Мастер Трав VI

Глава 6

Корзина привычным весом легла на спину. Душильник свернулся на дне, а Седой устроился сверху, недовольно поглядывая на меня янтарными глазами. Видимо, хотел еще поспать, все-таки он не любит проявлять днем активность. А может это из-за возраста?

— Пи-пи, — сообщил он, видимо, о чем-то очень важном.

— Да-да, знаю. Давно думаю о том, что пора снова продолжить обучать тебя командам.

А мысленно добавил, — твою дрессировку.

— ПИ! — возмутился он.

— Вот именно из-за этого «пи» и думаю, — вздохнул я, — Вон, волк Трана поумнее тебя будет.

Думаю, мурлык был не согласен, но ничего не ответил.

Грэм стоял на крыльце, скрестив руки на груди. На мне были кожаные доспехи из ржавозуба, перевязь с метательными кинжалами да перчатки из кожи саламандры. Всё это Грэм заставил меня натянуть под предлогом того, что даже на краю Кромки может быть опасно и может выскочить какая-то шальная тварь. Я с ним спорить не стал, потому как тоже уже понял — сейчас опасность может быть везде.

— Далеко не заходи. — еще раз сказал он, — Без меня тебя любая тварь плевком убьет и твоя лиана не поможет — просто не успеет.

— Да понял я, понял! Только луга и край Кромки, соберу нужные травы — и обратно.

Грэм кивнул.

Я двинулся к калитке, Шлепа проводил меня взглядом и потопал по своим делам.

Я взглянул на ловца. К его длинным и обвивающими полтора метра забора усикам налипло много мелких насекомых. Скорость его роста меня полностью устраивала. Что ж, в случае чего, мутанта из него я всегда успею сделать. Но прежде нужно будет взять часть его стебля и заставить пустить корни, а потом уже как отдельное растение подвергнуть мутации, чтобы знать какой «монстр» меня ждет.

Еще раз посмотрел на остальной сад-огород, который не мог не радовать. Пятерка живосборников выделяла янтарные капли, и я попросил Грэма их собрать пока меня не будет, иначе жужжальщики всё пожрут.

Ладно, пора. Еще налюбуюсь своими растениями.

Я со средней скоростью пошел в сторону Кромки, намереваясь идти параллельно ей.

К сожалению, день сегодня выдался на редкость жаркий, поэтому уже через сотню шагов пот начал стекать по спине. Доспехи неприятно давили, а солнце припекало так, словно решило проверить, сколько я так выдержу.

— Хорошо хоть волосы не мешают, — пробормотал я, проводя рукой по едва отросшему ежику на голове.

После закалки огненным соком волосы, — короткие и жесткие, как щетина, — только-только начали пробиваться. Еще несколько сеансов закалки головы соком огненной крапивы — и можно будет перейти к чему-то посерьезнее.

К счастью, скоро я смог идти в тени деревьев, так что неудобств от жары чуть поубавилось. А вот идти одному было… непривычно: я привык к присутствию Грэма рядом, из-за чего постоянно возникало ощущение, что чего-то, вернее, кого-то не хватает.

Ладно, я не совсем один.

Я потянулся к связи с Виа и ощутил ее где-то слева, в полусотне шагов. Она скользила вдоль Кромки, не углубляясь в лес, но и не выходя на открытое пространство. Она охотилась и следовала за мной.

Я прикрыл глаза и пересчитал свои связи, проверяя не порвалась ли нить с кем-нибудь от перенапряжения. Нет, все были на месте.

Виа ощущалась толстым канатом, пульсирующим голодом и предвкушением. Душильник — грубой веревкой, сонной и вялой. Я знал, чего он хочет — чтобы я пересадил его куда-нибудь в заросли и он всё там высосал. С этим придется немного повременить. Корнечерви — два тонких волоска где-то далеко в саду. И шесть крошечных семян, которые я держал в кармане — едва ощутимые искорки. Решил взять их с собой, так как боялся, что связь на таком расстоянии просто разорвется.

Голова, конечно, гудела каждый раз, когда я давал команду Виа — это было напоминание о том, что я на пределе. Но именно поэтому и нужно продолжать: чем больше мутантов я смогу контролировать, тем больше станет моя боеспособность.

Я потянулся к одному из семян, проверяя связь. Гул усилился. Потом к другому. Еще сильнее. К третьему… это было похоже на попытку дать им всем команду одновременно.

— Черт, — выдохнул я, когда в висках кольнуло.

Седой обеспокоенно пискнул.

— Ничего, просто тренируюсь.

Я продолжил идти, методично переключаясь между связями: проверка, удержание, отпускание и снова проверка. Голова гудела, но я терпел и привыкал к ощущению давления в голове. Я был уверен, что оно пройдет, нужно только время. Мне ведь необходимо было не просто добавлять связи, а использовать их, нагружать, заставлять работать. Тем самым я увеличу уровень взаимодействия и затем смогу добавить еще семян. Надеюсь, что смогу.

Параллельно я тянул живу из окружающих растений. Поглощение стало почти рефлексом. Каждый куст и мало-мальски крупное растение, мимо которого я проходил, отдавало мне крупицу энергии. Не много, я старался не истощать растения полностью, но достаточно, чтобы постепенно наполнять духовный корень. Наклониться, прикоснуться Даром и поглотить — и так раз за разом.

Мы уже достаточно отдалились от поселка и я подозвал к себе Виа. Прикоснувшись к ней, я передал лиане большую порцию живы. Десять единиц — этого хватило на то, чтобы процент ее эволюции увеличился еще на два процента. И сразу после этого она заскользила по земле обратно на охоту. Несколько раз приходилось приказывать Виа замереть, потому что иногда мимо нас проходили группы сборщиков. Первыми были трое молодых парней с корзинами, в сопровождении приручителя с волком. Они покосились на меня, но ничего не сказали. Я тоже промолчал. Лица мне были незнакомы.

Чуть позже встретилась еще одна группа — четверо, с седым охотником во главе. Тот кивнул мне, и я кивнул в ответ.

Все они почти сразу углублялись в Кромку и дальше уже шли каждый своим путем, я же шел по краю.

Дальние луга открылись передо мной через час ходьбы — широкое пространство, усеянное полевыми цветами и травами. Здесь росла ясень-трава с серебристым отливом и лунный звон с крошечными колокольчиками цветов. Правда, все они находились в разных участках, а морозник рос где-то чуть дальше, уже в Кромке. Виа охотилась, а душильник я запустил в небольшие заросли. Думаю, пока я собираю растения, он утолит свой голод.

Я достал нож и принялся за работу. Ясень-трава.

Первый куст оказался слабым, я почувствовал это, едва прикоснувшись Даром: у него был вялый резонанс и тусклая жива — такой даже срезать не хотелось. Я продолжил поиски.

Второй был лучше. Третий — еще лучше.

Я методично обходил луг, проверяя каждое растение. Сначала прикосновение Даром, затем секунда концентрации, и оценка резонанса. Слабые я пропускал, а сильные аккуратно срезал, оставляя корни в земле.

Для вытяжки нужно было очень много сырья. Если для обычного отвара хватало горсти листьев, то для вытяжки нужно было в десять, а то и в пятнадцать раз больше. Очень удачные экземпляры я выкапывал и складывал в корзину.

В саду теперь места для посадки более, чем достаточно: после того как Тран забрал последнюю партию двужильников и вязь-травы, освободилось несколько грядок. Можно будет высадить лучшие экземпляры ментальных трав, вырастить их, улучшить Даром и получить достаточно сырья для постоянной варки эликсира. Но это всё имеет смысл только в том случае, если схема с вытяжками сработает и на ментальных отварах. Конечно, сейчас я работаю с обычными, неулучшенными растениями, эффект от которых будет слабее, чем в случае с эликсиром крови саламандры, где были почти все улучшенные ингредиенты. Но я все же рассчитывал на более мощный ментальный эффект, чем был раньше.

Я вспомнил деревянный диск, который оставил дома, — пропуск от Хельма, — нетленное дерево с выгравированным жуком.

Интересно, что старик попросит взамен?

После предупреждения Рыхлого и Грэма всё выглядело уже не так благожелательно, как в самом начале. Но что от меня может хотеть Старейшина, который «сотрудничает со всеми»? Варить зелья для деревни? Так это я и так делаю. Помогать детям? Тоже делаю, пусть и косвенно. Что-то ещё?

Я покачал головой, отгоняя мысли. Узнаю, когда придет время. Сейчас — просто сбор растений.

Через час блужданий по лугам корзина была уже полна ясень-травы и лунного звона. Теперь можно двигаться за морозником, а после — домой.

[Уровень взаимодействия: 79 % (+1 %)]

[Потенциал эволюции: 26 %]

Да, Виа реализовала еще два процента эволюции и, скорее всего, снова незначительно прибавила в размерах. Или появился новый отросток-щупальце.

Я подошел к границе деревьев уже с потяжелевшей корзиной и остановился.

Иди сюда, — мысленно позвал я Виа.

Через минуту она выскользнула из подлеска. Толстая изумрудно-черная лоза с семью плотными и крепкими щупальцами, покрытая мелкими шипами.

Сегодня я мог потратить еще часть своей живы и дать ей возможность реализовать еще один процент эволюции. Максимумом пока было три процента в день. Ничего, по капельке-по капельке — и она станет чем-то новым и еще более смертоносным.

Я протянул руку, и она обвилась вокруг моего запястья. Быстро влив живу, я снова отпустил ее на охоту.

[Уровень взаимодействия: 80 % (+1 %)]

[Потенциал эволюции: 27 %(1% нереализованный]

Еще чуть-чуть — и наша связь достигнет ста процентов. Что тогда произойдет — я не знал, но должен быть какой-то качественный скачок.

Минут через десять поисков на краю Кромки я нашел морозник, растущий в тени, у корней деревьев. С ним выбирать не приходилось, брал всё, что попадалось по пути. Два десятка совсем мелких кустиков вместе с землей выкопал и положил в корзину. Буду развивать.

За два часа я собрал достаточное количество растения и направился обратно. Виа уже успела закончить охоту, переварить мою живу и я забрал ее в корзину. Тоже самое сделал с душильником, который успел сожрать четыре куста, соседствующих с ним. Возвращаться в корзину он не хотел, но кто его будет спрашивать?..

Седой был самый ленивый — он всё это время дремал в корзине, удобно примостившись на растениях.

Обратно я шел по тем же лугам вдоль Кромки, стараясь держаться в тени деревьев.

На лугах то тут, то там я наблюдал девушек, которые собирали кто цветы, кто более-менее полезные растения, вроде восстанавливающей травы. Видимо, сейчас и она резко понадобилась алхимикам и они решили подзаработать какую-то копеечку.

Впрочем, я особо внимания на них не обращал, шел себе, истекая потом из-за кожаных доспехов.

— Элиас!

Одна из девушек подняла голову, а следом встала и сама, направившись ко мне с корзинкой в руке.

Я только мысленно вздохнул. Эйра. Та самая рыжеволосая девушка, бывшая любовь Элиаса. Снова встретив ее, я не мог не признать, что она действительно красивая. Но я не мог не провести сравнение с Морной. Два абсолютно разных типа красоты: тут правильная, мягкая, а Морна хищная… другая. Про остальное и говорить не о чем.

— Привет, — кинул я ей, и двинулся дальше.

— Подожди, дай-ка рассмотреть. — шагнула она поближе и обошла меня кругом, как покупатель на рынке, оценивающий товар.

Я остановился. Не потому что хотел разговаривать, а потому что иначе бы это выглядело откровенно… некрасиво. Не в моих глазах, а в глазах тех девушек, которые наблюдают за нами чуть издалека. Не то, чтобы меня это сильно заботило, но все же…

— Ну и видок у тебя, — хмыкнула она. — Лицо опухшее, желтое какое-то… Болеешь, что ли?

— Закалка.

— А, ну да, конечно. — Она фыркнула. — И голова бритая. Что, вши завелись? Или решил, что так страшнее выглядишь?

— Тоже закалка.

В таких случаях односложный ответ самый лучший, да еще и показывающий незаинтересованность в дальнейшем продолжении диалога. Не до всех, правда, доходит.

— И эти доспехи… — Она скривилась глядя на меня, — Выглядишь как пугало огородное, не для тебя они. Да и зачем? Думаешь, на лугах тебя кто-то съест?

Она звонко рассмеялась, а я только взглянул на нее и спокойно ответил:

— В Кромке сейчас небезопасно.

— Только для таких слабаков, как ты.

На это я ничего не ответил. Мне-то нечего и некому доказывать.

— А ты, я смотрю, всё так же собираешь цветочки. — перевел я взгляд на ее корзинку с цветами. — Похвальное постоянство. Время идет, а Эйра не меняется.

Эйра вспыхнула. Ее глаза зло сузились.

— Что ты этим хочешь сказать?

— Ничего такого. Может, девушке в твоем возрасте заняться чем-нибудь… посерьезнее? Учитывая, что природа Даром тебя не обделила? Или никуда не берут?

— Без советов пустышек разберусь, что и как мне делать. За собой бы следил.

А потом как ни в чем не бывало перевела тему:

— Кстати, а почему ты перестал приходить к нам? Что, я тебе больше не нравлюсь? Скучно стало? Вроде в вечной любви клялся, или уже забыл, а?

Я только устало вздохнул. От сборов растений, постоянного Поглощения и десяти связей вкупе с жарой голова у меня снова раскалывалась, и эти детские игры были просто смешны.

Я пошел дальше, мимо нее.

— Эй! — крикнула она мне в спину. — Ты куда⁈ Мы не договорили.

Я не обернулся.

— Да что-то скучно стало, — ответил я, не останавливаясь.

Неожиданно я ощутил как на мое плечо легла чья-то рука. Эйры. Она догнала меня.

— Ты изменился, — сказала она, прищурившись. — Раньше ты краснел и заикался, когда я с тобой разговаривала. А теперь… что, кого-то нашел себе и храбрости понабрался?

— Люди меняются, Эйра. — коротко ответил я и вывернулся, сбросив ее руку. — Некоторые даже прозревают и понимают, что тратили время не на тех.

— Значит, нашел «тех»? Или все дело в том, что пробудился Дар? А? И сразу смелый стал?

— Может и стал, — пожал я плечами, — А как там Гарт? — резко сменил я тему.

Разговор только начался, а уже успел наскучить.

При упоминании Гарта лицо Эйры изменилось. Что-то промелькнуло в ее глазах, что-то настоящее, не наигранное.

— Гарт тяжело ранен.

— Не знал, — сказал я честно. — Что случилось?

— Тварь из глубин. — Она смерила меня взглядом с головы до ног. — Можешь не боятся, тебе это никогда не будет грозить, ты же даже в Кромку не ходишь.

Не ходил, — мысленно поправил я.

— Ты никогда не будешь сражаться с тварями, только растения собирать, поэтому за свою шкуру не волнуйся.

Я почесал голову. Что тут скажешь? Чем моложе женщина, тем более нелогично она себя ведет. Сама же сказала, что в Кромке небезопасно только для таких слабаков как я, и рассказывает о том, что Гарт ранен. И скорее всего ранен он был где-то на границе Кромки.

Ситуацию разрядил Седой. Он неожиданно выскочил из корзины и яростно запищал в ее сторону.

— Что, зверька нашел под стать себе? — заметила Эйра, — Тебе подходит.

Понятно было, что она имеет в виду «воровское» прошлое Элиаса.

Я в свою очередь посмотрел ей в глаза, от чего она неожиданно стушевалась. И я догадываюсь почему. Она не увидела в моем взгляде ни малейшей симпатии к себе.

— Ладно, иди-иди. — махнула она как-то растерянно. — Отварчики вари.

— И да, — бросил я следом, — Этот зверек лучше многих людей, а Гарт… надеюсь, он выкарабкается.

На этом наш сумбурный разговор к счастью закончился. Однако я понял одну вещь: почти весь месяц я избегал общения со всеми этими людьми, — прошлым Элиаса, — но ведь скоро всё может измениться. Когда мы отдадим долги, Грэму станет еще лучше, а от меня отстанет Марта, я буду всё больше контактировать с этим «прошлым» и подобные ненужные и бестолковые разговоры будут происходить. К ним нужно быть готовым.

Но по воспоминаниям Элиаса я знал, что Эйра привыкла быть центром внимания и Гарта, и прежнего Элиаса. Они оба вертелись вокруг нее: один удачно, другой — не очень. А теперь один лежит раненый, а другому она без разницы. И очевидно ей это неприятно. Но зато совершенно очевидно, что на здоровье Гарта ей плевать, иначе бы она была не тут, с другими девушками, а сидела бы возле него. Но это мои мысли, как и что там у них происходит я ведь не знал. Может они и вовсе расстались за это время.

А вот что Гарта ранили — это плохо. Не потому что я испытывал к нему хоть какую-то симпатию, а потому что это означало, что ситуация действительно усложняется. Вряд ли молодых охотников отправляли в действительно опасные зоны, а значит тварь вылезла там, где ее не ожидали.

Я вздохнул и ускорил шаг.

Когда добрался до дома, то заметил обеспокоенно ходящего взад-вперед по двору Грэма. Да уж, похоже понервничал он, пока меня не было.

Увидев меня он сразу как-то расслабился.

— Долго тебя не было. — сказал он.

— Много нужно было ингредиентов, пришлось далековато заходить.

Я вошел внутрь и скинул корзину. Седой проворно выскочил из нее и взобрался повыше на забор.

— И как там возле Кромки, безопасно?

— Спокойно. — Я поставил корзину у двери. — Пару групп сборщиков видел. Никаких опасностей, даже малейших. А… ну еще Эйру встретил.

— Эйру? — Грэм заинтересованно приподнял бровь, видимо помня о влюбленности Элиаса. — И что она?

— Ничего особенного. Так, поболтали да разошлись. А из нового она сказала, что Гарт ранен.

Старик хмыкнул.

— Знаю уже. Пока тебя не было Тран заходил отдать деньги с продажи двужильника и вязьника, тогда и рассказал про Гарта. Тварь из глубин порвала его на патрулировании Кромки, на самое границе. Он едва выжил — вовремя залили всё целебными эликсирами. Его отцу пришлось потратиться.

Я аж приоткрыл рот.

— Всё так серьезно?

— Трану я верю, так что да, серьезно. Не думаю, что такие вещи преувеличивают. — Грэм покачал головой, — Видишь ли Элиас, проблема молодых охотников в том, что они слишком полагаются на закалку или укрепление, забывая, что это работает только против привычных тварей. В глубинах тебе нужно быть предельно осторожным и просто не допускать ударов по себе — не стоит испытывать закалку на прочность.

Он умолк, а потом добавил:

— Если ты, конечно, не охотник высшего ранга.

Как Джарл, — мысленно добавил я и через секунду тоже самое тихо произнес старик.

— Как Джарл.

— А о Джарле… новостей нет? — спросил я Грэма.

Тот покачал головой.

— Ясно. Тран еще что-то рассказывал? — спросил я.

— Да так, по мелочам. Больше ничего важного. Он и зашел то, просто деньги отдать да волка покормить.

— Ладно, — вздохнул я, — Пошел мыться, а то зажарился в этой броне.

Я быстро скинул кожаную броню и с огромным удовольствием окатил себя несколькими ушатами холодной воды — то что нужно после такой жары.

После этого я затащил корзину внутрь и начал сортировать собранное.

Морозник в одну кучку, ясень-траву — в другую. Лунный звон положил отдельно, в тень, чтобы не завял. Лучшие экземпляры я вынес наружу и, взяв лопатку, быстро посадил, полил водой и дал достаточное количество живы. Теперь можно приступать и к созданию вытяжки.

Неподалеку от Хмари

Джарл крался через болото.

На нем остались только протертые штаны и рубаха — всё остальное он бросил еще два дня назад, когда понял, что скорость важнее защиты. Одежда была покрыта болотной грязью и соком растений, которыми он натер себя, чтобы убить запах. Человеческий запах. Запах Охотника. Он бы его выдал и не раз.

Осталась только верная боевая секира, да перевязь с метательными кинжалами.

Крадучись по болоту, он вдруг вспомнил, как Грэм учил его бросать эти кинжалы. Давно, ещё когда он был мальчишкой.

«Не рукой бросаешь — всем телом. Рука только направляет».

Ведь было время, когда он смотрел на Грэма как на сильнейшего, смотрел снизу вверх. Но то время безвозвратно ушло, потому что он стал сильнейшим, даже среди большинства отделений гильдии.

Джарл сжал челюсти и прогнал воспоминание. Не время для этого. Охотник, думающий о чем-то, кроме своей цели, кроме охоты — мертвый Охотник. А мертвым он быть не хотел.

Он нырнул в мутную воду и медленно, бесшумно поплыл, едва создавая рябь на поверхности. Твари пытались присосаться к нему: болотные пиявки, водяные черви и какая-то мелочь с острыми зубами.

Не могли. Всему виной Закалка — результат десятилетий тренировок и боли. Их челюсти скользили по его коже, не в силах пробить.

Джарл не просто так углубился практически в Хмарь. Он несколько дней выслеживал одного Гиблого, которого давно хотел убить — Змееголового. Учителя Шипящего. Того, кто участвовал в нападении на его отца.

Шипящий, собственно, сам того не зная и навел его на след своего учителя. Джарл мог бы убить его тогда, в первую же встречу, но не стал. Слишком рано. Смерть Шипящего всколыхнула бы всё вокруг, и Змееголовый узнал бы о том, что рядом есть Охотник, да и остальные Гиблые бы поняли, что чужак близко.

Терпение — это всё. Охотник должен быть терпеливым. Не важно сколько времени уходит на добычу, главное — чтобы она была убита, чтобы охота была завершена. А именно так и видел Джарл Змееголового — добычей.

Топь расширилась. Джарл выбрался на кочку и замер, оценивая обстановку.

Змеи.

Они были повсюду. Сотни, может, тысячи. Они обвивали деревья, плавали в воде, ползали по берегу… Разных размеров и цветов. Ядовитые, удушающие и просто опасные.

Логово Змеелогового. Вне всяких сомнений.

Он нашел это место еще вчера, но готовился к схватке. В любой бой нужно идти полным сил, особенно в такой бой.

Змееголовый был тут, и он уже видел фигуру вдалеке.

Шагов триста, не меньше, да по топям, по кочкам. Змеи уже заметили его, как и сам Змееголовый, который сидел на поваленном дереве, окруженный своими питомцами. Старый, сгорбленный, с кожей, покрытой чешуйчатыми наростами.

Гиблый.

Джарл медленно поднялся. Его огромная фигура вынырнула из воды болота и Гиблый повернул голову. В тот же миг из воды, шагах в двадцати, взмыла огромная, толщиной с бревно, змея.

Джарл моментально ее узнал — сереброшкурая гадюка, ядовитейшая тварь Глубин. Ее пасть раскрылась, обнажая клыки, каждый из которых был длиной с ладонь. Похоже, Гиблый решил покончить с ним одним ударом.

На лице охотника не дрогнул ни один мускул. Он ждал. Ждал, когда она сама рванет на него, и она не подвела, рванула первой.

Время вокруг Джарла словно замедлилось и он метнулся наперерез в мощном прыжке, оттолкнувшись от небольшого плотного участка земли.

Рывок.

Самое страшное умение любого Охотника. Мир вокруг смазался. Его глаза видели, что хвост твари очень медленно мчится к нему, собираясь отшвырнуть.

Слишком медленно, — мелькнула мысль Джарла.

Бой настоящих Охотников — это бой на предельных скоростях, на пределах тела.

Рывок Джарла многие называли молнией, потому что это было ускорение, доведенное до предела. Ему понадобилось одно точное движение, один удар. Секира описала дугу и словно не ощутила сопротивления тела огромной твари.

Голова змеи отделилась от тела и упала в болотную воду с глухим плеском.

Джарл приземлился уже за ней.

Вдалеке закричал Змееголовый — это был крик боли, ярости и отчаяния. Смерть главного питомца — это как потеря руки. Нет, хуже — невыносимая боль, которая оглушает приручителя надолго. И чем сильнее тварь, тем сильнее связь, и тем сильнее боль. Так что Змееголовый сейчас испытал наверное самую сильную боль в своей жизни, Джарл знал это и именно на это рассчитывал.

Конечно, в то же мгновение всё пространство вокруг него закишело змеями, которые кинулись на него, пытаясь укусить, проколоть его закаленную кожу, обвиться вокруг ног и рук. Они прыгали в голову, закрывая обзор и выгадывая мгновения для своего хозяина.

Не поможет.

Джарл даже не обратил внимания на повисших на нем змей — он просто рванул вперед, прямо к Змееголовому. Там тьма змей вновь попыталась его остановить. Бесполезно — их челюсти скользили по закалённой плоти, не в силах причинить вред. Укрепление работало постоянно. На всякий случай.

Змееголовый попытался бежать.

Не успел.

Огромные мышцы Джарла напряглись, вздулись, выжимая из себя предельные силы, и секира с тихим свистом, несущим за собой смерть, оборвала жизнь Змееголового. Его голова отлетела в сторону, а тело рухнуло прямо возле того бревна, на котором он сидел.

Змеи вокруг замерли всего на мгновение, а потом бросились врассыпную. Часть из них просто упала замертво, не выдержав шока от разрыва связи.

Джарл стоял над трупом, он даже не запыхался. Самый верный способ борьбы с любым приручителем — это ближний бой, где у него нет ни единого шанса против Охотника. Такой бой никогда не может быть долгим, он всегда будет скоротечным.

Джарл посмотрел на свою руку, ощутив неприятное покалывание. Две крошечные точки в коже.

— Прокусили таки… — разочарованно вздохнул Джарл.

Значит, у Змееголового была особь, которая может прокусывать закалку Охотника его ранга вкупе с укреплением. Вот только найти эту змею среди тысяч не представлялось возможным. И он это прекрасно понимал.

Джарл почувствовал, как яд медленно, очень медленно ползет по его руке. Сильный яд, раз рука онемела, но не смертельный — не для него. Сковывающий руку холод ограничился предплечьем, дальше не пускал мощный организм Охотника уже начинавший бороться с ядом.

У Джарла была так называемая полная закалка от ядов. Он потратил годы, чтобы обрести ее, понимая, что охота за Гиблыми — это всегда угроза смертельного яда. И от этой охоты он не собирался отказываться, пока не будет истреблен последний Гиблый.

Охотник наклонился и одним движением своего оружия отрубил руку Змееголового — ту, на которой была метка Гиблых. Черное клеймо в виде Чернодрева было доказательством, что он убил еще одного Гиблого. Так что он знал, — на его руке скоро прибавится ещё одна зарубка. Ещё один Гиблый, который больше никогда не навредит никому.

Затем Джарл подобрал голову Гиблого, взглянул на мертвое, почти полностью змеиное лицо, покрытое плотным слоем чешуи, и выбросил в сторону. Он не испытывал никаких эмоций. Всё внутри давно перегорело. Это было просто как обычная работа по выпалыванию сорняков.

Поглядев на огромную сереброшкурую змею, он схватил ее за хвост и потащил за собой. Вот ее шкура ценная. Даром, что не выдержала удар его секиры. Так мало что способно его выдержать. Не зря ведь он недавно взял новую ступень — ту, о которой большинство даже и не знало — Единый с Даром. Ту, что следовала за так называемым «Высшим Рангом».

Однако яд в крови означал, что Джарлу придется вернуться в безопасное место, — в поселок, чтобы дождаться, когда тело переборет яд само и приобретёт устойчивость к нему. Охотиться в таком состоянии он не собирался — не тут, возле Хмари. Сейчас он будет ослаблен, пусть даже лишь на часть своей силы. А ослаблен, — значит уязвим. Джарл еще раз окинул взглядом огромную змею и решил быстро снять с нее шкуру. Не тащить же всю тушу через глубины.