Ловушка для лжепринцессы

Глава 8. Всё совсем сложно

Так что там за предложение у Салаира? Интуиция подсказывала, что ничего хорошего не светило, но она у меня вообще пессимистка.

Я выжидательно посмотрела на собеседника, и он наконец заговорил:

— Лалисса, я бы хотел, чтобы ты проверила всех курсисток на наличие магии с помощью фиринна. Тебе они доверяют, и ты сможешь сделать это лучше меня. Фиринн покажет уровень дара, ты сделаешь записи и передашь мне. Взамен я выполню любую твою просьбу.

Контуженный ты ёж, ну чего ты ко мне привязался? Насколько я читала, определить уровень дара с артефактом из фиринна может только маг. А я не маг!

— Кому надо — пусть тот и проверяет, — дерзко ответила я.

— Ты же знаешь, что процедура крайне неприятная, а для деревенских девушек и вовсе пугающая, так как окутана разного рода мифами. С тобой им было бы проще, — настаивал Салаир. — И спокойнее. Много времени у тебя это не займёт.

— Пожалуй, нет.

— Почему?

— Не хочу! — капризно ответила я, надеясь, что он отстанет и уйдёт.

Но канцлер был, как лишний вес — от него так просто не избавишься!

— Я вежливо прошу последний раз. Ты можешь очень многое получить взамен. Глупо отказываться.

— А я всё-таки откажусь. Не хочу с вами никаких сделок заключать! — демонстративно надула я губы.

— Если ты это сделаешь, сможешь попросить, чтобы я отстал. И я оставлю тебя в покое. В конце концов, что такого в том, чтобы взять в руки фиринн?

Ничего, кроме того, что он покажет полное отсутствие магии в первую очередь у меня! Мешая придумать достойный ответ, канцлер буравил взглядом, а потом вдруг стал предельно серьёзным. Подступил ближе и сказал:

— Всё, хватит. Я достаточно долго тебе подыгрывал. С меня довольно!

— Прекрасно. Довольно так довольно, — обрадовалась я, что он наконец отцепится.

— Скажи мне правду! — властно потребовал Салаир.

Решительное лицо находилось так близко, что я разглядела недовольные морщинки. Вблизи он выглядел куда старше сорока, а ещё от него неприятно веяло то ли местным табаком, то ли просто жжёной травой.

От волнения и страха у меня пересохли губы.

Всё рассказать, избавиться от этого бремени и изнуряющих взглядов? Я бы рада.

Но нельзя. Никак нельзя. Особенно канцлеру.

На кону моя жизнь.

— Какую правду? О чём вы? — неуверенно спросила я, глядя в тёмно-зелёные глаза канцлера, пытливые и жестокие.

— Ты прекрасно знаешь, о чём я. И не сможешь увиливать вечно.

Именно это я и собиралась делать — увиливать. Пусть не вечно, но хотя бы один год. Один такой махонький, коротенький годик.

— Я ничего не должна вам объяснять, вайсленир Салаир. Ничего.

В ответ на обычно серьёзном лице появилась усмешка.

— Ты права. Ты ничего мне не должна. Но у тебя нет логичной причины отказываться от моего предложения, кроме одной: ты что-то скрываешь. Что именно?

Он подозревает? Знает? Как много?

От одной только мысли о том, что я прокололась, перехватило дыхание. Казалось, весь мир обрушился на меня своей тяжестью, и оттого невозможно стало сделать вздох. Мне ни в коем случае нельзя было выдать своей тайны, но если канцлер уже напал на след, то что я могла ему противопоставить?

— Вы правы, вайсленир Салаир. Я скрываю огромный секрет, — тихо призналась я, нервно заправляя за ухо прядь волос.

От всепоглощающего внимания главы Тайной канцелярии было ни убежать, ни спрятаться, многие пытались, но не получилось ни у кого.

— Какой? — прокуренным голосом отозвался он, наступая на меня.

До мне вдруг дошло: он тоже волновался. Пусть не показывал этого, пусть даже никогда бы не признал. Но я чувствовала. И оттого становилось капельку проще поверить, что удастся его провести.

— Очень важный, — прошептала я.

— Ты можешь доверить мне любую тайну, — вкрадчиво проговорил вайсленир Салаир.

Я точно знала, что эту не могу.

— Любую тайну? — выдохнула я прямо ему в губы. — И вы сохраните её? Не предадите меня?

— Да. Сохраню. Даю слово.

Наши взгляды схлестнулись, и я с трудом удерживалась от того, чтобы не впасть в истерику. Совсем запуталась в паутине чужой лжи, но была уверена: Салаир не поможет. Только хуже сделает.

— Даже не знаю, поверите ли вы… — закусила я губу, наблюдая, как его взгляд переместился к моему рту.

— Скажи мне…

— Хорошо, вайсленир Салаир, вы меня убедили, — ласково прошептала я, доверчиво заглядывая в его необычные глаза, и с придыханием проговорила: — Вот моя тайна. В это сложно поверить… и я давно скрываю это от всех… но вам… только вам… я раскрою секрет… на самом деле… у меня… три ноги!

Его лицо из выжидательно-заговорщического стало сначала удивлённым, а потом сердитым. Я фыркнула, а после не выдержала и рассмеялась в голос.

— Лалисса! — укоризненно воскликнул он.

Чужое имя неприятно кольнуло, но я к нему уже привыкла. Вернее, пыталась привыкнуть.

— Бросьте, вайсленир Салаир. Нечего мне вам рассказывать, так что не тратьте время понапрасну.

Я обезоруживающе улыбнулась, надеясь, что на этом разговор можно считать законченным, а тему — исчерпанной.

— Ты же не думаешь, что я так просто сдамся? — он придвинулся ещё ближе, вынуждая меня отступить и упереться спиной в стену.

Если честно, я очень надеялась, что он устанет меня мучить и наконец сдастся. Прямо-таки рассчитывала. В конце концов, я — юная девушка, мне по возрасту положено быть наивной и верить в чудеса. Например, в то, что от меня отстанут все эти могущественные пропахшие куревом маги и дадут вздохнуть спокойно.

Я задорно посмотрела в упрямое лицо канцлера, улыбнувшись ещё шире.

— Надеюсь, вы переключите внимание на кого-то, кому оно по душе.

Терять-то уже всё равно нечего: если канцлер хоть что-то заподозрил, то я влипла, как муха. И совсем не в мёд.

— Ты зря меня дразнишь, — хищно и предвкушающе улыбнулся он в ответ и поставил тяжёлые руки возле моих плеч, словно заключив в клетку своих подозрений. — Или думаешь, я не смогу выяснить, кто ты такая и зачем притворяешься принцессой Гленнва́йса?

Улыбка сползла с моего лица.

И стало страшно. По-настоящему страшно.

Ноги вдруг онемели. Эмоции захлёстывали, казалось, будто светлый королевский парк внезапно превратился в дремучий мрачный заколдованный лес, который узловатыми корнями оплёл мои лодыжки. Потрясающее сиреневое небо в мгновение ока стало ядовито-фиолетовым, а поющие птицы принялись за исполнение панихиды по одной крайне невезучей попаданке.

— Что вы имеете в виду? — захлебнулась я воздухом.

— Я понял, что ты самозванка, и ждал, как ты себя проявишь, но ты ничего не предпринимала. Контактов ни с кем за пределами дворца не имела, что умно. Но ни разу не колдовала за все эти дни, что может иметь только одно объяснение: магии у тебя нет. Я хочу знать, кто ты и с какой целью заняла место принцессы? Настоящая Лалисса жива, это я уже проверил. Она в плену?

Я в ужасе смотрела на канцлера, а потом хрипло спросила:

— С чего вы взяли, что я не настоящая принцесса?

— Не делай из меня идиота! — хмыкнул он. — О том, что ты не Лала, я догадался в первый же день. Сомнения возникли за завтраком, но затем ты окончательно выдала себя.

В горле пересохло. То есть он всё это время знал и молчал? И не сказал королевской чете? Разве так должен был поступить глава Тайной канцелярии?!

— Как вы догадались? — только и смогла спросить я.

— Лала никогда бы не позволила тискать себя в коридорах. И когда я сказал, что ты раньше была не против, а ты ответила, что это в прошлом, я сразу же всё понял. А сегодня ты ожидаемо не прошла вторую проверку, совсем простенькую, невольный экспромт, позволивший увериться, что магии у тебя нет, — насмешливо протянул он. — Как тебя зовут?

Бутылочного цвета глаза впивались в лицо как осколки стекла.

Я попыталась отступить, но было некуда. Курс выживания в городской и дикой местности сейчас ой как пригодился бы. Жаль, что Каппи не предлагала курса выживания в дворцовой местности, на него я бы побежала, роняя тапки.

— Я Лисса. И я ничего не могу рассказать. Связана клятвой.

Салаир вдруг схватил меня за горло и больно сжал.

— Где настоящая принцесса?

Задыхаясь, я выдавила:

— Не знаю! Но она в порядке! Не в плену…

Лицо налилось кровью, в спину впились неровности каменной кладки, в ушах зазвенело. Я вцепилась в душившую меня руку, но ничего сделать не смогла, меня словно прессом прижало к замшелой стене.

Дышать я пока могла, но отчётливо понимала: это исключительно по милости канцлера.

— Кто ты такая?

— Я ничего не могу рассказать! Спросите короля! — прохрипела я, и хватка на горле ослабла.

— Значит, он в курсе? Это многое объясняет. Действительно многое, — внезапно улыбнулся канцлер.

Психопат!

— Отпустите! И пойдёмте к королю!

— Ну уж нет. Ты никому ничего не расскажешь о том, что я в курсе, иначе умрёшь. И поверь, моя кара настигнет тебя с гораздо большей вероятностью, чем откат от нарушенной клятвы.

В глазах Салаира было столько холодной решимости, что сомневаться в реальности угроз не приходилось. Канцлер явно не чурался грязных методов и не боялся испачкать руки. Но какой смысл ему скрывать свою догадку от короля?

— Отпустите! — в панике забилась я и наконец отодрала цепкие сильные пальцы от своей шеи.

— Прости, дорогая. Я погорячился. Если честно, до последнего немного сомневался в своих выводах, но ты так легко сдалась и сама призналась.

Что?! Он сомневался? Но он выглядел так, будто этих самых сомнений нет никаких!

Видимо, обиженное недоумение отразилось на моём лице, и он снова улыбнулся, ласково погладив шею, которую только что чуть не сломал.

Я сипло проговорила:

— Уберите руки, меня не привлекают мужчины, готовые меня задушить.

— Лисса, ты права. Мне не стоило применять силу. Но я хочу, чтобы ты знала: ты нравишься мне гораздо больше, чем Лала. Ты мягче и женственнее.

Слабее, имел он в виду. Но руку убрал. Зато наклонился к самому уху и горячо зашептал:

— А ведь я могу быть очень нежным, Лисса. И очень благодарным. Ты пока сама не знаешь, какой мужчина должен быть рядом с тобой, но я помогу разобраться. И сумею сделать тебя по-настоящему счастливой.

Видимо, в его представлении счастье — это когда женщину сначала чуть не задушили до смерти, а потом нахрипели в уши сомнительных комплиментов. Вот только я с абьюзером никаких дел иметь не собиралась. Если мужчина применяет ко мне силу, то в тот же момент он теряет моё уважение и больше никогда не сможет его вернуть.

Никогда!

— Отойдите от меня. И если у вас есть вопросы — задавайте их королю.

Вместо того чтобы отстать, канцлер схватил меня за руку и потянул за собой.

— Не могу. Видишь ли, король занят одним важным делом, а мне нужно успеть кое-что проверить, пока ещё есть время.

Салаир тащил меня за собой, и за его широким шагом приходилось чуть ли не бежать. К чему такая спешка? Вот только открывать рот и спрашивать я поостереглась.

«Вайсленира Кроная!» — отчаянно позвала я, когда мы достигли дворца.

За его пределы призраку старухи было не выбраться, да и в здании он мог перемещаться только в трёх крыльях из пяти. Но ответа не было. Полтергейст молчал. И кто мне поможет тогда? От волнения и страха закружилась голова. Казалось, будто земля под ногами ходит ходуном.

— Вайсленир Салаир! Куда вы меня тащите? — голос был осипшим и словно чужим.

Таким же чужим, как дворец, в котором я жила, имя, которым меня называли, и роль, которую я вынуждена была исполнять.

— Потерпи, Лисса. Осталось недолго!

Канцлер взбесившимся паровозом тянул за собой, и я побоялась споткнуться и растянуться на ступеньках. Служащие и стражники при виде него брызгами разлетались в разные стороны, освобождая дорогу.

Чего я точно не ожидала, так этого того, что наш путь закончится в тронном зале. В него Салаир меня буквально внёс, тесно прижав к себе, когда я споткнулась на пороге. Массивная дверь захлопнулась за нами, отрезая все пути к отступлению.

«Кроная!!!» — заорала я мысленно, но в ответ донеслось лишь невнятное мычание.

Отпрянув от канцлера, я оказалась практически посередине просторного явно старого помещения. Стены здесь выглядели иначе, а над головой была древняя сводчатая крыша, и я с удивлением поняла, что это небольшая часовня, которую затем встроили внутрь другого здания. Вернее, более новое здание построили вокруг. Здесь я ещё не бывала, и теперь настороженно смотрела на Салаира.

— Чего вы от меня хотите?

— Хочу проверить, сможешь ли ты сесть на трон.

— Что? — в страхе отступила я. — Зачем?

Последний вопрос можно было не задавать. Канцлер желал стать королём. Неосторожный вопрос разрушил эту возможность, лишив его доверия Лалиссы, и теперь он хотел попробовать на роль королевы меня. А что если я действительно смогу сесть на трон? Тогда спасения от Салаира не будет никакого. Он избавится от королевской четы и их дочери, а если стану слишком неудобной, то и от меня. Останется единственным законным правителем Гленнвайса. На что не годилась своенравная принцесса, вполне может сгодиться бесправная попаданка-самозванка. А ведь я даже не смогу никому рассказать об этом обмане в ближайший год!

Салаир шагнул ко мне и поймал в ловушку тяжёлых рук.

— Ты вся дрожишь. Зря. Мы поладим. Ты станешь моей королевой. Я уверяю тебя, что со мной ты не будешь нуждаться ни в чём. И будешь в безопасности.

Буду в безопасности? А кто спасёт меня от самого канцлера? И как я смогу вернуться домой, если принцесса погибнет?

— Вайсленир Салаир, я пока не готова стать вашей королевой… Мы слишком мало знакомы… — я часто дышала, лихорадочно пытаясь найти лазейку для спасения. — И теперь вы меня пугаете. Давайте сначала познакомимся поближе? Сходим завтра на свидание? Вы расскажете немного о своём детстве…

— Боюсь, на такие штуки времени у нас нет, Лисса, — он прижал меня к себе ещё теснее и прикусил мочку уха.

По телу пронеслась дрожь. Но не наслаждения, а страха. Я ясно понимала, что Салаир из тех мужчин, что не успокоится, пока не сломает и не подчинит себе женщину до конца. А мне эти игры были не по вкусу. Властные властелины и альфа-самцовые альфа-самцы никогда меня не привлекали, скорее пугали желанием насадить свою волю и подмять под себя всё, что движется. Хотя определённое очарование в таких мужчинах есть, кто бы спорил. Но лучше ему не поддаваться.

— Почему нет времени? — только и спросила я, пытаясь сообразить, как выкарабкиваться из новой ловушки.

Канцлер действительно торопился, но куда? Или произошло нечто, о чём я не знала?

— Сядь на трон, Лисса. От того, получится у тебя или нет, зависит абсолютно всё. Если ты сможешь — станешь самой счастливой женщиной на свете. Если нет, я навсегда оставлю тебя в покое и никому не расскажу о твоей тайне. Даю слово.

В такой принудительной форме становиться самой счастливой женщиной на свете как-то не очень улыбалось. Но я прекрасно понимала, что канцлер не отлипнет, он же не банный лист. Такого душем не смоешь. Хотя в одном он говорил правду: если на трон сесть не получится, то я моментально перестану его интересовать.

А вдруг получится? И что делать тогда?

— Зачем? То, что вы задумали — это государственный переворот и измена. Я не смогу в этом участвовать. Клятва не позволит. Я умру раньше, чем вы сумеете мною воспользоваться.

— Милая наивная Лисса, — улыбнулся он, проводя пальцами по ключице, — нет такой клятвы, которую нельзя было бы снять или просто на просто обойти. Если ты станешь моей королевой, то тебе ни о чём никогда не придётся волноваться.

Салаир верил в то, что говорил. Его женщине действительно ни о чём не придётся волноваться. Он её сломает и задушит собой. А сломанной кукле волноваться действительно не о чем.

Нужно как-то оттянуть время и посоветоваться с Амаиккой. Или хотя бы с венценосным призраком.

«Кроная!!!»

Тишина.

И где она, когда так нужна?

— Что такого особенного в этом троне?

— На него может сесть лишь особа королевской крови, прямой потомок первого короля Гленнвайса. Остальных просто отбросит в сторону. На данный момент в стране есть всего два человека, способных на нём усидеть. Сеолт и Лалисса. Так, кстати, проверяют всех законнорожденных наследников престола. Ты — полная копия Лалы, и кто знает, может и на трон сможешь сесть.

Я закусила губу, отчаянно оттягивая момент истины.

— Вайсленир Салаир, прошу: прежде чем заставлять меня садиться на этот трон, снимите клятву и выслушайте. И после этого мы сможем продолжить.

— Времени нет, Лисса. Боюсь, что его нет даже до вечера.

— Что случилось? К чему такая спешка?

— Окно возможности, милая, всегда открывается ненадолго. И важно уметь им воспользоваться, пока оно не захлопнулось окончательно. Садись на трон, Лисса!

В голосе Салаира прозвучал металл, а миртовые глаза стали практически чёрными. Уговоры закончились, дальше будут принуждения или угрозы. Я не очень хорошо понимала, что происходит, поэтому не могла решиться хоть на что-то. Орать и звать на помощь? Флиртовать и подчиняться? Упереться рогами и ждать, пока он их обломает?

Канцлер нависал матёрой глыбой и давил взглядом. Стены старинной часовни словно начали сжиматься вокруг меня, выдавливая из лёгких воздух. Устав ждать ответа, канцлер подхватил меня, как пушинку, и потащил к трону, а затем подтолкнул в его сторону.

Не удержав равновесия, я рухнула на старинный артефакт.