Ловушка для лжепринцессы

Глава 2. Ещё одна синевласка

— Прекрасно, — вполне искренне обрадовалась синевласка. — Я рада, что ты достаточно разумна. Так будет проще поладить. Не люблю чрезмерное упрямство.

Наверное, она хотела сказать, что не любит исключительно чужое упрямство, потому что весь её вид кричал о том, что своего ей не занимать и даже можно регулярно сдавать его на благотворительность, всё равно останется с избытком.

— У меня есть ряд условий.

— Ах, условий, — насмешливо проговорила Лалисса, усаживаясь обратно в кресло. — Что ж, давай их послушаем.

Разум лихорадочно пытался разложить всё по полочкам. Понятно, что такие вещи лучше не делать в запале, хорошо бы иметь время на раздумья.

— Я пока не готова их сформулировать. Всё так внезапно навалилось…

— Условия либо есть, либо их нет. А впрочем, ты права… Действительно навалилось. И незачем длить твои мучения. Ты только не забывай, что я могу с лёгкостью вернуть всё, как было. Или даже хуже сделать.

Синевласка хищно улыбнулась и принялась нашёптывать заклинание. Разобрать ничего не удалось, и никаких световых эффектов не случилось — просто меня внезапно окутало ощущение невероятной лёгкости, словно тело вдруг утратило вес. По венам хлынула чужая энергия. Руки и ноги налились силой. Боль в голове исчезла, отступила тяжесть, даже зрение стало острее, а ведь у меня всегда была небольшая близорукость.

Лалисса довольно грубо перевернула меня на бок, раздался звук распарываемой ткани, и она коснулась спины. В том месте немилосердно запекло, я даже стиснула зубы, чтобы не заорать, когда почувствовала неприятное копошение под кожей и странное давление, а потом что-то звякнуло.

Время тянулось бесконечно долго, но я молчала, чтобы не мешать.

И почему я с такой отчаянной лёгкостью доверилась какой-то совершенно незнакомой девице? Может, слишком сильно ударилась головой? Может, под наркозом? А может, банально с ума сошла?

— Вот навертели-то… — недовольно пробормотала синевласка и спустя какое-то время скомандовала: — Поднимайся! И трубки эти из себя вынимай, пока всё заживает. Следующие несколько минут тебя хоть пилой пили — все раны сами затянутся. Это очень мощное заклинание.

Я пошевелила стопами и чуть не завизжала от дикого, первобытного восторга.

Если это сон, то просыпаться я не хочу!

Села на постели.

Встала.

Обернулась на принцессу.

На кровати лежали окровавленные штифты и саморезы, а синевласка тем временем вытирала о простыню руки и странного вида перочинный нож или мультитул.

Меня замутило. Вытянула из себя катетеры и даже боли не почувствовала. Под кожей ещё циркулировала невероятная сила принцессы, которую нельзя было увидеть, но ощущения не обмануть. Стало отчётливо понятно: она ни секунды не лгала.

— Давай свои условия, — велела синевласка.

— Сначала вопрос: сделка на год по земному времени или по времени вашего мира? Может, оно отличается?

— Отличается, но не сильно. Пусть будет земной год. У нас в сутках двадцать шесть часов, а длина года триста тринадцать дней. Так что там за условия у тебя?

— Хочу, чтобы вы ни при каких обстоятельствах не трогали мою семью и знакомых, обязательно вернули меня сюда после окончания годичного периода и обеспечили мою безопасность.

— Чтобы твоих знакомых трогать, необходимо сюда возвращаться, а это накладно и совершенно невесело. Я немагические миры терпеть не могу. Это всё?

— Ещё вы обеспечите меня всем необходимым для выполнения роли. Не будете шантажировать, морить голодом, пытать, травить или принуждать магически.

Принцесса демонстративно закатила глаза к потолку.

— Не буду. Что-то ещё?

— Ну… вы мне заплатите за исполнение ваших обязанностей. Золотом. Десятью килограммами золота.

Я распрямила плечи и с вызовом посмотрела на неё. Пусть не думает, что я тряпка какая-то. Да и с соображалкой у меня обычно всё в порядке, просто ситуация не способствует.

Принцесса насмешливо хмыкнула и скривила губы.

— Не наглей! И килограмма хватит тебе, — небрежно бросила она. — Ещё условия?

Я в ступоре на неё уставилась. Ничего толкового на ум не шло.

— Да вы хоть расскажите, что у вас за мир, что от меня требуется?

— Ничего особого не требуется. Занять моё место. Не испортить мою репутацию, хотя тут сложностей особых не будет. Не такая уж она у меня безупречная. Единственное — не крутить романов под моей личиной, это мне будет неприятно и наверняка аукнется. А в остальном, какие заботы? Нарядят в красивое платье, посадят за стол, в уши зальют чуши политической, а ты сиди, кивай и улыбайся. На этом всё. Всем необходимым тебя обеспечат. Магии у тебя, конечно, нет, но это не проблема, придётся немного похитрить. На публике я обычно не колдую, так что и тебе не надо. Если что — будешь артефактами пользоваться, придётся, правда, скрывать, что ты бездарь, иначе обман вскроется сразу же. Какая принцесса без магических способностей? Но одна ты не останешься, вокруг вечно будут сновать охранники, Верховный распорядитель, учителя этикета, дежурные целители и прочие знатоки, где и как тебе стоять, дышать и улыбаться. Так что при необходимости поправят, помогут, поколдуют.

— Если всё так просто, то почему вы не нашли кого-то в своём мире?

— Потому что мне нужен был абсолютно идентичный двойник, никак не ангажированный политически, не имеющий слабостей и покровителей в Таланне. Не могу же я на своё место шпионку посадить. А ты точно не шпионка. Никто, кроме меня и родителей, ничего о тебе не знает. Воздействовать на тебя будет невозможно, тут моя защита сработает. Так что ты — идеальный вариант.

Ладно… Допустим, мотивация понятна.

Но всё равно страшно.

Что ещё она не договаривает?

— Звучит слишком просто, — с сомнением проговорила я.

— А всё и есть просто. Не сомневайся, у нас будет полноценная магическая сделка. Сейчас я проговорю её условия, а потом ты скажешь, что принимаешь их, если согласна. И руку мне дашь. Магия скрепит наши обязательства. Если одна из нас сделку нарушит, то умрёт. Да, меня это тоже касается. Всё поняла?

— Да. А если я с условиями сделки не согласна?

— То не принимай их, я переформулирую. Готова?

— Да.

— Я, Лали́сса из рода Банри́йев, вступаю в сделку с Елизаветой из рода Романовых. Условия сделки: в обмен на лечение и один килограмм золота она в течение земного года исполняет в мире Таланн роль принцессы Гленнвайса, что включает в себя участие в балах, торжественных приёмах, дипломатических визитах и различных официальных мероприятиях, но не ограничивается ими. На территории Таланна ей запрещается заводить отношения, иметь постоянного любовника и выходить замуж, а также вступать в любые политические союзы и участвовать в заговорах. Запрещается кому-либо сообщать об этой сделке. Мне запрещается чинить вред её семье, земным знакомым и лично ей, принуждать магически, пытать, травить, морить голодом и шантажировать. По истечении года я обязуюсь открыть ей портал на родину, если она меня об этом попросит. В случае нарушения условий этой сделки одной из сторон, эта сторона погибнет.

На этом принцесса замолчала.

А ведь всё не так уж плохо. Год без отношений точно продержусь, без постоянного любовника тоже как-нибудь обойдусь. В политических интригах я до этого замешана не была, даже голосовать ни разу не ходила.

А килограмм золота — это сколько? Миллиона полтора или больше? Неплохая компенсация. И раз синевласка за каких-то пятнадцать минут поставила меня на ноги, то явно не шутит. Может, ей действительно настолько опостылели все эти торжественные мероприятия? А для меня путешествие в другой мир и приключением может стать, если смотреть на него не через призму принуждения, а расценивать как необычный опыт.

Опять же, что мне терять? Для семьи лучше, если я на год исчезну и вернусь здоровой, чем выносить из-под меня утки всю оставшуюся жизнь. Ах да, на жутко важную защиту диплома я не попаду… и лишусь жутко ценной должности помощника кадровика. Вот уж потери потерь… Устроиться обратно в офисное рабство смогу и по истечении годовой сделки с принцессой. Наоборот, опыта поднаберусь. Сначала научусь изображать принцессу, а потом — интерес к документообороту и кипучую трудовую деятельность.

Да и в институте как-то восстановлюсь. Госы уже сданы, только защита диплома осталась. Да даже если и нет! Всё меркнет по сравнению с возможностью снова ходить.

Тема про гибель одной из сторон при нарушении условий сделки мне, конечно, не понравилась, но… синевласка же теперь тоже подвести не сможет. Ведь так эта клятва работает?

— Я, Елизавета из рода Романовых, принимаю условия сделки с Лалиссой из рода Банрийев.

Принцесса вытянула вперёд открытую ладонь, и я положила свою сверху, после чего руку немного запекло в месте контакта. На коже на мгновение проявилась и тут же погасла печать с незнакомыми знаками.

— Вот и прекрасно, — довольно улыбнулась принцесса. — Пойдём, у нас куча дел. Надо ещё тебя в достойный вид привести, а то похожа на пугало.

— А можно от подобных выражений воздержаться? — спросила я, решив, что лучше сразу обозначить границы, иначе эта стервозина все нервы вытрепет.

— Нельзя, — язвительно фыркнула она. — Надо было просить вежливость как условие. Потому что морить тебя голодом и так никто бы не стал, а вот разводить вокруг тебя политесы будут те, кто посчитает принцессой Гленнвайсской. Пойдём, мы торопимся.

— Мне необходимо с родителями попрощаться, — нахмурилась я.

— Долгие проводы — лишние слёзы. Так у вас говорят? Записку оставь и пошли.

— Так нельзя, — твёрдо сказала я, натягивая на себя больничный халат.

— Тогда сама придумай как. Только я уже начинаю открывать портал, так что времени у тебя — минута.

Я неверяще посмотрела на эту стерву. Чтоб её ежом контузило! Можно подумать, минута-другая может на что-то повлиять. Сама же говорила, что время есть!

Но спорить не стала — схватила телефон и записала в семейную группу в ватсапе сбивчивое сообщение про контракт в другом мире. Даже переслушивать не стала — и без того понимала, насколько бредово всё это звучит.

— Мам, пап, я вас очень люблю. Просто такое предложение нельзя упускать. Я уже стою на своих двоих. Так что всё будет хорошо. Целуйте сестрёнок и держитесь. Увидимся через год, — добавила я и бросила телефон на кровать.

Посмотрела на синевласку, пока та медленно нашёптывала незнакомые слова мелодичного языка.

— Фосглад сиге эадар саогал, — закончила она, и после этого ничего не произошло.

Вот вообще ничего. Ни тебе серебристо-зеркальной воронки межпространственного перехода, ни золотого мерцающего зева, ни красивых сиреневых всполохов, ни даже светящейся алым пентаграммы на полу. Художника по спецэффектам просто уволить с проекта!

— Идём, — скомандовала принцесса и потянула меня за руку.

И только после этого я заметила лёгкое волнение воздуха, словно жар от перегретой дороги подымался посередине комнаты. В него мы и шагнули.

Портал был практически невидим, но вот ощущения дарил знатные — меня словно тысячей горячих молний пронзило и ослепило.

На выходе оказалось прохладно. Кожа мгновенно покрылась мурашками, а босые стопы неприятно заломило от стояния на стылом мраморе. Но я даже улыбнулась. Лучше пусть ноги чувствуют холод, чем ничего. «Ничего» мне совершенно не понравилось.

— Где мы?

— В моих покоях. Смотри, долго здесь оставаться вдвоём нам нельзя, заметят. Поэтому сейчас мы быстренько приведём тебя в соответствующий вид, а пока я кратко введу тебя в курс дела.

Лалисса силой усадила меня на мягкий стул перед огромным трюмо. Я огляделась. Мы находились в ванной комнате, только она была непостижимо гигантского размера. Одних лишь окон я насчитала с десяток. У стены — три шкафа с различными банками, склянками, коробками и ящичками. Стойка с полотенцами и халатами. Шикарная полупрозрачная голубая ванна в витражном алькове. Стены отделаны потрясающим голубым мрамором со светлыми и тёмными прожилками.

— Так, сначала разберёмся с длиной. Сразу скажу, кожу головы будет щипать. Но нам надо нарастить сантиметров тридцать волос. Даже если бы я постриглась, то настолько коротко и убого — никогда. Так что терпи.

После этих слов началась форменная экзекуция.

Голову пекло, глаза саднило, кожу щипало — и это было только начало.

— Можно полегче? — взмолилась я, когда синевласка наложила мне на лицо маску, от которой его драло так, будто кто-то снимал с меня кожу.

— Нельзя! — процедила Лалисса. — Ухаживала бы за собой хоть немного, не пришлось бы сейчас страдать. А то посмотри на себя — бока дряблые, кожа тусклая, волосы жидкие. Позорище!

— Ничего не дряблые! — возмутилась я, хотя пара лишних килограмм у меня всё же имелась.

Ну ладно, может, и не пара, а тройка. Да, тройка. Не пятёрка. Точно не пятёрка. Ой, всё! Пусть и пятёрка, только хватит уже об этом!

И фигуры у нас с принцессой при всей схожести всё-таки были разные. У неё — идеальное тренированное тело с красивым рельефом, а у меня — обычное тело офисного работника, пусть пока молодого.

— Ничего, найду тебе что-то мешковатое. А ты будешь тренироваться дважды в день. Тренера я выгнала перед уходом в твой мир, новый ничего заподозрить не должен, он же не знает моего уровня подготовки. И да, у меня припасена отличная легенда. Завтра всем скажешь, что тебе всё надоело и потребуешь, чтобы тебя отныне называли Ли́ссой, а не Ла́лой. Гардероб потребуешь сменить. И цвет волос я тебе подберу немного другой. Неудобно, конечно, самой, но довериться никому нельзя. Вдвоём нас ни в коем случае никто видеть не должен, поняла?

— Конечно, — сипло выговорила я и глотнула воды.

На трюмо стояла батарея инкрустированных перламутром бутылок с какой-то особо ценной минералкой, слегка противной на вкус. Вот к одной-то я и присосалась, пока Лала мучила мои волосы. Пить хотелось ужасно. И есть тоже.

— Значит, слушай внимательно. Начнём с низов: мою камеристку зовут Тига́рна, она расторопна и неболтлива. У неё белёсые волосы и невнятно-зелёные глаза. Обычно она заплетает длинную косу, а потом укладывает на голове пучком. Носит серую форму и белый передник. Остальным в серой форме можешь говорить «эй ты» или просто пальцем поманить. Я некоторые имена знаю, но не все. Дальше, если ты увидишь кого-то с сиреневым бантом или бабочкой на шее, то им уже нельзя говорить «эй», это не слуги, а служащие. К ним, как и ко всем другим без аристократического титула, нужно обращаться вайс или вайса, в зависимости от пола. Можно без имени, но лучше их выучить. Безземельный аристократ — вайслен или вайслена. Считается, что все аристократы маги, но это чушь, есть и бездари. Самые главные маги у нас — Верховный распорядитель и канцлер. Это два самых важных человека во дворце после членов королевской семьи, у них у обоих лацканы сюртуков сиреневые. Распорядитель — высокий молодой брюнет, вайслени́р Манн Айдса́р, с серыми глазами, наглой рожей и ухмылочкой, которую с его лица хочется стереть ногой. Его ты сразу узнаешь, потому что он начнёт тебя домогаться. Ни с кем не перепутаешь. С ним не спать ни за что, никогда, ни при каких условиях. Лучше сразу из окна выйди, чем такую глупость совершить.

— Так мне же всё равно нельзя.

— Отношения нельзя. Разовый перепихон с каким-нибудь слугой можешь себе устроить, я ж не зверь. Я тебе даже укажу на тех, кто ничего так. Но, главное, предохраняйся и ни в кого не влюбляйся. Никому ничего не обещай. И никого не поощряй, а то мне потом разгребать. И да, внимания мужского ты сейчас хлебнёшь в таких количествах, что будешь им блевать, как фейри радугой. Не ведись. Никому ты сама по себе без титула не сдалась, — отрезала Лалисса и принялась сдирать с моего многострадального лица маску.

По ощущениям вместе с маской ушла и кожа тоже, а после окончания этой пытки отражение в зеркале было пунцово-красным.

— Хм, — нахмурилась она, озадаченно глядя на меня. — Я что-то не так сделала?

Кожа пылала, я прижала руки к щекам и с осуждением уставилась на принцессу, пока та вертела банку с маской в руках.

— Печёт жутко! — возмутилась я.

— Ладно, не ной, сейчас лосьон поможет.

Она щедро намазала мне лицо мутноватой субстанцией, и жжение отступило.

— Так вот, распорядитель — аристократ, владеющий землёй, поэтому он вайсленир Манн Айдсар. Для тебя — вайсленир Айдсар. Канцлер, он же глава Тайной канцелярии, постарше, вайсленир Салаир Бийде́н, тоже непрост. Рядом с ним вообще лучше молчи и прикидывайся шкатулкой с украшениями. Он шатен, глаза тёмно-зелёные, бутылочного цвета, аура тяжёлая, а сам больше на уличного громилу похож, чем на аристократа, но не обманывайся. Он любой промах срисует мгновенно, опасен, умён, ловок, богат, влиятелен и очень решителен. Мой бывший возлюбленный. Мы даже хотели пожениться. Обратно к нему — ни-ни, поняла?

— Да. Почему вы расстались?

— Однажды он меня спросил, не хочу ли я стать королевой поскорее, — неожиданно тихо ответила принцесса.

— И?

— Не будь такой наивной, королевой поскорее я могу стать, только если погибнут родители. Салаир, вероятно, планировал жениться на мне и избавиться от них. Стать королём. Видимо, решил заручиться моей поддержкой. Пришлось напомнить ему его место, — жёстко ответила принцесса, и мне неожиданно стало её жалко.

Каково понимать, что любимому мужчине ты нужна только как ступенька к трону?

— Это будет сложнее, чем я думала, — сдавленно проговорила я, закрыв глаза.

Веки немилосердно жгло, но я прямо чувствовала, как на них отрастают длинные, густые ресницы. Такие же, как у Лалиссы.

— Да нет. Просто побольше молчи, за умную сойдёшь. Родители тебя прикроют в случае необходимости.

— А почему нельзя рассказать о нашей сделке даже этим вайсленирам, если они доверенные лица короны?

Мы наконец закончили с частью процедур, и я смогла увидеть своё отражение в зеркале. Преображение было не просто заметным, а феерическим. Теперь я стала вылитая Лалисса, только ненакрашенная.

— Потому что есть тайны, которые могут знать только в роду. Если ты думаешь, что мы делаем что-то законное или приемлемое, то вынуждена тебя разочаровать. Если наша афера вскроется, то пострадаем обе. В первую очередь я. Опять же, Салаир меня бы в жизни никуда одну не отпустил, и я на поиски двойника вырвалась только чудом. Отец помог. Думаю, у дворцового безопасника к тебе будут вопросы, но ты на всё хлопай глазами и говори, что была у себя в покоях, отсыпалась, волосы перекрашивала. Ну это если он будет спрашивать. Хотя наверняка будет. Обычно он цепляется, как фейри к неудачнику, захочешь — не отдерёшь. А меня тут три дня не было. Так, теперь мой последний любовник — вайслен Эйра́л Акда́рт. Шикарный блондин с карими глазами. Вот увидишь мужика, от которого сразу трусы намокнут — это точно он. Мы с ним в ссоре, он мой бывший тренер. Он будет пытаться помириться. Но я его некоторое время назад застукала лапающим служанку, так что не ведись. Вот с этими тремя тебе спать вообще никак нельзя. Даже разок. При виде Эйрала сразу делай противозачаточное выражение лица. Хотя оно у тебя и так всегда такое, но на всякий случай. Поняла?

— Да. С кем ещё ты спала?

— Тебе что, весь список предоставить, что ли? — недовольно подбоченилась принцесса. — Мы тогда тут трое суток над ним корпеть будем!

— Ладно… — протянула я и добавила: — Буду исходить из того, что ты спала со всеми.

Лалисса подозрительно сощурилась, разглядывая моё лицо, но я лишь невинно захлопала своими новыми километровыми ресницами.

— Вот с таким выражением и ходи, — резюмировала принцесса. — Тупость тебе к лицу.

— Лицо у нас одинаковое, — не осталась я в долгу.

— Вопрос не в лице, а в том, как его носить, — хмыкнула она и вздёрнула подбородок.

Хорошо, что потолки тут высокие — нос не покарябала.

— А что с языком? Я же не говорю на гленнвайсском.

— С языком всё просто. Я тебя быстренько обучу. Есть специальное заклинание для усвоения большого количества информации.

— А остальное? История, география, литература?

— Завтра во дворце начнутся курсы обучения для знатных особ. Ты пойдёшь туда, сядешь на первую парту и скажешь, что пришла посмотреть, чему там учат и кто учится. Ну и вообще, веди себя капризно, тогда все отстанут. А если что-то пойдёт не так, то истери. Я всегда так делаю, очень удобно. Ладно, хватит языком трепать, поднимайся.

Я встала с места. Волосы отросли сантиметров на двадцать, только почему-то у головы стали более тёмными. Не пшеничными, как обычно, а русыми. Это что, навсегда?

— Так, теперь волосы красим. С цветом точь-в-точь я не попаду, но так как я их регулярно перекрашиваю, то это никого не удивит.

С этими словами из огромной металлической банки мне на голову потёк мерзкого вида кисель из разряда «выглядит противно, а воняет ещё хуже». Лалисса, не скрывая брезгливости, указательными пальцами попыталась поправить субстанцию так, чтобы та не растекалась. Потом с сомнением посмотрела на свои испачканные руки и с чувством выругалась:

— Ах ты ж крылатый деаман!

И пошла мыть руки в тот момент, когда мерзопакостная жижа норовила сползти с макушки на лоб и уши. Я вскочила и принялась собирать потеки краски, помогая себе руками и первой попавшейся под руку тряпкой.

— Это мой любимый пеньюар! — взвизгнула принцесса.

— А, извини. Вот, держи! — недовольно фыркнула я и швырнула тряпку синевласке.

Откровенно сказать, на пеньюар там явно не хватало ткани. Даже для носового платка её было маловато. Отчего-то Лалисса не стала бросаться наперерез летящему недопеньюару, а ловко увернулась. Вот она, любовь истинной аристократки, стоило немного испачкаться — и она тут же кончилась.

Я нашла глазами полотенце и принялась оттирать краску со лба. Вонючая синеватая жижа, видимо, растаяла от контакта с теплом или просто отличалась повышенной паскудностью, потому что текла уже потоками, норовя залить лицо и шею.

— Помоги, иначе я буду вся синяя!

С недовольным рычанием синевласка кинулась ко мне.

— Да чтоб тебе всю жизнь с фейри торговаться! — процедила она, явно не желая мне ничего хорошего.

Вот же клысса Лалисса!

— Ты что, не знала, что так будет? Говорила же, что постоянно цвет меняешь!

— Но не сама же! — взвыла принцесса, пытаясь замотать мою синюю голову в полотенце.

В этот момент раздался громкий стук в дверь покоев.

— Лала! — позвал приглушённый бархатистый баритон и добавил что-то на местной тарабарщине.

От одного тембра этого голоса у меня по коже побежали мурашки и собрались на взволнованный митинг где-то чуть пониже пупка.

Мы с принцессой отчаянно переглянулись.