Мастер Трав VI

Глава 11

Я отскочил в сторону. Виа так и не смогла поймать ящерку и я мысленно остановил ее — сейчас своими движениями она только мешала мне. А ящерка… что ж, пока она абсолютно безвредна и видимо просто испугана. Так что с ней потом разберусь.

На пару мгновение приостановился и быстро оглянулся вокруг.

Вот срань!

Щупальца лезли отовсюду. Вернее из всех крупных трещин, что впереди, что сзади. Те, что преследовали ящерицу были лишь одной частью. Другая же скрывалась до поры до времени в трещинах позади меня. Справа выскочили из земли три штуки — толстые, бордово-оранжевые, с пульсирующими прожилками. Слева еще четыре — потоньше, но явно пошустрее.

Одна из них почти дотянулась до меня, выстрелив из трещины с большой скоростью. Но я успел увернуться. Не знаю, каждое из щупалец это отдельное существо, или же они все связаны, но это все в любом случае не очень хорошо.

На мой крик пока никто не отозвался, да я и не рассчитывал, что Грэм вернется так быстро.

Я бросил взгляд вперед — туда, где начиналась твёрдая земля без этих проклятых разломов, и сердце ухнуло вниз. Между мной и спасительным участком было не меньше дюжины трещин! И из каждой уже показывались бордовые отростки, шарящие по воздуху в поисках добычи. Но там они были совсем небольшие, так что… шанс проскочить до ровной земли есть.

Ящерка на моём плече дрожала всем телом. Маленькие коготки впивались в кожу ржавозуба так крепко, словно от этого зависела её жизнь. Впрочем, так оно и было.

Бросил мимолетный взгляд на нее: она была явно измотана. Эта малышка бежала уже давно, очень давно. И бежала она не со стороны, куда ушел Грэм.

Я оглянулся в сторону кипящих озер, откуда должен был вернуться старик. Воздух там плыл особенно сильно, искажая всё до неузнаваемости. Если там тоже идет бой (вероятность этого есть, и немаленькая), то я его просто не вижу. А если Грэм занят чем-то серьезным, то ему сейчас не до меня. Нужно самому спасать себя. Нечего рассчитывать на других — не всегда будет, кому меня спасти.

Но меня удивляло другое: мы все эти трещины проходили и в них не было ни одной твари. Либо они тут были, но старый охотник пугал их своим присутствием, и они понимали, что он им не по зубам, либо… они приползли по трещинам из другой части Проплешины. Да, впрочем, это сейчас не важно.

Стараясь не уронить корзину с Седым, я отпрыгнул в сторону. Однако одно из особо крупных и длинных щупалец выстрелило мне прямо в грудь.

Рефлексы сработали раньше разума (как и должно быть): я выпустил корзину и схватил щупальце освободившейся левой рукой. Жар был сильным, — даже сквозь защиту я ощутил, как кожа под перчаткой начинает нагреваться, — но не более, кожа саламандры делала свое дело. Схвати я это голой рукой, получил бы сильнейшие ожоги.

Усиление!

Кинжал в правой руке полоснул по бордовой плоти и щупальце отлетело, разбрызгивая дымящуюся жидкость.

Однако краем глаза я заметил еще одно движение.

— ВИА!

Лиана уже была рядом. Она выстрелила навстречу очередному щупальцу, обвилась вокруг него и я почувствовал через связь её боль. Жар чужого отростка обжигал её, но Виа не отступала. Она сжимала, давила, и, что самое важное, начала высасывать силы. В этом была ее самая большая сила.

Я ощутил поток энергии, текущий через нашу связь. Виа пила жизнь из огненного щупальца, превозмогая боль и дискомфорт от температуры. Она справится, я это знал.

Отступил на шаг, ещё на один — и вдруг заметил движение слева.

Часть щупалец тянулась не ко мне, они ползли к корзине — к той самой корзине, где лежал Семя-Скиталец. Я ее оставил неподалеку, шагах в тридцати возле крупного валуна, в его тени.

Конечно! Для них он — лакомый кусок концентрированной энергии: беспомощный, неподвижный и невероятно привлекательный.

Я рванул в сторону корзины, даже не обращая внимание на метнувшиеся ко мне щупальца. Потерять скитальца я не мог. Будь тут рыхлая земля, я бы мог его выпустить и приказать бежать, но тут жесткая, каменная почва. Ему некуда бежать.

Первое щупальце попыталось схватить меня за ногу — я перепрыгнул; второе выстрелило в лицо — я увернулся, едва не потеряв равновесие; третье…

Усиление!

Кинжал рассек бордовую плоть.

Только сейчас я понял, насколько же быстрее и ловчее стал. И это результат и тренировок и Дара, который усиливал мое тело. Просто в обычной жизни это почти незаметно.

Есть!

Прыжком добрался до корзины и закинул ее за спину. Я чувствовал, как Семя-Скиталец внутри тревожно пульсирует: он ощущал угрозу и рвался прочь, но я держал связь крепко.

ТИХО! Я ЗАЩИЩУ.

Клубень немного успокоился.

В тот же миг Седой вылетел из корзины и взобрался мне на плечо.

— Ты куда, дурак! Спрячься!

— Пи! — возмущенно ответил он.

Я рванул в сторону, уворачиваясь от очередного щупальца, и разрубив другое. А потом через нашу с Виа связь пришло что-то странное, что-то новое.

Я обернулся и увидел, как лиана отбрасывает высушенное до состояния сухой коры щупальце. Она выпила его полностью, до последней капли. Вернее, не так: оно отсохло, а его часть спряталась обратно в трещину, а Виа спешила обратно ко мне.

[Виа (Хищная Лоза)

Эволюция: Новое свойство приобретено

«Низкая устойчивость к огню»]

Я замер на долю секунды, осознавая увиденное.

Как с чёрной живой, точно так же. Виа не просто поглотила энергию врага — она адаптировалась к ней. Ее тело приняло частицу огненной сущности и встроило в себя. И тут я понял — это случилось благодаря тому свободному проценту эволюции, который она не успела до конца реализовать. Я влил в неё живу перед спуском в Проплешину, открыл новый процент, но она его ещё не использовала. А теперь она использовала его на адаптацию. Значит, при открытом (пустом) проценте эволюции она может приобретать определенные свойства? Лишь бы добыча была подходящая?

Потом разберусь.

Виа уже успела схватиться с одним щупальцем и снова несмотря на боль начала откачивать из него жизненные силы, не отпуская ни на миг.

Хоть я был внимателен и двигался подальше от трещин, из которых выстреливали щупальца, одно я пропустил.

— ПИ-И-И!!!

Вот идиот!

Словно в замедленной съемке я наблюдал как щупальце, которое должно было попасть мне в плечо хлестнуло рванувшего ему навстречу Седого. Седой взвизгнул, когда бордовая плоть обожгла его бок, и его швырнуло в воздух.

Но он был летуном.

В полёте Седой раскинул крылья и спланировал, едва касаясь раскаленных камней. Потом оттолкнулся и взмыл вверх, уходя от очередного щупальца.

Я мысленно выдохнул. Ему повезло, что его не схватили, иначе бы он полетом не отделался.

— ТУДА! — заорал я, указывая в сторону твердой земли. — ГДЕ НЕТ ТРЕЩИН! ЛЕТИ! ЖИВО!

Я не знал понимает ли он меня и осознал ли, что я от него требую. Но жест туда похоже до него дошел. Седой понял. Он набрал высоту и длинно спланировал в указанном направлении, уходя всё дальше от опасной зоны. Как хорошо, что он летает так, как раньше.

Я выдохнул с облегчением и тут же снова напрягся.

Потому что там, куда приземлился Седой, из-под камня выскользнула чёрная молния.

Углеход!

Да чтоб тебя!

Мурлыка взвизгнул и отпрыгнул. Змея бросилась следом. Завязалась схватка, но я видел только мельтешение серого меха и черных колец, и слышал яростное шипение и писк.

Но помочь ему я не мог, потому что щупальца вокруг меня начали вылезать из трещин целиком.

В самом прямом смысле. Из разлома в земле показалось тело существа, если это можно было назвать телом. Клубок бордово-оранжевых отростков, переплетённых между собой, с небольшим узлом в центре. Узел пульсировал тёплым светом, словно маленькое сердце.

Средоточие — туда и нужно бить.

Но для броска метательного кинжала у меня не было возможности, обе руки были заняты. В одной — корзина с бесценным Скитальцем, а в другой — боевой кинжал, которым я отсекал щупальца.

Ещё один спрут вылез справа и третий — прямо передо мной, отрезая путь к отступлению.

Я приближался к твердой земле, но нужно было пройти с полсотни метров, не меньше.

Усиление!

Кинжал рассек ближайший отросток. Без усиления я бы его даже не поцарапал — плоть была плотной и жёсткой, как кора старого дерева. Только пробивная сила живы позволяла резать.

Усиление!

Ещё одно щупальце. Ещё одно.

Одно из щупалец неожиданно выстрелило из трещиныи обвилось вокруг моей ноги. Жар был адским, но броня из шкуры ржавозуба выдержала. Щупальце сжималось, пытаясь раздавить или прожечь, но чешуя четырёхметрового ящера, которого мы убили в этой самой Проплешине, оказалась крепче.

Усиление!

Кинжал перерубил отросток, а Виа перекинулась на спрута атаковавшего меня.

И в этот момент воздух рассек свист.

Что-то черное и смазанное настолько стремительно летело прямиком ко мне, что аж стало страшно, потому что я четко осознавал, что среагировать не успею.

И не понадобилось.

Чавк!

Сверкнувший кинжал, — а это был он, — вонзился точно в пульсирующий узел атакующего меня спрута. Существо дернулось и все его щупальца разом обмякли, упав на землю безвольными плетьми.

А из плывущего марева появилась фигура Грэма. И я был рад его видеть как никогда раньше. Это ж с какого расстояния он метнул кинжал? Шагов сто, не меньше! Феноменальная точность.

Грэм уже был рядом со вторым спрутом. Движение руки, ещё один кинжал и еще одно точное попадание в средоточие. И делал он это так легко и буднично, словно эти твари вообще не представляли никакой опасности.

Третья тварь попыталась уползти обратно в трещину, но старик оказался быстрее. Один точный бросок — и существо вмиг затихло.

Я же быстро метнулся проверить как Седой.

И застыл. Маленький ворюга уже закончил свой бой и теперь ковылял по земле прямо ко мне. Даже с такого расстояния было видно, что его шерсть после удара спрута обгорела и почернела, а сам он был в крови. Зато в зубах у него болталось бездыханное тело углехода, которое он, как свою законную добычу, тащил.

Я только покачал головой. Я и забыл, что змей он умеет убивать очень хорошо, как это было с посланницей Шипящего.

Тяжело выдохнув, подобрал вторую корзину и присел на небольшой камень недалеко от трупа спрута. Ноги и руки уже начинали немного дрожать — верный признак отката, который скоро наступит. За весь бой я использовал усиление не меньше десятка раз и тело уже начинало мстить за перенапряжение и за использование заемной силы.

Грэм медленно шел ко мне.

— Ни на миг, — раздался голос Грэма. Старик подошел ко мне, окидывая довольным взглядом побоище вокруг. — Ни на один проклятый миг нельзя тебя оставить. Сразу влезаешь в неприятности.

— Я… не специально… — выдавил я между вдохами.

Грэм хмыкнул, а потом его взгляд остановился на моём плече.

Ящерка. Она всё ещё была там — вцепилась в броню и дрожала, но не уползала.

— А это что за чудо? — спросил старик, наклоняясь ближе.

Он присмотрелся к полупрозрачному созданию, к его пульсирующим прожилкам под янтарной кожей.

— Рассветница, — констатировал он с удивлением в голосе.

— Из-за неё и напали эти… твари, — сказал я Грэму. — Гнались за ней. Она прибежала откуда-то с другой стороны и вывела их прямо на меня. А потом просто уцепилась и ни в какую не хотела убраться.

Грэм кивнул и прежде чем я успел среагировать, молниеносным движением схватил ящерку.

— Жжётся, — констатировал он, но руку не убрал. — Даже моей закаленной коже неприятно.

Рассветница забилась в его пальцах, пытаясь вырваться.

— Даже не пытайся малышка, эти пальцы хватали и погорячее предметы.

— Слушай, дед, почему из-за одной мелкой ящерки все эти твари как с цепи сорвались?

Грэм хмыкнул.

— А ты присмотрись.

Я наклонился ближе. Сквозь полупрозрачную кожу рассветницы виднелись тёмные прожилки — каналы, по которым текла красная жива. Но было кое-что ещё, что-то в самом центре её тела — там, где у обычного существа было бы сердце.

— Кристалл? — я не поверил своим глазам.

— Именно, — кивнул Грэм. — Она где-то откопала и сожрала огненный кристалл живы, да не может пока переварить — слишком мала, слишком слаба. Вот жаровни это и чувствуют. Для них она — ходячее лакомство.

— Жаровни? — переспросил я.

— Так называются эти твари, — указал Грэм на спрутов, — Да и если б не броня, ты сам бы на своей шкуре понял, почему их назвали именно так. Их теплых объятий никому не забыть.

Грэм хохотнул.

Я смотрел на крошечное создание с новым пониманием. Внутри нее прямо в центре тела мягко пульсировал красноватый сгусток — небольшой, но явно мощный кристалл концентрированной огненной живы.

— Животные и растения, — продолжил Грэм, всё еще удерживая ящерку, — не все, но часть из них… С помощью кристаллов они могут улучшаться, становиться намного сильнее. Ради этого они готовы пойти на многое. Эта малявка рискнула — и теперь либо переварит кристалл и эволюционирует, либо… — он не договорил, но смысл был ясен.

— Подожди, а тот кристалл, который был у Седого — он тоже мог его проглотить и улучшиться?

— Нет, — покачал головой Грэм, — Он был уже слишком стар — такое может сработать только на молодняке. Как и с Даром — его нужно развивать пока молод.

Я кивнул.

— Сколько такая ящерка может стоить? — спросил я.

Грэм задумался, разглядывая рассветницу.

— Приручители за неё дадут немало: золотой, а может, и больше — смотря кому продавать. Огненные питомцы редки, а с кристаллом внутри — ещё реже.

Я уже открыл было рот, чтобы сказать что-то о том, как это пригодится для выплаты… и тут вспомнил. Долгов больше нет, мы свободны. То есть формально-то долг есть, но сумма для его выплаты собрана. Хорошо еще, что нам никто не начислил никаких процентов.

Грэм посмотрел на меня и неожиданно разжал пальцы.

Рассветница упала на землю и тут же метнулась обратно ко мне. Она вскарабкалась по ноге, по боку, и снова устроилась на плече, вцепившись в броню из шкуры ржавозуба.

— Ты чего? — я удивленно уставился на старика. — Зачем отпустил?

— Они привязчивые, — пояснил Грэм. — Странные существа. Если тебя выбрала — значит, ты ей чем-то приглянулся. Не знаю, что они там чувствуют, но… — он пожал плечами.

Рассветница на моём плече перестала дрожать. Она устроилась поудобнее, обвив хвостом ремень брони, и затихла. Тепло от её тела ощущалось даже сквозь толстую кожу ржавозуба — приятное, согревающее.

— У меня была такая в детстве, — вдруг сказал Грэм.

Я поднял голову. Старик смотрел на рассветницу с каким-то странным выражением — не то грустью, не то ностальгией, а может и с тем и с другим одновременно.

— У многих из нас, кто тут играл, они были. Проплешина раньше была более насыщенной на огненную живу, я уже тебе говорил, поэтому и рассветницы водились повсюду. Мы их приручали, кормили, выращивали… А потом… — он вздохнул. — Потом они переместились, ушли глубже — туда, где огонь сильнее. Проплешина стала для них слабоватой.

— Тогда почему эта вернулась? Если это место стало недостаточно жарким для нее.

— Не знаю. Она бы и в глубинах выжила, если бы нашла укромное местечко. Скорее всего все из-за кристалла внутри, и она искала безопасное место, где сможет его… переварить. Надеялась, что тут никто не почувствует его. Ошиблась.

Я кивнул, звучало как будто бы логично. Я еще раз вдохнул горячий воздух проплешины и понял, что дико хочу пить. Вытащив бурдюк с водой, сделал несколько длинных глотков. А может дело в другом? Я ведь чувствовал, что проплешина стала горячее чем в прошлый раз, просто Грэм этого не ощущает из-за закалки. Для него тут находится не проблема, а вот я любое повышение температуры чутко ощущаю. Надо будет ему сказать.

Рядом уже копошился Седой. Пока мы разговаривали он дошел сюда и… ему было не до нас. Он с каким-то остервенением грыз тело угольницы.

— Этот старичок еще кое-что может, — заметил Грэм, глядя на мурлыку. А потом перевел взгляд на меня, на мои руки, всё еще сжимающие кинжал и на отсеченные куски щупалец, валяющиеся вокруг.

— Неплохо держался, — сказал он.

— Ты видел?

— Ага, хотел понаблюдать за тобой в бою, — ухмыльнулся Грэм. — Посмотреть, как справишься один. Ну… почти один.

Я открыл рот, но сразу его захлопнул. Бой был мне полезен, более чем. А осознание, что я один против более сильных тварей, без поддержки деда, неплохо так отрезвляло. Да и Грэм прав — только в бою можно посмотреть на что я способен. Тем более, что от серьезных ран меня прикрывала броня и… кинжал Грэма.

— А вот с ними, — указал Грэм на спрута, — Тебе очень повезло.

— В смысле?

Грэм подошел к трупу существа, наклонился и вытащил кинжал из сердцевины.

— Он живет в трещинах и охотится из засады. Хрен его выкуришь, если сам не вылезет. А повезло потому, что сердцевина их стоит немало. Надо будет вырезать — неплохие деньги. Вот поэтому и говорю, что повезло. Благодари ящерку, на которую они повелись.

Грэм достал все кинжалы и сказал:

— Я за добычей, которую оставил. Не помри, пока я буду ходить, понял?

— Понял.

Грэм хмыкнул и двинулся обратно, в сторону кипящих озер, скрывшись в плывущем мареве раскаленного воздуха.

Я остался сидеть на камне, чувствуя, как откат медленно накатывает волнами слабости. Мышцы дрожали, в висках пульсировала боль. Десятки применений усиления — это было слишком много за такой короткий промежуток.

Рассветница на плече тихо заворочалась, устраиваясь поудобнее. Её тепло было приятным, оно согревало, но не обжигало — похоже, она как-то контролировала свой жар.

Седой сидел рядом, всё еще жуя углехода. Теперь я мог подробнее рассмотреть полученные им раны. На его боку виднелся ожог от щупальца — проплешина выжженной шерсти и покрасневшая кожа под ней, были еще дюжина мест со следами укусов от змеи, но похоже особого неудобства они ему не доставляли. Мурлык выглядел довольным. Вернемся — нужно будет обработать все его раны мазью.

Виа, тем временем, закончила. Она отцепилась от высушенного щупальца и медленно ползла к телу одного из убитых жаровней. Я почувствовал через связь ее… голод? Нет, не совсем, что-то другое — она видела возможность в этих спрутах.

Лиана добралась до ближайшего спрута, присосалась к его щупальцу и начала поглощать ту энергию, что там еще была. И она, похоже, точно знала, что делает.

Огненные частицы проникали в нее — крошечные, почти незаметные сгустки красной живы. Они встраивались в ее ткани, меняли их, адаптировали — совсем как моя закалка, только… изнутри.

[Виа (Хищная Лоза)

Процесс адаптации: Активен

Устойчивость к огню: Повышается… ]

Я втирал сок едкого дуба в кожу, терпел боль и кожа становилась крепче. Виа поглощала огненную плоть жаровня — и становилась устойчивее к огню.

[Виа (Хищная Лоза)

Устойчивость к огню: низкая → средняя (в процессе)]

В голове мутило и подташнивало, но силы поделиться живой с Седым я нашел. Он довольно принял мою живу и только после этого отбросил мертвую тварь в сторону, довольно пискнув.

Пока ловил последствия отката, Грэм успел вернуться с добычей.

Я повернулся и увидел, что старик тащит две корзины: в одной — знакомые туши саламандр, оранжево-красных, а во второй…

— А это еще что? — я уставился на незнакомое мне существо.

Тварь напоминала помесь черепахи и краба: спину прикрывал массивный панцирь, покрытый острыми гребнями и наростами, а из-под панциря торчали шесть толстых лап с когтями и две клешни. Не удивлюсь если оно ими и камни могло дробить.

— Да, панцирник, — сказал Грэм, опуская корзины. — Не сказать, что сильно редкая тварь — в Глубинах частенько встречается. У него панцирь ценен, он почти несокрушим обычным оружием. Но я его не столько ради панциря убил, сколько ради мяса, вот оно у него… отменное. Но и панцирь, конечно, в работу пойдет — отдам Боргу.

Грэм поставил корзины рядом со мной и, достав кинжал, направился к мертвым жаровням. Он быстрыми и точными движениями вырезал из центра одного жаровня небольшой узел — тот самый пульсирующий сгусток, который я видел в бою. Только теперь он не светился, а лишь слабо мерцал.

— Ценная штука, — пояснил старик, укладывая сердцевину в отдельный мешочек, который запасливо взял с собой. — Алхимики используют для огненных зелий. Выручим неплохую сумму.

Он перешел к следующему жаровню.

Рассветница на моем плече пошевелилась.

— А с ней что делать? — спросил я. — Она не помрет вне Проплешины?

Грэм, не отрываясь от работы, бросил взгляд на ящерку.

— Видишь кристалл внутри? Пока он там — не помрёт. Он дает ей достаточно огненной живы. — Он вырезал вторую сердцевину. — Можешь убить её и забрать кристалл. Неплохую сумму дадут, особенно если кристалл высокого качества.

Я посмотрел на рассветницу. Она смотрела на меня в ответ своими красными глазами, как-то спокойно и доверчиво.

В ту же секунду я понял, что убить её я не смогу.

Тем более… я вдруг понял кое-что другое. Это существо излучает жар, постоянный и ровный. А у меня есть растения, которые не могут выжить без огненной живы. Огненная крапива, например, которая чахнет в обычной земле. Да и вдруг оно будет еще как-нибудь полезно, это мелкое существо.

Рассветница ведь, по сути, живой нагреватель.

— Оставлю, — сказал я.

Грэм пожал плечами.

— Твое дело.

Я посмотрел на Виа, которая уже присосалась ко второму жаровню.

— Можно забрать тела жаровней? Моя лиана их… ест. И они ей полезны, я чувствую.

— Возьмем, — кивнул Грэм.

Он закончил с последним жаровнем и выпрямился, потягивая спину.

И, похоже, охотой он был доволен. Как и тем, что я попал в бой.

— Давай, забирай своего ворюгу и двигаем отсюда. Ты выглядишь совсем… вялым.

— Усиление, — ответил я, поднимаясь, — Слишком много использовал.

— Знаю, видел, — хмыкнул Грэм, — Значит нужно еще больше укреплять тело. Оно всё еще слишком слабое.

Что тут ответить? Я вроде и так стараюсь изо всех сил.

Я поднялся, подхватил корзину с семенем-скитальцем и сердечником. Виа, закончив с жаровнями, сама заползла внутрь и теперь, — я чувствовал это через связь, — Проплешина перестала ей доставлять такой дискомфорт как вначале. Седой взобрался ко мне на плечо с другой стороны от рассветницы и довольно яростно поглядывал на нее. Возможно от схватки его удерживали полученные боевые раны. Однако он всё равно предупреждающе на нее пискнул.

Грэм взвалил на себя корзины с саламандрами, жаропанцирником и телами жаровней. Груз был немаленький, но старик, похоже, даже не напрягся.

— Пошли, — сказал он.

Мы двинулись к выходу из Проплешины.

Я шёл, стараясь не споткнуться на подрагивающих ногах. На одном плече дремала огненная ящерица, на другом — недовольно пыхтел обожженный мурлыка. В корзине покоились семя-скиталец, сердечник, обессиленный душильник и сытая Виа.

Неплохой улов для одного дня.