Легенда о Белом Тигре

Глава 7 Белый Корень и Дух-Хранитель

Рассвет застал меня у старой груши за домом Лао Вэня. Я сидел неподвижно, скрестив ноги, ладони покоились на коленях. Дыхание — размеренное, глубокое. Вдох через нос, выдох через рот. С каждым вдохом я представлял, как энергия ци впитывается в моё тело вместе с утренней росой, влажным воздухом, лучами восходящего солнца. С каждым выдохом — как усталость и напряжение покидают меня.

Прошло два месяца с тех пор, как я стал Земным Странником и открыл первую звезду культивации. Каждое утро я практиковал под этой грушей, пока деревня спала. Иногда, если ночью не было дождя, я различал свои собственные следы на мягкой земле — отпечатки босых ног, день за днём протаптывающих одну и ту же тропинку.

Я чувствовал, как ци течёт по моему телу — серебристый поток, пульсирующий в такт сердцебиению. Он стал сильнее со времени открытия меридиана Жэнь-май, глубже, полноводнее. Как горный ручей, который превращается в реку после весенних дождей.

— Сосредоточься, — напомнил я сам себе. — Веди поток к даньтяню. Удерживай.

Под закрытыми веками я видел свой энергетический центр — тёплое сияние в животе, то разгорающееся, то затухающее с каждым вдохом и выдохом. Здесь хранилась моя энергия, здесь был источник моей силы. Сегодня я чувствовал, что стою на пороге перемен.

Лао Вэнь подробно объяснил мне, что культивация имеет свои этапы — звёзды, через которые нужно пройти, чтобы достичь следующей ступени. Первая звезда Земного Странника открылась, когда я смог пустить ци по меридиану Жэнь-май. Для второй требовалось большее — не просто пропускать ци по каналу, а накапливать её, концентрировать, делать более плотной. Энергия должна накопиться в моём теле и сделать меня сильнее, но для этого надо приложить усилия.

— В теле культиватора при накоплении ци есть девять звёзд, Бай Ли, — говорил старый лекарь, когда мы сидели вечером у очага, и он показывал мне схематический рисунок человеческого тела с отмеченными на нём девятью точками. — Когда ты активируешь их все, ты достигнешь пика Земного Странника и сможешь перейти к следующему этапу — Небесному Воину. Но не торопись. Многие культиваторы десятилетиями остаются на первой ступени. Нельзя построить высокую башню без прочного фундамента.

Он приготовил мне пилюлю из лепестка золотого лотоса, который мы нашли с Сяо Юй в горах, и теперь я пытался усвоить ту ци, что содержалась в лекарстве. Она наполнила меня целиком, но я никак не мог с ней совладать, это было похоже на то, чтобы удержать переполненное ведро с водой на вытянутых руках. К сожалению, часть ци-воды проливалась вовне, но я смог уловить и заставить бежать по моим каналам большую часть.

Я вспомнал слова травника, продолжая медитировать под грушей. Ци в моём теле сгущалась, концентрировалась в даньтяне. Я чувствовал, как она становится плотнее, тяжелее. Это было непривычно — словно в животе вращался ком тёплого металла.

Внезапно я почувствовал толчок изнутри. Маленькая серебристая сфера ци в даньтяне начала пульсировать быстрее, ярче. Внутри неё словно родилась крошечная звезда. Я замер, боясь спугнуть это новое ощущение. Звезда росла, наливалась светом, превращаясь в маленькое солнце внутри моего тела.

И тогда оно произошло — словно щелчок, распахнутая наружу дверь, момент прозрения. Вторая звезда зажглась, соединилась энергией с первой. Я почувствовал, как энергия потекла по новому маршруту внутри моего тела, образуя петлю, замкнутый круг.

Даже сквозь закрытые веки я ощутил, как мир вокруг стал ярче. Запахи — чётче, звуки — отчётливее. Я слышал, как птица на другом конце сада чистит перья, как капли росы срываются с листьев груши. Обоняние, и без того острое, обострилось до невероятной степени — я мог различить не только аромат трав, развешанных под крышей дома, но и определить, какие именно это травы, как давно они сорваны, чьими руками обработаны.

Я открыл глаза и увидел мир словно в первый раз. Краски стали насыщеннее, контрасты — резче. Я мог различить мельчайшие прожилки на листьях, капельки росы, сверкающие в утреннем свете как миниатюрные солнца.

При этом это не воспринималось перегрузкой чувств, всё было, как надо. Я мог справиться с этим.

— Вторая звезда… — прошептал я, ощущая, как энергия циркулирует по обновлённым меридианам.

Радость накрыла меня тёплой волной. Не триумф, не гордость, а спокойное удовлетворение, как будто я нашёл недостающую часть головоломки. С каждым вдохом мои лёгкие наполнялись не просто воздухом, а живительной силой. Выйдя на новый уровень, я смог собирать ещё больше энергии.

— Ты сделал это. Ты открыл вторую звезду, — голос Лао Вэня заставил меня вздрогнуть. Я был настолько поглощён новыми ощущениями, что не заметил, как старый лекарь вышел из дома и подошёл к груше. Он опирался на палку — его сломанная нога уже начала заживать, но всё ещё причиняла боль.

— Дедушка, ты не должен так много ходить, — Сяо Юй выскользнула из дома вслед за ним, неся маленький столик для чайной церемонии. — Тебе нужен полный покой ещё как минимум две недели.

— Я и так слишком долго лежал, — проворчал старик, но позволил внучке помочь ему устроиться на небольшой скамье под грушей. — Разве можно пропустить такой момент?

Сяо Юй посмотрела на меня, и в её глазах мелькнуло понимание:

— Бай Ли, ты достиг прорыва? Поэтому дедушка поднялся?

Я кивнул, всё ещё переполненный новыми ощущениями.

— Вторая звезда взошла, — подтвердил Лао Вэнь. — Я почувствовал это даже через стены дома. Как будто восходящее солнце осветило комнату. — Он улыбнулся, наблюдая, как Сяо Юй ставит маленький столик, расставляет чашки. — Это достойно чайной церемонии, не так ли, внучка?

Сяо Юй кивнула, доставая маленький мешочек с чайными листьями. Специальный чай, который они хранили для особых случаев.

— Спасибо, — сказал я, чувствуя признательность к этим людям, принявшим меня в свой дом, научившим стольким вещам. — Но я не думаю, что это только моя заслуга. Без вашего наставничества…

Лао Вэнь покачал головой, прерывая меня:

— Учитель лишь указывает дорогу. Идти должен ученик. Ты достиг отличного прогресса за такой короткий срок.

Я не стал спорить, но в душе знал — без этого мудрого старика и его внучки я всё ещё бродил бы по горам, полузверь с забытым прошлым, не понимающий и не помнящий своей природы.

Мы пили чай, наслаждаясь утренней прохладой. Ароматный напиток словно приобрёл новые нотки для моих обострённых чувств — я различал не только обычный чайный вкус, но и землистые оттенки почвы, где росли чайные кусты, сладость утренней росы, собранной листьями, даже лёгкую сладкую горчинку от рук Сяо Юй, заварившей эти листья.

— Ты уже чувствуешь изменения, верно? — спросил Лао Вэнь, наблюдая за мной поверх края своей чашки. — Обострённые чувства, усиленное восприятие.

— Да, — я кивнул. — Как будто проснулся.

— Это только начало, — старик прикрыл глаза, словно вспоминая что-то далёкое. — С каждой новой звездой твои способности будут усиливаться. А на более высоких уровнях культивации появятся новые — такие, о которых ты даже не подозреваешь.

Я задумался, прислушиваясь к потоку ци внутри своего тела. Он изменился с открытием второй звезды — стал более упорядоченным, целенаправленным. И вдруг меня осенило.

— Можно ли использовать эту энергию? — я поставил чашку на столик. — Не просто чувствовать ци, но и направлять её по телу… скажем, в ноги для быстрого движения или в руки, чтобы усилиться?

Глаза Лао Вэня блеснули:

— А, ты уже думаешь о практическом применении. Правильный путь. Да, есть множество техник, усиливающих тело с помощью ци. Движение — одна из базовых.

Я поднялся на ноги, чувствуя, как энергия пульсирует внутри, требуя выхода.

— Я хочу попробовать.

Лао Вэнь кивнул:

— Лучший способ учиться — через практику. Но будь осторожен. Направляй ци осознанно, не спеши. Представь, что твои ноги — часть меридианов, что энергия течёт через них, делая их лёгкими, как…

— Как ветер, — закончил я, не зная, откуда пришли эти слова. Возможно, из забытых воспоминаний, возможно — из интуитивного понимания собственного тела.

Я отошёл от груши на открытое пространство в саду, чтобы не попортить грядки с травами и овощами. Закрыл глаза, концентрируясь. Направил поток ци из даньтяня вниз, по ногам. Почувствовал, как энергия наполняет каждую мышцу, каждое сухожилие, делая их сильнее, крепче, но при этом эластичнее. Затем представил ветер — не просто потоки воздуха, а саму сущность свободного движения, беспрепятственного полёта.

Я просто чувствовал, как оно должно быть.

— Шаг Ветра, — прошептал я и открыл глаза.

Мир вокруг словно замедлился. Я сделал шаг вперёд — и оказался на другом конце маленького сада. Не побежал, не прыгнул, а буквально переместился с одного места на другое так быстро, что человеческий глаз едва уловил движение.

— Поразительно, — ахнул Лао Вэнь. — Ты только что создал базовую технику движения. Или… вспомнил её?

Я не знал ответа. Это могло быть воспоминанием из прошлой жизни, о которой я не помнил, или интуитивным пониманием своего тела и энергии. Знал только, что это… правильно. Естественно, как дыхание. Так надо и всё.

— Попробуй ещё раз, — предложил Лао Вэнь. — Но теперь осознанно.

Я сосредоточился и снова направил ци в ноги. Сделал шаг — и оказался у стены дома. Ещё шаг — у колодца. Ещё — снова возле груши. Каждое перемещение требовало концентрации, но не истощало меня. Как будто я нашёл способ скользить между пространством и временем, находя кратчайший путь из одной точки в другую.

— Шаг Ветра, — повторил я, возвращаясь к нашему чайному столику. — Так я назову эту технику.

— Подходящее название, — кивнул Лао Вэнь. — Шаг Ветра… Беззвучный, стремительный и неуловимый.

Я сел обратно на своё место, чувствуя лёгкое головокружение от неожиданного успеха. Теперь горы стали намного ближе. Сяо Юй смотрела на меня расширенными глазами — между восхищением и лёгким страхом.

— Я раньше только в операх видела такое, когда дедушка брал меня в город, — прошептала она. — Когда актёры изображают культиваторов высокого уровня. Но твои движения… они настоящие. Это не балаганные фокусы…

— Совсем немного практики, и ты сможешь делать это так же естественно, как ходить, — заверил меня Лао Вэнь. — Твоё тело помнит больше, чем твой разум, Бай Ли. Оно знает путь.

Я собирался ответить, как вдруг услышал торопливые шаги, приближающиеся к дому. Обострённый слух позволил мне различить прерывистое дыхание, тихие всхлипы. Кто-то бежал к нам, и этот кто-то был в отчаянии.

— У нас гости, — сказал я за мгновение до того, как калитка скрипнула, и во двор вбежала женщина средних лет, растрёпанная, с красными от слёз глазами.

— Лекарь Вэнь! — воскликнула она, увидев нас под грушей. — Хвала небесам, ты дома! Моя Линь-Линь… моя доченька… Твои порошки всегда куме помогают… спаси мою малышку тоже!..

Она задыхалась, не в силах закончить фразу. Сяо Юй тут же вскочила и подвела женщину к скамье, на которую та буквально рухнула.

— Успокойся, госпожа Чжан, — мягко сказал Лао Вэнь. — Сделай глубокий вдох и расскажи, что случилось с твоей дочерью.

Чжан? Это большая семья в нашей деревне. Насколько я понял, по её крикам, она была родственницей скорбного желудком Да Чжана.

Женщина с трудом перевела дыхание.

— Лихорадка… Началась вчера к вечеру. Сначала думала, просто простуда, дала отвар, который ты прописывал в прошлый раз. Но за ночь стало хуже. Линь-Линь горит как печка, бредит, не узнаёт меня.

Лао Вэнь нахмурился:

— Какие ещё симптомы? Кашель, сыпь, боли?

— Всё тело как деревянное стало, — госпожа Чжан вытерла слёзы рукавом. — И на шее сзади… чёрные точки, как укусы. Я сначала подумала, может насекомое какое, но они не болят, не чешутся. Просто есть.

— Чёрные точки? — Лао Вэнь переглянулся с Сяо Юй, и я заметил, как внучка слегка побледнела. — Линь-Линь сейчас дома? Кто с ней?

— Старшая дочь, но она тоже не понимает, что делать, — женщина умоляюще посмотрела на лекаря. — Пожалуйста, господин Вэнь, ты должен помочь. Линь-Линь всего восемь лет, она такая маленькая, совсем кроха…

Лао Вэнь тяжело поднялся, опираясь на палку:

— Веди нас к своей дочери, госпожа Чжан. Сяо Юй, Бай Ли, вы тоже. Нужно посмотреть на девочку.

Дом семьи Чжан находился на другом конце деревни — небольшое строение из двух комнат, с маленьким огородом и курятником. Всё говорило о бедности, но не о неряшливости — двор был чисто выметен, в кадках виднелись яркие цветы.

Войдя в дом, я почувствовал запах болезни — горячий, сладковатый, с тревожной примесью чего-то ещё. Что-то, что мой обострённый нюх опознал как нечто неправильное. Не просто болезнь. Не из этого мира… Что-то на грани мерзости… Или даже она сама… Но как⁈

Девочка лежала на кане, укрытая тонким одеялом. Её лицо было красным от жара, маленькое тело дрожало в ознобе. Рядом на коленях стояла старшая дочь госпожи Чжан — подросток лет четырнадцати, меняющая компресс на лбу сестры и подносящая ей чашку с водой к потрескавшимся губам.

Лао Вэнь опустился рядом с постелью, морщась от боли в ноге. Он отдал палку Сяо Юй и наклонился над девочкой. Его движения были аккуратными, точными — пальцы прощупывали пульс на тонком запястье, касались лба, проверяли зрачки, поднимая веки.

— Как давно начались симптомы? — спросил он, не отрываясь от осмотра.

— Точечки заметила утром, — ответила госпожа Чжан. — А жар… ближе к закату вчера. Сначала просто вялая была, не хотела есть. Потом начала дрожать, хотя день был тёплый.

Лао Вэнь осторожно повернул голову девочки, обнажая шею. Я увидел их — маленькие чёрные точки, похожие на родинки или укусы насекомых. Но в них было что-то очень тревожное — они не казались естественными.

— Линь-Линь куда-нибудь ходила в последние дни? — спросил Лао Вэнь. — Особенно в лес, на окраину деревни?

Госпожа Чжан покачала головой:

— Нет, всё время дома была, мне помогала… ох! — она вдруг всплеснула руками. — Мы ходили на реку стирать позавчера. Там ивы старые, она любит под ними сидеть, играть с листиками, что в воду падают.

— Там заброшенная пещера неподалёку, — добавила старшая дочь тихо. — Линь-Линь всегда хотела туда заглянуть, но я ей запрещала.

Я почувствовал, как наставник исследует тело малышки с помощью своей ци. Он на мгновение замер, а потом выдохнул. Лао Вэнь медленно выпрямился, опираясь руками о колени.

— Сяо Юй, мою палку, — сказал он, и когда внучка подала её, тяжело поднялся. — Госпожа Чжан, я вынужден сказать, что ваша дочь серьёзно больна. Это не обычная лихорадка.

Женщина прижала ладони ко рту, глаза расширились от ужаса.

— Но ты можешь помочь? У тебя есть лекарство?

Лао Вэнь помолчал, и в этой тишине я чувствовал тяжесть его ответственности за чужую жизнь.

— Нет, — наконец сказал он. — У меня нет нужного лекарства. То, что поразило Линь-Линь, требует особого средства. Белого корня, который растёт только в одном месте в наших горах.

— Так пошли за ним! — воскликнула госпожа Чжан. — Я пойду, мой муж пойдёт, кто угодно!

— Дело не только в нахождении, — покачал головой Лао Вэнь. — Этот корень охраняет дух-хранитель. Он не отдаёт его просто так…

Он посмотрел на меня, и в его взгляде я прочёл то, что он не мог сказать вслух: он надеялся на мою помощь. Зверь внутри меня ощерился — не из злобы, а из готовности защищать слабого. Девочка пахла смертью, но пока смерть не взяла её — возможно, мы могли бы успеть. Человек во мне тоже откликнулся — за эти месяцы я привык помогать жителям деревни, видеть, как боль и болезни отступают благодаря нашим усилиям. И если сейчас нужен был Белый корень — я готов был отправиться за ним.

— Я пойду, — сказал я. — Если этот корень может спасти Линь-Линь, я найду его.

Лицо Лао Вэня просветлело, но тут же снова стало серьёзным.

— Это опасный путь, Бай Ли. Не только из-за духа-хранителя. Гора, где растёт Белый корень, считается священной. На ней действуют иные законы, чем в обычном мире.

— Тогда тем более я должен идти, — ответил я. — Моя сила и ловкость даст мне больше шансов, чем другим.

Сяо Юй шагнула вперёд:

— Я пойду с ним. Я знаю гору, знаю приметы, как найти место, где растёт корень.

Лао Вэнь колебался. Я видел, как он оценивает риск — отправить свою внучку в опасное путешествие. Но затем его взгляд упал на маленькую Линь-Линь, его глаза посветлели, и он согласно кивнул.

— Хорошо. Вдвоём у вас больше шансов. Сяо Юй знает правила, а Бай Ли достаточно силён. Но будьте осторожны и возвращайтесь до заката. Если до ночи не соберёте корень, уходите. На той горе… ночью опасно.

У хозяйственной Сяо Юй всё было готово: мы взяли инструменты, еду и воду и немедля ни минуты отправились в путь.

Мы шли уже второй час. Тропа поднималась всё выше в горы, становясь круче и уже. Это была не моя гора — мы направлялись к соседнему пику, который местные называли горой Оленя. С каждым шагом воздух становился прохладнее, а на деревьях появлялись клочья тумана, цепляющиеся за ветви, словно призрачные флаги.

Сяо Юй шла впереди, уверенно находя тропу там, где обычный человек видел лишь камни и заросли. Её движения были лёгкими, точными — она явно не впервые поднималась на эту гору. В маленькой холщовой сумке на поясе она несла несколько лепёшек для подношения, фляжку с отваром для утоления жажды, и нефритовый нож — специальный инструмент для сбора особенных растений.

— Мы близко? — спросил я, когда мы остановились передохнуть у небольшого ручья.

Сяо Юй кивнула, отпивая из фляжки.

— За следующим поворотом тропа раздваивается. Нам нужно будет свернуть на восточную. Она выведет нас к древней каменной арке. За ней… территория духа-хранителя.

Я присел на корточки, опустив ладонь в прохладную воду ручья.

— Расскажи мне об этом духе. Почему он охраняет Белый корень? Чего мне ожидать?

Девушка присела рядом со мной, глядя на журчащую воду.

— Это очень древняя история, — начала она. — Говорят, что много веков назад один из Восьми Бессмертных — Люй Дунбинь — проходил через эти горы. Он был одним из величайших даосов, достигших бессмертия.

Я слушал, чувствуя странное волнение. Какая-то часть меня словно узнала эту историю ещё до того, как она была рассказана. Я как будто уже слышал её ранее.

— В то время здесь было много охотников, которые беспощадно убивали диких животных, — продолжала Сяо Юй. — Особенно они охотились на оленей — за их мясо, шкуры и рога, которые ценились в медицине. Люй Дунбинь пришёл в эти горы и увидел умирающего оленя — великолепного самца с ветвистыми рогами. Он был смертельно ранен стрелой.

Её голос стал тише, словно сама природа вокруг нас прислушивалась к древней истории.

— Бессмертный почувствовал великое сострадание к благородному животному. Он извлёк стрелу, залечил рану, но понимал, что охотники не оставят оленя в покое. Тогда Люй Дунбинь предложил оленю сделку: он превратит его в духа-хранителя этой горы, даст ему новую форму существования и силу защищать своих собратьев. А взамен олень должен будет охранять священные растения горы, особенно Белый корень — лекарство, способное исцелять самые тяжёлые болезни.

— И олень согласился? — спросил я.

— Да, — Сяо Юй посмотрела на меня серьёзными глазами. — С тех пор дух-олень обитает на этой горе. Он не злой, но и не добрый. Он охраняет доверенное ему сокровище и отдаёт Белый корень только тем, кто докажет, что достоин его получить.

— Как это доказать?

— Это зависит от духа. Иногда он устраивает испытание силы, иногда — мудрости. А иногда просто смотрит в душу пришедшего и решает по своему усмотрению. Дедушка рассказывал, что когда он впервые пришёл за корнем, дух заставил его простоять неподвижно целый день под проливным дождём. Только тогда олень решил, что дедушкино терпение и решимость достойны награды.

Я обдумал услышанное. Что мог потребовать от меня дух-олень? Какое испытание подойдет для получеловека-полузверя с утраченной памятью? У меня была культивация, но уровень — всего лишь две звезды. У меня был Шаг Ветра и острые инстинкты. Хватит ли этого?

— Нам пора идти, — сказала Сяо Юй, поднимаясь. — До каменной арки ещё час пути, а нам нужно вернуться до заката.

Мы продолжили подъём. Вскоре тропа, как и говорила Сяо Юй, разделилась. Восточная ветвь петляла между высокими соснами, уходя всё выше. Туман становился гуще — не обычная водяная взвесь, а какая-то живая субстанция, словно сотканная из серебристых нитей. Он обволакивал деревья, стелился по земле, иногда формируя причудливые фигуры, которые тут же распадались, когда пытаешься всмотреться в них.

— Этот туман… он странный, — сказал я, поёживаясь, когда особенно холодный клочок коснулся моей шеи.

— Это граница между обычным миром и владениями духа, — тихо ответила Сяо Юй. — Дедушка говорил, что в таких местах граница между мирами истончается. Будь внимателен — здесь легко потерять дорогу, сбиться с пути.

Я кивнул, сосредотачиваясь на тропе. Постепенно лес редел, уступая место каменистой площадке. И там, в центре этой площадки, возвышалась древняя каменная арка.

Она была очень старой — серые камни покрылись мхом и лишайником, резные символы почти стёрлись от времени и непогоды. Но даже сейчас можно было различить изображения животных, вырезанных по бокам арки — оленей, волков, медведей. И почему-то, глядя на них, я чувствовал глубокое родство, необъяснимую связь. Я знал, что тоже из этого мира, но не помнил этого.

Мы остановились перед аркой. За ней клубился плотный туман, скрывая всё, что лежало дальше.

— Я не могу идти с тобой, — Сяо Юй повернулась ко мне. Её глаза были серьёзными, даже немного грустными. — За аркой начинается царство духа-хранителя. Только тот, кто ищет Белый корень, может пройти.

Я нахмурился:

— Но как же ты? Разве ты не сможешь помочь мне найти растение?

Она покачала головой:

— Таков закон этого места. Дедушка предупреждал меня. Я должна ждать здесь. — Она вынула из сумки нефритовый нож и лепёшки. — Вот, возьми. Нож — для сбора корня. Собирай осторожно, чтобы не повредить. А лепёшки — для подношения. Когда встретишь духа, предложи их как дар.

Я взял нож и лепёшки, чувствуя тяжесть ответственности.

— Что если я не приду до заката? Сможешь ли ты вернуться одна?

— Ты вернёшься, — твёрдо сказала Сяо Юй, и в её глазах я увидел веру — не просто надежду, а уверенность. — Я буду ждать здесь и не уйду без тебя.

Я глубоко вдохнул, проверяя поток ци в теле. Он был сильным, устойчивым. Вторая звезда культивации давала мне новые силы, и если потребуется, Шаг Ветра мог стать полезным, а случись что — мои когти всегда при мне.

— Я найду этот корень, — пообещал я и, не давая себе времени на сомнения, шагнул под арку, в туман.