Мастер стихий 4

Глава 9

По результатам клинических испытаний препарата 981 под условным названием «Когитал», признать высокую эффективность в повышении коэффициента интеллекта и в поддержании когнитивных способностей людей интеллектуального труда.

Установлено что препарат не вызывает физиологического привыкания, хотя психологическая зависимость неизбежно возникает при возникновении логической связи препарат — повышенный интеллект и лёгкость решения интеллектуальных задач.

Комиссия рекомендует наладить выпуск препарата на одном из закрытых предприятий уровня безопасности 6 и выше, для сохранения в секрете формулы препарата и технологической цепочки.

Комиссия ходатайствует о присвоении учёного звания «доктор медицинских наук» кандидату медицинских наук Симоновой Виктории Францевне так как уровень исследования, посвящённого усилению мыслительных способностей и сама формула препарата являются несомненным прорывом в области фармацевтики.

Комиссия считает своим долгом внести в итоговое заключение особое мнение Симоновой Виктории Францевне, о генерал–майоре Кирилле Смирнове, как о соавторе её работы, так как «Если бы не он ни меня ни работы не было бы».

Подписано ДМН, академик АН СССР, профессор Первой Медицинской академии, Коряга А. Л.

Комиссия в составе…

Кирилл в это время плёл своё «веретено» — спокойно, почти размеренно, несмотря на то, что вокруг творился настоящий ад. Он стоял чуть в стороне от общей суеты, в углублении под куполом защитных полей, и его руки двигались словно в замедленной съёмке. Тонкие нити силы вытягивались из глубин пространства, из симбионтов, из самой ткани мира, переплетаясь вокруг воображаемой оси.

Он не рвал мощь грубо, одним залпом, как делали многие боевые маги. Он вплетал силы тонкими, аккуратными нитями, наращивая плотность конструкции постепенно. Такой подход занимал больше времени, зато обеспечивал куда более сильный взрывной эффект, когда конструкция разносила всё в атомы в поражающем объёме.

На переднем крае, тем временем, наконец достали по дальности маги Круга. Полтора десятка архимагистров и архимастеров вышли на ударную позицию, заняв площадку с усиливающими артефактами. Вокруг них воздух загудел, свет померк, земля чуть просела под ногами.

— По моему счёту. Раз… два… три!

Мир на секунду качнулся. В лича ударил не просто заклинательный импульс — по нему полоснуло сразу пятнадцатью слоями силы, собранной до предела. Удар прошёл по всей ширине душ, выжимая из магов практически всё, что у них было. Некропоток, впитанный личом до того, завибрировал, его защитный кокон вспыхнул тускло–сиреневым светом, вздулся, как перегретый пласт, и под напором заклинаний едва не треснул.

Защита хрустнула, но выдержала — едва–едва. Маги сами едва успели отпрянуть, закрываясь, когда лич, взвыв беззвучно, развернул к ним морду.

Император выплюнул вперёд «чёрное пламя» — поток сгущённой некроэнергии, который даже для тяжёлой техники считался смертельно опасным. Чернота прошла там, где маги стояли секунду назад. Пустота в воздухе на этом месте стала какой–то неестественно прозрачной, словно из пространства выжгли всё — даже пыль.

Но маги сделали главное — придержали тварь, пусть на мгновение, но достаточно, чтобы лишить её манёвра и сбить темп. Этого времени Кириллу хватило.

Плетение «веретена» сомкнулось. Между его ладонями посерело и заклубилось нечто, похожее на плотное серое облако, в толще которого вспыхивали и исчезали искры разных цветов: синие, красные, зелёные, какой–то синевато–белый. Всё это вращалось вокруг невидимого стержня, набирая обороты.

Повинуясь его рукам, веретено подёрнулось и медленно, тяжело оторвалось от условной точки опоры. Кирилл напрягся, ощущая, как заклинание жадно тянет из него и симбионтов силу.

— Прекратить огонь. Всем уйти из километрового радиуса вокруг цели, — спокойно, почти буднично произнёс он в переговорник.

Команда прошла по всем уровням сразу. Орудия замолчали, ракеты ушли в отмену, только те, что уже были на подлёте, пытались увести в сторону. Штурмовики, ещё секунду назад бившие по личу из всех систем, резко сорвались с боевых курсов и, синхронно заложив развороты, ушли назад, включая форсаж до упора. Кто–то на ходу ещё успел выматериться, но приказ никто не стал игнорировать.

— Ну, погнал город деревню, — тихо буркнул Кирилл себе под нос.

Веретено, похожее на свернувшееся в спираль серое облако, сначала медленно двинулось вперёд, подчиняясь не аэродинамике, а иной, магической логике. Искры в нём вспыхивали всё чаще, туман вокруг сжимался, становился плотнее. Секунды тянулись, как резина. Потом скорость начала расти — сначала медленно, а потом стремительно. В какой–то момент веретено превратилось в стремительное туманное копьё, несущееся прямо в пасть личу.

Вопреки легендам, некротические существа интеллектом особо не отличались. Собственный разум они имели примерно на уровне среднего либерала: шуму много, стратегического мышления — ноль. Лич–император не стал маневрировать, не ушёл в сторону, не предпринял хоть какую–то осмысленную попытку уклониться.

Он лишь подался вперёд, распахнув огромную пасть. Челюсти разошлись так широко, что туда без труда поместился бы трёхэтажный двухподъездный дом вместе с парковкой. Чёрные кристаллы по краям зубов замерцали, готовясь перемолоть любую материальную цель.

Стоило веретену влететь в зону поражения, как челюсти с хрустом сомкнулись. Но на этот раз тварь ошиблась: вместо привычной кости или металла зубы встретили нечто иное. Веретено столкнулось с мёртвой плотью, и в следующий миг его структура развалилась, распавшись на чистую, сжатую до предела волну энергии распада, сметавшую всё на своём пути.

Она разлагала на атомы всё, до чего дотягивалась — даже неживую, давно стабилизированную некроплоть. Никакие способности к восстановлению не успевали среагировать — плоть просто исчезала.

Голова лича и примерно треть его корпуса исчезли практически мгновенно. Не разорвались, не разлетелись — именно превратились в пыль, в серое ничто, унесённое паразитной ударной волной, в которую превратилась примерно половина энергии. Оставшаяся нижняя часть тела дёрнулась, обезглавленной змеёй и кувыркаясь полетело к земле.

Ударная волна от взрыва «веретена» пошла по воздуху растущим кольцом настолько мощно, что с небес, как подкошенные, падали разведывательные аэроботы, ещё секунду назад крутившиеся на безопасной высоте. Металлические корпуса смяло, электросистемы выжгло волной разрушения, и они падали изломанными фигурками беспомощно кувыркаясь в воздухе.

Досталось и своим. Двум ближайшим штурмовикам волной попало так, что их разворот превратился в некрасивое кувыркание. Один из пилотских ассистентов, не справившись с управлением, автоматически отдал команду на катапультирование экипажа. Фонари кабин отстрелились, кресла взвыли пороховыми зарядами и вылетели наружу, унося пилотов прочь от разваливающейся машины. Сам штурмовик, потеряв опору, нырнул вниз, кувыркаясь, и через несколько секунд врезался в землю далеко от эпицентра.

Второй экипаж оказался удачливее. Там систему удалось выправить на самом краю флаттера. Машину мотало, как щепку в бурной реке, но в какой–то момент машина стабилизировалась и пилот, едва переводя дух от перегрузок запросил аварийный коридор.

— «Ворон–три», повреждения критические, перехожу в аварийный режим. Прошу посадку вне очереди.

— «Ворон–три», вам зелёный. Полоса два, прямой заход. Держитесь, — ответил диспетчер, уже меняя соседним бортам схемы захода.

А над полем, где ещё секунду назад возвышался лич–император, теперь клубилось рваное облако пыли и некротического пепла. Маги, едва успевшие сбежать из–под удара, молча смотрели на это, ощущая, как мир постепенно возвращается в привычные рамки. А Кирилл, криво усмехнувшись, почувствовал, как браслет на руке тяжелеет — дух пространства жадно допивал остаточные волны распада.

Командующий группировкой, генерал‑лейтенант Трубников, сидел в центре огромного двадцатиметрового шатра — полевого штаба, где на экранах вела свою жизнь война. Основной экран прямо перед ним показывал кадры: осыпающиеся остатки дракона, клубки костей и обломков, аэроботы смытые словно бумага. Генерал не отводил глаз от изображения и, не поворачиваясь к остальным, поинтересовался:

— А кто это из магов так засадил?

Один из операторов, офицер лежавший в мягком кресле и работающий с виртуальным интерфейсом чуть запрокинув голову на мягком валике, не задумываясь ответил:

— Генерал‑майор Смирнов, товарищ генерал‑лейтенант.

Трубников лишь усмехнулся.

— Ну да. Мог бы и не спрашивать, — произнёс он, прикрыв глаза и помассировав переносицу, снимая усталость последнего часа. — Сколько у него там боевая эффективность?

— Сто процентов, товарищ генерал‑лейтенант, — бодро отрапортовал голос из–за стола.

Начальник штаба, высокий мужчина в новой, но уже немного выгоревшей полевой форме, стоявший у вертикального планшета, покачал головой, будто сам не веря сказанному:

— Учишься пять лет, потом ползёшь от лейтенанта к генеральским погонам, а тут сзади с криком «посторонись» пролетает вот такой парень. — Он усмехнулся, и в его улыбке слышалась и зависть, и облегчение. — Но так–то мужчина он правильный. Пальцы не гнёт, сидел себе тихонечко в уголке, а как понадобился — вылез, жахнул от души, и снова ушёл. Не то что эти… из Круга.

Он сделал паузу и поглядел на экран, где медленно рассеивалась пыль после взрыва.

— Я вообще заметил, что с его появлением эфиристы как‑то сразу стали вести себя намного скромнее и тише.

Трубников встал, потянулся, как кошка, и медленно прошёлся вдоль панели, изучая голограммы и отметки на карте.

— Ну логично, — сказал он, голос его стал мягче, но в нём слышалась сдержанная тяжесть. — Если он один бьёт сильнее, чем полтора десятка архимагистров, то ему любой из них — на один зуб. У меня зять в противомагической обороне, так он говорит: с какого‑то момента маги словно по волшебству переменились. Перестали всякой херотой заниматься и вообще стали чаще оглядываться.

Кто‑то в штабе фыркнул. В воздухе повисло не только уважение к силе, но и тревога: сила такого масштаба — это всегда непредсказуемость. Трубников остановился у карты и уставился на точку, где ещё недавно бушевал бой.

— Это хорошо и плохо одновременно, — наконец произнёс он. — Хорошо — потому что проблема решается быстро. Плохо — потому что, когда в руках у одного человека оказывается столько рычагов, нам придётся менять принципы. А у меня, товарищи, нет желания полагаться на одну‑единственную ставку. В войне нам нужны чётко просчитываемые последствия, а не упования, на чьи‑то дары судьбы.

Кирилл конечно знал о существования в среде военных опасений относительно себя, но как–то лечить это дело считал излишним. В истории таких эпизодов не счесть. Военные отрицали пулемёты, воздушный десант, ракетное вооружение, самолёты и вообще слыли не самым передовым отрядом человечества, что вполне объяснимо. Разумный человек не станет ставить свою жизнь на непонятное чудо–оружие, только что выкатившееся из секретного подземелья, под радостные крики очкариков в замызганных халатах.

Точно также они противились участию магов в прямых столкновениях, а вот теперь явно опасались Смирнова с его запредельной мощью.

Но, Кирилл считал, что это точно не его проблемы. Пусть командование лечит хрупкие и ранимые души офицеров, а он, сделав свою часть работы, надиктовал сообщение командующему операцией, и порталом перешёл к себе домой.

В буферном мире не существовало ни света, ни тьмы. Только мутные белые ночи где иногда шёл мелкий дождик. А в Москве 26 сентября шёл ливень, и царила прохладная осенняя ночь.

Кирилл снял пропотевший камуфляж, принял душ, и рухнул в кровать, чуть не раздавив Елену, занявшую почти всю площадь развалившись в позе «морской звезды»

— О, дЭвушка. — Кирилл потрогал подругу за попку.

— Отвалите мужчина, я не такая. — Лена игриво шевельнула телом.

— Э! Пачему так гаваришь? Давай ресторан ходить, шашлык–машлык кушать, машина кататься…

— Ну ладно. — Лена потянувшись словно кошка, привстала, крепко обхватила Кирилла и снова упала словно унося в руках добычу.

Месячное отсутствие Кирилла в учебных классах, словно никто и не заметил, и лишь декан, вроде как случайно проходя по коридору, увидел Кирилла, и ненатурально обрадовавшись, подошёл с каким–то пустяковым вопросом, и уверил его в том, что тот может посещать занятия «не в ущерб службе» а экзамены сдать «по возможности».

— Но мы все, внимательно следим за вашими успехами, Кирилл Петрович. — Декан мазнул взглядом по двум звёздочкам Героя СССР над орденской планкой. — Возможно вы захотите досрочно получить диплом?

— Ну, Евгений Борисович, не лишайте меня последних радостей. — Кирилл негромко рассмеялся. — Кстати, генерал Агранович как–то сетовал на то, что в армейских органах правопорядка, стажируется мало выпускников гражданских вузов, а набор в военные не покрывает всех нужд армии и флота. — Кирилл вызвал меню контактов на виртуальном экране и выбрав нужный стартовал передачу «визитки» декану.

— Ох, вот за это спасибо, Кирилл Петрович. — Декан от избытка чувств даже прикрыл глаза. — А то я уже несколько раз пытался ткнуться к ним, да всё без толку. Сами–то куда думаете переходить, или так же в спецгруппе Верховного Совета останетесь?

— Нет пока мыслей Евгений Борисович. — Кирилл покачал головой. — Ситуация движется всё быстрее и всё менее предсказуемо. Так что сейчас не до мельтешения. Удержаться бы…

— Это верно. — Декан кивнул. — Что–ж. Не стану задерживать. Но обещайте, что по любым вопросам учёбы — сразу ко мне.

К себе в кабинет Евгений Борисович Саульский возвращался совсем в другом настроении. Ещё бы! Его заготовка отлично сработала. Специалисты контроля камер, сразу дали ему сигнал, как только Смирнов появился в Университете, и осталось лишь поймать его на большой перемене, а сделать это помогла староста группы, сразу отправив сообщение декану.

Показаться обществу в компании с дважды Героем и самым молодым генералом в истории, само по себе немало, но в контексте внутривидовой борьбы за выживание в стенах Университета и схваток за гранты и социальные баллы — вообще бесценно. А ещё, внезапным бонусом возможность пристроить в военные структуры стажёрами и практикантами студентов. Это вот вообще очень и очень хорошо, потому как сильно расширяет спектр возможностей всего факультета, и делает намного более вероятным поступление в МГУ представителей военных династий, что открывало в перспективе такие возможности, что декан довольно жмурился, просчитывая варианты начерно.

Семинар по криминологии у профессора Корнилова студенты всех кусов называли «голгофой» и если преувеличивали, то совсем чуть–чуть. И ассистенты ведущие семинары и сам профессор иногда приходивший в аудиторию требовали от студентов дословного знания статей уголовного и уголовно–процессуального кодекса, а порой и вещей нетрадиционных — воровской фени, расшифровки значения татуировок и круга обязанностей каждого уровня воровской иерархии.

И надо же такому случится что именно в этот день, вместо ассистента занятие решил провести сам профессор.

Высокий широкоплечий и бородатый, словно лесоруб, профессор действительно провёл в Сибири всё детство, и точно знал, как правильно управлять манипулятором, как завести трелёвочник[1] в минус сорок и как держать в руках топор.

— День в хату, бродяги! Чифир в сладость часик в радость! — Начал профессор, закрыл за собой дверь и внимательно осмотрел аудиторию.

— Да лопни мои глаза, кого я вижу! — Он с улыбкой посмотрел на Кирилла. — Красная масть, большие звёзды. Каким ветром, браток?

— Досидеть как положено, старший. — Кирилл встал. — А то кум толкает маляву на условку, а я так себе прикинул, пусть срок выйдет по календарю. Так меньше скрипа по жизни.

Кирилл накануне прочитавший несколько книг и монографию профессора вполне ориентировался в терминах, а благодаря духам и абсолютной памяти, вполне мог сойти за сидельца.

— Удивлён. — Профессор кивнул. — Садитесь товарищ Смирнов. А тема сегодняшнего занятия — экстатические аффективные состояния мозга и серийные преступления. Кстати. — Взгляд Корнилова снова нашёл Кирилла. — Я знаю, что вы, Кирилл Петрович пару раз обезвреживали маньяков. Не поделитесь опытом?

— Боюсь, мой опыт малоприменим в обычной жизни. — Кирилл снова встал. — У меня аномально чуткое обоняние и я находил их по запаху.

— А что скажете относительно визуального контакта с самими маньяками?

— Это происходило несколько раз. — Кирилл чуть помедлил. — И один раз подозреваемый смотрел не то чтобы на меня, а скорее в себя, а я, для него оставался частью рельефа. Тот который украл девочку, внутренне мало походил на человека, а скорее на загнанного в угол пса. Какая–то дикая смесь страха и ненависти. А вот убивший женщину в лесопарке, тот наоборот, словно вывернутый в мир желудок со всеми потрохами. Он словно клещ, тянул из мира его энергию. Ну и хорошо запомнил одного мага жизни. Тот вообще выглядел чрезвычайно добропорядочно и солидно. Ну, конечно вплоть до момента смерти.

— Спасибо Кирилл Петрович. — Профессор кивнул. — А для всех хочу особо довести, что внешний вид маньяка и серийного преступника вовсе не говорит о его помешательстве или неадекватности. Разум человеческий очень сложен и сразу понять, что там и как сломалось бывает невозможно. Некоторые маньяки даже проходят через детектор лжи и ломаются только под давлением улик и свидетельств или продолжают играть в невиновность до самой смерти.

[1] Трелёвочный трактор — спецтехника лесозаготовки, для вывоза спиленных деревьев с участка.