Мастер Трав VI

Глава 22

Грэм шёл через поселок и думал о том, что ему предстоял тяжелый разговор. Джарлу нужно было всё рассказать, и он, честно говоря, не знал, какой будет его реакция. В этом плане Джарл непредсказуем. И уж кто-кто, а Грэм об этом знал не понаслышке.

Старый охотник взглянул на поселок, вздохнул и пошел дальше. Миновал лавку мясника, кивнул знакомому кузнецу, поздоровался с парочкой старых охотников, которые играли в кости, обошел уличного торговца. Это был обычный день в Янтарном. Двое мальчишек пронеслись по улице, гоняя палкой что-то круглое. Люди занимались своими делами, не подозревая, что где-то в Кромке бродит тварь, способная высосать из человека всю жизнь, не оставив и царапины. И где-то у алхимиков лежит тело Валира. Грэм помнил его, как помнил вообще всех детей Янтарного. Те молодые охотники и были для него детьми. Он вспомнил, как видел его пару раз в компании Гарта и тот весело смеялся, а сейчас он мертвый. Грэм взглянул на себя, на свои старые руки… Да, он понимал, что смерти в их профессии неизбежны, и не все доживают до его возраста. Причем он ведь не был самым сильным — это вообще в Зеленом Море не важно, сила не равна выживанию, уж он это знал. Выживают те, кто правильно оценивают свои силы и так же оценивают силы противника. А у молодых с этим всегда сложности.

Грэм свернул на боковую улицу, уходя от главной площади. Здесь было чуть потише, меньше людей и было как-то легче думать.

Я ставлю их под удар, — признал он мысленно. — Морну, Рыхлого и Гнуса — всех, кто помог и помогает мне выжить.

Если Джарл решит действовать жестко, — понимал старик, — то гнилодарцам не поздоровится. Даже тем, кто не имеет отношения к Целителю и Шипящему. Вопрос лишь в том, решит ли он? Или поступит как-то иначе? Да, Джарл как будто немного изменился, Грэм это заметил, но это могло быть следствием яда и ослабления организма главного охотника. Может, едва он переборет яд, как снова станет таким же яростным и нетерпимым как раньше?

А еще Элиас, — мелькнула мысль. — Он ходит в деревню, торгует с ними… Если начнется охота…

Грэм остановился посреди улицы, закрыв глаза.

Ладно, всё равно вариантов нет, я и так слишком долго ждал, — подумал Грэм и, открыв глаза, двинулся дальше, чтобы поскорее закончить с этим делом.

Труп молодого охотника — это черта, — подумал Грэм, — Да и, честно говоря, разве не следовало разобраться раньше с тем, что происходит у гнилодарцев? Теперь уже понятно, что следовало.

Дом при гильдии охотников стоял на самом краю поселка — большое, мрачноватое здание из потемневшего от времени дерева. Когда-то здесь жило с десяток охотников, а теперь же большая часть комнат пустовала. Молодежь предпочитала селиться ближе к центру, а старики… стариков осталось немного. Джарл мог быть тут, а мог и в своем доме, но Грэм знал, что в последние годы тот предпочитал жить именно тут. Слишком часто его дергали другие охотники и гильдия для решения различных вопросов и проще было всё время оставаться здесь. Что он и делал.

Грэм знал это место как свои пять пальцев. Сам когда-то здесь жил, пока не построил собственный дом — тот самый дом, который чуть не потерял из-за долгов.

Он отогнал все эти совершенно ненужные сейчас мысли и шагнул вперед.

Дверь была приоткрыта. Впрочем, как всегда.

Он постоял мгновение на пороге, собираясь с мыслями, потом тяжело вздохнул и вошел.

Внутри стоял запах трав и лечебных отваров. Знакомый запах. Джарла Грэм увидел сразу, тот сидел за массивным дубовым столом в большой комнате, погрузив правую руку в глиняную миску с зеленоватой жидкостью. Его лицо было бледнее обычного, под глазами залегли тени, но на этом всё. Организм охотника боролся. И, очевидно, яд был сильнее чем думал Джарл и чем показалось Грэму. Впрочем, рука уже выглядела намного лучше. А потом взгляд старого охотника остановился на трофеях. Новых трофеях, которые Джарл успел повесить: высушенная голова Змееголового с чешуйчатой кожей и мертвыми змеиными глазами; рядом его же отрубленная рука с меткой Гиблых на запястье, тоже высушенная и обработанная чем-то, что не давало ей разлагаться.

— Любуешься? — хрипло спросил Джарл, не поднимая головы.

— Не скажу, что любуюсь, но рад, что он в таком виде, а не в живом.

— Это уж точно. — согласился Джарл. — Но я мог бы сработать и чище, тогда бы не пришлось мочить руку во всякой лечебной дряни.

Грэм сел на лавку напротив, не дожидаясь приглашения.

Джарл поднялся, вышел ненадолго и вернулся уже с двумя глиняными кружками, которые держал в одной, здоровой руке. Поставил одну перед Грэмом, другую — перед собой и снова сел.

Грэм взял кружку и повертел в руках, глядя на темную жидкость. Потом вздохнул и сделал глоток. Горечь обожгла горло, но следом пришло знакомое тепло, разливающееся по телу.

— Зачем пришёл? — спросил Джарл.

— Поговорить.

— О долге?

— Долг — это ерунда, — отмахнулся Грэм и умолк секунд на двадцать.

Джарл молча ждал.

Все это время старик собирался с мыслями, не зная как именно начать.

— Ты слышал про Валира? — наконец спросил он.

— Его изучают алхимики. А ты что, — Джарл чуть прищурился, — что-то знаешь об этом?

— Кое-что знаю, — медленно ответил Грэм. — Когда я услышал о том, что случилось, сегодня утром, то сразу пошел туда поглядеть своими глазами. Потому как мало ли что и кто говорит, правды из чужих уст не добьешься.

— Кто бы сомневался, — фыркнул Джарл. — Всегда лезешь куда не надо.

— Лезу только потому, что другим всё равно. — отрезал Грэм.

Джарл не стал спорить.

— Ну так что там у тебя?

Грэм начал рассказывать чуть издалека. Начал просто с похода с Траном. О волках приручителя, которые вели по следу не запаха, а страха. Об мертвом круге на земле, в который боялись вступать животные и об отсутствии любых следов борьбы. А еще о черных маслянистых метках на дереве и камне.

Джарл слушал молча, не перебивая. Только пальцы его здоровой руки время от времени постукивали по столу. Грэм и сам так делал, когда нервничал.

— Значит, метки? — уточнил Джарл, когда Грэм закончил описывать утренний поход.

— Да, метки. Вернее, я так решил, когда понял, что их несколько, а не одна.

— И ради этого ты пришел? Только ради того, чтобы сказать о непонятных метках, которые, возможно, и не метки?

— Не ради этого, — Грэм покачал головой. — Я еще не всё рассказал, Джарл.

Он закатал рукав рубашки, обнажая предплечье.

— Видишь? Чёрная хворь отступила.

Джарл посмотрел на его руку. Там, где еще недавно, — Джарл это помнил, — пульсировали черные прожилки, теперь виднелись лишь бледные следы, словно старые, почти зажившие шрамы.

— Это благодаря гнилодарцам.

— Я догадался, что не благодаря алхимикам. — фыркнул Джарл, — Результат их «лечения» я помню.

— Его не было.

— Именно.

Джарл посмотрел на него, и в его взгляде на удивление не было ни осуждения, ни удивления.

— Меня не беспокоит, что ты ходишь к гнилодарцам, — сказал он наконец. — Если бы ты подох от хвори, я бы потерял единственного человека в этом поселке, с которым есть что вспомнить, и который не боится говорить мне в лицо то, что думает.

Грэм на мгновение застыл.

За все те годы, что он его знал, он ни разу не слышал от бывшего ученика ничего подобного.

Он сжал кружку крепче, чувствуя, как что-то теплое разливается в груди.

— К гнилодарцам ходит Шипящий, — сказал он, возвращаясь к делу.

Джарл стиснул зубы. Желваки на его скулах дернулись.

— Ходит? — уточнил охотник. — То есть это уже не первый раз? И ты только сейчас об этом говоришь?

— Говорю я об этом потому, что ты вернулся. Пока тебя не было некому было говорить. Меня особо никто слушать не станет, а если станут… — Грэм помолчал. — Просто придут и наделают глупых дел. Поубивают кучу невинных гнилодарцев и скажут, что так и было.

Грэм тем самым пытался намекнуть ученику, что это совсем не тот подход, который нужен.

— Поубивают? — хмыкнул Джарл, — Ты преувеличиваешь глупость других охотников. И ты думаешь, там много невинных? Ты сам знаешь, что в деревню сбегают многие из других земель — те, кто наделал дел и теперь скрывается.

— Дети тоже виноваты? — посмотрел Грэм прямо в глаза Джарлу, — А старики? Женщины?

Джарл откинулся назад, скрестив руки на груди, не отвечая на вопрос.

— Значит, гнилодарцы сотрудничают с Гиблыми, — констатировал он.

— Как и с нами, и с некоторыми личностями из поселка — они сотрудничают со всеми, кто помогает им выживать. Жизнь у них, знаешь ли, непростая.

— Не уходи от темы, — скривился Джарл.

— До недавнего времени не сотрудничали, — признал Грэм. — Но в последние два моих прихода к деревне — да. Рыхлый и Гнус подтвердили.

— Ясно. Значит, эти двое против, раз рассказали.

Грэм кивнул.

— Против они или нет, это решают всё равно не они, а Старейшины. Ты же знаешь, что это как у нас, только у нас решения принимают Гильдии. Но я говорю тебе обо всем этом вовсе не из-за Шипящего — есть проблема поважнее.

Джарл молчал, его глаза сузились.

— Выкладывай, старик. Что там такого страшного.

— Шипящий приводит с собой Целителя.

— Целителя? — брови Джарла поползли вверх.

— Так он себя называет. И Шипящий обещает тем из гнилодарцев, кому совсем худо, что Целитель им поможет.

— И как, помог? — в голосе Джарла чувствовался явный скепсис.

— В том-то и дело, что помог, — Грэм тяжело вздохнул. — Я думал, что это блеф. Но Гнус и Рыхлый подтвердили: Целитель кого-то показательно подлечил и другие поверили в его силу. Часть гнилодарцев, — уже больше десятка, — ушла вглубь.

— К Гиблым, — мрачно уточнил Джарл.

— Именно к ним, Джарл. Но не все гнилодарцы верят Шипящему с Целителем, и похоже, что в деревне намечается раскол. Еще пара удачных «лечений» и ушедших будет больше, чем два десятка. Конечно, деревня от этого не опустеет, но…

Джарл поднялся из-за стола и прошёлся по комнате.

— Гнилодарцы очень неудобные противники, — сказал он, глядя в окно. — А уж в Глубинах они будут чувствовать себя еще комфортнее. Если они перейдут к Гиблым, это… усилит их. Этого допустить нельзя. Да уж, Грэм, неприятная новость.

— Других не принес. — пожал плечами старик.

— Значит, ты только об этом пришел сказать?

— Нет, Джарл, я еще не сказал главного.

Джарл обернулся, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на тревогу.

— Гнус мне сказал, — продолжил Грэм. — Что ровно в то время как в деревне впервые появился Целитель, появилось кое-что еще….

Грэм сделал паузу и продолжил:

— Появились высосанные трупы животных. А потом и вовсе нескольких старых гнилодарцев, которых он нашел за пределами деревни. Тоже без следов на теле — никакой схватки не было. В общем, он сказал, что если возле Янтарного появятся высосанные трупы животных, то стоит быть бдительнее. И тут как раз убили Валира, буквально день прошел.

— Вот как, — задумчиво произнёс Джарл.

— Да. И там, где был труп Валира, земля будто высосанная, мертвая. Гнус во время нашего разговора предположил, что использование сил для «лечения» требует от этого Целителя отнять у кого-то жизнь. Или что-то в таком духе.

— Сюда не вписываются метки, — вдруг сказал Джарл. — Если бы он просто брал силы, ему не надо было бы ставить метки. Если, конечно, это метки. В любом случае, оставлять их — значит повышать шансы того, что его найдут.

Грэм кивнул.

— Знаю. Поэтому я и пришел. Как видишь дело серьезнее, чем выглядело на первый взгляд. И с этим нужно что-то делать.

Джарл снова заходил по комнате: два шага к окну, два обратно. Его лицо было непроницаемым, но Грэм видел, что тот принимает какое-то решение.

Наконец он остановился.

— Ты зависим от гнилодарцев, — констатировал он.

— Пока да.

— Значит, нужно всё провести так, чтобы тебя не прекратили лечить.

Грэм на мгновение опешил. Он ожидал чего угодно, только… не заботы о собственном здоровье.

— А что, — Джарл чуть усмехнулся, — я не так говорю? Разве без помощи гнилодарцев тебя хворь не сожрёт?

— Ну… — Грэм почесал затылок. — Мне помогает ещё дочь Морны, так что варианты у меня есть. Да и в деревню меня не пускают, только Элиаса.

— Элиаса? — Джарл прищурился.

— А откуда, по-твоему, у меня деньги отдать долги?

— Да, ты говорил в прошлый раз, что мальчишка варит. Но он что, наварил на пятнадцать золотых?

— Да, варит, и неплохо. А по поводу долга… нет, конечно, кое-что пришлось продать, кое-что добыть…

— Например ржавозуба.

— И его в том числе. — кивнул Грэм. — Но это скорее случайность… и в чем-то ты, конечно, прав: никому кроме гнилодарцев и Морны Элиас продавать ничего не сможет — не позволят Марта и другие алхимики. Да и не смог бы он пока конкурировать с ними — слишком мало времени еще прошло. Хотя дар у него, конечно, неплохой.

— Но ты, конечно, расстроен, что у него не Дар Охотника? — ухмыльнувшись, спросил Джарл.

Грэм помолчал.

— Пожалуй, Дар охотника был бы лучше: я бы мог его чему-то научить, а так… — он тяжело вздохнул. — Нет.

Джарл фыркнул, но в его глазах мелькнуло что-то похожее на понимание. Он вернулся к столу и сел, сложив руки перед собой.

— Ладно, — сказал он деловым тоном. — План такой: никому об этом не говори. Я сам возьму нужных людей, — надежных, — и мы провернем это тихо. Моей ошибкой было в прошлый раз привлекать слишком много людей. Достаточно было взять лучших. Остальные показали себя обузой. А к алхимикам… к ним я сам зайду. Узнаю, что да как с телом парнишки. Выясню есть метки на нем или нет. Это важно.

Грэм кивнул.

— А потом мы начнем охоту на этого Целителя. Но брать будем не возле деревни, а дальше. Чтобы гнилодарцы не знали и не мешали. И да, в этот раз попытаюсь брать живым, ну а потом… потом убью, да.

Старик вдруг добавил:

— Шипящий?

— Само собой, — Джарл криво усмехнулся. — Дважды я таких не отпускаю. В первый раз было не до него. А ты пока с внуком как ходил туда, так и ходи, лечись и не вызывай подозрений. Если Шипящий хочет переманить побольше гнилодарцев, то он с Целителем наведается еще не один раз. И это даже хорошо. — добавил Джарл. — Но всегда будь начеку. Лечение лечением, но ты в таком состоянии с серьезным противником не справишься.

— Сам знаю. — недовольно ответил Грэм и поднялся из-за стола. Больше всего он не любил, когда ему напоминали о собственной слабости.

— И никому не говори, — вдруг добавил Джарл, глядя Грэму прямо в глаза. — Ни Рыхлому, ни Гнусу. Даже если им… веришь. Я проведу разведку сам, уже сегодня. Выберу места.

— А как же рука? — Грэм кивнул на больную конечность.

Джарл поднял руку, повертел ею, сжал и разжал пальцы.

— Уже проходит. Это не помешает мне справиться с такой мелочью как Шипящий и… твой Целитель.

Грэм покачал головой, но промолчал. Уже давно прошло то время, когда он мог указывать Джарлу, а тот его слушался.

— Спасибо, — кивнул он Джарлу. — За то, что выслушал и… поверил.

— Ты хоть и ослаб, но чутье у тебя на месте.

Грэм направился к двери, но на пороге остановился.

— Джарл.

— Что?

— Будь осторожен. Эта тварь… Целитель… он не оставляет следов. Если бы не волки Трана и их чутье на страх, мы бы ничего не нашли. Одно это уже странно и заставляет относиться к нему серьезно.

Джарл усмехнулся:

— Я тоже умею не оставлять следов, старик. Иди, я разберусь.

Я смотрел вслед Грэму до тех пор, пока он не исчез из виду. Шлёпа недовольно гоготал у моих ног, переминаясь с лапы на лапу. Ну да, Грэм опять ушел и он нервничает. Волк Трана лежал у забора, лениво догрызая кость, от которой мало что осталось. Седой устроился на моем плече, а рассветница мирно спала в корзине. Да, идиллия. Особенно если забыть обо всем, что сегодня случилось.

Ладно, мы сходили и узнали всё, что могли. Мне не нравилось как разворачиваются события и вокруг Янтарного, и в деревне гнилодарцев, но повлиять на что-либо ни я, ни Грэм, ни кто-либо еще не мог. Вопросов стало еще больше, а ответов — меньше.

Я тряхнул головой, прогоняя навязчивые мысли. Стоять и думать можно бесконечно, а толку от этого — ноль. Лучше заняться делом и разобрать корзины. Простое и монотонное занятие это как раз то, что мне нужно, чтобы дать мозгам остыть и отойти от новых впечатлений.

Я не спеша достал все добытые растения и разложил их на столе. Те, что на посадку оставил во дворе.

Промыл то, что требовало очищения от грязи. Руки работали на автомате, а голова была занята совсем другим. Мыслями. Не получилось от них избавится.

Реликтовый Страж Порога, — всплыло в памяти описание системы. — Кристаллизованная органо-минеральная структура с интегрированными управляющими контурами. Кем бы ни было это существо — его создали. И не природа, и не эволюция. Кто-то сознательно создал тварь, размером с небольшую гору, способную… на что? Охранять? Поглощать? Управлять? Это и не важно. Сам факт того, что кто-то был способен на такое, внушал инстинктивное… уважение.

И этот «кто-то» владел управляющими символами — теми самыми, один из которых я случайно активировал с катастрофическими последствиями.

Да, как ни пытайся, но от мыслей не уйти.

Я закончил с растениями и вышел во двор.

Сад выглядел мирно, почти идиллически. Живосборники блестели каплями янтарной росы, серебряная мята распространяла свой освежающий аромат, а новые посадки уже начали приживаться. По сути, каждый день я приносил и сажал что-то новое. И недавно высаженные растения с ментальными свойствами показывали хороший рост.

Так, теперь Скиталец — вот уж кто заскучал в кадочке. Я выпустил Скитальца и клубень тут же зарылся в землю, явно счастливый оказаться в знакомом, безопасном месте.

Сердечник я снова пересадил в ведерко, где пустили ростки семена Трана.

Потом сел на крыльцо, глядя на свой маленький зеленый мирок.

Сколько же я ещё не знаю об этом мире?

То, что я вижу и знаю лишь верхушка айсберга. За привычными вещами, как-то за Даром, за живой или Системой скрывалась глубокая, древняя история. История существ, способных создавать гигантских Стражей. История символов, управляющих самой жизнью. История Древ, чьи корни уходят вглубь этого мира.

И где-то во всем этом есть ответ на вопрос как я сюда попал, и зачем. Потому что случайностью это быть не могло.

Седой на моем плече зевнул, показывая острые зубки, и свернулся клубком, готовясь вздремнуть. Рассветница выбралась из корзины и устроилась возле очага внутри дома — там, где её тепловое поле питало огненную крапиву.

Я закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться, и прислушался к своим связям. Виа спокойна и немного голодна после долгого похода без охоты. Душильник слегка раздражен, а щупальца чешутся после закалки, этот зуд передавался через связь. Скиталец наконец-то расслабился, и отдавал живу земле в саду. Корнечерви копошились где-то под поверхностью, занятые своими червячьими делами.

Я улыбнулся. Удивительно, но все эти симбионты успокаивали.

На солнце меня немного разморило, так что я даже не заметил, как уснул. Просто сидел, любовался садом и вдруг отключился. Усталость всё же накапливалась, несмотря на ускоренное восстановление с помощью живы.

Разбудило меня странное ощущение будто в ногу что-то тычется.

Нехотя я открыл глаза и увидел, что вокруг моих ног кружатся черви, один из которых, самый крупный и наглый, тыкал меня в пятку, пытаясь разбудить.

Рыхлый! — Сразу понял я.

Но если он так зовет меня червями то… что-то случилось!

Я присмотрелся к ним и понял, что они ведут себя так же беспокойно, как когда Рыхлый пришел просить помощи для Лорика.

Сон мигом слетел с меня и я поднялся.

Что-то случилось, и похоже что-то серьезное. Не стал бы черви вести себя так.

— Седой, в корзину, — скомандовал я, и мурлык, почуяв моё напряжение, тут же послушался.

Нужно было узнать, что случилось. Надеюсь сегодня гнилодарец ждет недалеко. Может он давно пытался дозваться меня, а я всё это время спал?

Мысль неприятно обожгла мозг. Я оглянулся на дом и всё же вернулся запереть его. Мало ли? Хоть, конечно же, мое основное богатство снаружи, в саду — вот где весь мой капитал. Захватил и Виа с душильником. Они моя единственная защита. Как и броня. Вновь облачился в нее и заткнул кинжал за пояс. Все, готов. Да без Грэма не хотелось уходить, но тут очевидно что-то срочное и ждать нельзя.

— Охраняй, — бросил я старому волку, после того, как закрыл дом и вылетел за калитку.