня на моей стороне. Позади уже лил дождь, наверняка смывая мои следы, а вскоре он обрушиться и на город. Хорошо бы до того успеть найти убежище.

Аляповатая вывеска отеля неровно мерцала перегорающими лампами и я свернула в его сторону. Из бумажника моего вынужденного попутчика я забрала несколько купюр, способных обеспечить мне такую нужную передышку. Зная, что мой вид привлечёт ненужное внимание, я все же вошла в здание.

Холл был пуст. Так мне изначально показалось. Но чуткими ушами я уловила шорохи, доносящиеся из боковой двери с надписью " только для персонала". Заглянув в щель приоткрытой двери, я усмехнулась увиденному: молодой парень, наклонив девушку над столом и ритмично вгонял в неё член, выпущенный из расстёгнутой ширинки, даже не спустив штанов. Её трусики болтались на лодыжках, чуть выше неснятых полностью джинс. Она не могла расставить ноги шире и тщетно пыталась дотянуться до своего лона, чтобы стимулировать клитор. Охранник не замечал её попыток получить удовольствие, продолжая стискивать полные ягодицы, оставляя отметины пальцев на бледной коже. Регистраторша недовольно что-то бормотала, но не пыталась остановить любовника, сбросить мешающую одежду, чтобы наслаждаться процессом. Странная особь. Будь я на её месте, то вынудила мужчину доставить мне то наслаждение, ради которого было всё затеяно. Похоже, они уже не первую минуту занимались сексом и я могла остаться незамеченной. Оглядевшись, я забралась за стойку, сняла один из ключей с доски. Вряд ли девушка пойдёт ночью проверять постояльца, которого не помнит. Звуки доносящиеся из подсобки стали интенсивнее, свидетельствующие о том, что парочка подходит к кульминации и, не теряя времени, я направилась в коридор. Мой номер находился на втором этаже и, оказавшись за дверью, я наконец ощутила себя в относительной безопасности.

Здесь явно не жили, а лишь останавливались для быстрого секса. Стараясь не думать об этом, я прошла в душевую. На полочках лежали пакетики с шампунем и мылом, а на сушилке висели сероватые полотенца и пара тонких хлопковых халатов. Немало удивлённая подобным сервисом в таком неприглядном месте я забралась в душевую и открыла воду. Холодная, она заставила меня вздрогнуть и упереться в кафельную стену, позволяя струям катиться по заживающей спине. Пришлось воспользоваться всеми доступными мылящими средствами, чтобы привести волосы в порядок. Когда вся налипшая грязь, кровь и пот утекли в слив, я продолжала стоять под потоком воды, опустив голову и закрыв глаза.

— Просто не вериться. Идиотка. Так влипнуть могла только ты, — голос в тесной кабинке напоминал мне мамин и оттого стало горше.

Как я не пыталась, но никак не смогла сдержать слёзы. Они катились из глаз, смешиваясь с водой, но казалось, жгли веки. Мне просто хотелось немного тепла. Неужели это так много для такой как я? Ударив по стене, я едва сдержала крик, когда отколовшийся кусок плитки впился мне в ладонь.

"Проклятая" слово, которым называли меня мужчины, вспыхнуло в мозгу ярким воспоминанием, и я сползла в поддон, обхватив колени и давясь почти забытыми рыданиями. Всё всегда должно плохо заканчиваться. Так было… постоянно. А когда неприятностей не было — их ожидание травило душу. Пространство качнулось и я толкнула дверцы в стороны, вываливаясь из кабинки. Забившись в угол крохотной комнатки, я прижалась щекой к холодной стене и, путаясь в сорванном со стены халате, погрузилась в мир собственных демонов. В нём было… мрачно, страшно… привычно.

Очнувшись, я не сразу осознала, где нахожусь. Лампа под потолком чуть слышно гудела. Поднявшись, я откинула на спину высохшие спутанные волосы и взглянула в зеркало. Тёмные круги под глазами делали взгляд мрачнее, добавляли внешности болезненности. Повернувшись, я удостоверилась, что царапины на спине благополучно затянулись, оставив пока багровые отметины, которые сойдут через несколько дней, в отличии от белесых полос под ними. Они останутся со мной навсегда, как напоминание о неповиновении. Созданные в виде урока, они стали символом моей свободы, ценой, что стоило заплатить бы вновь и вновь ради возможности избавиться от оков.

Выбравшись в комнату, я проморгалась, привыкая к полутьме. Сквозь неплотно задёрнутые шторы сочился красноватый свет с вывески. Растянувшись на кровати, я закинула руки за голову и наткнулась на вожделенный блокнот. Прижав его к груди, я в очередной раз удивилась, как он остался со мной после падения в реку, не испортился после чудовищного спуска по порогам и камням. Перебирая стопку волглых листьев, вновь вдохнула дурманящий аромат. Решившись, я наконец его открыла. На первом листе резким почерком было нацарапано имя. Принадлежащее ему.

Оно казалось мне безупречным. Я покатала его на языке, ощущая вкус каждой буквы: дикий мёд, горьковатая нотка полыни и отголосок отгоревших костров на влажной от росы траве. Мне нестерпимо захотелось узнать, каково это — выкрикивать его искусанными губами прямо в его крепкое плечо покрытое испариной, взрываясь в умопомрачительном оргазме, когда длинный член содрогается внутри.

Наверно это и есть наваждение. Наверно именно так теряют себя.