Ловушка для лжепринцессы

Глава 18. Жарко

Спала я до обеда, но облегчения сон почему-то не принёс. Ощущала себя так, будто кто-то большой и зубастый хорошенько меня пожевал, но есть не стал. Выплюнул и ещё сверху потоптался. Всё тело ломило, тянуло и саднило. Жутко не хватало Мейера с его волшебной силой, вчерашний щедрый дар организм, кажется, уже израсходовал на лежание. А что будет, когда я встану?

Здоровье, видимо, решило отомстить за то, что я его не берегу и ничего полезного для него не делаю, и сдавало позиции. Ещё и жажда мучила такая, будто я вчера весь день песок ела ложками. Голова трещала. В общем, состояние напоминало дичайшее похмелье после вечеринки, на которой меня всем миром безостановочно шлёпали по заднице.

Ладно. Никто не обещал, что будет легко. Вернее, Лалисса обещала, но с неё теперь не спросишь.

Я кое-как сползла с кровати и, шатаясь, добрела до столика с металлическим кувшином и стаканами. Пила прямо из кувшина, как и подобает псевдопохмельной псевдоаристократке. В кувшине оказалось до обидного мало воды. Литра полтора всего. Выпив всё до последней капли, нетвёрдым шагом водяного наркомана двинулась за новой дозой в ванную. И оказалось, что и ванная, и раковина, и даже унитаз тут золотые! Реально золотые!

Стоят, сияют среди молочно-жемчужных стен. И как в такое сокровище предлагается, простите, гадить?

Я даже немного взбодрилась от увиденного. Вчера свекровь повела меня отмываться от дороги в какую-то местную банно-хамамную парилку, но я была уже настолько кокос-никакос, что на обстановку внимания не обращала. Кажется, там тоже что-то блестело, но разве я могла предположить, что это золото?

Ещё раз осмотревшись, окончательно поняла, что Мейер — не из бедной семьи. Даже если это не чистое золото, а сплав...

И тут я — с прыщом на виске, всклокоченная и жизнью битая, судя по виду, не только по заду, но и по лицу. В общем, золотой унитаз непривычной конструкции морально меня отдоминировал настолько, что я было даже хотела пописать в кувшин, но решила, что при таких раскладах он тут у них и платиновым может быть. Пришлось обойти золотую конструкцию по дуге и смириться с тем, что делать в неё дела всё же придётся.

Зато такой унитаз бутылкой не расколешь. И блевать в него можно с пафосом.

А ведь в гостиницах сантехника была куда проще — глиняная или каменная. Я, конечно, не всегда приглядывалась, но одна из раковин запомнилась: она больше всего напоминала большую керамическую супницу, украшенную замысловатым орнаментом и покрытую глазурью.

Ещё раз взглянув на своё отражение, расстроилась. Во-первых, выгляжу откровенно не алё, с Лалиссой меня бы теперь только человек с сильнейшим дефектом зрения мог перепутать. Бледная, осунувшаяся, с сухой шершавой кожей, воспалёнными веками и потрескавшимися губами. Синие волосы лишь оттеняют нездоровый цвет лица и залёгшие под глазами тёмные круги. Во-вторых, на висках и подбородке под губами зреют прыщики, что совсем уж обидно — эта напасть преследовала меня в пубертате, и я самонадеянно считала, что борьба с ней закончена моей безоговорочной победой. Видимо, тщетно. И даже соболиные брови сегодня выглядят какими-то от силы песцовыми.

Умывшись, собрала волосы в хвост, налила воды в кувшин и вернулась в постель. Есть не хотелось, идти куда-либо тоже, а вода из крана на вкус и запах была вполне питьевая. Больше мне ничего не требовалось. Напившись, зарылась в мягкие подушки, накрылась одеялом и снова отключилась, чтобы проснуться уже на закате.

— Лисса? — звала будущая свекровь из-за двери, сопровождая зов деликатным стуком.

— Входите! — осипшим голосом ответила я, протирая глаза и садясь на кровати.

Кона Ирэна осторожно приоткрыла дверь и лучезарно мне улыбнулась.

— Бедняжка, совсем измучилась. Я понимаю, — она сочувственно вздохнула и осторожно присела рядом со мной на краешек постели. — Ещё и Мейер уехал… Но ты пойми: до тех пор, пока не женат, снять с себя полномочия он не может, так и остаётся лидером отряда. Спускать другому клану нападение никак нельзя, мы просто не в праве проявлять слабость в таком вопросе.

— С ним ничего не случится? — взволнованно спросила я.

— Нет, конечно! Всё будет хорошо, не переживай. Он скоро вернётся. А меж тем я бы хотела пригласить тебя к ужину. Ничего торжественного, просто несколько членов семьи. Мне не терпится представить тебя близкому кругу, — будущая свекровь посмотрела на меня с нежностью.

— Для представления я немного не в форме… — попыталась съехать с темы я.

Знакомства с родственниками и торжественные ужины — последнее, на что у меня сейчас были силы. Я ещё от золотого унитаза толком не отошла. Но мою будущую свекровь с намеченного курса сдвинуть не так-то просто, это было очевидно с самого первого взгляда. Осанка, взгляд, линия губ, стрижка и жесты — всё говорило о том, что мама у Мейера с характером.

— Все это прекрасно понимают, но и ты пойми, милая. Для нас новая невестка в семье — праздник. Так уж вышло, что я всегда мечтала о дочке, но родила восьмерых сыновей. Старший уже женат, а Олетта беременна. Для нас это большое счастье. Из остальных мальчиков право ухаживать за переселенкой получил пока только Мейер, и я им очень горжусь. Очень весомое достижение для такого юного возраста, но он всегда был таким — если поставит себе цель, то идёт к ней без отдыха, — в глазах вилерианки зажглась настоящая, истовая любовь к сыну. — Мейер с самого детства был особенный. Чудо, а не ребёнок. Серьёзный, вдумчивый, усидчивый. За что не возьмётся — не бросит, пока не разберётся досконально. Такой маленький бука, но при этом очень заботливый. Обо всех младших братьях он заботился чуть ли не больше, чем муж. Во всём мне помогал. Не сын, а сокровище!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Ага, как золотой унитаз!

Кона Ирэна мне улыбнулась. И нет, в её словах не звучало намёка на «ещё посмотрим, достойна ли ты», скорее «цени, какое счастье тебе досталось в мужья». От будущей свекрови вообще не исходило ни враждебности, ни даже настороженности. Она действительно мне радовалась и искренне хотела проявить заботу. Я немного расслабилась.

— Да, Мейер замечательный, — улыбнулась я в ответ. — Спасибо вам за него.

— Ты пока ещё даже не знаешь, насколько замечательный! — весело фыркнула будущая свекровь. — Если бы остальные мои оболтусы хоть наполовину были такие, как Мейер!.. Но нет! Я их всех, конечно, очень люблю, но Мейер — это Мейер.

Ага, всё понятно. Мне посчастливилось сцапать любимчика. И хотя свекровь, естественно, будет отрицать, но я уже отчётливо слышала знакомые нотки: «Я всех сыновей люблю одинаково, и Андрюшу, и остальных, как их там».

— Да, Мейер чудесный, — поддакнула я.

— А какой талантливый! — подхватила кона Ирэна. — И вот что удивительно: за что ни возьмётся, рано или поздно у него получится. А какой шикарный дом он для вас строит. Увидишь! Небольшой, но очень уютный и продуманный.

Ах да, небольшой дом на двенадцать спален. Помню-помню.

— Да, Мейер талантливый, — согласилась я.

А смысл возражать? Рисунки я видела. А что он быстро осваивает новые навыки, на своём опыте убедилась. Так что тут мне реально повезло. Понятно, что подвох где-то есть, но пока что всё выглядело идеально.

Может, жених мне достался запойный?

— Тебе нужно поужинать, милая. Вчера от еды ты отказалась, сегодня спала. Организму нужны силы для восстановления после такой тяжёлой дороги. Хочешь, я помогу тебе заплестись?

Последнее кона Ирэна предложила настолько душевно, что я согласилась. Наведалась в ванную, надела своё самое целомудренное платье и отдалась в руки матери большого семейства. Она с наслаждением меня расчесала и принялась с упоением плести сложные косы и укладывать их в невероятно мудрёную причёску. Что ж, судя по увлечённости, с которой она погрузилась в процесс, дочери ей точно не хватало.

— Извините, кона Ирэна, но почему у вас унитазы золотые?

— А какие должны быть? — удивилась она моему вопросу. — Золото — отличный металл. Конечно, это не чистое золото, а специальный сплав, более прочный и износостойкий. От контакта с водой не ржавеет, служит долго, выглядит нарядно, моется легко.

— То есть в Вилерии золота много? — дошло до меня.

— В Вилерии всего много, кроме женщин, — рассмеялась будущая свекровь. — Да и из походов иной раз много золота приносят, как и лунного камня. Нужно же их куда-то девать. Вот, отделываем ванные.

Голова от такого шла кругом.

— И что, это во всех домах так — золотые раковины и унитазы?

— Ну да. Во многих. Кто может себе позволить, тот так и делает. У золота только один недостаток — оно тяжёлое. Но мы стараемся делать из него более тонкие или полые изделия.

— А в качестве денег что используется?

— Деньги, — рассмеялась в ответ собеседница. — Я тебе потом покажу, как они выглядят. Открываешь счёт в банке, если нужно, и получаешь чековую книжку. Можно рассчитываться расписками, даже чужими. Но есть и банкноты в свободном обращении.

— Ясно, — порадовалась я, что не придётся таскать тяжеленные мешки с монетами.

Чековые книжки — это удобно и современно. К такому привыкнуть проще, чем к золотым унитазам и раковинам.

Когда причёска была готова, я немного припудрила лицо и подвела глаза карандашом. Сильно лучше от этого выглядеть не стала, но и хуже тоже, так что — пусть будет. Надела кулон, что на прощание подарил Мейер и бросила последний взгляд в зеркало. Ну… не всё так плохо.

Будущая свекровь повела меня за собой — в другое крыло. Моя спальня располагалась на первом этаже, так что по ступенькам скакать не пришлось, и это порадовало. Ноги подо мной едва ли не подкашивались, и штурмовать лестничные пролёты в таком состоянии не хотелось.

В большой парадной гостиной было довольно шумно. Уже на подходе я поняла, что «близкий круг» не значит малый. На ужин собралось около сорока человек, большинство — парами, но некоторые мужчины пришли без дам. Среди всех особенно выделялась беременная девушка с большим, тщательно подчёркнутым платьем животом. Она ежеминутно опиралась на руку своего спутника и сияла в лучах его обожания. Идиллическая картина.

— Позвольте вам представить невесту Мейера, — хорошо поставленным голосом заговорила кона Ирена, когда мы вошли в помещение. — Лалисса Гленнвайсская из Таланна.

Я улыбнулась, чувствуя, что мне срочно нужен стул, чтобы сесть. В помещении стало настолько душно, что на спине проступила испарина, сердце часто забилось, а в подмышках закололо. Но духоты никто, кроме меня, не замечал, напротив. Дамы кутались в шали, а господа не снимали некоего подобия камзолов. В походе воины одевались куда демократичнее, принадлежность к клану показывали не униформой, а цветом, поэтому встречались вилерианцы и в утеплённых куртках, и в дублёнках, и в местной вариации шинелей. Их объединяло только ношение плащей и выбор цветовой гаммы.

На торжественный ужин одевались иначе. Не сказать, что особо нарядно, чувствовалось в вещах стремление к функциональности в первую очередь, но рубашки под камзолами были с кружевными воротниками, а заправленные в высокие сапоги брюки украшала вышивка по карманам и внешним швам штанин. Никаких напомаженных париков, цветастых гульфиков и обтягивающих лосин у мужчин, как и корсетов, каблуков или кринолинов у женщин. Не средневековое у них средневековье! Хотя оно и понятно: деньги вместо мушек и свинцовых белил вилерианцы тратили на золотые унитазы, вот и похожи были на нормальных людей.

На что я обратила внимание, так это на то, какое значение придавалось длине волос. Один из самых ярко разодетых франтов красовался длинной гривой, поминутно поправляя густую копну. Парень помоложе, побритый налысо, поглядывал на соседа с тоской, хотя комплекцией не уступал, просто был младше и чуть более неуклюжим.

Ещё отметила, что мужчины с секвинами на лбах держались чуть более уверенно, хотя длинноволосый и без этого явно пользовался в местном обществе популярностью, над его шутками хихикали две пожилые дамы, а те, что помоложе, кидали благосклонные взгляды в его сторону, что не оставляло равнодушными их спутников. Естественно, на меня франт тоже поглядывал, но пока издалека. Я села рядом с будущей свекровью и сразу же потянула руку к бокалу с ярко-оранжевым соком — жажда так и не думала отступать. Сделав большой глоток, поперхнулась и едва не выплюнула содержимое стакана на стол самым позорным образом. В бокале оказалось вино! К счастью, носом оно не пошло, и даже удалось сделать вид, что всё так и было задумано.

Пока свекровь представляла мне труднозапоминаемых родственников, а я вежливо улыбалась, големы принесли подносы с закусками. Похожие на невысокие манекены, они двигались довольно плавно, без механической рваной неловкости. На подобии головы — две пары глаз (спереди и сзади) и уши. Больше ничего.

На големов никто не обращал внимания, меня одну брала оторопь от их вида.

— Лисса, чтобы тебе проще было ориентироваться, я объясню, — наклонилась ко мне свекровь. — У вилерианцев четыре имени. Например, я Ирэна Феймин Листаматур Дарлегур. Ирена — личное, Феймин — имя семьи, Листаматур — рода, а Дарлегур — клана. Феймином зовут главу нашей семьи. Выйдя замуж, ты станешь Лалисса Мейер Листаматур Дарлегур. По имени человека ты легко можешь понять, кто он.

— А Аннард? Он тоже Листаматур Дарлегур?

— Да. Его отец — родной брат Феймина. Наше поселение и земли именно так и называют — Листаматур. У нас, конечно, и другие семьи живут, но относительно малочисленные.

— Все собравшиеся тут — Листаматуры?

— Нет. Сидхар из другой семьи, — собеседница показала глазами на франта. — Если честно, я не планировала его звать, но Элдрий притащил его с собой… А причин отказывать от дома лучшему другу сына у меня нет. Но будь с ним поосторожнее, он холост и нахрапист.

То ли крепкое вино на голодный желудок, то ли духота, то ли усталость дали странный эффект: голова начала кружиться, перед глазами двоилось, а кожа горела. Бросило в пот и жар. Хотелось стащить платье и кинуться в бассейн с холодной водой. Да хоть на улицу в сугроб — всё лучше, чем необходимость источать любезные улыбки.

Но я изо всех сил старалась не показать своего состояния. Наверное, стоило попросить кону Ирэну позвать лекаря, но делать это посреди светского раута было слишком неловко. Как и попроситься на выход. Я цедила воду, съела пару кусочков рыбы и ждала, когда вечер закончится, чтобы снова лечь. То, что всё-таки умудрилась простудиться, не удивляло. Вероятно, это произошло ещё в ту холодную ночь, когда мы сорвались с места после нападения клана зелёных. Или просто сказалось общее переутомление.

Когда кона Ирэна увлеклась разговором с седым благообразным господином и отошла к выложенному сине-золотыми изразцами камину, на соседний пустующий стул вдруг опустился франт. Как его назвала будущая свекровь? Я уже забыла.

К нам тут же присоединился старший брат Мейера с женой.

— Лалисса, я так рада знакомству, — прощебетала беременная девушка.

Явно вилерианка, багряные волосы и вишнёвого цвета глаза красноречиво об этом свидетельствовали. Хотя Мейер, кажется, упоминал, что она переселенка. Или нет? От жара я уже не очень хорошо соображала, но хотя бы имя помнила.

— Олетта, взаимно. И прошу, называйте меня Лиссой, — ответила я, после чего горло мгновенно пересохло, пришлось сразу сделать несколько глотков воды.

— Лисса, — растягивая звуки, проговорил франт глубоким, соблазнительным голосом. — А я Сидхар. Отрадно видеть вас этим вечером…

Возможно, франт пытался вложить в свои слова некий подтекст, но меня сейчас больше волновали горячий туман в голове, жар и потеющая спина. Не проступят ли на платье некрасивые пятна до того, как этот несносный раут-нераут подойдёт к концу?

— Сидхар — один из лучших бойцов клана, — озорно улыбнулся Элдрий. — Сколько раз он Мейера обривал, вы бы знали, Лисса. Жаль, что сейчас братца нет, наверняка бы он устроил драку, получил по носу и заперся бы в своей комнате, лелея раны.

Я озадаченно уставилась на старшего брата Мейера. В его словах звучало столько яда, что удивляло, как он сам им не отравился. Это что? Ревность, зависть, желание отомстить маминому любимчику?

— Право, Эл, не стоит портить очаровательной Лиссе настроение. В конце концов, она же не виновата в том, кому выпала честь за ней ухаживать, — белозубо оскалился Сидхар.

Длинноволосый, пожалуй, был красивее всех братьев Феймин, включая и старшего. То ли масть вилерианцев перестала меня пугать, то ли сказалась общая усталость — мозг уже не воспринимал их внешность, как чуждую и непривычную. Сейчас передо мной сидел просто привлекательный яркий молодой мужчина с гармоничными чертами лица. Мужчина, на которого мне было решительно плевать. Все желания сводились к одному: поскорее оказаться в комнате и лечь спать.

— Если честно, на месте Лиссы я бы задумалась о том, почему Мейер её вот так взял и бросил, это же просто опасно, в конце концов? — прощебетала Олетта. — А что если он не вернётся вовремя?

— Олетта, — остановил её Элдрий.

— Ладно, я молчу, — возвела она глаза к потолку.

— Если он не вернётся в ближайшие дни, то мне его жаль, потому что в таком случае я намерен предложить свои ухаживания, — вкрадчиво проговорил Сидхар, пристально глядя мне в глаза. — Лисса слишком прекрасна, чтобы остаться без внимания. А уж я своего шанса не упущу и не стану оставлять невесту одну среди чужаков. Вам же неуютно здесь, не так ли?

Последние слова прозвучали с искренней заботой. И крыть было нечем, неуютно — это ещё мягко сказано. С каждой минутой мне становилось всё хуже, и голова кружилась всё сильнее.

— Я бы хотела вернуться к себе. Чувствую себя неважно, — отозвалась я, борясь с волнами накатывающим жаром.

Огляделась, но будущую свекровь не нашла. И куда она делась?

— Позвольте мы вас проводим, — тут же вызвался Сидхар.

— Идите. Я предупрежу маму Ирэну, что Лисса устала и решила лечь пораньше, — мелодично проговорила Олетта. — Неудивительно в текущих обстоятельствах, да ещё и без Мейера рядом.

В голове нарастал болезненный гул. Поднявшись со стула, я даже пошатнулась, но Элдрий подхватил меня под затянутый в плотный бархат локоть. Как же сильно хотелось поскорее снять это платье! Вот есть платье-футляр, а это платье-саркофаг. Персональный бархатный крематорий.

Выведя из гостиной, брат Мейера и Сидхар сопроводили меня в жилое крыло, а затем Элдрий вдруг подмигнул своему другу, отсалютовал мне и стремительно скрылся в пустом коридоре. Я бы шокированно уставилась ему вслед, но чувствовала, что если сейчас не лягу, то просто в обморок свалюсь самым прозаическим образом.

Словно мне просверлили в темечке дыру и заливали сквозь неё расплавленное, тяжеленное золото, отчего голова становилась просто неподъёмной.

— Позвольте вас проводить, прекрасная Лисса, — томно промурлыкал Сидхар и положил руку на талию.

Я сипло осадила его:

— Уберите руки, я невеста Мейера…

— Лисса, не будьте столь категоричны, — ничуть не уязвился ответом собеседник. — Вы — само очарование и вполне можете выбирать, кто составит вам лучшую пару. Времени на выбор, конечно, не так много, но неделя у вас в запасе точно есть. И я буду безмерно рад возможности произвести на вас впечатление.

Впечатление произвела бы на меня сейчас только микстура от температуры. Надо было вернуться и поискать кону Ирэну, попросить у неё какое-нибудь лекарство, но до спальни уже ближе, неизвестно, куда делась потенциальная свекровь, а гости вряд ли носят жаропонижающие в карманах парадных камзолов… Я отвернулась от навязчивого мухожора и шагнула в сторону своих покоев, но этот нахал ещё и задержать меня попытался.

Отталкивая протянутую ко мне руку, раздражённо пробормотала:

— Лучше позовите доктора…

— Лисса, не драматизируйте, у вас просто небольшое недомогание.

Недомогание? Чтоб тебя так недомогнуло, как меня!

Голова становилась всё тяжелее и горячее, жажда нарастала, кожа пылала всё сильнее. Хотелось лишь добраться до спальни, снять раскалённое пыточное платье и отрубиться. Хлопнув перед носом недовольного франта дверью, так и сделала.

Стянула платье, нырнула в постель и утонула в горячем мареве лихорадки.