Легенда о Белом Тигре

Глава 18 Осенняя охота

За неделю мы кузнецом Ваном создали полтора десятка длинных ножей со звёздным лезвием, пять десятков наконечников для стрел. Ван серьёзно загорелся и даже захотел создать один полноценный меч. Работа была в разгаре, но продвигалась очень медленно. Всё-таки мастер-кузнец не был полноценным культиватором.

— Этот клинок будет создан для тебя, — сказал кузнец, когда я попытался отказаться. — Никто другой не сможет использовать его с так же хорошо.

Я не стал возражать, мне самому хотелось испытать его в деле. Хотелось знать, что лучше — мои когти или же металлическое жало. Мне было интересно, вспомнит ли тело, как обращаться с оружием… Умел ли я вообще? Оставалось только терпеливо ждать.

Остальное оружие мы распределили среди охотников и тех жителей деревни, кто умел обращаться с клинком. Все понимали, что угроза не миновала полностью. Уничтоженный мной источник был лишь одним из многих. Скверна могла найти новые пути проникновения в наш мир.

Параллельно с этим я продолжал тренировки с Лао Вэнем. Он помогал мне в медитации, а вечерами я уходил в горы и оттачивал там свои навыки. Шаг Ветра и Ладонь стали моими важными козырями, моими супер-приёмами, я должен был идеально владеть ими. С каждым днём медитация и навыки давались легче, но новая звезда так и не желала зажигаться.

Дни складывались в недели. Жизнь в деревне постепенно возвращалась к привычному ритму, хотя и с некоторыми изменениями. Охотники теперь всегда ходили в лес группами, вооружённые клинками со звёздным металлом. Каждый вечер на краю деревни зажигали костры с особыми травами, которые, по словам Лао Вэня, отпугивали скверну, а местный жрец развесил на специальных столбах бумажки со странными знаками, которые вызывали у меня недоумение. Как может какая-то бумага отпугнуть мерзость? Впрочем, иногда мне казалось, что это было больше для успокоения людей, поэтому я не вмешивался в эти странные человеческие обычаи, разве что обнюхал одну бумажку, но ничего не обнаружил. В ней не было даже крупицы ци…

Я регулярно патрулировал окрестности, особенно по ночам, когда мои звериные чувства были наиболее острыми. Несколько раз находил следы скверны — отдельных тварей, похожих на волков или кабанов, искажённых тёмной энергией. Уничтожал их, прежде чем они успевали приблизиться к деревне.

Жители стали воспринимать мои ночные выходы как должное. Иногда, возвращаясь на рассвете, я находил у порога дома Лао Вэня небольшие подношения — корзинку с едой, флягу с вином, букетик полевых цветов. Молчаливые знаки благодарности от тех, кого я защищал.

С каждым днём мои силы росли. Культивация прогрессировала, третья звезда укрепилась и — наконец-то! — почти через месяц от спасения Ли Яна, начала подпитывать четвёртую, пока ещё тусклую, но определённо формирующуюся. Соединение звёздного металла с моим телом продолжалось — небольшие кусочки, которые я тайно поглощал, усиливали мои кости, делали когти острее, а рефлексы — быстрее.

Я поглотил практически весь металл, что добыл в шахтах, и раздумывал не сходить ли мне ещё, но я был постоянно занят и никак не мог улучить времени, поэтому решил отложить пока поход.

— Скоро ты достигнешь следующего уровня культивации, — заметил Лао Вэнь, наблюдая за моей медитацией. — Трёхзвёздный культиватор — это уже серьёзная сила. Когда я был молод, я видел таких в императорской гвардии.

— Ты тоже был культиватором? — спросил я, удивлённый этим откровением.

Старый лекарь слабо улыбнулся:

— В юности я достиг первой звезды. Недостаточно, чтобы считаться настоящим культиватором, но достаточно, чтобы понимать основы. Потом я решил сосредоточиться на целительстве — это был мой талант, моё призвание. Я и сейчас кое-что могу, но годы берут своё…

— И ты не жалеешь о выборе?

— Нет, — твёрдо ответил он. — Не каждому суждено быть великим воином или могущественным магом. Иногда величие в том, чтобы найти своё место и делать то, что получается лучше всего. Для меня это было искусство лечения. Мой путь спасать и защищать — это собирать травы и создавать лекарства.

Я задумался над его словами. Что было моим настоящим призванием? Быть воином, защитником? Или что-то иное? Должен ли я вспомнить себя былого, или лучше оставить утерянное там, где потерял?

— А что насчёт меня? — спросил я. — Можешь дать мне совет?

Лао Вэнь внимательно посмотрел на меня:

— Просто делай то, что считаешь нужным. В тебе нет зла, поэтому как ты пройдёшь свой путь — решать только тебе.

Его слова принесли небольшое облегчение. Возможно, это было единственно верное решение. Не трястись над прошлым, не гнаться за будущим. Я должен быть собой, собой настоящим, просто Бай Ли.

Однажды вечером, когда мы с Сяо Юй возвращались вечером домой, я из кузницы, а она — с рынка, где закупала припасы, она неожиданно спросила:

— Скажи, братец Бай Ли… когда придут имперские чиновники, ты уйдёшь с ними?

Я удивлённо посмотрел на неё. Девушка избегала моего взгляда, сосредоточенно поправляя корзину с овощами на сгибе локтя.

— Почему ты спрашиваешь?

— Просто… — она запнулась. — Люди говорят, что имперские культиваторы заберут тебя в столицу. Что такому, как ты, не место в маленькой деревне.

В её голосе сквозила грусть, которую она пыталась скрыть. За эти месяцы мы с Сяо Юй стали близкими друзьями, я бы мог назвать её младшей сестрой.

— Я очень благодарен вам с дедушкой, — честно сказал я. — Вы приютили меня. Здесь… мой дом. По крайней мере, единственный, который я помню.

Она подняла глаза, в которых мелькнула надежда:

— Правда?

— Правда, — подтвердил я. — Но выбор может быть не за мной. Если имперские чиновники решат, что я должен покинуть деревню и служить в столице…

— Ты можешь отказаться! — горячо воскликнула она. — Ты же… сильный. Они не смогут заставить тебя силой, верно?

Как раз они-то и могут. Императору служат лучшие таланты. Говорят, что он повелевает двумя Небесными Монархами, а также может призвать из дзяньху своих союзников, основателей сект и кланов. Впрочем, трёхзвёздочному Земному Страннику хватит и одной оплеухи от Земного Странника на самом пике. Я буду лететь аж до самой своей горы Туманов…

Я только вздохнул, не зная, как объяснить политические реалии мира, в котором мы жили. Противостоять воле императора — значит стать преступником, врагом государства. Это поставило бы под угрозу не только меня, но и всю деревню, всех, кто помогал мне.

— Не всё так просто, сестрёнка Юй, — мягко сказал я. — Но даже если придётся уйти, то обязательно вернусь.

Она слабо улыбнулась, но в её глазах я видел понимание. Она была дочерью этого мира, со всеми его неписаными правилами, жёсткой иерархией и правом сильного. Она знала, что воля простого человека мало что значит перед лицом императорской власти.

— Братец Ли, мы будем с дедушкой ждать тебя, — просто сказала она. — Сколько потребуется.

Эти слова тронули меня глубже, чем я ожидал. За месяцы, проведённые в деревне, я привязался к Сяо Юй сильнее, чем осознавал. Её доброта и хорошее отношение… всё это стало важной частью моей новой жизни. Возможно, во многом благодаря ей, я осознал себя человеком.

Но была и другая привязанность, о которой я старался не думать слишком много. Сяо Хэ, молодой подмастерье кузнеца, тоже питал чувства к внучке лекаря. Я видел это в его взглядах, слышал в голосе, когда он говорил с ней. И, что важнее, я видел, как она отвечает на эти чувства — робкими улыбками, лёгким румянцем на щеках. Молодой кузнец стал чаще наведываться в гости, ужинать с нами, вести беседы с Сяо Юй. И, даже ужасно стесняясь, дарить ей маленькие подарки. Я старался в это не лезть, просто уходил медитировать или обходить деревню дозором.

Третий — лишний, кто бы что ни говорил.

Они подходили друг другу: оба добрые, оба заботливые, оба родились в этой деревне и росли среди знакомых традиций и обычаев. У них могло быть будущее, которого, возможно, никогда не будет у меня — простое человеческое счастье, дом, семья и дети.

Эти мысли вызывали странную боль где-то в груди. Зверь внутри меня протестовал, считая Сяо Юй частью своего клана. Но человеческая половина понимала: иногда истинная забота означает отпустить, дать свободу.

— Сяо Хэ — хороший человек, — неожиданно сказал я. — Храбрый, умный, преданный и добрый. Он будет хорошим мужем.

Сяо Юй удивлённо посмотрела на меня, её щёки покрылись румянцем.

— Причём тут Сяо Хэ? — спросила она, хотя по её глазам я видел, что она прекрасно поняла.

— Просто говорю, — я пожал плечами. — Он много работает, помогает деревне. Староста Чжао дал ему небольшой участок земли в благодарность за помощь с металлом. Когда шахта пойдёт в разработку, у него будет больше денег. А ещё он строит там дом.

— И что?

— Большой дом. Слишком большой для одного.

Она фыркнула, но не сердито:

— Ты теперь сват? Не ожидала такого брата Ли.

— Я просто хочу, чтобы ты была счастлива, — честно сказал я. — А у меня будет повод возвращаться сюда, надо же навестить племянников.

Сяо Юй вспыхнула, остановилась и воскликнула:

— Бай Ли! Ты несносный!!!

Она попыталась было огреть меня корзинкой, но я со смешком увернулся. Её щёки пылали, а в глазах сверкали озорные искры. Такой я Сяо Юй ещё не видел.

— Стой смирно! — она снова замахнулась, но я легко ускользнул от удара. — Как тебе не стыдно говорить такие вещи!

— Какие вещи? — притворился я непонимающим, продолжая уворачиваться. — Я только сказал, что Сяо Хэ хороший человек и строит большой дом.

— А про племянников⁈

Я засмеялся и, решив прекратить её мучения, поймал корзинку в воздухе, когда она в очередной раз замахнулась.

— Хорошо, хорошо. Я больше не буду…

Сяо Юй состроила сердитую гримасу, но я видел, что она злится не по-настоящему. Под маской возмущения скрывалось смущение и, может быть, немного радости от моих слов. Интересно, действительно ли она так сильно переживает из-за Сяо Хэ? Я сделал мысленную заметку понаблюдать за ними внимательнее.

Мы продолжили путь к дому Лао Вэня. Вечерний воздух уже наполнился осенней прохладой, хотя день был тёплым. Запах опавших листьев, дыма от очагов и спелых плодов сливался в неповторимый аромат осени. Я вдыхал его полной грудью, наслаждаясь каждым оттенком. Тигр внутри был доволен. Осень — это было наше время. Время для охоты на разжиревших кабанов.

Когда мы почти дошли до дома, нас окликнул пробегавший мимо мальчишка — сын одного из охотников.

— Брат Бай Ли! Брат Бай Ли! — крикнул он, запыхавшись от бега. — Отец просил передать, что завтра большой сбор! Осенняя охота! Всем охотникам собраться на рассвете у западных ворот!

Я благодарно кивнул мальчику, бросившемуся дальше разносить новости. Осенняя охота! Я слышал о ней от деревенских, но ещё ни разу не принимал участия, так как жил в Юйлине меньше года. Это было важное событие, своего рода ритуал перед Праздником Луны, который должен был наступить через десять дней.

— Ты пойдёшь? — спросила Сяо Юй, когда мы вошли во двор.

— Конечно, — ответил я. — Это важно для деревни.

— Но в лесу опасно, — в её голосе появились нотки беспокойства. — Даже с оружием из звёздного металла…

— Именно поэтому я должен идти, — просто ответил я. — Если что-то случится, я смогу защитить людей.

Сяо Юй ничего не сказала, но в её взгляде читалось понимание. Она знала, что я не из тех, кто может отсиживаться в безопасности, когда другие рискуют жизнью.

Лао Вэнь встретил новость об охоте с задумчивым выражением лица.

— Я ждал этого, — сказал он, помешивая палочкой отвар в маленьком котелке над огнём. — Охота перед Праздником Луны — древняя традиция. Но в этом году времена неспокойные.

— Ты думаешь, им стоило отменить охоту? — спросил я, помогая ему процедить густую жидкость через тонкую ткань.

— Традиции трудно изменить, — старик покачал головой. — Особенно такие важные. Охота перед Праздником Луны не просто сбор пищи. Это подтверждение мужества мужчин деревни, это подношение духам осени, это часть жизни Юйлина. Они скорее пойдут на риск, чем откажутся от неё.

Я понимал его беспокойство. Несмотря на уничтоженное мной логово, скверна не исчезла полностью. Я чувствовал её присутствие каждый раз, когда патрулировал окрестности по ночам — тонкий, еле различимый запах, сочащийся из теней леса, его приносила в своих водах река и ветер заставлял иногда морщиться от вездесущей вони.

— Я буду рядом, — пообещал я. — И не дам никому пострадать.

Лао Вэнь внимательно посмотрел на меня:

— Не переоценивай свои силы, Бай Ли. Даже с тремя звёздами культивации ты не всесилен. И помни, что люди боятся не только скверны, но и того, чего не понимают. Будь осторожен, демонстрируя свои способности. Не выпускай когти лишний раз, старайся действовать человеческим оружием.

Я кивнул, понимая, о чём он. Мои отношения с жителями деревни улучшились, но это хрупкое доверие могло рухнуть в любой момент, если я слишком ярко проявлю свою нечеловеческую сущность.

Ничего, я даже потренировался для такого случая стрелять из лука. Ван был рад доверить мне проверку новых наконечников для стрел, так что я знал, с какой стороны держаться за изогнутое древко и как целиться. Культивация и концентрация оказались большим подспорьем в этом деле, и большая часть моих стрел летела куда надо.

— Постараюсь.

Старый лекарь похлопал меня по плечу:

— Перед охотой зайди ко мне. Я дам тебе особые травы, которые помогут сохранять ясность ума и придадут сил.

Ночь я провёл в медитации, готовясь к предстоящему дню. Четвёртая звезда культивации мерцала всё ярче в моём даньтяне, но ещё не была готова полностью сформироваться. Нужно было время и, возможно, какой-то особенный импульс, катализатор, который завершит процесс.

Я также тренировал новую технику, которую разрабатывал последние недели — модификацию Шага Ветра, которую я назвал «Шаг Тихого Ветра». Если обычный Шаг Ветра позволял перемещаться с невероятной скоростью, но создавал заметное возмущение воздуха и характерный свист, то новая техника давала возможность двигаться совершенно бесшумно, почти незаметно для глаза, сливаясь с окружающими тенями.

Для её выполнения требовалась особая концентрация — нужно было не просто направить ци в ноги, но и создать вокруг тела тонкий слой энергии, поглощающий звуки и размывающий очертания. Это было сложно, но после нескольких недель тренировок я начал добиваться успеха.

На рассвете я выпил отвар, приготовленный Лао Вэнем, попрощался с ним и Сяо Юй и направился к западным воротам деревни. Отвар имел горький, терпкий вкус, но почти сразу я почувствовал его действие — сознание стало кристально ясным, а беспокойство зверя перед охотой внутри утихло, сменившись сосредоточенностью.

У ворот уже собралась внушительная группа мужчин — около двадцати охотников с луками, копьями и ножами. Среди них я заметил Чена, который полностью восстановился после ранения и разминал правую руку, и Ли Яна, сына старейшины, всё ещё бледного, но достаточно окрепшего, чтобы участвовать в охоте. Был здесь и Сяо Хэ, непривычно серьёзный, с полным колчаном стрел за спиной.

И, конечно, среди охотников выделялся Чжао Мин, сын старосты. Высокий, богато одетый, с надменным выражением лица, он был единственным, у кого имелся настоящий меч имперского образца, а не самодельное оружие деревенской ковки. Рядом с ним держались двое его постоянных спутников — такие же высокомерные юноши из зажиточных семей, один был из семьи Мен, что хотела меня изгнать.

Я заметил, как Чжао Мин окинул меня презрительным взглядом, когда я подошёл. Мы никогда открыто не конфликтовали, но между нами существовало молчаливое соперничество. Он был из тех, кто считал моё присутствие в деревне нежелательным, несмотря на все мои заслуги.

— Ба! Дикарь с гор решил присоединиться к нашей охоте? — громко сказал он, убедившись, что его хорошо слышно. — Надеюсь, ты не будешь бросаться на добычу голыми руками, брат Бай Ли!

Несколько охотников неуверенно засмеялись, но большинство промолчало. Я почувствовал, как зверь внутри заворочался, но отвар Лао Вэня помог сохранить спокойствие.

— Я принёс лук, — спокойно ответил я, показывая оружие, которое одолжил мне Чен. — И буду соблюдать все правила охоты, брат Чжао.

В этот момент к нам подошёл главный охотник, пожилой мужчина по имени Ху, уважаемый всеми в деревне за свою мудрость и опыт.

— Довольно болтовни, — сказал он строго. — Солнце встаёт, пора выдвигаться. — Он повернулся ко мне: — Бай Ли, ты когда-нибудь участвовал в большой охоте?

Я покачал головой:

— Только в одиночку, никогда в группе.

Ху кивнул:

— Тогда держись рядом со мной. Лао Вень сказал, что ты не знаешь многого о наших обычаях. Будешь слушать и учиться. У нас есть правила, традиции. В осенней охоте не просто убиваем зверя — мы отдаём дань уважения духам леса и предкам, просим их благословения на зиму.

Я с интересом выслушал его. Человеческие ритуалы всегда вызывали у меня любопытство, особенно те, что были связаны с природой и её силами. Мне они казались странными и надуманными, но если людям так было легче… Кто я такой, чтобы судить?

Старый охотник достал небольшой бронзовый гонг и ударил в него палочкой. Глубокий, вибрирующий звук разнёсся по округе, отражаясь от окрестных холмов.

— Мы объявляем начало Осенней Охоты! — произнёс он громким, торжественным голосом. — Духи леса, мы приходим с почтением. Примите наши подношения, благословите наши стрелы. Позвольте нам взять лишь то, что нужно для жизни, не больше.

После этого Ху налил рисовое вино в маленькую бронзовую чашу и вылил его на землю у ворот. Затем он достал горсть риса и рассыпал его широким жестом.

— Ритуал соблюдён, — сказал он. — Теперь можем идти.

Отряд охотников двинулся по дороге, ведущей в западный лес — обширный массив, простиравшийся на многие ли[3] до подножия дальних гор. Это были богатые угодья, где водились кабаны, олени, фазаны и другая дичь. Хотя именно в этом направлении я когда-то обнаружил и уничтожил логово скверны. Цель охотников была в другой части леса, далеко от того места.

По пути Ху объяснял мне правила осенней охоты:

— Добыча делится между всеми участниками, вне зависимости от того, чья стрела поразила зверя. Но тот, кто нанёс смертельный удар, получает право на шкуру и особый кусок — сердце животного.

— А что самое важное в охоте? — спросил я, стараясь понять человеческое отношение к этому действию, которое для меня всегда было просто способом утолить голод.

Мой вопрос вызвал смешки у Чжан Мина и его приспешников, но их неуместное веселье остановили строгие взгляды охотников Чена и Ху.

— Уважение, — без колебаний ответил Ху. — Уважение к добыче, к лесу и к товарищам. Мы не убиваем ради забавы. Мы благодарим животное за его жизнь, которая поддержит нашу. Мы берём только то, что можем использовать — мясо для еды, шкуру для одежды, кости для инструментов. Ничего не должно пропасть зря.

Я кивнул, чувствуя согласие с этими словами. Мой внутренний зверь, любивший охоту ради самого процесса и ради вкусной добычи, впервые почувствовал нечто вроде понимания. Что ж, посмотрим…