Мастер Трав VI

Глава 14

Некоторое время назад

Грэм неторопливо шагал по главной улице Янтарного, неся на плече заметно полегчавшую корзину. Борг Секач, как всегда, не торговался, да и Грэм тоже. Какой смысл торговаться, если Борг всегда платит честную цену? Да и знают они друг друга давно. В общем, ушли все три сердцевины жаровней по десятку серебряных за штуку и Грэм был полностью этим доволен. Этот ингредиент нужен свежим, и чем раньше его продать, тем больше будет цена. Уже через день она упадет. Ну а пройтись по поселку старый охотник решил просто так, без особой цели. Вспомнить каково это — просто жить, смотреть как вечернее солнце окрашивает крыши домов в алые цвета и ни о чем не думать… Почти ни о чем.

Это был обычный вечер обычного дня. Таких Грэм встретил в Янтарном тысячи и тысячи, и именно это и подкупало. Казалось, что ничего не изменилось, хотя изменилось многое: его хворь, его старость, его… внук.

Всё по-другому.

Грэм остановился у прилавка с сушёными травами, делая вид, что разглядывает связки полыни. Краем глаза он заметил мальчишку — того самого, что крутился возле их дома несколько дней назад. Мелкий совсем и худой, в латаной-перелатанной рубахе и цепким взглядом.

Он не стал подходить к мальчику напрямую, а вместо этого направился к соседнему прилавку, где седой торговец Ольм уже складывал свой товар обратно.

— Грэм! — Ольм расплылся в улыбке, обнажив щербатые зубы. — Давненько ты не заходил. Слышал, ты снова на ногах? Говорят, ящера приволок, здоровенного!

— Люди много чего говорят, — ответил Грэм, а потом понизил голос, — Слушай, не знаешь, что за мальчишка? У кого на побегушках?

Ольм застыл, бросил взгляд на ошивающегося чуть поодаль мальчишку, и хмыкнул.

— Этот? Знаю конечно, я всех знаю, все на виду. Это сынишка Корда-пахаря. Семья большая, ртов много… вот мальчонка и подрабатывает где придется. Последние недели бегает для Марты.

— Марты значит, — почесал бороду Грэм.

— А что?

— Да так… видел пару раз.

Грэм помог Ольму собраться и при этом узнал последние новости, да и поговорить так, ни о чем, ему тоже изредка хотелось. И сегодня был именно такой день. Когда Ольм закончил, Грэм попрощался и медленно двинулся прочь.

Он шел медленно, обдумывая услышанное. Мальчишка из крестьянской семьи, если припугнуть этого, завтра появится другой. И послезавтра. У Марты хватит денег и влияния, чтобы оплачивать маленькие услуги маленьких людей.

Мелькнула было мысль поговорить с мальчишкой, может даже переманить, научить чему-нибудь, посмотреть, что там за Дар и есть ли вообще, но Грэм тут же отбросил эту мысль. Не до того, это раньше он мог помогать подобным детям, а сейчас ему бы себе помочь, да внуку. На остальное ни времени ни сил просто не останется. Пусть малец ходит и смотрит, получает свои медяки, большого вреда ему и Элиасу от этого не будет.

Грэм спустился к реке и ненадолго приостановился у ее берегов.

Река несла свои воды спокойно и размеренно, как несла их сотни лет до этого и будет нести сотни лет после. Она несла их так когда Грэм переехал в детстве в Янтарный, и с тех пор ничего не изменилось — он до сих пор любил вдыхать этот влажный воздух, смешанный с запахами леса.

Кромка начиналась в полусотне шагов — темная стена деревьев, за которой скрывался совсем другой мир. Мир, который Грэм знал и любил.

Зеленое Море, — подумал Грэм. Это слово значило для него больше, чем для многих других.

Странно. В молодости он покидал эти места легко, уходил на недели, месяцы. Охотился в дальних землях, добирался до самой Серой Гряды, и ни разу не чувствовал того, что чувствовал сейчас — связи с этим местом. И с каждым годом эта связь становилась крепче. Лес, река, поселок — всё это срослось с ним, как кора срастается со стволом. Он не смог бы уехать отсюда надолго, не смог бы бросить этот дом, даже когда болезнь грызла его изнутри.

Именно поэтому долг нужно было выплатить — не ради гордости, а ради этого места. Ради права называть его своим.

Движение в лесу, справа от себя, Грэм уловил моментально, и в руке оказался топор, с которым он не разлучался в последнее время никогда. Теперь опасность могла быть везде, даже на такой спокойной прогулке вдоль Кромки.

Однако увидев огромную фигуру выходящую из леса Грэм расслабился и выдохнул с каким-то облегчением.

— Жив… — пробормотал Грэм.

— Ну, здравствуй, учитель. — ухмыльнулся Джарл. А это был именно он.

Грэм взглянул на его огромное тело и снова подивился тому, как он может передвигаться так быстро и бесшумно с такими габаритами.

— Джарл.

На спине Джарла серебрилась сложенная чешуя и Грэм с первого взгляда понял, что это змея. Огромная змея. Такую не встретишь в Кромке — только в глубинах. В одной руке он нес сверток, сделанный из обрывков ткани. Вторая рука висела плетью, неподвижная и безжизненная.

Грэм смотрел на своего бывшего ученика, на его изможденное лицо, на темные круги под глазами и на руку, которая явно не слушалась хозяина.

— Что, думали я помер? — хмыкнул Джарл.

— Некоторые так и думали. Слишком долго тебя не было, — Грэм подошел ближе. — Но я знал, что тебя так просто не взять. Ты слишком сильный и крепкий.

— Ну… — Джарл кивнул на свою безжизненную руку. — Немножко все-таки потрепало.

Грэм не раздумывая шагнул вперед и обнял его. Без лишних слов. И впервые за долгое время он увидел растерянность на лице Джарла.

— Я рад, что ты жив, — сказал Грэм, отступая. — Этому месту не хватает такого Охотника как ты.

Грэм и сам не понял, почему сделал так. Он обычно был чужд подобным проявлениям чувств, но последние недели что-то изменили внутри него, растопили, и этот порыв показался чуть ли не естественным.

Старый охотник перевел взгляд на змеиную шкуру.

— Из-за нее рука такая? Яд попал?

— Нет. — Джарл мотнул головой. — Эта тварь до меня даже не дотянулась. Яд от другой гадины, мелкой.

— А там что? — Грэм кивнул на сверток.

Джарл помолчал секунду. Потом развернул ткань.

Рука. Человеческая рука, отрубленная по локоть. На предплечье чернела метка — искаженное дерево с корнями, уходящими в пустоту. Знак Гиблых.

И там же, в свертке, голова, очень похожая на змеиную.

— Змееголовый, — сказал Джарл.

Грэм почувствовал, как по спине пробежал холодок. Змееголовый.

— Ты выследил его. — констатировал Грэм, а потом спросил, — Но как? Это хитрый ублюдок, очень хитрый. Его три десятка лет никто не мог поймать.

— Спасибо Шипящему. — Джарл криво усмехнулся. — Навел на учителя. Сознательно или нет — не важно.

— Шипящий навел? — уточнил Грэм, и дождавшись кивка Джарла спросил, — Значит, Шипящего ты упустил специально?

— Да, иначе я не смог бы подобраться незаметно. — Джарл пожал здоровым плечом. — Но знаешь, Грэм, когда на одних весах бывший вожак Гиблых, а на другой — шавка вроде Шипящего… выбор очевиден.

— От этой хитрой шавки сейчас может быть много проблем.

— Я сделал свой выбор, — сказал Джарл.

Грэм кивнул. Он понимал эту логику и, наверное сам бы так поступил. Если сравнивать в чистой боевой мощи, Шипящий и Змееголовый и рядом не стояли.

— Ты что-то узнал от него? Или…

— Нет, не узнал. — Джарл покачал головой. — Я пришел в его логово и покончил со всем одним ударом. Как-то не было времени на разговоры.

— Одним ударом? — мысленно присвистнул Грэм.

— Только так. Там были тысячи и тысячи змей, вот только они ему не помогли. Не происходи наша встреча в логове, я бы попытался его захватить живьем, но там было слишком опасно даже для меня.

Джарл показал руку.

— Я и так недооценил его: думаю, у него были еще такие змеи, просто он не успел их пустить в дело.

— Никогда не недооценивай противника, — тихо сказал Грэм, — Особенно такого, который живет столько лет.

— Знаю я, — посерьезнел Джарл.

— Насколько яд силен? — помрачнел Грэм, отмечая посиневшую руку.

— Любого другого уже убил бы. — Джарл посмотрел на свою руку. — Только моя закалка от ядов высшей ступени позволяет бороться. Не помру… но без мощных зелий не справлюсь.

Грэм окинул взглядом ученика: грязного, изможденного, одетого в какие-то огромные листья, перевязанные лозой. На бедрах засохший древесный сок, волосы слиплись от пота и крови.

— Тебе одежду дать? Не пойдёшь же так в поселок?

— Пойду. — отмахнулся Джарл, — Какое мне дело до этих слабаков и что они подумают?..

Грэм с легким осуждением покачал головой.

Джарл прищурился, разглядывая учителя.

— Кстати… ты выглядишь уже не так плохо, как в прошлый раз.

Грэм молча показал руку — ту самую, где чёрные прожилки когда-то доходили до плеча. Теперь их там не было.

— Нашлись способы задержать болячку.

Джарл помолчал, но расспрашивать не стал. Только кивнул.

— Рад, что ты не помрешь в ближайшие недели. Я бы, конечно, развеял твой прах, но с удовольствием бы этого не делал.

— Долг я собрал, — неожиданно сказал Грэм. — Весь.

Джарл открыл рот. Закрыл. Снова открыл.

— Неожиданно. Удивил… но это хорошо, — добавил он через секунду. — Потому что эта халупа мне не нужна.

Они оба рассмеялись, почти одновременно.

— Зайду потом сам, — сказал Джарл, разворачиваясь к поселку. — За деньгами.

Грэм смотрел ему вслед, пока массивная фигура не скрылась за поворотом.

На душе стало легче.

Как ни крути, а Джарл был его учеником. И нехорошо, когда ученики гибнут раньше учителей. И… что-то в Джарле изменилось за эту охоту за Гиблыми. Определенно.

Объяснить Грэму всё пришлось, по-другому никак. Да и не хотелось мне ему врать, и так слишком часто это делал.

— Помнишь кусок коры Древа Живы? Тот, что я нашел в тайнике мурлык? — спросил я.

— С узорами?

— Да, ты еще сказал, что это просто рисунки, что в них нет смысла. И что друиды занимаются ерундой.

Грэм кивнул и подошел к мертвой земле, внимательно всматриваясь в нее.

— Сказал. — согласился он.

— Я решил проверить. — Я достал из кармана оплавленный комок живицы — всё, что осталось от символа. — Вылепил один из узоров из живицы, повторил насколько смог, положил на куст мяты и влил живу.

— И?

Я указал на мёртвую зону.

— И вот результат. Как видишь мята… взбесилась, начала расти с невероятной скоростью, превращаясь во что-то чудовищное и высасывать жизнь из всего вокруг. Мне едва удалось её уничтожить — это похуже обычных мутантов.

Грэм молчал, раздумывая над моими словами, взял кусок живицы, пощупал его и вернул мне.

— Если всё так, как ты говоришь — это значит, что я ошибался.

— Видимо, да. — Я кивнул. — В этих узорах — сила. Настоящая сила, которую невозможно контролировать. Во всяком случае, не мне и не сейчас.

Я замолчал. Старик же размышлял над моими словами.

— Теперь понятно, почему друиды сидят там, где сидят — в Глубине. — продолжил я и посмотрел на выжженную землю. — И почему они так отчаянно ищут эти знания. С такой силой они будут над всеми. Она им нужна, но если она бесконтрольна и не подчиняется, то смысла в ней нет. Ну, я так думаю…

Грэм почесал голову.

— Да, но они еще и ищут таких, как ты. — Он посмотрел мне в глаза. — Значит, дело не только в символах — нужен еще и Дар, который может их заставить работать. Может и сейчас случилось вот это… — Грэм указал на мертвую землю. — Из-за твоего Дара. Не думаю, что если я наполню такой же символ живой, что-то произойдет.

Грэм попал в самую суть — в то, о чем я и сам думал.

— Мне пришли в голову те же мысли, — признался я. — Но одно без другого не работает.

— Возможно, — качнул головой старик, — Но в таком случае нужно быть еще осторожнее, потому что теперь понятно для чего друидам нужны такие, как ты. Пусть сами они тебя и не могут достать, но если они сотрудничают с Гиблыми и Чернобрюхим… это становится опасным.

Я кивнул, соглашаясь.

— Так что там с Джарлом? Ты сказал, что он вернулся. — спросил я, желая сменить тему. — Почему его так долго не было?

Грэм помолчал, собираясь с мыслями.

— Джарл убил Змееголового.

— Кого? — непонимающе спросил я, потому что слышал это имя впервые.

— А, ну да, — вздохнул Грэм, — Ты же о нем не знаешь. Змееголовый, — Грэм сел на ступеньку крыльца. — Это учитель Шипящего и бывший вожак Гиблых.

Вот как… Значит серьезный Одаренный. Не сомневаюсь, что у таких «группировок» как Гиблые самый сильный и становился вожаком.

— Сильный? — всё же спросил я.

— Его дар приручителя был одним из самых сильных. — ответил Грэм.

— Но против Джарла не помогло. — уточнил я.

— Не помогло. — признал Грэм. — И это меня радует. Значит сила Джарла еще больше, чем я думал.

— А сила Шипящего? — спросил я, — Она…

— Он и рядом не стоял с Змееголовым. — не дал мне договорить Грэм.

Но тем не менее Шипящий жив, а Змееголовый — нет, — мелькнула мысль.

— Шипящий, зато, похоже похитрее будет, — заметил я. — Судя по тому, что он делает в деревне гнилодарцев и как их переманивает.

— Думаю, после возвращения Джарла он носу не высунет из Глубин. — Грэм потёр подбородок. — Как и все остальные Гиблые. А по поводу Шипящего Джарл сказал, что тот и вывел его на след своего учителя.

— Значит Джарл сделал то, что от него и ожидали? — задумался я.

Выходило вполне в духе Шипящего — чужими руками решать свои проблемы.

— Не думаю. Скорее всего, если версия с подставой правда, то он рассчитывал, что Джарл там и сгинет от яда тварей его бывшего учителя. Да и вообще Шипящий прошел по краю — Джарл мог просто убить его и никого не выслеживать.

Я не стал говорить, что даже несмотря на то, что Джарл выжил, своих целей Шипящий всё равно добился. И если он не мог убить учителя сам, это лишь подтверждало слова Грэма о несопоставимости таланта учителя и ученика.

— А по поводу символов… — Я поднял оплавленный комок живицы. — Не волнуйся, мне одного раза хватило. Я не буду экспериментировать с ними, так как пока слишком мало о них знаю, и еще слишком слаб. С подобными растениями-мутантами я могу просто не справиться и они меня сожрут. Что-то не хочется этого.

— И очень хорошо, — кивнул Грэм.

Я подумал о следящем медальоне — пропуске от Хельма. Сначала хотел было рассказать Грэму, но… что бы я сказал? Что у меня есть способность определять такие вещи? Это уже не имеет отношения к Дару и обосновать им его не выйдет — у меня просто не было правдоподобного объяснения. А значит это нужно просто держать в виду самому и не забывать, что Старейшина знает, где находится пропуск.

— Значит, на днях ты отдашь деньги Джарлу, — сказал я, глядя на дом. — И он снова будет нашим?

— Не совсем. Джарл зайдет завтра сам.

— Тогда уже завтра мне нужно перенести лиану и душильника в лес, подальше от дома.

— Похоже на то.

Грэм поднялся и направился внутрь.

— Пойду приготовлю еду, а ты… — он кивнул на мёртвую зону, — займись этим.

Я остался один.

Мертвый участок земли выглядел, конечно, жутковато — словно кто-то вырезал кусок из живого сада и заменил его мертвой землей. Я присел рядом с ней и понял, что нужно проверить это место, и не глазами, а кое-чем другим — Чувством Жизни.

Минут пять я просто успокаивал мозг и Дар после прошедшей схватки с мутантом, и лишь когда мне удалось нащупать верное состояние сознания, я сумел погрузиться в Чувство Жизни.

Там, где раньше пульсировали десятки маленьких огоньков-растений, теперь не было ничего. Это было больно — понимать, что именно из-за моей ошибки все они прекратили свое существование. Я попытался найти какой-то живой отклик в этой мертвой земле, но… ничего. Пустота. Словно кто-то выжег этот участок до основания.

Я открыл глаза, затем поднялся и обошел зону по краю. Некоторые растения буквально на границе мертвой земли еще можно было спасти: например восстанавливающую траву, которой лишь слегка коснулось и серебряную мяту на дальнем краю. Я осторожно влил в них живу, чувствуя, как они жадно впитывают энергию. Лучше всего пересадить их отсюда.

После я принялся за уборку мертвых растений. Почерневшие стебли и осыпавшиеся листья — всё это нужно было убрать, что я и делал.

Этот участок нужно восстановить и не только ради сада — если Марта всё-таки нагрянет с обыском, мертвая зона вызовет вопросы. А объяснять, что я экспериментировал с древними символами Древа Живы… Ладно, это конечно ирония, но завтра придется потаскать земли прямо из под Кромки и перемешать ее с той, что тут. Пожалуй, это самый быстрый способ привести это место в порядок не прибегая ни к чему сложному.

Я покачал головой.

С другой стороны, попробовать можно кое-что еще. Завтра мне все равно нужно будет заняться новыми рецептами (их созданием), так почему бы не попробовать восстановление земли с помощью отваров? Не тех, что у меня есть, а других, нацеленных именно на обогащение земли? Если хорошенько подумать в этом направлении, то можно создать примитивный рецепт и уже на его основе нарабатывать и разрабатывать другие, более сложные рецепты. Так и поступлю. Это ведь не только для этого участка, а и вообще полезно будет.

Хорошо, а теперь…

Я потянулся через связь к корнечервям.

СЮДА. РАБОТАЙТЕ.

Они оба откликнулись с готовностью — и старший, и младший. Я почувствовал, как они двинулись к мертвой зоне и начали рыхлить почву на ее границе, перерабатывая землю и насыщая ее тем немногим, что могли дать.

Потом я обратился к семени-скитальцу.

БЛИЖЕ. ТУДА.

Сопротивление. Скиталец не хотел приближаться к мертвому участку: я чувствовал его отвращение и почти физическое неприятие. Для существа, которое питалось живой, это место было как… как открытая рана, или гнойная язва посреди здорового тела.

Я надавил сильнее.

БЛИЖЕ. ЭТО НЕОБХОДИМО.

Неохотно, очень неохотно, скиталец сдвинулся. Он остановился в шаге от мертвой зоны — ближе подходить отказался наотрез, — и я никакими силами не мог заставить его сдвинуться.

[Уровень взаимодействия +0.5 %

Текущий уровень: 29.5 %]

Именно из-за его сопротивления и незначительно вырос уровень взаимодействия. Ладно, пусть хотя бы с такого расстояния делится энергией с землей. Я знал, как положительно влияет жива на землю, и эту омертвевшую часть сада возможно удастся обогатить ею и вернуть к жизни.

Я вернулся в дом.

Рассветница сидела прямо в углях очага. Не рядом с огнем — в самих углях, раскаленных докрасна. Ее полупрозрачное тело светилось изнутри, а красные глаза были полуприкрыты от удовольствия. Рядом впитывали ее «излучение» кусты огненной крапивы.

Ей там хорошо, — понял я, глядя на рассветницу, — По-настоящему хорошо.

Седой сидел на лавке и внимательно следил за Грэмом, который готовил еду. Мурлыка выглядел уже лучше, мазь и вливание живы сделали своё дело. Ожог всё ещё был виден, но воспаление, похоже, уже спало.

— Садись, — буркнул Грэм. — Скоро будет готово.

Я сел за стол и задумался о нашей ситуации. О Джарле. Он жив и это… хорошо. Я видел, что эта новость явно приободрила Грэма, о чем можно судить по его оживленной готовке. Я же думал о том, что будет дальше: Марта не отстанет, Шипящий пока жив, хотя возможно Грэм прав, и узнав о возвращении главного Охотника он перестанет посещать гнилодарцев. Вот это было бы хорошо — чисто для нашей с Грэмом безопасности.

После ужина (Грэм приготовил суп с мясом саламандр) я вышел во двор. Ночь была теплой, звезды рассыпались по небу яркими искрами. Я нашёл скитальца через связь: он неохотно, но всё ещё оставался возле мёртвой зоны.

ХОРОШО. ОСТАВАЙСЯ.

Я поделился с ним порцией живы — небольшой, но достаточной, чтобы он почувствовал награду за послушание.

[Уровень взаимодействия +1 %

Текущий уровень: 30.5 %]

Уже лучше. Еще несколько дней такой работы, и он станет достаточно послушным, чтобы я мог не бояться потерять его во сне. Пока же определенные опасения были.

Я обошел сад, поделился с каждым растением живой, проверил грибницы, смолопряда и вернулся в дом.

Стемнело уже окончательно.

Грэм после ужина устроился на своей лежанке и, судя по мерному дыханию, задремал. Седой свернулся клубком в корзине, спрятав морду под крыло. Рассветница по-прежнему сидела в углях, мерцая мягким светом. Виа я приказал охранять периметр. Волк, конечно, защита, но что-то мелкое он может упустить.

Я лег на свою лежанку и достал кусок коры Древа Живы. Сегодняшний эксперимент был провалом, но узнал главное — символы работают. Они несут в себе силу — настоящую, древнюю и очень опасную. И мой Дар может ее активировать. Да, скорее всего дело в моем Даре тоже. Вопрос в том, как использовать эту силу не уничтожая всё вокруг. Думаю, пора погружаться внутрь коры и пытаться понять хотя бы те немногие символы, которые достались мне в целом виде.

Я сжал кору в руке и это меня почему-то успокоило.

Завтра будет новый день и новые задачи. Нужно перенести мутантов в лес, восстановить мертвую зону, создать новые рецепты, навестить душильников, рассаженных вокруг Хрустального Лога и поднять уровень взаимодействия со скитальцем.

За этими мыслями я не заметил, как провалился в сон.

Древо.

Оно возвышалось надо мной. Его ствол уходил в небо так высоко, что верхушка терялась в облаках. Ветви раскинулись во все стороны, и каждая была толще, чем любое дерево, которое я видел в Зеленом Море.

А я стоял внизу. Меньше блохи на фоне этого гиганта.

Кора Древа переливалась живым светом. Символы — сотни, тысячи символов — покрывали её поверхность, пульсируя в едином ритме. Они не останавливались ни на мгновение, а оттого и рассмотреть ни один из них было невозможно.

Я стоял у подножия Древа и смотрел вверх, не в силах отвести взгляд. Мириады золотинок осыпались с его листьев и медленно, по сложным траекториям, спускались вниз.

Я протянул руку и понял, что золотинки падают мимо, потому что я бесплотен.

А потом я поймал ощущение чужого, осмысленного взгляда.

Древо смотрело на меня. Изучало.