Легенда о Белом Тигре

Глава 10 Сердце Горы

Много времени прошло с тех пор, как я принёс Белый корень, и маленькая Линь-Линь пошла на поправку. Избавившись от чёрных точек и лихорадки, девочка быстро восстанавливала силы. На второй день она уже могла сидеть на постели, а на третий — вышла во двор, чтобы погреться в лучах осеннего солнца. Меня радовало, что мои усилия принесли плоды.

Но в то время как жизнь Линь-Линь больше не вызывала опасений, деревенский совет через некоторое время забеспокоился о другом — о причине её болезни. Лао Вэнь прямо заявил старейшинам, что чёрные точки — признак «тёмного влияния», идущего из той пещеры у реки, где девочка играла.

— Нужно закрыть вход, — сказал он на собрании деревни, куда меня не пригласили, но я всё равно слышал каждое слово благодаря моему обострённому слуху, когда сидел на ступенях дома семьи Чжао, где проходило собрание. — Засыпать камнями так, чтобы никто больше не смог туда проникнуть.

Старейшины согласились, и уже на следующее утро ко мне пришёл гонец с просьбой помочь.

— Староста Чжао велел передать, что нужны крепкие руки, — сказал мальчишка лет двенадцати, переминаясь с ноги на ногу у порога дома Лао Вэня. — Кузнец Ван идёт, его помощник Сяо Хэ тоже. И ещё пятеро мужчин. Встреча у южного моста через час.

Я кивнул, соглашаясь. За те три месяца, что я жил в деревне Юйлин, я постепенно стал частью её жизни. Уже не опасный чужак с белыми волосами, не диковинка, а просто Бай Ли, помощник лекаря. Странноватый, но вроде бы почти свой. И когда нужна была физическая сила — будь то поднять что-то тяжёлое, починить крышу или, как сейчас, завалить опасную пещеру — меня звали наравне с другими крепкими мужчинами.

Лао Вэнь, наблюдавший эту сцену с порога, одобрительно кивнул:

— Иди, Бай Ли. Это хорошее дело. И… — он понизил голос, — будь внимателен у пещеры. Если почувствуешь что-то странное — запах, звук, холод — сразу скажи мне, когда вернёшься.

Я собрался быстро — нищему собраться, только подпоясаться — надел свои рабочие штаны и рубаху из грубого полотна, повязал на голову платок, скрывающий белые волосы, взял мотыгу, которую использовал для работы в огороде. В последнее время я всё реже испытывал потребность ходить босиком и теперь надел плетёные соломенные сандалии, которые изготовил для меня старик Лю в благодарность, что я помог наставнику сделать для него лекарство от кашля.

Южный мост соединял две части деревни, разделённые неглубокой, но быстрой рекой. Именно на её берегу, немного ниже по течению, находилась злополучная пещера. Когда я подошёл к мосту, там уже собрались остальные. Здоровенный кузнец Ван, широкоплечий и краснолицый, был центром группы. Рядом с ним стоял его помощник, худощавый юноша, которого я уже встречал, Сяо Хэ, несущий тяжёлые кувалды. Мы с Сяо Хэ кивнули друг другу. Пятеро других крепких мужиков деревни — два брата Лю, старый охотник Чжоу и ещё пара крестьян — негромко переговаривались, куря длинные трубки.

— А, вот и лекарский помощник! — прогудел кузнец Ван, заметив меня. — Теперь мы в полном составе. Идём, парни, нечего время терять.

Мы двинулись по узкой тропинке вдоль реки. Течение здесь было стремительным, и воздух пах мокрыми камнями и водорослями. Вскоре тропа стала петлять между высокими ивами, склонившимися к воде. Их длинные ветви с пожелтевшими листьями нежно касались поверхности реки, создавая уютные зелёные гроты — идеальные места для детских игр.

— Вот она, проклятая дыра, — пробормотал старый Чжоу, указывая на тёмное отверстие в скалистом берегу.

Вход в пещеру был не больше человеческого роста, обрамлённый мхом и маленькими бледными цветами. Со стороны он казался безобидным — просто углубление в камне. Но мои чувства обострились, как только мы приблизились. От пещеры шёл слабый, едва уловимый запах — не гнили или плесени, а чего-то чужеродного, словно густой металлический привкус во рту после долгого бега.

— Ну что, начнём? — Ван опустил на землю тяжёлый мешок с инструментами. — План такой — сначала обрушим верхнюю часть входа, затем закидаем камнями, потом землёй и укрепим.

Работа пошла споро. Братья Лю стали долбить киркой верхний свод пещеры, остальные — собирать крупные камни и складывать их неподалёку. Я помогал и тем, и другим, радуясь физической нагрузке. С тех пор как я начал культивировать осознанно, моё тело стало ещё сильнее и выносливее. То, что раньше требовало больших усилий, теперь давалось легко. Тяжеленные камни я поднимал и переносил без особого труда, чем заслужил одобрительные взгляды сотоварищей.

— Силён, чёрт побери, — усмехнулся Ван, наблюдая, как я таскаю глыбы, с которыми другим приходилось справляться вдвоём. — Где научился так работать?

Я пожал плечами:

— Просто… сильные руки, наверное.

— Ага, — хмыкнул кузнец.

Ван не стал развивать тему, переключившись на работу. Через пару часов мы устроили короткий привал. Сели на камни неподалёку от пещеры, достали воду и лепёшки. День выдался тёплым для середины осени, но не жарким — идеальная погода для тяжёлой работы.

Кузнец Ван достал из кармана кусок металла — не больше ладони, тёмный, с красноватым отливом. Он задумчиво вертел его в руках, рассматривая на свету.

— Что это? — спросил я из вежливости, хотя уже по запаху понял — железная руда, только какая-то странная, с примесями.

— Руда из новой жилы, — Ван скривился. — Ерунда, а не руда. Плавится плохо, в работе капризная, инструменты из неё — на один-два раза, потом гнутся или крошатся.

Я взял кусок в руки, повертел. Действительно, металл казался пористым, неоднородным. Сдави я сильнее, я смог бы раскрошить его пальцами.

— Плохо? — спросил я.

— Ещё как, — вздохнул кузнец. — Раньше железо с Южной горы шло отличное — крепкое, в самый раз для ножей, топоров, плугов. А теперь… — Он махнул рукой. — Теперь половина инструментов, что я делаю, ломается в первую неделю. Крестьяне ворчат, а что я могу? Из дерьма конфету не сделаешь.

Сяо Хэ, его молодой помощник, подсел ближе:

— Мастер Ван рассказывал мне историю о настоящем железе, — сказал он с энтузиазмом. — О том, что было в древние времена!

Кузнец усмехнулся, но было видно, что ему приятен интерес ученика:

— Не просто железо, а «сердце горы» — так его называли. Металл такой твёрдый, что из него делали мечи, способные разрезать камень, как масло.

— Где оно бралось? — спросил я, заинтересовавшись.

— В старых шахтах, — ответил Ван. — В тех, что на Западном хребте. Их забросили, когда я ещё мальчишкой был. Говорят, случилась там беда — обвал или что похуже. Много людей погибло.

Мне сразу вспомнились слова духа-оленя о скверне в копях…

— Похуже? — переспросил я.

Ван понизил голос:

— Болтали, что в шахтах завелась нечисть. Шахтёры пропадали один за другим. Находили их тела… или то, что от них оставалось. Одни говорили — подземные воды подмыли крепи, другие — появились злые духи. Как бы там ни было, шахты забросили и забыли о них.

— Не совсем забыли, — возразил Сяо Хэ. — Мальчишкой я туда лазил с друзьями. Правда, недалеко — страшно было. Но вход цел, и первые галереи тоже. Дальше мы не совались.

— И правильно делали, — проворчал Ван. — Мало ли что там осталось. После столетий темноты и одиночества даже камни могут стать опасными.

— А где точно находятся эти шахты? — спросил я.

Все посмотрели на меня с удивлением.

— Зачем тебе? — Ван прищурился. — Или решил попытать счастья?

Я уклончиво пожал плечами:

— Просто любопытно. Если там и правда было особое железо…

Кузнец усмехнулся:

— Ну да, было. Мой дед рассказывал, что его дед видел меч из такого железа. Почернелый от времени, но острый как в день ковки. Даже если там и осталась руда, всё равно никто не рискнёт.

Мы вернулись к работе, и к вечеру вход в пещеру был надёжно завален камнями и землёй. При этом меня не покидало странное чувство — словно мы закопали что-то что не надо прятать, что-то, что надо бы раскрыть и вычистить полностью. Или, возможно, это было эхо того явления, что поразило Линь-Линь — отголосок тьмы, спрятанной теперь под слоем камней. Но приказ старейшин — это приказ старейшин, сказали закопать, значит, закопать, кто будет слушать пришлого мальчишку?

— Славно поработали, — сказал Ван, отряхивая руки. — Осталось укрепить заслон.

Я огляделся. Нам нужны были крепкие жерди, чтобы создать подобие решётки перед каменным завалом.

— Я могу срубить несколько молодых деревьев, — предложил я, указывая на рощу неподалёку.

— Давай, — кивнул Ван. — Сяо Хэ, иди с ним, поможешь.

Мы с молодым помощником кузнеца направились к роще. Когда мы отошли от основной группы, Сяо Хэ понизил голос:

— Ты ведь правда хочешь найти те шахты, верно? Я видел твой взгляд, когда говорили про особое железо.

Я пристально посмотрел на него. Сяо Хэ был невысоким жилистым парнем лет восемнадцати, с умными глазами и быстрыми движениями. От него пахло углём, металлом и, почему-то, мятой. Он не вызывал у меня недоверия, и я решил ответить честно:

— Да, хочу. Если там есть руда лучшего качества, она пригодится деревне.

— Я могу показать дорогу, — предложил он. — Знаю, где вход. Но туда опасно идти — не только из-за обвалов и прочего. Шахты правда считаются проклятыми. Даже самые отчаянные охотники обходят то место стороной.

— А ты? — спросил я. — Ты боишься?

Сяо Хэ замялся:

— Боюсь… но любопытство сильнее. И если найти там настоящее «сердце горы», мастер Ван будет так доволен, что, возможно… — Он оборвал фразу, но я понял, к чему он клонит.

— Что он примет тебя как полноценного помощника, а не просто мальчика на побегушках? — предположил я.

Сяо Хэ кивнул:

— И не только. Есть кое-кто… в общем, если я сделаю что-то значительное, возможно, на меня посмотрят другими глазами.

Я улыбнулся. Это было так по-человечески — желать признания, особенно от тех, кто дорог. Мы начали рубить молодые деревья, и я решил подождать с расспросами, но Сяо Хэ сам продолжил:

— Знаешь внучку старого лекаря, Сяо Юй? — спросил он, не глядя на меня.

— Конечно, — ответил я, чувствуя, как внутри что-то дрогнуло. — Я живу в их доме.

— Ну да, — Сяо Хэ нервно усмехнулся. — В общем, она… мне давно нравится. Ещё с детства. Но я сирота и простой подмастерье, а она…

— Внучка уважаемого лекаря, — закончил я за него.

— Именно, — парень вздохнул. — К тому же, сын старейшины Чжао тоже заглядывается на неё. Говорят, его отец уже наводил справки о приданом. Даже Ли Ян ей восхищался, пока ему не нашли невесту. А я… кто я такой?

Я молча продолжал рубить ветки, не зная, что ответить. Внутри меня боролись странные, новые чувства. Сяо Юй стала мне близка за эти месяцы. Её доброта, её улыбка, её нежные руки, перебирающие травы — всё это вызывало во мне тепло, которое я не испытывал раньше. Но могло ли это быть больше, чем дружба или благодарность? И имел ли я право на такие чувства, учитывая мою звериную природу?

Я вспомнил строгие слова Лао Вэня, сказанные мне однажды вечером, когда мы остались одни: «Будь осторожен с сердцем моей внучки, Бай Ли. Ты не задержишься в нашей деревне надолго. Твой путь ведёт дальше, и мы оба это знаем».

А ещё я слышал, что дети болтают про сына старосты Чжао. Малышня была от него не в восторге. Им от него частенько доставалось. Я ни разу не сталкивался с этим парнем, но уже составил о нём своё мнение.

— Чжао Мин — хвастун и бездельник, — наконец сказал я. — Сяо Юй слишком умна, чтобы заинтересоваться таким, как он.

— Может и так, — Сяо Хэ слабо улыбнулся, — но его отец — староста. А такие вещи обычно решают семьи, а не сами девушки.

Он был прав, и мы оба это знали. В деревнях, подобных Юйлину, браки часто устраивались по соображениям выгоды и статуса, а не по любви. Мой тигр презрительно фыркнул, мол, люди! Он-то знал, что это красавица-самочка первой должна обратить своё благосклонное внимание на храброго воина, а не наоборот.

— Так что, если я найду «сердце горы», стану настоящим кузнецом, может быть… — он не закончил фразу, но в его голосе звучала надежда.

— Я помогу тебе, — решительно сказал я. — Мы вместе найдём эти шахты и это железо.

Сяо Хэ просиял:

— Правда? Но… почему ты хочешь помочь мне?

Я задумался. Действительно, почему? Потому что мне понравился этот честный, работящий парень? Потому что я хотел, чтобы у Сяо Юй был достойный жених? Или потому что в глубине души я знал, что сам не смогу им стать, как бы мне ни хотелось?

— Потому что старый Ван прав — деревне нужно хорошее железо, — ответил я. — А тебе нужен шанс показать, чего ты стоишь.

После завершения работы у пещеры мы договорились встретиться через два дня на рассвете. Сяо Хэ обещал принести инструменты и факелы, я — еду и воду. Мы решили никому не говорить о нашем плане — по крайней мере, пока не убедимся, что в шахтах есть что-то ценное.

Вернувшись домой, я обнаружил, что Лао Вэнь и Сяо Юй ужинают. Девушка тут же поднялась, чтобы налить мне похлёбки — густой, ароматной, с кусочками овощей и редкими вкраплениями мяса.

— Как прошло? — спросил Лао Вэнь, наблюдая, как я ем.

— Хорошо, — ответил я. — Вход полностью завален.

— Ты что-нибудь почувствовал там? — старик понизил голос, хотя мы были одни.

Я задумался:

— Слабый запах… металлический. И холод. Хотя день был тёплый.

Лао Вэнь кивнул:

— Это остаточные следы скверны. Хорошо, что пещеру закрыли. Со временем они исчезнут.

Я хотел рассказать ему о заброшенных шахтах и о нашем с Сяо Хэ плане, но что-то удержало меня. Возможно, страх, что он запретит этот поход. Или опасение, что Сяо Юй узнает о чувствах молодого подмастерья. Так или иначе, я промолчал, лишь поинтересовался как бы между прочим:

— А вы слышали что-нибудь о заброшенных шахтах на Западном хребте?

Лао Вэнь вскинул брови:

— О старых императорских копях? Конечно. Их сначала забросили больше века назад, а потом полностью закрыли, после серии несчастных случаев. Местные считают, что там обитают злые духи, но я думаю, просто случались обвалы из-за плохого крепления.

— А правда, что там добывали особое железо? — продолжил я, стараясь казаться лишь умеренно заинтересованным.

— «Сердце горы», — кивнул Лао Вэнь. — Да, такая руда действительно существовала. Очень редкая, очень ценная. Говорят, металл из неё никогда не ржавел и не тупился. Но запасы её были исчерпаны задолго до закрытия шахт, а новую жилу так и не нашли.

Сяо Юй, убиравшая посуду, обернулась:

— Дедушка, а правда, что из такого железа делали волшебное оружие для императорской гвардии?

Лао Вэнь усмехнулся:

— Не волшебное, дитя. Просто очень хорошее. Но, конечно, люди любят приукрашивать. Тем более, что некоторые кузнецы, работавшие с этим металлом, были культиваторами и могли заряжать свои изделия ци. — Он посмотрел на меня. — Почему ты спрашиваешь о шахтах?

— Кузнец Ван упомянул их сегодня, — я постарался говорить небрежно. — Жаловался на качество нынешней руды.

Лао Вэнь кивнул, но я заметил, что он не до конца поверил моему объяснению.

Два дня спустя, ещё до рассвета, я тихо выскользнул из дома. Сяо Хэ уже ждал меня на условленном месте — у старого дуба на окраине деревни. Он был нагружен инструментами — киркой, верёвками, факелами. Я принёс еду, воду и, на всякий случай, несколько лечебных порошков, которые приготовил за эти дни.

— Готов? — спросил я, заметив, как нервно он переминается с ноги на ногу.

— Да, — кивнул Сяо Хэ. — Идём, пока нас не увидели.

Путь к заброшенным шахтам занял почти три часа. Сначала мы шли по полям, потом через редкий лес, затем начали подниматься по крутому склону Западного хребта. Тропа, некогда широкая и удобная, за десятилетия заросла кустарником и осыпалась во многих местах. Иногда нам приходилось прорубаться через заросли или искать обходные пути.

По мере подъёма воздух становился прохладнее и свежее. Сяо Хэ, тяжело дыша, время от времени останавливался передохнуть, и я терпеливо ждал, хотя сам почти не чувствовал усталости. Культивация и моя звериная природа давали мне выносливость, о которой обычные люди могли только мечтать.

— Расскажи ещё о шахтах, — попросил я во время одного из привалов. — Что ты знаешь о них?

Сяо Хэ отхлебнул воды из фляги:

— Только легенды. Говорят, их построили не простые люди, а мастера из далёких земель, призванные одним из древних императоров. Говорят, что там даже проводили особые ритуалы, чтобы добыть метал… Шахты уходят глубоко под гору, образуя лабиринт тоннелей и камер. В самом глубоком зале и находилось «сердце горы».

— А что за истории о проклятиях и исчезновениях?

Сяо Хэ поморщился:

— Ну, рассказывают, что шахтёры видели странные огни в глубоких тоннелях. Слышали голоса, зовущие их. Некоторые уходили на их зов и не возвращались. Другие… — он понизил голос, — возвращались, но уже не людьми, а странными существами. Они могли ходить и говорить, но взгляд становился пустым, а кожа — холодной, а потом начинали нападать на близких…

Я кивнул, внимательно слушая. Такие истории часто искажались со временем, но обычно в их основе лежала хотя бы крупица правды.

— В детстве мы с друзьями доходили до первых галерей, — продолжил Сяо Хэ. — Там мы видели странные рисунки на стенах. Не такие, как сейчас рисуют. Древние, полустёртые. Изображения людей с головами животных, каких-то существ, похожих на слепых кротов с человеческими руками.

— Ди цзян, подземные демоны, — пробормотал я, вспомнив старые легенды, которые рассказывал Лао Вэнь.

— Что? — переспросил Сяо Хэ.

— Ничего, — я покачал головой. — Просто вспомнил одну историю. Продолжай.

— Однажды мы услышали странные звуки из глубины тоннелей, — Сяо Хэ понизил голос. — Как будто кто-то царапал камень множеством маленьких когтей. Мы тогда струсили и убежали. Больше я туда не возвращался — до сегодняшнего дня.

Он встал, отряхнул штаны:

— Пора идти. Мы уже близко.

Действительно, через полчаса подъёма мы достигли небольшого плато. Здесь когда-то располагались постройки для шахтёров и склады. Теперь от них остались лишь полуразрушенные каменные фундаменты, поросшие мхом и лишайником. Деревянные части давно сгнили или были разобраны местными жителями на дрова.

В дальнем конце плато зиял тёмный проём — вход в шахту. Над ним сохранилась каменная арка с полустёртыми иероглифами. Я подошёл ближе, пытаясь разобрать надпись.

— «Небесное Железо», — прочёл я вслух. — Должно быть, так назывались эти копи.

— Ты умеешь читать древние знаки? — удивился Сяо Хэ.

Я сам был удивлён не меньше его. Откуда взялись эти знания? Ещё одна загадка моего прошлого, ещё один ключ, который мог бы привести к разгадке моей истинной личности, если бы я знал, что и где искать…

— Немного, — уклончиво ответил я. — Лао Вэнь научил меня.

Сяо Хэ