Ловушка для лжепринцессы

Глава 9. Зато теперь всё ясно

Трон оттолкнул и окатил волной боли. Салаир поймал меня в объятия и раздосадованно хмыкнул.

— Собственно, вот и ответ. А ты переживала. Теперь, когда я знаю, что ты самозванка без перспективы сесть на трон, я к тебе даже не подойду, — холодно проговорил канцлер.

Нет, не агрессивно, не выплёскивая на меня своё недовольство. Просто настолько равнодушно, словно я в мгновение ока перестала существовать.

Я испытала громадное облегчение. Теперь он оставит меня в покое. И можно больше не прятаться и не трястись в его присутствии.

— Пойдём, нечего тут задерживаться. Но я рад, что король оказался умён. Ничто так не обнадёживает, как умный король, ты не находишь?

Я совсем запуталась и не находила ровным счётом ничего обнадёживающего в происходящем. Меня в очередной раз попытались использовать, и отголоски этой попытки всё ещё болезненно пульсировали в висках.

«Какого деамана ты делаешь в тронном зале?» — внезапно воскликнул дребезжащий голос старухи в голове.

«Наконец-то! А раньше было нельзя появиться, когда я вовсю звала на помощь?» — обиженно спросила я, пока Салаир вёл меня прочь из тронного зала.

«А ничего, что я чуть не развоплотилась, закрывая тебя щитом, неблагодарная ты бездарь! Я подумала, этот беспардонный хмырь на тебя напал всерьёз! Пришлось лететь к Сеолту, чтобы он меня подпитал, но оказалось, что он занят… Пока я нашла, где подпитаться, пока тебя обнаружила. Вот зря спасала, бесполезная ты дрянь!» — шипел необыкновенно бледный призрак старухи.

Я даже не знала, что мне делать: устыдиться, возгордиться или разозлиться. Вроде и спасали, но под таким соусом… Канцлер снова тянул меня за руку, помогая сориентироваться в хитросплетении дворцовых коридоров.

«Что мне теперь делать? Канцлер всё знает!»

«Так он не идиот, в отличие от тебя. Если б не догадался, то гнать бы его поганой метлой с должности главы Тайной канцелярии», — резонно сказала мёртвая старуха.

«Так-то оно так, но…»

«Погоди, сейчас он уйдёт, и я тебе всё объясню».

Канцлер проводил меня до моих покоев, а когда я открыла дверь, то подтолкнул внутрь, зашёл следом и закрыл её.

— О нашем маленьком развлечении не рассказывай никому. Поняла?

— Да.

Салаир пытливо на меня посмотрел, а потом хмыкнул и сказал, глядя на дверь в спальню принцессы.

— Я даже рад, что сложилось именно так. Иначе ты всегда была бы лишь суррогатом Лалы.

Я скрестила руки на груди и мрачно на него посмотрела:

— Оставьте меня одну, пожалуйста.

— Уже.

Хотелось кинуть ему в след, что он лжец и притворщик, но что-то внутри подсказывало: не всё так просто, и слово своё при других обстоятельствах он бы сдержал. А Лалу, видимо, действительно любил. Своей странной канцлерской любовью.

«А теперь слушай меня внимательно. Канцлер твоего секрета не раскроет, у него свои резоны есть. Что он тебя на трон посадить пытался — так оно и понятно. Он давно в короли метит, и король из него получится годный. Особенно, как пара для Лалки. Она ещё год-два хвостом покрутит и согласится на его кандидатуру в мужья, потому что лучшей нет. И не будет. Чужестранные принцы нам тут не нужны, без них есть кому короля подсиживать. Сеолт присматривался к принцам Ирвайса, их там толпа. Да только все как на подбор воинствующие дебилы. А Салаир — мужик умный, осторожный и терпеливый, для короля отменные качества».

«Я не понимаю! Но ведь он же планировал государственный переворот! Посадить на трон меня, а короля с королевой и Лалу убить. Как его после этого будут терпеть?!»

«А кем его заменить, ты подумала? Или считаешь, что главой Тайной канцелярии любого поставить можно? Салаир чем хорош — он свою работу выполняет чётко. И Сеолту проще ждать подвоха от него одного, чем из-за каждого угла, как будет при другом главе. Салаир — величина известная и понятная, а следовательно предсказуемая. С Лалкой он, конечно, погорячился. В тот вечер, когда он спросил, хочет ли она поскорее стать королевой, она пришла порталом в покои Амаикки растрёпанная и в слезах. Мать её пыталась успокоить и объяснить, что один вопрос — это ещё не измена короне. Но Лалка упёрлась в то, что Салаир хотел её родителей убить, хотя, может, оно и не так было. Может, он просто настроение её хотел понять. Он одно говорит, она другое. Думаю, поженись они, канцлер бы успокоился. Знал бы, что титул короля его так или иначе ждёт, и потерпел бы. Терпения ему не занимать. Но Лалка — вертихвостка, роман с ним крутила, а замуж выходить отказывалась. Кивала на то, что молодая слишком. А на самом деле, думаю, боялась она Салаира и подвоха ждала. Не верила в его чувства, а сама любила. Это тоже тяжело».

«Но разве можно его простить? Особенно после того, что он сегодня сделал?»

«Не зря говорят, что путь королевы — босиком по ножам и лепесткам. Лалка хоть и импульсивная, скорая на суд, но не дура. Может, поймёт ещё, что для неё нет пары лучше Салаира. Думаю, в будущем она осознает его ценность».

«Я не понимаю, как можно держать рядом с собой человека, который тебя в любой момент может убить», — меня до сих пор трясло от одного лишь воспоминания о душащей руке на горле…

«Потому что ты мыслишь, как безродная простолюдинка. Считаешь, что можно расслабиться и довериться кому-то, хотя это не так и никогда так не было. Все люди вокруг тебя — лишь временные союзники, и у каждого своя цель. И если у тебя есть что-то невероятно ценное, чего хотят другие, то доверять нельзя никому. Думаешь, случайно Лалка — единственная наследница престола? Да в роду за трон такая резня всегда была, что Салаира смешно упоминать. Брат на брата, сын на отца. Если бы наш предок не заклял трон на крови, то было б ещё хуже. А так — хоть чужие не лезут, знают, что ничего им не светит».

«А что если умрут все носители королевской крови?»

«Начнётся страшная катастрофа. Трон разрушится, но это настолько древний и мощный артефакт, что мало не покажется никому. И это тоже своего рода защита от чрезмерной прыти возможных заговорщиков. А Салаир, хоть и хочет власти, но истинный патриот и страну любит, радеет за неё, поэтому пустым трон не оставит. Да и Лалку он бы на тебя не променял», — проскрежетал призрак старухи.

Вот уж не знаю. Там, в тронном зале, всё выглядело так, будто очень даже променял бы. Хотя доверия к выражениям лица и словам канцлера не осталось никакого.

«А что за странное окно возможности и спешка у него возникли?» — спросила я, залезая в горячую ванну.

После случившегося хотелось хорошенько помыться.

«А это уже не твоего ума дело, — авторитетно заявила почившая королева и брюзгливо добавила: — Я и так рассказала тебе больше, чем стоило. Жалко просто тебя, дурочку. Подумаешь ещё, что ты в действительности кому-то интересна».

На этой оптимистичной ноте наш разговор и закончился, полтергейст растворился в воздухе, а я с наслаждением смыла с себя остатки неприятного дня.

— Ваше Высочество, — тихонько поскреблась в дверь камеристка.

— Да?

— Позвольте вам помочь с купанием.

— Проходи, — вздохнула я.

Тигарна проскользнула внутрь и принялась натирать меня различными кремами и маслами. За последние дни умелые дворцовые мастерицы привели меня в состояние, близкое к идеальному, и заверяли, что эффект продержится ещё несколько лет, а если повторять регулярно, то и всю жизнь. Вот и секрет красоты Амаикки.

— Её Величество распорядилась подать вам торжественный ужин. А ещё она предложила позвать ваших новых тренеров для компании. И передала, что до завтрашнего утра никаких запланированных мероприятий нет, а утром необходимо будет одеться удобно. Вас ожидает портал и путешествие.

Я накинула халат и вышла из ванной.

— Тогда помоги, пожалуйста, собрать вещи. И ужин подай только для меня. Никого звать не нужно.

— Но Её Величество настоятельно рекомендовала вам хорошенько поразвлечься сегодня, ведь завтра вас ждёт дорога.

— Спасибо, Тигарна, но я предпочитаю побыть одна. А курсов завтра уже не будет?

— Нет, Ваше Высочество. На время путешествия курсы отменяются.

— Хорошо. Ты поможешь собрать вещи?

— Разумеется, — подобострастно кивнула она. — Но Её Величество сказала, что больше трёх торжественных нарядов лучше не брать, предпочтение отдать удобным костюмам и тёплым вещам.

Много времени сборы не заняли. Из Лалиссиного гардероба я взяла два костюма то ли для тренировок, то ли для верховой езды. Ещё один подобный, более закрытый, но всё равно обтягивающий, сшили для меня лично. Когда два саквояжа оказались собраны, камеристка принесла шикарный ужин. Тающая во рту рыба, свежайшие тёплые булочки, воздушное овощное суфле, крошечные тарталетки с раками и кисловатым свежим фруктом, похожим на киви. Наелась до икоты, и всё было настолько вкусно, что я так и не смогла остановиться, пока не прикончила нежнейший десерт.

Нет, после такого единственный постельный подвиг, на который я ещё была способна — это богатырский сон. Рухнув в постель, заснула умиротворённая, несмотря ни на что. Теперь, когда канцлер оставит меня в покое, изображать принцессу станет ещё легче.

Утро началось ещё затемно. Камеристка разбудила меня задолго до рассвета и подала плотный завтрак, а ещё засунула в саквояж печенья, сухофрукты и свёрток вяленого мяса.

— Это на перекус, Ваше Высочество. Я сложила туалетные и дорожные принадлежности и одежду в синий саквояж, а в фиолетовый — торжественные наряды.

— А ты со мной не поедешь? — удивилась я.

— Не велено, — отозвалась камеристка. — Может, вы всего на день уезжаете.

Зачем тогда столько вещей? Хотя, зная Лалиссу, не удивительно. Да и не на себе же я эти саквояжи потащу, так что пусть будут.

Общий сбор назначили в малой гостиной на первом этаже. Много стражи, Верховный распорядитель, канцлер и ещё несколько приближённых короля. Все одеты по-походному, да ещё и в лёгкие доспехи из металлизированной то ли кожи, то ли ткани. После скомканных приветствий король скомандовал:

— Выдвигаемся!

Спрашивать при всех, куда мы собрались, постеснялась. Да и важно ли это? Я всё равно ничего не знаю, плыву по течению, так есть ли разница куда именно?

Портал вывел нас на песчаный пляж. Я порадовалась, что надела высокие ботинки. Место было странное: с одной стороны река, с другой — высоченные неприступные скалы, огибающие маленькую песчаную бухточку. Салаир бросил взгляд наверх, на отвесный край берега, и оттуда ему подал знак стрелок — я бы ни за что не увидела его, если бы он не поднялся на ноги. После кивка канцлера всё стало тихо, ни одного другого воина я не смогла разглядеть, но уверилась, что они есть. Чувствовала на себе десятки взглядов.

Светало. Тёмно-фиолетовое небо посветлело и зазолотилось у горизонта.

И что это за странное путешествие и ещё более странное место?

Открылся ещё один портал — почти незаметный в предрассветном прохладном воздухе — и из него в сопровождении стражи вышли знакомые фигуры девушек с курсов, а моё лёгкое изумление перешло в сильное удивление.

Что они тут делают?

Я только обернулась к королю, чтобы задать вопрос, как в пространстве шагах в двадцати от нас замерцал новый портал. Совсем иной, нежели те, что открывали в Гленнвайсе. Видимый, яркий и фонящий энергией, которую чувствовала даже я. Маги поморщились, стражники ощерились острыми клинками.

Да что происходит-то?

Когда из портала вышли три десятка незнакомых странных воинов, удивление перешло в шок.

— Приветствую короля Гленнвайса Сеолта Банрийя, — с сильным акцентом пророкотал предводитель прибывших.

Это потому, что он учил язык сам, а не с помощью заклинаний?

В этот момент я поняла, что именно смущало во внешности пришельцев — их волосы. Не рыжие и не каштановые, а… какие-то бордовые? Оттенок волос варьировался от тёмно-багряного до практически красного. И глаза. Вишнёвые, совершенно невообразимые. И при этом очень светлая, почти белая кожа, как у опереточных вампиров.

Показалось, будто внезапно рассвет передумал случаться, и снова потемнело. Догадка вспыхнула яркой молнией и выбила воздух из груди.

Вилерианцы!

Но что они тут делают?

— Приветствую Первого среди равных, — проговорил король, и я вдруг с ужасом узнала язык, на котором он говорил. Язык, что мы с девочками изучали на курсах. — Мы готовы к заключению мирного договора.

— Тогда не станем задерживать друг друга, — откликнулся главарь банды вилерианцев. — Все условия уже согласованы вчера, и мы гарантируем их исполнение с нашей стороны. Как только Гленнвайс предоставит обещанное.

— Хорошо, — кивнул Сеолт.

Ему явно претило вести переговоры с варварами, но он старался сдерживать недовольство и неприязнь.

В абсолютной тишине главарь вилерианцев и король поставили подписи на нескольких свитках. Замершие в тревоге девушки вдруг начали всхлипывать. Я оглянулась и нашла глазами Куманту. Она шокированно замерла, не отрывая полного ужаса взгляда от массивных фигур чужаков. Сложением с вилерианцами мог посоперничать разве что канцлер — они были куда крупнее и выше местных мужчин. По лицу Куманты полились крупные слёзы, которые она не стала утирать. В неё вцепилась Тальмита, а остальные девушки озирались в поисках пути к бегству или выхода из западни.

Но какой выход между скалами и рекой? Стража и вилерианцы стояли по обе стороны, как Сцилла и Харибда, и неизвестно, кто из них покарал бы за попытку побега более жестоко.

До меня внезапно дошло, что девушки — это та самая дань, которую платят вилерианцам при заключении договора, только живая. И что их приняли в кланы не случайно — отдадут как благородных. Вместо законных и любимых дочерей. Несмотря на раннее утро, стало вдруг настолько душно, что я мгновенно вспотела, а голова противно закружилась.

И Сеолт притащил меня, чтобы я понаблюдала, как моих едва обретённых приятельниц отдадут в жуткое рабство? Сволочь! Лихорадочно огляделась в поисках выхода, но откуда ему взяться? Что я могла противопоставить десяткам тренированных стражников? Потерянно посмотрела на канцлера, но он лишь отвёл взгляд.

С подписями уже было покончено, и мужчины схлестнулись взглядами. Ненавидящий голубой и равнодушный бордовый.

Бордовый победил.

Над рекой занимался восход, освещая небольшой величественный замок на другой стороне реки.

— Как и договорились, я передаю Первому среди равных в жёны свою дочь, Лалиссу Гленнвайсскую, — торжественно провозгласил король и широким жестом указал на меня, а затем пафосно добавил: — Гленнвайс не забудет подвига тех, кто положил свою жизнь на алтарь его благополучия.

Его слова ужалили разрядом сотен молний.

ЧТО?!

Замерев от шока, я смотрела на профиль короля. Теперь вся схема внезапно стала кристально ясна. Я едва не рассмеялась больным, сумасшедшим смехом. Мы все здесь — подставные дочери знатных родов. Мы все — цена, которую с лёгкостью заплатит Гленнвайс за мир с неумолимым врагом. Капризной принцессе никогда не нужен был отдых! Ей нужен был двойник, которого не жалко отдать в рабство жестоким вилерианцам! А канцлер узнал об этом вчера и благоразумно решил проверить, не подойду ли я для его целей. Окно возможностей, о котором он говорил, — это короткое время, чтобы успеть убить короля и жениться на мне до заключения мира с вилерианцами. До того, как меня отдадут этим зверям. Но я не смогла сесть на трон, а значит, канцлер оставил в силе изначальный план короля. Господи, да мне даже подали торжественный ужин и фактически приказали выбрать любовника, чтобы развлеклась напоследок.

Никто и не планировал обучать и держать меня тут целый год! Да поэтому меня и не подготовили толком! А канцлеру не сказали, чтобы заодно проверить его лояльность. Мало им было использовать меня только один раз.

Какая невероятно изящная, красивая схема, я бы по достоинству её оценила, если бы не служила в ней разменной монетой.

В груди стучало бешено бьющееся сердце.

И выхода нет. Никакого выхода нет!

Я с ужасом посмотрела на вилерианца, которому меня отдавали, как собственность.

Угрюмый, бледный, с глазами цвета венозной крови, Y-образным шрамом на правой щеке и бычьей шеей.

Не человек.

Монстр.

Если бы я умела падать в обморок, сейчас было бы самое время, но сознание работало чётко. Я словно в замедленной съёмке наблюдала, как каждой из девушек поднесли по саквояжу, а мне — целых два. Как рыдающую Куманту потянул за собой один из вилерианцев. Как снова вспыхнул чужой яркий портал. Как Первый среди равных шагнул ко мне, одной рукой подхватил мои вещи, а второй — меня.

От ужаса я даже выговорить ничего не смогла, а потом стало поздно — нас поглотил сияющий зев портала, освещённый прекрасными лучами рассветного солнца Гленнвайса.