Мастер стихий 4

Глава 17

На пленарном заседании глав Кругов России и глав кланов всех стихий, слушали вопрос о классификации дара генерал-майора Смирнова Кирилла Петровича.

Заслушали главу исследовательского комитета Круга России гранда стихий Елену Белоглазову, главу Эфирного комитета, гранда стихий Дмитрия Горелова, а также ряд других докладчиков.

В ходе прений и обмена мнениями, Гроссмейстер Дмитрий Фёдорович Небов высказал предложение учредить высший — пятнадцатый ранг магической силы дав ему имя Повелитель стихий.

В честь этого решения выпустить гильдейский знак с титулом и номером «1» вручив его Кириллу Смирнову.

Подписано: Глава Совета архигранд, гроссмейстер Круга России Дмитрий Небов.

Присутствующие…

Небесный Отец Тарвали сидел в тяжёлом кресле за столом и чистил Шаргал‑21 — штурмовой пистолет одиннадцатого калибра, врученный ему за разгром шпионской сети ещё в дни его службы заместителем начальника отдела контрразведки легиона. Пальцы скользили по тёплому металлу, выбивая ритм, в который укладывались его мысли — короткие, острые, как отстрелянные гильзы. Он не думал — он перебирал битые черепки своей уничтоженной мечты, как будто смотрел старый альбом.

Когда-то мечта его выглядела ясной и светлой словно горы Шунгар. Покорить мир, сделав Тарвал опорой порядка и силы, прекратив все войны. Потом, когда земли империи задрожали под ударами объединённой армии и первые планы рухнули в грязь, цель сместилась — завоевать соседний мир Унгори. Первые успехи окрыляли. Идеально работающая военная машина с линиями снабжения, огневой поддержки, штурмовиками и бронетехникой наносили точные, выверенные удары и победы казались закономерностью, а не везением.

И всё шло прекрасно, пока не начало ломаться.

Сначала — как ножом по живому — маг снес южный фас обороны. Потом пришёл удар магов по северу, а после этого — как будто сама реальность взбесилась — армия, которая не должна была существовать, вломилась в центр и разнесла его в щепки. Кульминацией стал подрыв портального комплекса, на котором держалась логистика всего их могущества.

Он просматривал каждый из этих эпизодов в уме словно анатомические снимки краха империи и видел закономерность. Одна за другой рушились не только крепости и планы, но и смыслы. Те самые смыслы, ради которых люди вставали утром и шли в бой, в цехи, на учёбу. И в какой‑то миг, когда он был ещё молодым лейтенантом и мир казался прост, он уловил эту простую и страшную мысль.

Нация без мечты, без большой и возможно невыполнимой надцели умрёт. Не мгновенно и не громко. Но медленно и неумолимо. Можно забивать головы людей пропагандой, можно придумывать врага, можно строить дворцы и небоскрёбы, но если у людей нет той одной сумасбродной, величественной, идиотской мечты, которую можно было бы носить, в сердце, страна обречена.

И не важно, о чём эта мечта: о справедливости, возрождении, или вечном царстве Тьмы — важно, что это надцель, сдвигающая горы и прокладывающая новые русла в камне и в душах. Тарвал строил свои воздушные замки на мечте о вечном мире. Он, Отец нации кормил народ эпическими рассказами и страхом перед врагом, подбадривал молодёжь легендами о великом будущем. И всё это работало — до поры до времени.

В груди Небесного Отца что-то дернулось — не страх и не ярость, а пустота, холодная и серая. В этот миг он впервые ощутил себя не пастухом, а старым шахтёром, всю жизнь копавшим гору в поисках золотой жилы, а нашедший лишь пирит, недаром называемый «золотом дураков»

Он мог вытащить ещё пару козырных карт, скроить ответ, ударить в ответ — у него оставались ресурсы, у него ещё были остатки армии, которая даже в этом состоянии оставалась сильнейшей в мире. Но это уже не схватка за мечту, а просто бессмысленная мясорубка. Теперь у него остался лишь Шаргал‑21.

Он взглянул на оружие. Тяжёлый штурмовой пистолет с потёртыми боками.

Небесный Отец мягко положил Шаргал на стол, провёл ладонью по его обводам и тихо произнёс первое за много лет слово, которое не было приказом: «Ну что, пора?»

Небесный Отец усмехнулся. Всё что случилось тогда, после сражения у Линтальских Ворот, его тайный договор с главами двенадцати сильнейших стран, отлично ложился в общую концепцию Небесной Империи.

Да, Тарвал потерпел поражение на поле боя в своём мире, но ему дали новую цель — Покорение Унгори, и не просто указали на дичь, но дали оружие, ресурсы, инструкторов и предоставили места в госпиталях.

Небесный Отец с радостью ухватился за это предложение, ведь от победных боёв армия становится сильнее. А захватив Унгори можно будет поторговаться, воевать ли с новым миром или повернутся назад, чтобы полностью захватить его собственный.

Но армии больше нет. Остались какие-то ошметки пяти легионов лихорадочно сведённых в один, половина первого легиона, нёсшего в основном охранно-парадные функции и два десятка школ и училищ с зелёными курсантами и новобранцами. В текущих реалиях не армия а просто пушечное мясо.

Небесный Отец, когда-то носивший имя Карсол Инти, начинал службу в военной контрразведке, и дослужился до полковника, причём честно и без протекций. И он знал, как спрятать наглухо то, что спрятать невозможно. Его жёны, лёгкая словно лань Пиралла, и фигуристая черноволосая Талла, вместе с детьми, уже давно жили под другими фамилиями в другом государстве и с деньгами достаточными чтобы хватило на внуков, правнуков и далее. А на их месте жили две женщины неотличимые по внешности и очень похожие характерами с головами, начисто промытыми опытными мозгокрутами так что даже под пытками будут рассказывать чужую биографию, факты из жизни и считать себя законными жёнами.

Поэтому ещё немного посидев, Карсол, набрал на терминале общей связи длинный пароль, затем два слова — код запускавший процедуру уничтожения архивов и исчезновения ключевых лиц империи. И только после этого загнал магазин в рукоять, опустил предохранитель, взведя затвор, вставил пистолет в рот, и вдавил спусковой крючок.

Крупный калибр штурмового пистолета практически взорвал голову теперь уже бывшего главы Тарвальской империи и когда в кабинет вбежали трое мужчин в серых костюмах, они только зло ругнулись, увидев безголовый труп в кресле и стену, уделанную кровью и осколками черепа.

Один из них, достал из кармана коробку мобильного телефона, и на память набрал номер на попискивающей клавиатуре.

— Альдаро, мы опоздали. Да, этот хангур успел сбежать во тьму. Девок? Да они вряд ли что-то знают, но попробуем. Есть. Будет исполнено.

Глава Совета двенадцати, носивший древний титул альдаро, что приблизительно переводилось как «совершенный» или «безупречный», собрал Совет сразу, как только стало достоверно известно о поражении Тарвальской империи.

Вполне рабочий, тщательно выстроенный план рассыпался в труху от одного-единственного факта: империя нарвалась на противника, превосходившего её технически на целую эпоху, и отхватила так, что её армия практически перестала существовать как организованная сила. И это, возможно, ещё не стало бы неразрешимой проблемой, если бы не одно крайне неприятное обстоятельство. В легионы Тарвала крепко вложился весь Дирам. Техникой, снаряжением и, что критически важно и особенно болезненно, людьми.

Воинов в мире вообще немного. В любом мире. Это всегда штучный ресурс. И любой рачительный правитель не расходует их зря. Даже преступников, вместо того чтобы сразу ломать им шею, лучше одевать в форму, бросая на поле боя. Пусть и на самые смертельно опасные участки. Солдата вырастить труднее, чем сделать пушку, а если говорить о солдате хорошем, то ещё и дороже.

Теперь же выходило так, что, если вдруг кто-то полезет к ним самим, а после продемонстрированной мощи нового игрока этот сценарий стал не просто возможен, а почти вероятен, отбиваться станет практически нечем. Корпус за корпусом, батальон за батальоном — все те, кто должен служить их опорой, остались гнить в чужом мире.

Всё это альдаро и озвучил сидящим за столом, не тратя времени на красивую упаковку. Коротко, жёстко резюмировав:

— План был хорош, но сейчас нужно придумать новый.

— План изначально был говно, — негромко, но отчётливо сказал альдар (безупречный) промышленности.

Высокий, полноватый мужчина с коротко стриженными седыми волосами и аккуратно подстриженной бородой, носил зелёный традиционный сюртук, сидевший на нём безукоризненно, но сейчас он выглядел не как благополучный промышленник, а как старый, уставший офицер. Он стукнул ладонью по столу — не сильно, но так, чтобы все услышали.

— Вместо развития атомных технологий и нового витка прогресса, — продолжил он, — мы ушли в портальные технологии и ограбление ближних миров. Да, грабёж Курналы дал нам пятьдесят лет процветания, никто не спорит. Но уже в Агальте нам дали по зубам. И вот теперь Унгори, выглядевшей словно тортик в подарочной упаковке. Мизерное население, к тому же ещё и разобщённое, никем не разграбленные природные богатства и превосходная экология.

Он усмехнулся безрадостно.

— Мы подвинули унгори, они ушли в буферный мир, собираясь оттуда пробиться в соседний. Логично. Но вдруг оттуда вылезло такое, что нам всем стало не до смеха. И я вам как генерал говорю, если эти парни полезут к нам, мы все ляжем. Ну или сдадимся на их милость. Других вариантов у нас не будет.

Он замолчал, давая мыслям осесть. Несколько альдар отвели взгляд, кто-то сжал губы а кто-то просто кивнул соглашаясь.

— Возникновение такого сценария лишь вопрос времени. И вот это время, судя по всему, настало. Технологическая цивилизация каким-то образом сумела подружиться с цивилизацией магической, и на выходе получился монстр, которому Дираму нечего противопоставить. В магии мы и раньше не блистали — разве что в паре узких направлений. А в плане технологии, как теперь стало очевидно, выглядим детьми на велосипеде, рядом со взрослым, собравшим боевой корабль.

— Наши противотанковые пушки, — продолжил альдар промышленности, — не смогли ни разу пробить их броню. Ни разу. А их пехотинцы жгли нашу технику из каких-то своих труб так, словно это картонные макеты. Никаких шансов на равный бой.

— Ты ещё добавь, — хмыкнул альдар медиа, — что их общий вид, боевые порядки и техника просто на порядок выше наших. — Он откинулся на спинку кресла и легко, почти насмешливо улыбнулся. — Я посмотрел материалы по их истребителям и танкам… Это просто космос. В прямом и переносном смысле. На пару поколений, а может быть и на несколько, выше наших. И, по данным нашей разведки, войско, разбившее наши войска, по размерам — как большой полк. Всего пара-тройка тысяч стволов, и они даже не напрягались.

В зале повисло тяжёлое молчание. Альдаро медленно обвёл присутствующих взглядом, отмечая, кто как реагирует: злость, страх, попытки уцепиться за старые схемы.

— Я так понимаю, что уважаемое собрание склоняется к тому, чтобы обратиться к нашему покровителю? — тихо спросил он.

Несколько человек чуть заметно дёрнулись. Имя не прозвучало, но всем было понятно, о ком речь.

— А нет вариантов, — альдар электроники покачал головой. — К нам на пистолетный выстрел подобрался враг, способный раскатать в тонкий блин все армии Дирама одним корпусом. Это не метафора, это расчёт. Либо мы просим помощи, либо ждём, когда нас придут ставить на колени.

Альдаро кивнул медленно, как человек, который давно ждал именно этих слов и всё равно не рад услышанному.

— Тогда я напомню вам, о цене, требуемой нашим покровителем, — сказал он негромко. — Я ставлю вопрос на голосование? Единогласно.

Он выдержал паузу, позволяя каждому примерить к себе слово «цена».

— Альдар веры, — повернулся он к худому человеку в тёмных одеждах, — подготовьте обряд. Проведём его, ну, скажем, на стадионе. Соберём все пятьдесят тысяч на матч, и маги Унгори вроде как произведут там ужасный теракт.

В комнате стало ощутимо холоднее, хотя температура воздуха не изменилась.

— Сразу же после этого проведём вызов, — закончил альдаро. — И решим всё, что нужно.

Никто не возразил вслух. Потому что все знали: их собственный план, их ставка на чужие войны уже привели Дирам к краю. А теперь, чтобы спастись, им предстояло заплатить кровью своих, причём так, чтобы можно было с чистым лицом обвинить в этом врага. А покровитель, к которому они собирались обратиться, ждал только крови и ничего кроме этого.

Собравшиеся на центральном стадионе Нуарго ждали праздника. Люди шли семьями, компаниями, спорили о ставках, щеголяли шарфами клубов, покупали в ларьках жареное мясо пиво и сладости детям. На сегодня заявлен матч, уже названный «игрой сезона»: Алый Рассвет против Закатных Воинов — две команды, чьи фанаты готовы были грызть друг другу глотки на улицах, а на поле устраивали такое шоу, что рейтинги медиа взлетали к потолку.

Зрители ожидали красочного действа и жёсткой, честной схватки. Сотни камер заняли свои позиции, операторы готовились брать крупные планы лиц, режиссёр трансляции отсчитывал секунды до выхода в эфир. Волна предвкушения растекалась по трибунам, как тёплый ветер: песни, кричалки, флаги, вспышки голографических баннеров.

Шоу действительно началось… но совсем не тем, чего ждали.

Стоило главному судье матча вскинуть алый флажок, подавая сигнал к старту игры, как под центральной линией поля вспыхнул лиловый свет. На долю секунды он был похож на эффект какой-нибудь зрелищной пиротехники — зрители даже успели выкрикнуть восторженное «О-о-о!». Но уже в следующий миг свет сорвался в ослепительную вспышку, и вся чаша стадиона превратилась в одну гигантскую, могилу.

Пятьдесят тысяч человек — зрители, гости, команды, судейская бригада, обслуживающий персонал — за один ужасный, нечеловечески короткий миг превратились в грязные, серо-багровые лужи. Ни криков, ни шанса понять, что происходит. Одежда осыпалась отдельно, тела превратились в грязные лужи. На стадионе, ещё секунду назад наполненного ревом толпы, осталась только липкая, вязкая тишина и мягкое чавканье стекающей массы.

Трансляция оборвалась почти сразу. На экранах по всему Дираму сначала промелькнул странный фиолетовый всполох, потом — искажённый кадр, а дальше пошло чёрное, с треском полосами и рваным шумом. Операторы студий сначала предположили аварию, но буквально через минуту в экстренные каналы хлынули тревожные сигналы. Стадион молчал, связь с ним не восстанавливалась.

Службы безопасности и правопорядка прибыли к центральному стадиону Нуарго в рекордные сроки. Машины с сиренами, оцепление, люди в броне. Но никого из них не пустили внутрь чаши. Официальная версия прозвучала быстро: «На стадионе работают эксперты, идёт анализ последствий возможного теракта, опасный уровень заражения/некротики/радиации» — набор штампов, который общество уже научилось воспринимать без лишних вопросов.

А на самом деле внутри уже раскручивался совсем другой вихрь — не следствия, а портала.

По бетонным дорожкам, брезгливо обходя одежду, что валялась в грязных, серых лужах, и стараясь не смотреть на то, во что превратился когда-то живой человеческий океан, прошли члены Совета Двенадцати. Их лица выглядели спокойными, а глаза — холодными. Они шли, как люди, давно принявшие решение, и теперь просто доводят его до конца.

У центра поля, там, где ещё вчера тренировались команды, уже сияло зеркало перехода — ровный, глухой диск диаметром в полтора метра, подвешенный в воздухе над пропитанным смертью газоном. Поверхность его выглядела темно-серой, почти матовой, но если приглядеться, в глубине виделись двигающиеся тени и словно далёкие огни.

Советники подошли ближе и замерли в ожидании, как положено при аудиенции у того, кого не следовало назвать по имени. Несколько секунд ничего не происходило, затем поверхность «зеркала» дрогнула, как вода, в которую бросили камень, и из портала кто-то начал протискиваться.

Через несколько минут через переход, с ленцой, будто вылезая не из иной реальности, а из тесного коридора, пролез Лорд Смерти.

Он выглядел почти человеком. Почти. Голый, серокожий гуманоид с весьма человеческими пропорциями, но чуть крупнее — где-то чуть выше двух метров ростом. Фигура — сухая, атлетическая, без излишней массивности, но с такой внутренней силой в мускулах, что становилось не по себе. Лицо — странно правильное и одновременно пустое, глаза — бесцветные, как выгоревший камень. Между ног у него тяжело висел огромный, тридцатисантиметровый, толстый член — демонстративный физиологический вызов, как у существа, для которого стыд — не просто не свойственная категория, а смешное человеческое недоразумение.

Он вдохнул запах стадиона — крови, эфира, паники, уже уходящей в никуда, — чуть прищурился, оценивая.

— Хорошая пища, — существо из портала кивнуло, будто повар, пробующий соус. — Контракт?

Глава Совета сделал шаг вперёд. Его голос прозвучал глухо, но уверенно:

— Убить население мира, куда хотели сбежать унгори.

Существо чуть склонило голову набок.

— Семь миллиардов? — переспросило оно, как будто прикидывая в уме цифру. — Нет. Маленький контракт.

В голосе Лорда не было ни злобы, ни сочувствия — только сухая оценка ресурса.

— Тогда убить все армии того мира, — предложил альдар, курировавший продовольственный комплекс. Голос его звучал жёстко словно из репродуктора, но внутри слышался надрыв. Тот, кто отвечал за хлеб, слишком хорошо понимал, чем кончится для Дирама такая игра.

— Пятьдесят миллионов[1]? — Лорд Смерти чуть скривил губы и, что стало неожиданностью, снизошёл до объяснений, как взрослый до ребёнка. — Для этого контракта жертв должно стать в тысячу раз больше. Смерть за смерть. Тем более что вы принесли в жертву пятьдесят тысяч баранов, — он даже не оглянулся на трибуны, — а просите убить пятьдесят миллионов воинов. Это ещё дороже.

Повисла тяжёлая пауза.

— Тогда убей самого главного нашего врага в армии того мира, — глухо произнёс альдар Церкви. В его голосе звучала не вера, а фанатичная вера в сделку.

— Как я его буду искать? — совершенно резонно возразил Лорд. — Их много. У ваших врагов нет табличек на груди: «я — главный».

Советники переглянулись, и только альдаро, тот самый «совершенный», наконец-то сформулировал очевидное:

— Самого сильного воина того мира.

Серокожий задумался буквально на мгновение, затем кивнул.

— Это возможно. Контракт.

Он произнёс это слово как печать. Поверхность портала снова дрогнула, и Лорд Смерти, не говоря больше ни слова, шагнул назад — и растворился в серой глади, как будто его здесь никогда и не было.

Существо, называвшее себя Лордом Смерти никаким лордом, конечно не являлось. Просто разумный выросший в мирах деструктурированного эфира и поднявшийся до уровня власти над энергией распада до уровня Повелителя Смерти. Тоже немало, но у Смерти существовали настоящие лорды, которые, впрочем, никогда в миры людей не совались. Как и повелители Света не посещали миры Смерти. И не то чтобы существовал запрет, но просто не имелось ни малейшего смысла в таком туризме.

А вот середнячки и те что повыше, шастали довольно шустро, и извлекали из этого свою выгоду. Напитаться дармовой силой, чтобы затем поспорить за «поля распада» представлявшие единственную неизменную ценность в их мире, или ухватить что плохо лежит, утянув к себе и обменяв на те же дополнительные метры полей.

Хришер Бгун Га Тоно представлял собой ярчайший тип такого ловкача, до поры успешно банчившего всяким хабаром между мирами. Кому зелья кому кристаллы или оружие…

А человеческих магов он не боялся, так как в своё время крепко вложился в могучий амулет защиты от эфирных потоков, который собственно и делал возможным его нахождение в мирах иной поляризации. Но его камешек, ещё и защищал от эфирных узоров что давало огромное преимущество в схватках с боевыми эфиристами. Поэтому он смело открыл портал и перешёл для начала в буферный мир, но вместо щедрых полей, собиравших силу распада, обнаружил чистый и где-то даже стерильный мирок, где уже ковырялись людишки, выискивая что-то в земле. И их следовало жестоко покарать за сломанное хозяйство, но…

— Позже. — Решил Га Тоно, открывая новый портал уже на Землю, и вываливаясь в самом мощном некрополе планеты возле широкой полноводной реки, возле огромного города.

[1] Численность всех армий мира сейчас чуть больше шестидесяти миллионов, но я думаю к концу этого века они уменьшатся до пятидесяти.