Ловушка для лжепринцессы

Глава 12. Догадливость конелося

— Лисса, — позвал будоражаще низкий голос.

Спросонья даже не поняла, где я и что происходит. Рядом на постели сидел Мейер. А я вся сонная, лохматая и наверняка с розовыми полосами от подушки на щеках.

И да, теперь было не всё равно. Это вчера он был сначала страшный монстр вилерианец, а потом пугающий парень из другого мира с дикими взглядами на жизнь и супружество. А сегодня он — Умеющий Делать Шикарный Массаж Мужчина, и это уже совсем другой статус. Сегодня ткань трикотажной водолазки эротично обтягивала мощные бицепсы, а лицо привлекало мужественностью. Сегодня он ещё и приятно пах чем-то горьковато-цитрусовым, отдалённо напоминающим бергамот.

Даже чуточку жаль, что я вчера вырубилась и не проверила, на что он годен в кровати. Здоровье, для которого полезен секс, всё ещё грозило пошатнуться, если я и дальше буду воздерживаться.

— Лисса, нам скоро нужно выезжать. А тебе ещё позавтракать надо успеть. Мы планируем долгий бросок без обеда до следующего гостевого дома. Чтобы не ночевать в палатках.

Зимой в палатках ночевать не хотелось совершенно. Как, впрочем, и в другие сезоны.

Я завернулась в простыню и ушла в ванную. Когда вернулась, Мейера уже не было. Оделась и заплела косу. Хотела найти расчёску, вместо этого обнаружила в саквояже десять небольших слиточков золота, каждый грамм по сто. Хмыкнула, от души пожелав принцессе родить ежа.

Мейер вернулся с подносом еды, поставил его на стол и сел, жестом пригласив меня занять соседний стул. Нет, вы посмотрите на него! Одежду стирает, еду носит, массаж делает. А от его необычной колдовской силы внутри всё бурлит задором. Причём задором вполне определённого толка. Надо отдать вилерианцу должное — его подход к соблазнению был куда эффективнее душительно-хватательного метода канцлера.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил вилерианец и отправил в рот шмат мяса, содержащий дневную норму белка для среднестатистического человека.

— Потрясающе. Мне очень понравился вчерашний массаж. Очень, — я посмотрела на своего визави со значением и томно добавила: — Настолько сильно, что я хотела бы тебя отблагодарить…

Мейер довольно улыбнулся.

— Хорошо, благодари.

— Что, прямо сейчас? Мы же торопимся? — удивилась я.

— Ну, на это много времени и не надо, — пожал плечами он.

То есть как это «много времени не надо»? Это ему не надо, а мне хотя бы минут пятнадцать, чтобы расслабиться, настроиться, войти в нужный ритм… С другой стороны, я ещё с вечера была немного на взводе, так что чем чёрт не шутит.

— Думаешь, мы успеем? — промурлыкала я, наклонившись к нему поближе.

— Ну да, — он подхватил с тарелки ещё один сочный кусок мяса и отправил себе в рот.

По пальцам потёк пряный мясной сок, и я даже подумала было наклониться к его руке и облизать, но решила, что это как-то слишком развратно для первого раза. Оставим на потом.

Вместо этого я положила руку на мускулистое бедро Мейера и провела вверх. Он замер, перестав жевать, и удивлённо посмотрел на мою руку, а потом в лицо.

Я наклонилась ближе, ожидая поцелуя.

— Ты голодная? — хрипловатым голосом спросил он.

— Пожалуй, да. Пожалуй, очень голодная… — эротично ответила я, предвкушая наш первый поцелуй.

— Ну, на тогда, — он сунул мне в рот кусок мяса и протянул стакан с соком. — Ты чего замерла? Жуй, а то не успеем. А за массаж можешь не благодарить. Мне нравится о тебе заботиться.

Он подмигнул и откусил от ломтя хлеба. А я чуть не откусила ему нос.

Нет, я всегда знала, что мужики намёки понимать не умеют, но не настолько же? Или просто в мире, где женщин мало и именно они делают выбор, интерес нужно показывать как-то более чётко? Может, какая-то фраза специальная есть? Например: «Мейер, возьми меня!». Ну да, а он ответит: «Куда тебя брать? Я никуда не собирался».

Хотя, может, оно и к лучшему, что он такой непробиваемый? Я же его толком не знаю. Нет, безусловно, натура я темпераментная, да ещё и его странная магия внутри кипит и подталкивает на безрассудства, но тормоза-то есть. Вот ими и стоит воспользоваться. Просто начиная с момента аварии я чувствую себя настолько потерянной и уязвимой, что мне — как той рябине — хочется к дубу перебраться. Я привыкла в той или иной мере управлять своей жизнью, иметь хоть какой-то контроль над событиями. Как минимум, самостоятельно выбирать мужчин и занятия. Но когда злополучная машина в прямом и переносном смысле сбила меня с ног, я поплыла по течению, заданному королевской семьёй Гленнвайса.

И дальше, кажется, включилась какая-то очень древняя прошивка: хочу на ручки. А Мейер выглядит парнем надёжным и основательным, и ручки у него крепкие. С одной стороны, я вполне критически оценивала происходящее, а с другой — не могла запретить себе чувствовать то, что чувствовала. Да и потом, оснований не доверять вилерианец пока не дал, слова у него с делом пока не расходятся. Так уж я устроена, что по умолчанию доверяю людям, но только до первого обмана.

Но всё это повод не бросаться к Мейеру в объятия, а присмотреться к нему получше.

— Мейер, скажи, а я смогу вернуться в Таланн, если захочу? — тихо спросила я, когда дожевала.

— Нет, Лисса. Это, к сожалению, совершенно невозможно, — также тихо ответил он.

— А в какой-то другой мир смогу перейти?

— Если только в сопровождении мужа. Есть несколько миров, куда вилерианцы ходят свободно. Туда можно. В другие — нет.

Хм, чего-то подобного я и ожидала. Не стали бы они так много усилий прилагать, чтобы женщин угонять из других миров, если бы из Вилерии можно было сбежать. А так — привёл девушку, а дальше если даже она тебе не достанется, то другому сгодится, никуда не денется.

Да и потом, какие у меня варианты? Сама я портал на Землю открыть не смогу. Так что если хочется хоть ненадолго увидеть родителей, то нужно как-то договариваться. И замуж выходить, видимо. Принципиально против замужества я ничего не имела, но не за первого встречного же. Хотя нужно отдать Мейеру должное — он не задавливал собой. Да, всё это время находился рядом, но при этом его не было слишком много. И его забота, если не считать казуса со стиркой, не душила. По крайней мере пока.

— А переселенка может выбрать любого мужчину? — осторожно спросила я. — Даже если предназначалась определённому?

— Да, — напрягся он. — Неволить никто не будет. Но мне бы хотелось, чтобы ты выбрала меня. И если тебе что-то не нравится, то лучше сразу об этом говори, не жди, пока я догадаюсь.

Это точно, потому что если ждать, то можно и состариться ненароком.

— А почему мы путешествуем верхом, если у вас есть дирижабли?

— Потому что в данном случае удобнее на эльгах.

Естественно, такой отличный повод пообниматься и познакомиться, пока сидишь в седле. На то весь расчёт, видимо. Но, положа руку на сердце, пришлось признать, что я не возражала против ухаживаний, если конечная цель Мейера была просто составить мне пару, а не использовать для чего-то ещё. Разве можно осуждать мужчину за то, что он хочет на прекрасной мне жениться? Вот-вот! Поэтому возмущаться не стала, оделась и потянулась к сапогам, что были безбожно велики, но вилерианец меня остановил.

— Я сегодня другие сапоги выменял. Поменьше. В этих у тебя нога болтается. Примерь.

Он достал из чехла новую пару чудесных белых сапожек, что пришлись практически по ноге, а с тёплым носком и вовсе были бы как раз.

— Спасибо огромное! — обрадовалась я и хотела даже обнять Мейера, но он уже подхватил саквояжи и двинулся к выходу, а мне как-то неловко стало бросаться ему на шею со спины.

— Не за что! Пойдём.

Кивнув, вышла из номера вслед за несущим вещи Мейером. Наш отряд готовился к отъезду, и я только сейчас обратила внимание, что все мужчины были одеты в синие цвета, от кобальтового до чернильного.

На улице нас уже ждали остальные, и надо сказать, что среди переселенок угрюмых не было. Сонные, кокетливые, улыбающиеся были, а угрюмые — нет. И это как-то успокоило. А затем прямо на выходе из гостевого дома мы столкнулись с двумя парами. Вилерианки и их спутники. У девушек — такие же насыщенно-гранатовые глаза, как и у встреченных до этого мужчин, а вот волосы посветлее, у одной скорее карминовые, чем бордовые. Обе девушки носили на лбах между бровями блестящие камушки и выглядели вполне довольными жизнью.

Та, что посветлее, подошла к эльгу. Затянутой в перчатку левой рукой ухватилась за луку седла высоко над своей головой. Изящным движением поднялась на носочек левой ноги, другую с акробатической ловкостью вдела в стремя на уровне своей груди, а правую руку не глядя вытянула назад, за спину. В первую секунду я подумала, что это глупо — удобнее было бы уцепиться за седло обеими руками, но потом её ладонь подхватил спутник и подсадил под локоть. Девушка ловко перекинула левую ногу, уселась, нагнулась из седла и весело поцеловала своего вилерианца в нос. Он улыбнулся, проверил её стремена и подоткнул меховой плащ так, чтобы он хорошо закрывал ноги. И только после этого запрыгнул на своего конелося.

Интересно, каково это — вот так, не глядя, протягивать руку, зная, что её подхватят?

— Мейер, а что за блестяшки у девушек между бровями?

— Брачные знаки, секвины. Эти девушки замужем. У мужчин тоже такие есть, но не блестящие.

— А у нас кольца носят, — завороженно сказала я, провожая замужних вилерианок взглядом.

Вот не было от них ни ощущения угнетения, ни обречённости.

— Разве? Не браслеты? — нахмурился Мейер.

Да кто ж меня за язык-то вечно тянет?

— Да, браслеты, я оговорилась, — беззаботно улыбнулась я. — Скажи, а переселенки после свадьбы в статусе чем-то отличаются от чистокровных вилерианок?

— В статусе нет, но шанс родить девочку выше у чистокровной вилерианки.

Мейер посадил меня в седло, укутал ноги в полы плаща и устроился за моей спиной. Прислонилась к его груди уже почти привычно. И тяжёлая рука легла мне на живот успокаивающе.

— Значит, они более востребованы на брачном рынке?

— Да. Но они более капризны и избалованны, чем большинство переселенок. А ещё у них куча вечно лезущих не в своё дело братьев и дядей. И отец, который, как правило, считает, что его дочь могла бы сделать выбор лучше. Это из опыта моего старшего брата.

— То есть за переселенку некому вступиться, поэтому с ней проще?

— Как некому? А её клан и будущий муж?

— А кто может защитить её от клана и будущего мужа?

— Кто угодно. Если женщину кто-то обидит, она может подойти к любому мужчине — и её защитят. Накормят, пустят на ночлег, помогут. У нас нельзя бросать женщин в беде.

— И часто бывает такое, что муж обижает жену?

— Практически никогда. Какой в этом смысл? Сначала сражаться, ждать своей очереди на право ухаживать за переселенкой или добиваться внимания вилерианки, а потом бездарно потерять? И если докажут его вину, то больше женщин он не увидит. У нас с этим строго. Не ценишь одну — другую не получишь.

— А если вилерианка выберет его сама?

— Отговорят. Хотя, конечно, всякое бывает, но в основном так.

— А если у переселенки магических способностей нет?

— То это даже к лучшему, — пробасил Мейер.

— Потому что она точно отпор не сможет дать?

— Лисса, вилерианцу и опытный боевой таланнский маг отпор не может дать. Даже в полном военном облачении. У нас свои секреты и способности. А отсутствие дара лучше потому, что наша магия отличается от других. При наличии у девушки выдающихся способностей может произойти конфликт сил. Но у нас с тобой его не будет. Я вчера проверил. Мы прекрасно совместимы.

Вот тебе и массаж халявный. Даже в самом пустом из самых пустых есть двойное дно… Наверное, больше не дождусь массажа, раз проверка уже показала совместимость.

— Мейер, а ты сказал, что ты поместье строишь. Что, прямо настоящее поместье?

— А какое, игрушечное? — усмехнулся он. — Конечно, настоящее. На двенадцать спален. Но если станет тесно, то можно потом пристройку сделать. Я в проекте такую возможность заложил.

— Как может быть мало двенадцати спален? — удивилась я.

— Ну вот у меня семь братьев. Это уже восемь спален требуется. Плюс по одной для матери и отца. Плюс гостевые. В родительском поместье двадцать семь спален. Но я решил, что мне такой большой дом пока ни к чему.

Ужас какой. Нет, с одной стороны, если сам эти спальни мыть собрался, то пусть он хоть пятьдесят строит. А с другой — всё равно как-то это чересчур много.

— Неужели ты все эти спальни сам будешь убирать? — удивилась я.

— Нет, конечно. Големы на что? Простую работу они отлично выполняют. Полы вымоют так, что те будут сверкать. Пыль вытрут, посуду помоют, бельё постирают.

Вау…

— А как выглядят эти големы и за счёт чего работают?

— Разве ты никогда не видела големов? — изумился Мейер.

— Вилерианских — нет, — выкрутилась я.

— Так они от таланнских ничем особо и не отличаются.

Ясно.

Понятно.

Очевидно.

Знать бы ещё, что там с таланнскими големами. Можно пояснительную бригаду, пожалуйста?

— Если честно, я в големах совершенно не разбираюсь, — напустила я дуринки во взгляд. — И мне было бы очень интересно тебя послушать.

Мейер недоумённо начал:

— Големов чаще всего изготавливают из глины. Это самый пластичный материал, да и дешёвый. Обычно их делают человекоподобными, но зависит от назначения. Бывают же и боевые. Но тех металлическими делают. Домашние големы безобидны. Похожи на подростков.

— И глина с них не сыплется? — с любопытством спросила я.

— Э-э-э, нет, конечно. Их же оборачивают обычно тканью. Чтобы под воздействием магии она стала похожа на замшу.

— Очень интересно. И что умеют големы?

— Обычно они могут выполнять простые инструкции. Задачи, не требующие размышлений. Вот готовить не могут. А посуду потом мыть — запросто.

— И как долго они могут служить?

— Да хоть вечность. Нужно просто периодически подпитывать их магией.

Магические роботы! Класс!

— А расскажи про дирижабли, — загорелась я.

— Погоди, — напряжённо осмотрелся Майер. — Позже.

Мы как раз въезжали в довольно узкое ущелье между скалами, кое-где оно сужалось до ширины дороги. И если до этого наш отряд двигался по пять эльгов в ряд, то здесь пришлось перестраиваться. Мейер потерял интерес к разговору и привязал поводья к луке седла. В руках у него и других воинов появилось оружие. Переселенки испуганно переглядывались. Стало очень тихо, ни одного неосторожного слова, только тяжёлое дыхание людей и животных, облачками пара вырывающееся наружу.

Теперь отряд вели вилерианцы без пар, а всех женщин сбили в плотную кучу в центре.

— Если что — пригнись к седлу. Я прикрываю.

Нас окутал магический щит.

Казалось, скалы норовят сомкнуться над головой. Я испуганно огляделась, но ни единого шевеления не увидела. А вдруг там прячутся стрелки? Не только же канцлер умеет устраивать засады.

Эльги прибавили хода и сменили аллюр. Теперь, когда Мейер не поддерживал меня рукой, пришлось напрягаться сильнее. Я уцепилась за луку и осторожно привставала на стременах, чтобы не отбить зад во время галопа. Отряд всё ускорялся. Хотел побыстрее выскочить из бутылочного горлышка между горами. Эльги сбились ближе друг к другу, я прижала колени к бокам конелося изо всех сил, но всё равно обо что-то задевала. Стало страшно, что кто-то споткнётся и начнётся давка.

В такой напряжённой тишине мы скакали не меньше получаса. Мышцы ног свело, пальцы заломило от того, насколько сильно я вцепилась в седло. А вокруг — настороженно молчат сугробы, с верхушек скал летит позёмка и где-то вдалеке ухают птицы.

Когда мы наконец вырвались из тесного ущелья, я выдохнула. Зимнее солнце подмигнуло жёлтым боком, Мейер пристегнул оружие к седлу, а его тяжёлая рука легла обратно на живот. Я откинулась на грудь вилерианца и попыталась расслабиться.

— Всё хорошо, просто там удачное место для нападения, — пояснил Мейер.

Отряд снова перегруппировался, и мы поехали как раньше.

— И от кого вы ждали нападения?

— Не бери в голову, тебе всё равно ничего не угрожало.

Мой всадник ощутимо повеселел. А я, наоборот, всё никак не могла продышаться от бешеной скачки.

— И всё же?

— Ты хотела услышать про дирижабли? Так вот, у нас десятки регулярных маршрутов. В каждом крупном городе есть своя станция. Обычно на возвышенности. А в равнинной местности их специально строят на открытой крыше высоких зданий. На нижних этажах кафе и магазины. На аэровокзалах всегда оживлённо.

— Мейер?

— Да, Лисса.

— Не заговаривай мне зубы. Кто на нас мог напасть?

— Другие кланы, — неохотно пояснил он. — Пока вы переселенки, могут попытаться отбить. Мы держали в тайне время перехода. Но кто-то из гостевого дома, где мы останавливались, мог проговориться.

— И часто вы отбиваете друг у друга женщин?

— Всякое бывает. Но только переселенок. Силой отобрать жену — страшнейшее преступление.

Остаток пути — а он оказался изнуряюще долгим — мы провели в молчании. Я усиленно думала о сложившейся ситуации, и меня бросало то в экзистенциальный ужас, то в необоснованный оптимизм. Но ни до панических атак, ни до заламывания рук, ни до желания повыть на луну дело не дошло. Новую жизнь я приняла на удивление легко. Словно погрузилась в захватывающее кино, переживая за главную героиню, но всё-таки не являясь ею.

Мейер отыгрывал душку. Периодически предлагал сладости, пряный горячий чай, даже плечи разминал. Обнимал, но не слишком навязчиво, скорее просто заботливо. Мы сделали одну небольшую остановку, а в вожделенный гостевой дом прибыли уже затемно.

Мой спутник спрыгнул с конелося, а затем снял с седла и меня. Если бы не он, сама бы я не слезла — всё тело дико устало и затекло. Мышцы ног сводило от непривычной нагрузки, а колени болели из-за того, что весь день были согнуты, хотя после обеда я с помощью Мейера несколько раз вставала в стременах, чтобы размяться.

На этот раз меня даже не волновал ужин — хотелось поскорее смыть с себя запах эльга и завалиться в постель. Слишком сильно устала. Одежду стирать не стала. Штаны и кофту оставила Мейеру, чтобы не обижался. Да и сил на бытовые подвиги не было. А грязное бельё убрала в специальный кожаный мешочек — постираю потом. Нашла в саквояже положенное камеристкой мыло в металлической шкатулке и с наслаждением искупалась в тёплой воде.

— Ты голодна? — спросил Мейер, когда я вышла из ванной.

— Нет.

— Попробуй боллу с повидлом. И горячий чай с молоком, очень сытный и вкусный.

Я съела самую маленькую булочку и забралась в одну из кроватей. Мейер, заметя, что у меня слипаются глаза, отложил ужин, принял быстрый душ, а затем вернулся с мазью в руках. Я уже дремала, поэтому ни на возражения, ни на восторги по поводу массажа оказалась неспособна. Удовольствие растекалось по всему телу волнами, загоняя усталость в дальние уголки. Когда горячие ладони закончили творить волшебство и разорвали контакт, я почувствовала себя если не брошенной, то до остроты одинокой.

— Спасибо, Мейер. Это было прекрасно…— тихо поблагодарила я. — Тут так холодно, может, сдвинем кровати?

Сама я, разумеется, ничего сдвигать не собиралась. Но хотелось, чтобы он лёг рядом.

— Зачем? Утром же тогда придётся их раздвигать, — недоумённо ответил вилерианец, уминая ужин.

Нет, видимо, какое-то кодовое слово должно быть. Не то чтобы я хотела, чтобы Мейер начал приставать. Но точно не хотела, чтобы он не начинал.

— Боюсь, что замёрзну ночью одна…

— Ничего, я тебя сейчас плащом укрою, — заверил он и действительно укрыл.

— Мне ещё и страшно в постели одной, — предприняла я последнюю попытку.

— Хм. Хочешь, нож дам, чтобы ты под подушку положила? — с готовностью предложил вилерианец.

— Не надо, — обиженно насупилась я.

Эх, Мейер, Мейер, что же с тобой делать?

Догадливость, как у конелося!