Ловушка для лжепринцессы

Глава 6. Всё сложно

Два дня прошли спокойно. За завтраками я либо молчала, либо отвечала односложно. Получила потрясающие красивые платья, куда более закрытые и скромные, чем Лалиссины, а ещё с удовольствием ходила на курсы. Пожалуй, из всех дворцовых мероприятий они были самыми понятными и приятными. После совместного чаепития в начале второго занятия девушки немного расслабились, и стало даже весело.

Обучение шло на удивление легко и интересно, мы всё чаще хихикали над новыми словами и названиями.

Сегодня на официальном приёме делегации из Ирвайса я планировала блеснуть своими новыми языковыми навыками. Для торжественного мероприятия было подготовлено умопомрачительно неудобное платье, а сразу после обеда мне надлежало отдаться в руки горничных, чтобы те соорудили полагающиеся по случаю причёску и макияж. Собственно, к обеду я и спешила в свои покои, таща за руку Куманту. Остроносая пыталась увязаться за нами следом, но я её попытку проигнорировала. Уж слишком она сообразительная и приметливая.

— Лисса, может, не стоит? Мне по статусу не положено, — упиралась Куманта. — Я же внебрачная дочь. И вообще, меня и в род-то приняли всего десять дней назад. Как я могу обедать с принцессой?

— А мы не будем никому рассказывать, почему ты со мной обедаешь. Мне нужна компания. И вообще, какая разница, сколько дней назад тебя приняли в род? Приняли — и всё. Остальное не важно.

Тут я, конечно, лукавила, потому что как только о нашем обеде станет известно венценосному призраку, я ещё наслушаюсь тирад про бездарность простолюдинок и всё такое прочее. Но есть в одиночестве я категорически не привыкла, выросла-то в большой семье. Так что мне нужна была напарница по истреблению королевских продуктовых запасов, и Куманта подходила не хуже других.

— Ну ладно… — выдохнула девушка и смущённо улыбнулась.

Я же замерла на развилке. Мы что, свернули не туда? А, нет… Или да?

Освоиться во дворце оказалось очень сложно, потому что он просто возмутительно огромный. Королевское крыло — лишь одно из пяти. Было ещё министерское, где работали представители власти Гленнвайса, дипломатическое, где проводили приёмы и селили иностранных гостей, служебное, где находились подсобные помещения, кухня, прачечная и проживали работники дворца, и военное, где располагались оружейные комнаты, тренировочные залы и казармы стражников. По сути, пять отдельных зданий, построенных в разное время, но все они были связаны общим цокольным этажом, чердаком и системой многочисленных переходов. Называлось это великолепие дворцовым комплексом и утопало в серебристой зелени шикарного парка.

Наконец добравшись до своих покоев, я подёргала за шнурок для вызова горничной по определённой системе — местной азбуке Морзе — и таким образом попросила подать обед для двоих. Подобная схема показала себя крайне удобной, главное только не запутаться в количестве пауз, а то вчера я случайно попросила обед на троих. Не то чтобы я о чём-то теперь жалела, но платье еле застегнулось.

— Садись, — указала я на свободное кресло. — И давай знакомиться. Откуда ты?

— Я из Бейнна, наша деревня находится почти на границе с Ирвайсом. Она у нас не очень большая, — отчаянно смущалась Куманта. — В общем-то, больше и нечего мне рассказать.

— И давно ты оказалась во дворце?

— Нет. Две дюжины дней назад меня нашли глава клана и мой родной отец. Оказалось, что там же, в Бейнне, у меня есть единокровная сестра по отцу, её тоже приняли в клан и привезли сюда. С нами ходит на курсы, Тальмита её звать, — голос девушки стал виноватым, будто она могла нести ответственность за то, что любвеобильный безответственный папаша когда-то покуролесил в её краях. — У нас с ней только десять дней разница в возрасте.

— Тебя нашли и предложили присоединиться к клану? — с любопытством спросила я.

— Ой, нет, — начала было Куманта, но приход камеристки прервал разговор.

Личная горничная расторопно сервировала стол, а затем ушла, повинуясь моему благодарному кивку. Только недовольно зыркнула на гостью перед уходом. Или мне показалось?

— И что было дальше?

— Ну так глава клана пошёл к отчиму моему да купил меня. Денег дал. Много, правда. Отчим тем же моментом манатки мои собрал да за дверь выставил. Сказал, что я больно много ем, и пусть теперь буду объедать кого побогаче. Идти мне некуда, так что вариантов-то и не было, кроме как согласиться. Да я и не против. Мне платьев красивых купили и определили на курсы при дворце. Одно только мне не по нраву пришлось. Отец сказал, что меня хотят замуж выдать за какого-то парня, но он тоже ублюдок… то есть бастард, поэтому за него законнорождённая дочь пойти не могёт. То есть, не может, — поправилась Куманта.

— А разве тут принуждают замуж выходить? Я думала, что Гленнвайс свободная страна, и женщины сами выбирают, с кем жить.

— Так-то оно, может, и так, да только коли нет ни денег, ни бадеек, то куда пойдёшь-то? За ночлег и стол чем платить будешь? В городах-то оно попроще, там и на фабрику устроиться можно, и в служанки пойти. А у нас деревня на сто дворов. Коли из дома выставили — куда возьмут, туда и пойдёшь. До города-то ближайшего пять дней ехать, но это верхом. А в повозке шесть, а то и семь. Да бесплатно никто тебя в повозку не возьмёт. А денег ни у кого нет, у нас даж на рынке-то больше обменом торгуют, нежели за деньги.

— А мама твоя как приняла эти новости?

— Да знамо как. То есть обрадовалась. Сказала, чтоб я шла лучшей доли искать. Вот и вся недолга. Но мама-то сама в доме отчима не сказать, что хозяйкой живёт. Там всем мать его заправляет, ух и вредная старуха, только и знает, что нас лентяйками обзывать и от зари до зари гонять. Тут лучше. И комнату нам с Тальмитой дали хорошую. И учат, и кормят, и одевают красиво. Настоящий праздник. У меня ж даже цыпки на руках позаживали, что от стирки всегда были.

— Может, тебе мазь какая-то нужна? Чтобы заживали ещё быстрее.

— Дак дал мне уже эту мазь целитель дворцовый. Было б у меня хоть немножко магии, разве я б прозябала в деревне? В город пошла бы. Хоть бы и пешком. Тальмите вон от отца способности достались, а я в мать уродилась. И внешностью, и талантами.

После обеда Куманта ушла, а горничные принялись наводить на меня красоту. Три часа спустя я сияла, как медный таз. Ни одного волосатого, неотскобленного и кремом ненамазанного места на теле не осталось. Злосчастное сиреневое платье с врезающимся в подмышки корсетом и широкой юбкой неприятно шуршало при ходьбе, но мои неудобства никого не волновали, хотя я несколько раз пожаловалась на то, что платье натирает. Вот и родись принцессой! Толку-то? Я даже посочувствовала синевласке. С каждым днём становилось понятнее, почему она сбежала из дворца.

Делегация из Ирвайса прибыла к торжественному ужину. Огромный зал для приёмов украсили цветами и светящимися кристаллами. Благоухание растений смешалось с ароматами еды.

Во время официальных представлений я чудом не ошиблась в титулах, но и блеснуть знаниями нового языка не удалось — по традиции гости говорили на гленнвайсском.

Как удалось не опозориться и не брякнуть лишнего во время протокольной части — сама не поняла, не иначе сегодня мой счастливый день. Лучше бы лотерейку купила, а не лицом торговала на встрече делегации. К счастью, наконец все условности были соблюдены, и гостей пригласили на следующую часть мероприятия — неформальный ужин.

Когда всех усадили за стол, моё место оказалось рядом с рыжим громогласным младшим (но на вид очень даже старшим) принцем Ирвайса. Обладатель коротко подстриженной бороды, ярко-рыжих кудрей и ореховых глаз, он явно старался за мной ухаживать, но сложно сказать, кто из нас больше тяготился этим вниманием — я или он сам. Для начала он с тоской проводил взглядом чересчур пахучие овощные рулетики, потом с явным сожалением отказался от крепкого алкоголя, предпочтя вино, от которого немного кривился. А после попытался положить мне руку на спину, но был остановлен разъярённым взглядом канцлера и недовольным моим.

После этого принц окончательно заскучал и принялся грустно посматривать за окно, на волю. Узкий ворот торжественной рубашки, видимо, натирал ему не меньше, чем мне корсет, поэтому он поминутно оттягивал накрахмаленную стойку воротника от могучей веснушчатой шеи. И каждый раз при взгляде на меня улыбался, но до того дежурно, что пару раз я невольно хихикнула над его попытками изобразить учтивость. Оба раза он воспринял это как знак ответного внимания, отчего затосковал ещё сильнее. Возможно, расстроился от мысли, что придётся отрабатывать постельную повинность вместо того, чтобы с кем-то набухаться и подраться. А что младший принц — отъявленный дебошир, было настолько крупными буквами написано у него на лице, что они даже не все уместились на мясистых покрытых длинной щетиной щеках.

— Мы были бы рады, если бы принцесса Гленнвайса почтила нас официальным визитом, — с явной надеждой на отказ вздохнул он. — В Ирвайсе красивейшие горы.

— Такие же, как и в Бейнне, — хмыкнул сидящий неподалёку канцлер. — А последнее время ещё и небезопасные.

— Ничего, скоро заключим мир, и всё станет, как раньше, — мелодично проговорила королева и одарила мужчин величественной улыбкой. — Вайсленир Варрианн, будьте добры, поведайте, как чувствует себя ваша матушка? Стало ли ей лучше после приступа?

— Значительно, — кивнул рыжий здоровяк, — но возраст всё равно берёт своё.

Ну да, если этот бородатый детина — их самый младший принц, то королева Ирвайса уже давно не молода.

— Позвольте поинтересоваться также здоровьем вашего батюшки. Как его самочувствие? — ласково улыбнулась Амаикка, но мне почудилось, что вопрос вовсе не праздный.

— Пока приемлемо. Мы уже готовимся к сложению его полномочий и коронации брата. Разумеется, вы получите приглашения на торжество, как только мы определимся с датой. Отцу давно пора отдохнуть от государственных забот.

— Какое везение, что у него столько сыновей, готовых взять эти обязанности на себя и занять престол.

В ответе Её Величества прозвучала некоторая двусмысленность, но рыжий принц её проигнорировал.

— За здоровье королевской четы Варрианнов, — поднял он бокал с вином, а потом осушил его махом. — А лично я против мирного соглашения и считаю, что вилерианцам необходимо надрать задницы. Распоясались, твари красноглазые.

Беседа за столом вдруг затихла, и все взоры обратились на принца. Голос у него был зычный — таким в кабаке пьяные песни орать, а не на светских раутах обсуждать погоду. И он это знал лучше других, оттого и тяготился возложенной на него дипломатической миссией.

— К чему война, когда можно решить проблему мирным путём? — проговорил король Гленнвайса и неожиданно обратился ко мне: — Ты согласна, Лалисса?

— Разумеется. Мирное урегулирование конфликта всегда предпочтительнее военной агрессии. В любой войне гибнут люди, а именно они и составляют государство и являются самой большой его ценностью, — отозвалась я.

Хоть иногда можно высказать позицию, которой действительно придерживаешься. Король, видимо, не ожидал от меня подобного пассажа и недовольно кашлянул, сверкнув глазами.

— И давно у вас Её Высочество принимает стратегические военные решения? — протянул рыжий принц и поднёс к губам наполненный вином бокал. — А я бы всё-таки предпочёл повоевать, чем платить дань. Но в одиночку Ирвайс не выстоит. Собственно, за тем я и приехал. Искать союза с Гленнвайсом, чтобы дать вилерианцам отпор. Ненасытных деаманов давно пора поставить на место!

— Технически и магически вилерианцы во много раз превосходят нас, — вмешался в разговор канцлер. — Их порталы не отслеживаются, проникнуть на территорию Вилерии невозможно, это самый закрытый мир из известных. Нападения этих бандитов всегда неожиданны, войска они перебрасывают порталами с недоступной нам скоростью. Именно логистика — их основной козырь. Но и их боевые артефакты тоже вне конкуренции. И нам ни разу не удалось захватить ни одного вилерианца в плен! Самое удивительное, что они даже трупов своих не оставляют на чужой территории. Блиц-удар: молниеносное нападение в неожиданном месте, захват, отступление в Вилерию через портал. Бой не принимают, мест квартирований армий избегают, предпочитают нападать на незащищённые города и сёла, грабить их и уводить женщин в рабство. И как с ними воевать?

— Вооружить и подготовить население, оснастить все замки противоосадными орудиями, распределить войска по стране, чтобы в каждом населённом пункте имелся расквартированный батальон, — нахмурил брови принц и махнул ещё один стакан вина.

— Да, а потом вооружённое население с расквартированным батальоном что-то не поделит. Или, напротив, они объединятся и решат, что сами в своём городе власть. И вот страна уже погрязла в пучине гражданской войны, а отпора вилерианцам всё никак не может дать. Нет уж, лучше откупиться от этих отвратительных тварей и не видеть их на своих землях ещё десять лет, — ответил король.

— Это не мужская позиция! — бахнул по столу бокалом иностранный принц.

— А я на троне не мужчина, а правитель. И должен исходить не из своих амбиций и желания потешить эго, а из того, что лучше для страны. А в масштабах Гленнвайса потери от мирного соглашения меньше, чем от потенциальной войны.

— Если страна выбирает позор вместо войны, то получает и войну, и позор! — рыкнул принц.

— Что ж, у каждого свой путь, посмотрим, куда он нас приведёт. Кто из нас прав — рассудят потомки.

После этого разговор сначала напряжённо затих, а потом переключился на обсуждение незнакомых официальных лиц Стайта, соседнего с Гленнвайсом государства. Я же немного поела и принялась молча страдать, жалея свои натёртые подмышки. Может, принцесса вылечила бы кожу мгновенно, а мне приходилось терпеть дискомфорт. И ведь даже камеристке не пожалуешься…

Наконец бесконечный приём закончился, и все отправились на бал. Незнакомые и подчас откровенно неприятные мужики липли ко мне гроздьями. Всем хотелось принцессиного внимания так сильно, что никого не волновало, что там чувствует эта самая принцесса.

Мне делали двусмысленные комплименты, подмигивали, улыбались во все зубы, раздевали взглядами и оказывали прочие знаки внимания. В общем, я себя чувствовала, как голая блондинка на армянском рынке.

С трудом дождалась момента, когда на меня никто не смотрел, и тихонько выскользнула из зала, пока не пришлось танцевать. В местных вальсах я смыслила примерно нисколько, поэтому лучше не рисковать. Да и устала ужасно, не приём, а сущая пытка. Неудивительно, что у Лалиссы такой паршивый характер, у меня он тоже начинал стремительно портиться.

Уже в коридоре меня нагнал канцлер.

— Лалисса, куда же ты? Я надеялся, что ты подаришь мне хотя бы один танец.

— Я сегодня совершенно не в настроении танцевать, — вежливо улыбнулась я и прибавила шаг.

Но настырный канцлер никак не хотел отставать.

— А ведь всему Гленнвайсу известно, что принцесса обожает танцевать и не пропускает ни единого бала.

И почему я о подобном узнаю последней? Ну, Лалисса, ежа тебе под хвост и пиявок в уши!

— И что, у принцессы не могут поменяться вкусы? Или если она любит танцевать, то не может пропустить один несчастный бал? — насмешливо отозвалась я.

— Всё может быть. Но я нахожу это несколько странным.

— А я нахожу ваше внимание несколько навязчивым, — поджала губы я.

— Очень жаль. А ведь я хотел предложить небольшую прогулку по парку. Вечер свеж и прекрасен, а звёзды разливают чарующий свет.

— Благодарю, вайсленир Салаир, но я не в настроении для прогулок.

— Тогда позволь хотя бы проводить тебя до твоих покоев, Лалисса. Сегодня, глядя на тебя, я много думал о том, что потерял. Но дело даже не в прошлом. Я чувствую, что ты изменилась, Лалисса, и мне нравятся эти изменения. Ты словно стала мягче за прошедшие дни. Или эта мягкость всегда была в тебе, а я её не замечал?

Естественно, до стервозины принцессы мне было далеко, но не настолько же?

— Просто… последнее время я сама не своя.

— Это чувствуется. И мне хотелось бы помочь. Выслушать. Предложить своё плечо.

— Благодарю за предложение, но вынуждена отказаться. Опять же, ума не приложу, что я стала бы делать с тремя плечами.

Канцлер коротко хохотнул, а потом посмотрел на меня с вполне искренней симпатией.

— Знаешь, Лалисса, последние дни ты нравишься мне куда сильнее, чем когда-либо раньше, — сказал он.

Разумеется! Я куда лучше настоящей принцессы, кто бы спорил. Вот только внимание тёмно-зелёных глаз пугало. Как и пугала разница в возрасте и опыте. Я ни на секунду не забывала, кто именно стоит передо мной, расточая обаятельные улыбки. Их одних мало, чтобы стать главой Тайной канцелярии, для этого в улыбке должны показываться ещё и очень длинные острые зубы, которыми Салаир вполне способен откусить мягкий бочок одной попавшей в переплёт Елизавете Петровне.

— Надеюсь, скоро эта временная симпатия пройдёт, ведь я не собираюсь отвечать на ваши чувства.

— Знаешь, Лалисса, у женщин есть чудовищная и при этом удивительно прекрасная особенность — они отвечают чувствам настойчивых. Сначала небрежно отворачиваются, потом высокомерно выслушивают, потом у них появляется любопытство к объекту, источающему обожание, а затем они к этому обожанию привыкают и воспринимают его как должное, но благосклонно. А дальше происходит интересное. В какой-то момент они без этого обожания уже не могут обойтись. И тогда они сдаются под натиском настойчивого поклонника. А я умею быть очень настойчивым, — вкрадчиво проговорил Салаир.

— А ещё навязчивым, — фыркнула я.

— Не без этого. Сладких снов, моя прекрасная Лалисса. Я буду думать о тебе всю ночь.

Канцлер внезапно притянул меня к себе и поцеловал в щёку. Причём так, будто клеймо на мне поставил. От неожиданности у меня сбилось дыхание, и я возмущённо его оттолкнула, но он лишь улыбнулся.

Будучи крайне тактильной, я всегда огромное значение придавала прикосновениям. Порой одно касание говорило мне о человеке больше, чем многочасовые беседы. И соприкоснувшись с будоражащей энергией канцлера, я испугалась. Не нравились мне такие насильные заходы, как и мужчины, не понимающие слово «нет».

Лучше держаться от опасного канцлера подальше.

Захлопнув за собой дверь в покои, я привалилась к ним спиной и прикрыла глаза.

Пока пыталась развязать пыточное платье, чуть руку не вывихнула, но в итоге справилась. Ослабила корсет и наконец вздохнула по-человечески. Есть испанский сапожок, а есть гленнвайсское платьице. Войдя в спальню, обнаружила на кровати шикарного блондина в развратной позе. Тончайшая ткань шёлковых брюк подчёркивала полную боевую готовность, а идеально гладкая кожа мускулистой груди блестела в свете ночника.

Рисуясь, он грациозно поднялся с постели и пошёл ко мне кошачьей походкой. Карие глаза горели желанием и обещанием неземных удовольствий.

Ну уж нет! После такого вечера ещё и секситься? Да это как третья работа после первых двух!

— Эйрал, пошёл вон! — устало сказала я, указав на распахнутое окно.

Красавчик и его боевая готовность обиженно замерли в полуметре от меня.

— Лалисса, моя сладострастная… — начал он, но я перебила.

— Слушай, либо ты сейчас сам потеряешься, либо я Салаира позову, и тебя потеряет он. Окончательно и бесповоротно. И чтоб я тебя тут больше не видела! Достал!

Поджав губы, Эйрал обиженной рысцой двинулся к окну.

М-да, так совсем импотенткой станешь.

Что ж всё так сложно-то, а?