Ловушка для лжепринцессы

Глава 17. Будущая свекровь

— Давай поужинаем в компании? — предложила я, выглядывая в окно.

Метель так и бушевала, кидала в окна горсти снега, билась голодной псицей в двери, выла снаружи, зазывая в холодный тёмный плен ночи.

— Только если ты не против… — замялся вилерианец, — у меня есть секвин для невест. Помнишь, ты про него спрашивала, только тот был брачный, а этот — помолвочный.

Секвин? До меня не сразу дошло, что Мейер имеет в виду, почему смотрит на меня вопросительно и какого ответа ждёт. Хочет прилепить мне на лоб знак того, что я занята. Не жена ещё, конечно, но и не просто вольная переселенка. И что мне с этим делать? Соглашаясь, я ещё глубже зарываюсь в брачную авантюру. А отказываться, вероятно, надо было раньше, теперь уже просто глупо. Да и Мейер с каждым часом становится всё ближе и роднее, особенно теперь, в спокойной обстановке. У него даже чувство юмора обнаружилось. Да и разговаривать со мной он стал чуть иначе, более расслабленно и откровенно.

— Хорошо, давай свою помолвочную блестючку, — протянула руку я.

— Можно я сам закреплю? — воодушевился вилерианец.

Видимо, чтобы я её потом не отодрала.

Тонкая серебристая пластинка размером с маленькую пуговку легла между бровей и въелась в кожу. Я поскребла ногтем, но никакого вреда переливающейся отметине это не причинило.

Мейер лучился счастьем, и я решила не портить ему настроение. В конце концов, ничего катастрофического не происходит, просто всё случается слишком быстро. Но быстро не значит плохо, ведь так? Да и потом, ещё вчера, лежа на Мейере в холодной ночи, я была готова хоть каждый день за него замуж выходить, лишь бы мы оба выжили.

Так что меня смущает сегодня?

— Ты хочешь поужинать в общем зале?

— Да. С кем-то из девочек. Хочу узнать, как у них дела.

Мейер поколебался, но потом кивнул.

— Хорошо. Я организую. Подожди пока тут и не выходи, пожалуйста, из комнаты. Здесь полно народа из других кланов, мало ли что им взбредёт в голову.

— Я и не собиралась. Уже сама всё поняла.

Он исчез за дверью, а я выудила из недавно принесённого фиолетового саквояжа самое немятое платье и примерила. Разгладила складки смоченными под краном ладонями и собрала синие волосы в высокий хвост. Корни уже начали потихоньку отрастать, и скоро нужно будет красить заново. Лучше обратно в естественный пшенично-русый цвет. Хватит с меня чужого бунтарства.

Мейер вернулся минут пятнадцать спустя, и мы вдвоём спустились на первый этаж, но завернули не в большой общий зал, где шумно ужинала толпа одетых в разные цвета вилерианцев, а в небольшую гостиную с одним каменным обеденным столом посередине. Там нас уже ждала другая пара — Ильгира и Аннард.

— Доброго вечера! — обрадовалась я остроносой.

Если кто приметил странности, так это она. Вот только на лбу у брюнетки мерцал такой же секвин, как и у меня, красноречиво свидетельствуя, что мой бастион — не единственный, павший сегодня.

Поначалу показалось, что к нам присоединится кто-то ещё, но когда полноватый разносчик принёс заказ, стало понятно, что ужин рассчитан на четверых. В глиняных горшочках (для переселенок) и горшках (для вилерианцев) подавали запечённое с острым сыром мясо и крахмалистые зелёные плоды, похожие на помесь тыквы с бататом. На закуску — разные квашеные овощи и фрукты, как сладковатые, так и ядрёные. А на десерт — медовые пироги с ярко-оранжевыми ягодами, по виду напоминающими облепиху, а по вкусу — черешню.

Разговор не клеился. Мейер ел молча, Аннард практически безотрывно смотрел на Ильгиру, вернее, любовался ею. А та зарделась в лучах обожания своего кавалера и никаких порывов выводить вилерианцев на чистую воду не демонстрировала. Когда ужин закончился, я поймала взгляд брюнетки и выразительно указала на окно, а затем встала и прогулочным шагом до него дошла, чтобы полюбоваться на постепенно утихающую метель.

— Как дела? Как тебе Вилерия? — тихо спросила я по-гленнвайсски, когда Ильгира со скучающим видом присоединилась ко мне.

— Дела отлично. Вилерия пока не радует погодой, но в остальном — вполне терпимо, — пожала плечами остроносая.

— Поздравляю с помолвкой.

— Благодарю. Аннард — очень достойный мужчина.

— Как и Мейер… Но тебя ничего не смущает? — шёпотом спросила я, отвернувшись к окну. — Тебе не кажется, что вилерианцы что-то скрывают?

— Не кажется, — хмыкнула Ильгира, — потому что я в этом абсолютно уверена.

— И как же ты согласилась на помолвку?

— Аннард принёс мне те клятвы, которые я потребовала. Остальное я решила оставить за бортом. Их традиции — это их дело. Не хочет отвечать на некоторые вопросы, пока я не стану его женой? И ладно. Для меня важнее, что он готов меня защищать, обеспечивать и уважать. А ещё он сказал, что, став вилерианкой, я смогу забеременеть, правда, не сразу. Поначалу должна быть какая-то адаптация к местной магии, а дальше Аннард пообещал, что всё получится.

— Но разве такое можно обещать?

— Вилерия магически и технически превосходит Таланн, поэтому я охотно верю, что у них есть особые методы лечения бесплодия, — без сомнений ответила Ильгира.

‍

Мне бы такую непрошибаемую уверенность.

— И ты не боишься связывать свою судьбу с малознакомым человеком?

— Знаешь, первый раз я вышла замуж по большой любви за человека, которого знала с детства. Но потом оказалось, что всё это время я жила с чужаком. Теперь магическим клятвам я верю больше, чем своим суждениям. Да и потом, если бы Аннард мне не нравился, я бы и не подумала принимать его предложение. Но он очень милый.

Очень милый Аннард с подбородком размером с половинку кирпича, выпирающими надбровными дугами и взглядом профессионального палача сейчас расчерчивал листок для игры в умферт так, будто расчленял окружность на куски. В одном с Ильгирой нельзя не согласиться: если не бояться самого Аннарда, то остальное рядом с таким типом действительно не пугало. Это маленькое несчастное остальное само пугалось и в ужасе уползало под шкафчик при виде тяжёлой челюсти и ещё более тяжёлого взгляда вилерианца.

Мейер всё-таки куда симпатичнее. Или просто моложе? Аннарду явно было ближе к тридцати. Неужели тоже девственник?

— Ильгира, скажи, а между вами уже что-то было? — вкрадчиво спросила я.

— А какое тебе дело? — вскинулась она.

Пришлось признаваться:

— Статистику собираю.

— Ну… что-то было, но не всё. Аннард сказал, что до свадьбы не положено.

— И тебя это не пугает?

Брюнетка посмотрела на меня, как на клиническую идиотку, но всё-таки ответила:

— Нет, Лалисса, меня не пугает приверженность жениха к традициям. Напротив. Мне нравится, что он уважает заветы предков и будущую жену. А если бы он пытался ко мне под юбку залезть, я бы ещё сто раз подумала, связываться с ним или нет. И потом, на примере твоей полоумной подружки Куманты всем сразу стало понятно: вилерианцы не шутят, когда говорят, что для них безопасность женщин — превыше всего.

— А что произошло с Кумантой? — удивилась я.

— Как, ты не знаешь? Хотя неудивительно, ты занята своими принцессными делами, и тебе, конечно, не до глупых выходок деревенских простушек.

Нет, вот так облить помоями сразу нескольких людей в одной фразе — это особый талант. А Ильгира случайно не внебрачная внучка почившей Кронаи? Очень уж риторика похожа. К счастью, общение с призраком старой карги даром не прошло — я просто пропустила колкости мимо ушей и сосредоточилась на смысле.

— Так что всё-таки случилось?

— Когда всем сказали сидеть по палаткам, Куманта выскочила наружу во время нападения. Ринулась разнимать двух воинов, чуть не покалечилась, им пришлось вдвоём её завернуть в одеяло, чтобы успокоить, и нести в палатку. Бедным мужикам даже подраться толком не удалось, а потом ещё и от лёмуна вдвоём её прикрывали. Дружно. В общем, там, где перед женской глупостью один клан выстоять не в состоянии, на подмогу придёт и вражеский, лишь бы ни одна дурёха не пострадала. А то, ради чего мужики готовы прекратить уже начатую драку, очень многого стоит, поверь моему опыту. Ради своих детей-то не каждый остановится…

Последнюю фразу остроносая брюнетка произнесла без привычного ехидства, а потом и вовсе к окну отвернулась, с преувеличенным интересом наблюдая за завихрениями метели. В общем, разговор с Ильгирой ясности не внёс, но немного успокоил. По крайней мере, не я одна такая доверчивая. А лохануться в компании всё-таки не так обидно, как в одиночестве.

Когда мы с Мейером вернулись в номер, он осторожно приобнял меня, поцеловал в плечо и спросил:

— Тебе помочь уснуть?

— М-м-м, конечно, — томно промурлыкала я, представляя разные активности, которые очень хорошо способствуют крепкому сну и благотворно влияют на здоровье.

Мейер улыбнулся и помог мне снять платье. Я предвкушающе улыбнулась. На ладони вилерианца вспыхнула маленькая магическая сфера, выросла в десятки раз и окутала меня тёплым бархатистым невесомым одеялом. Ноги подкосились, веки потяжелели, голова безвольно склонилась набок, и я уснула даже раньше, чем этот коварный стервец уложил меня на постель.

Из блаженного крепкого сна без сновидений вырвал низкий голос.

— Лисса!

Мейер будил меня короткими поцелуями. В комнате было прохладно и темно, поэтому вылезать из кровати не хотелось совершенно.

— Нет её, — буркнула я и натянула одеяло повыше.

— А если найду? — игриво спросил вилерианец, а потом добавил уже серьёзным тоном: — Ненаглядная, я знаю, как сильно ты устала и измучилась, но уже сегодня ночью мы будем дома, и ты отдохнёшь вволю. Будешь заниматься тем, что тебе нравится, столько, сколько захочешь, обещаю ни к чему тебя не принуждать. Но нам важно как можно скорее оказаться в клановых землях. Мы и так дали вам целый день отдыха. Большего позволить в наших обстоятельствах просто нельзя. Хочешь, я отнесу тебя в ванную?

Предложение, конечно, хорошее, но наглеть всё же не стоило. Я завернулась в одеяло и потопала делать утренние дела, а потом поела без аппетита. Он ещё не проснулся, крепко спал в обнимку с желанием выходить на улицу. Последнее вообще впало в спячку до весны.

Одеваясь, я наткнулась в саквояже на запасы еды, положенные камеристкой, и хотела отдать их вилерианцу, чтобы не испортились, но он ушёл относить подносы с посудой. Я выглянула в коридор, но Мейера там уже не было, зато в номере напротив обнаружился бордовый задира, который тут же расплылся в кровожадном оскале, символизирующем, по всей видимости, радость от встречи со мной.

Я попыталась закрыть дверь, но бордовый молниеносно оказался на пороге и воткнул мысок сапога в проём.

— Какая очаровательная яркая красотка… и в компании Дарлегура. Я бы одел такую чаровницу в лучшие меха и жемчуга, а не в затрапезный плащ. Винрауты всегда были куда щедрее к своим женщинам, чем другие.

— И явно навязчивее, — недовольно фыркнула я. — Отойдите!

— Мы не успели познакомиться, — шире улыбнулся непрошенный гость, и мне пришлось отступить внутрь комнаты, потому что стоять рядом с ним стало неприятно.

Отвоевать у него дверь можно даже не пытаться — комплекцией он не уступал Мейеру и весил как минимум раза в два больше меня.

— Я не хочу с вами знакомиться! — нахмурилась я. — Вы ведёте себя неприлично.

— Красавица, тебе ничего не угрожает. Разве я смог бы причинить вред такой милашке? — бордовый продолжал стоять в проходе, а Мейера всё не было и не было. — Может, хочешь сбежать со мной? Я буду заботиться о тебе, как о королеве.

Раздевающий взгляд непрошеного гостя прошёлся по моей фигуре, и комната вдруг показалась до неприличия тесной. Дыхание перехватило. Я запнулась о стоящие у входа сапоги и едва не упала, запутавшись в ногах. Бордовый кинулся внутрь комнаты, чтобы подхватить, но его сбил с ног мощный синий вихрь. Бахнула дверь и отрезала меня от коридора. Оттуда донеслись грохот и рычание, будто медведь решил свалить сосну. Когда я наконец распутала ноги и выглянула из комнаты, тут же ужаснулась увиденному: жених сидел верхом на бордовом и буквально вколачивал того в пол.

— Мейер! — воскликнула я.

— Лисса, быстро внутрь! — рявкнул он в ответ.

Я испуганно отступила в комнату и потерянно замерла. Он же не убьёт этого бордового?

Додумать мысль не успела: дверь распахнулась, и злющий, как медведь, у которого не срослось с сосной, Мейер за волосы втащил бордового, заломив ему руку за спину.

— Прошу прощения за навязчивость, — сдавленно проговорил незваный гость и тут же был отпущен на волю, для скорейшей встречи с которой Мейер отвесил ему смачного пинка.

Судя по наносимым ударам, у бордового вместо лица должно было остаться кровавое месиво, а у него только глаз заплыл. И вид он имел пусть не цветущий, но явно с жизнью не прощающийся.

— Лисса, ненаглядная, ты не испугалась? — заботливо спросил жених, с хрустом вправляя себе руку.

— Мейер, что с твоей рукой? — сипло ужаснулась я.

— Ничего, сломал, сейчас пройдёт. Главное — ты. Он не успел тебя обидеть?

— Нет. Господи, Мейер, да чёрт бы с ним, что с рукой? Что значит «сейчас пройдёт»? Нужен целитель!

Вилерианец посмотрел несколько удивлённо, а потом успокаивающим тоном проговорил:

— Ненаглядная, я вилерианец. Меня очень сложно убить, разве что голову отрезать. А рука сейчас зарастёт.

Кисть уже светилась бледно-голубым светом, и я постаралась выдохнуть.

— У тебя не будет неприятностей из-за этой драки?

— Нет. Они были бы у него, но на счастье Винраутов мы слишком торопимся, чтобы устраивать разборки прямо сейчас. Но я его запомнил. Он имя своё не говорил?

— Нет, — отрицательно помотала я головой. — Мейер, но как же так?.. Я думала, что ты его убьёшь!

— Лисса, я же не зверь. Обычно к чужим невестам не подходят, но этот какой-то совсем наглый и беспардонный попался. Не обращай внимания, как только мы поженимся, такие проблемы исчезнут сами собой.

Мейер размял кисть, которая уже перестала светиться и выглядела абсолютно обыкновенно — ни опухоли, ни гематомы, ни следов перелома, и подхватил все три наши сумки одной рукой. Второй поддержал меня под локоть, пока я обувалась, а затем положил на талию, когда мы вышли из номера.

При виде седла и конелося, флегматично жующего какую-то соломину, захотелось закатить истерику, но я покорно позволила усадить себя верхом, поплотнее завязала капюшон, чтобы не поддувало, и натянула на руки перчатки. Нам предстоял неимоверно длинный, бесконечный день, и я заранее чувствовала себя уставшей и вымотанной до предела. Так сказать, предвосхищала грядущие тяготы и лишения. Заметив мою скисшую мину, Мейер нежно коснулся пальцами щеки и поделился силой. Стало полегче, но настроения не прибавилось. Я вообще чувствовала себя так, будто вот-вот заболею.

Мы выехали с территории постоялого двора затемно и двинулись по заснеженному тракту. Метель практически утихла, и стало заметно холоднее. Из носов конелосей вырывались облачка пара, он же окружал кучки свежего навоза, которые животные оставляли за собой, как дорожные метки. В общем, наш отряд не скрывал маршрута, любой желающий мог найти нас по вонюче-паровой завесе, что тянулась за нами во тьме.

Я думала, что с рассветом станет легче. Ошибалась, конечно. Клонило в сон, саднило кожу на заднице и между ног, сводило мышцы, ныла поясница, а внутри всё настолько перетряслось, что у меня там уже был смузи из требухи, а не органы. Рука Мейера на животе поддерживала и придавала сил, но к обеду я готова была выть, орать, топать ногами и кататься в истерике по снегу (но, чур, только по обочине, где не успели пройтись конелоси).

Но меня опередили. Одна из девушек принялась плакать, следом за ней вторая, и вскоре многие стали подвывать, а наша процессия стала больше походить на похороны, чем на воинский отряд. И так как хоронить, кроме навоза, было решительно нечего, то похороны получались несколько сомнительной трагичности.

Вилерианцы растерянно переглядывались, а те, у чьих пар сдали нервы, изо всех сил пытались успокоить вверенных им ревущих переселенок, но от утешений градус истерик только повышался.

— Девушки! — громко позвала я. — Вы же понимаете, что чем дольше вы стенаете и рыдаете здесь, тем медленнее мы приближаемся к дому? Соберитесь. Вы все — сильные личности, и это не первое выпавшее вам испытание. И не последнее. Нам всем плохо, но продержаться осталось недолго. Вот доедем до клана — и не будем вылезать из постелей до лета!

Кто-то хихикнул, Мейер улыбнулся и стиснул меня в объятии.

Настроение в отряде чуть улучшилось, переселенки зашмыгали носами. Не повеселели, конечно, но немного собрались с силами. До вечера мы сделали всего две короткие остановки, и после каждой садиться обратно в седло было всё сложнее и сложнее.

Я мысленно проклинала снег, конелосей, зиму, лес, дорогу, навоз, холод, седло и особенно — Лалиссу Гленнвайсскую. Думаю, где-то под сиреневым небом Таланна она сейчас яростно икала и прикладывала лёд к горящим ушам.

Единственным, на кого я злиться решительно не могла, был Мейер. Он делился силой, помогал пересаживаться, крепко держал и шептал на ухо какую-то успокаивающую ерунду, в смысл которой я не вникала. Хватало размеренного басовитого гудения над ухом, словно стая диких шмелей вдруг решила поделиться со мной историями из детства.

Каждый раз, когда впереди показывался замок, я с надеждой ждала, что в нём закончится наше пыткошествие, но оно всё длилось и длилось.

В конце концов к вечеру я задремала, сидя в седле боком. Мейер держал меня обеими руками, а конелось шёл сам, на морально-волевых. Ему, бедному, тоже не терпелось оказаться в стойле. С нашим отрядом двигалась ещё целая стая эльгов, уведённых у зелёных, так что всадники периодически меняли животных на менее усталых.

Наконец, измученные и утомлённые до невозможности, мы перешли широкую замёрзшую реку по огромному мосту и добрались до поселения на холме, обнесённого могучими стенами. За ними прятались сотни особняков, один из которых оказался домом родителей Мейера.

Сняв с конелося, вилерианец внёс обессиленную меня в просторный вестибюль. К нам навстречу вышли домочадцы: пожилая пара и трое похожих на Мейера молодых парней от четырнадцати до восемнадцати лет на вид. Отец Мейера — импозантный мужчина под пятьдесят с едва заметным секвином на лбу — широко нам улыбнулся. Мать семейства, холёная моложавая дама с идеально гладким строгим лицом, сначала окинула меня оценивающим взглядом, но тут же поспешила показать радушие.

— Мама, папа, позвольте вам представить Лалиссу Гленнвайсскую, мою невесту! — обрадованно пробасил мой жених, опуская меня на пол и отряхивая с нас снег.

Я явила миру чудеса стойкости — устояла на ногах. Пусть видят, какая шикарная им невестка досталась — и стоять умеет, не падая, и при ходьбе не спотыкается (почти никогда).

— Ох, Мейер, что ты сотворил с несчастной девочкой? Неужели вы весь день были в седле? На бедняжке нет лица, — мать Мейера шагнула к нам и заботливо помогла снять плащ, а затем крепко обняла, одарив доброжелательной улыбкой. — Добро пожаловать в семью, Лалисса, ты даже не представляешь, как мы тебе рады! Можешь звать меня коной Ирэной, дорогая. Ты голодна? Приказать подать тебе укрепляющего отвара?

Я вымученно улыбнулась в ответ на такой тёплый приём.

— Очень приятно познакомиться, кона Ирэна. Я Лисса. И со мной всё хорошо, просто устала. Мы выехали ещё до рассвета.

Будущая свекровь метнула в Мейера убийственный взгляд, и тот виновато развёл руками.

— Мама, мы никак не могли сделать остановку на ночлег! Ехали по прямой от портала до Листаматура, не стали переправляться через Листу, чтобы не делать крюк. А зря. На нас напали на одной из стоянок, несмотря на мирное соглашение. Теперь придётся отправиться в небольшой поход. Нужно обязательно догнать Граеннов по горячим следам и немного проучить. Аннард уже собирает отряд. Ненаглядная, я покину тебя на три… максимум четыре дня. А ты расслабляйся, наслаждайся отдыхом и планируй свадьбу. Мама о тебе позаботится.

Я в шоке замерла, уставившись на Мейера. То есть как это «я тебя покину»? А раньше предупредить нельзя было?

— Хм, пожалуй, скатаюсь с вами, разомну косточки. Ирэна, ты не против? — пробасил отец семейства.

— Мам, мы тоже хотим! — взвились младшие братья.

— Ой, да езжайте, — поощрительно махнула рукой кона Ирэна. — Нам всё равно будет не до вас. Лисса, милая, идём, сначала горячая ванна, потом ужин и сон. А мальчики пусть развлекаются!

После этих слов мальчишки, возглавляемые седеющим отцом семейства, кинулись на второй этаж. Собираться. Словно не воевать отправлялись, а действительно развлекаться. Хотя откуда мне знать, может, для вилерианцев отмутузить соседей и есть развлечение.

Я растерянно обернулась к жениху, он наклонился к моему уху и шепнул:

— Буду дико по тебе скучать, но нападение без внимания оставлять нельзя. Я скоро вернусь, ненаглядная, — Мейер поцеловал меня, и внутрь хлынул щедрый поток силы, а в руку лёг маленький медальон. — Тут есть запас сил на случай, если почувствуешь себя неважно. В остальном мама о тебе позаботится.

Никакие слова не шли на ум. Я слишком устала, чтобы спорить или предъявлять претензии. Хоть внезапный отъезд Мейера и не вызвал восторга, устраивать сцену при первом знакомстве со свёкрами сочла неправильным. Пусть мой характер станет для них сюрпризом чуть позже.

Когда за мужчинами захлопнулась дверь, мы с коной Ирэной остались в вестибюле вдвоём.

— Ну что, милая, добро пожаловать домой!

Будущая свекровь расточала улыбки, но я прекрасно видела: свой взгляд из бордовой стали Мейер унаследовал от неё.