Легенда о Белом Тигре

Глава 24 Барышня Ли

Когда самые шумные гуляния стихли, Сяо Хэ отвёл Сяо Юй показать их дом — тот самый, который жители деревни помогли восстановить после нападения. Они не пригласили никого из нас сопровождать их, и это было понятно — им нужно было время вдвоём.

Я поднялся на небольшой холм на краю деревни, откуда открывался вид на всю Юйлин, освещённую серебристым светом полной луны. Фонари в домах постепенно гасли, но кое-где ещё горели огни — праздник Луны продолжался в семейном кругу.

Я ощущал странную смесь чувств — радость за друзей, удовлетворение от победы справедливости, но и лёгкую грусть, причину которой не мог точно определить.

— Не спится в такую ночь? — голос Лао Вэня вывел меня из задумчивости.

Старый лекарь поднялся на холм и встал рядом со мной, опираясь на свою палку.

— Любуюсь луной, — ответил я. — И думаю о сегодняшнем дне.

— Хороший день и хорошая ночь, — кивнул Лао Вэнь. — Моя внучка счастлива, и это главное.

— Вы не боитесь мести старосты? — прямо спросил я.

Лао Вэнь вздохнул.

— Боюсь, конечно. Но иногда можно рискнуть ради действительно важных вещей, — Он посмотрел на меня с лёгкой улыбкой. — К тому же, у нас есть ты. А с таким защитником даже староста дважды подумает, прежде чем причинить вред моей семье.

Я кивнул, принимая это как должное. Да, я защищу их всех — Лао Вэня, Сяо Юй, Сяо Хэ. Они стали моей семьёй. А тигр защищает свою территорию до последнего.

— Смотри, — внезапно сказал Лао Вэнь, указывая куда-то в сторону леса.

Я пригляделся и увидел это — несколько фигур на краю деревни, скрытых тенями деревьев. Одна из них была знакомой — Чжао Мин. А остальные… что-то в их позах, в их движениях казалось напряжённым и угрожающим. Я их раньше не видел, да и запах их казался незнакомым…

— Кто это с ним? — спросил я, напрягая зрение.

— Не знаю, — ответил Лао Вэнь, и в его голосе появилась тревога. — Но меня беспокоит, что он встречается с кем-то тайно, в такой час и в таком месте.

Я принюхался, но ветер дул в другую сторону, и я не мог уловить запах незнакомцев. Однако инстинкт подсказывал мне, что это новая угроза.

— Я буду настороже, — сказал я. — И не позволю никому навредить Сяо Юй и Сяо Хэ.

— Знаю, — Лао Вэнь положил свою сухую и тонкую руку мне на плечо. — Но будь осторожен. Иногда враги приходят оттуда, откуда их не ждёшь.

С этими словами он оставил меня наедине с моими мыслями и луной. Я ещё долго стоял на холме, наблюдая за деревней, вдыхая ночной воздух, наполненный запахами осени и предчувствием перемен.

Чжао Мин и его таинственные спутники вскоре скрылись в лесу, но меня всё ещё не отпускало беспокойство. Я решил остаться на холме подольше. Здесь вид открывался на большую часть деревни и окрестностей, а мои глаза, привыкшие к ночи, легко различали даже самые мелкие движения внизу.

Ночь становилась глубже. Луна поднялась в зенит, её серебристый свет заливал долину, превращая обычные пейзажи в нечто волшебное и неземное. В такие моменты особенно остро ощущалась граница между двумя моими сущностями. Человеческая половина тянулась к деревне, к свету и теплу домашних очагов. Звериная же ликовала под открытым небом, слушая шёпот ветра и ночных тварей, чувствуя себя частью этого древнего, бескрайнего мира.

Я глубоко вдохнул ночной воздух. Запахи деревни остались внизу — дым очагов, еда, люди. Здесь же, на холме, в ноздри ударял аромат сосновой смолы, влажной земли, диких трав. И ещё что-то… новое и незнакомое.

Аромат цветов?

Я напрягся, принюхиваясь. Странно. Осень же. В это время года цветы почти не цветут, тем более так интенсивно. И всё же в воздухе отчётливо витал сладкий, дурманящий аромат.

— Прекрасная ночь, не правда ли? — раздался за моей спиной мягкий женский голос.

Я резко обернулся, уже готовый к прыжку. Мои рефлексы сработали мгновенно — тело напряглось, ци устремилась к рукам, пальцы почти превратились в когти.

И замерли в таком положении.

В нескольких шагах от меня стояла девушка, красивейшая из всех, кого я когда-либо видел. Её лицо, бледное в лунном свете, казалось вырезанным из белого нефрита — настолько идеальные черты, настолько безупречная кожа. Длинные чёрные волосы были украшены серебряными шпильками с подвесками, которые тихо звенели при малейшем движении. Одежда — изысканное платье из шёлка цвета ночного неба, расшитое серебряной нитью, — плотно облегала стройную фигуру. В руках девушка держала небольшой свёрток.

Я застыл, поражённый не только её красотой, но и тем, что не услышал её приближения. Мой слух улавливал даже самые тихие шаги, шорох одежды и дыхание. Но эта девушка появилась из ниоткуда, словно соткалась из лунного света.

— Прошу прощения, если напугала вас, господин Бай Ли, — улыбнулась она. Её голос звучал как тихий перезвон серебряных колокольчиков.

— Вы знаете меня? — спросил я, медленно расслабляя руки, но не теряя бдительности.

— Кто же в деревне не знает героя, победившего скверну и спасшего стольких людей? — ответила она. — К тому же, после сегодняшних состязаний о вас только и говорят. «Сын Горы» — так вас называют теперь.

В её словах была лесть, но произнесённая так естественно, что не вызывала отторжения. И всё же что-то меня настораживало. Я не помнил, чтобы видел эту девушку на празднике или в деревне раньше. А такую красавицу я бы точно запомнил.

— Вы не боитесь ходить одна так поздно? — спросил я. — Ночь не всегда безопасна.

— Для тех, кто знает её тайны, ночь безопаснее дня, — загадочно улыбнулась девушка. — К тому же, разве может грозить опасность той, кто находится рядом с великим воином?

Она сделала шаг ближе, и я снова уловил тот странный, сладкий аромат цветов. Он исходил от неё, от её волос, от её одежды, от её кожи.

— Позвольте представиться, — она слегка поклонилась, — меня зовут Ли Лин. Я родственница Ли Яна[4], которого вы спасли.

Ах, вот оно что. Теперь понятно. Хотя… Ли Ян никогда не упоминал о такой красивой родственнице.

— Я просто сделал то, что должен был, — ответил я, немного смущённый. — Любой поступил бы так же.

— Любой ли? — она покачала головой. — Вы слишком скромны, господин Бай Ли.

Я смутился. Одно дело, когда ты делаешь, что должен, а другое — когда тебя за это хвалит такая красавица…

Словно прочитав мои мысли, девушка добавила:

— В любом случае, я пришла, чтобы лично поблагодарить вас за спасение дорогого родственника. — Она протянула мне свёрток, который держала в руках. — И принесла небольшой дар — вино из горных ягод. Оно особенное, созревает только под лунным светом.

Я принял свёрток, ощущая через ткань прохладное прикосновение керамической фляги.

— Благодарю, но это лишнее…

— Нет, прошу вас, — она мягко настояла. — По нашему обычаю, спасителю родственника нужно преподнести дар, иначе духи разгневаются.

Я не знал такого обычая, но моя память всё ещё была неполной. К тому же, отказ мог бы обидеть девушку. Кто в здравом уме захочет поссориться с такой красоткой? Конечно, я уступил.

— В таком случае, я принимаю дар с благодарностью, — кивнул я, развязывая ткань.

Внутри оказалась красивая глиняная фляга, покрытая глазурью с серебристым отливом. Ли Лин достала из рукава две маленькие чашечки:

— Позвольте угостить вас. В такую ночь, под полной луной, вино раскрывает свой лучший вкус.

Было что-то гипнотическое в её голосе, в её движениях. Я обнаружил, что киваю, хотя обычно мало интересовался алкоголем. Моя звериная половина всегда была настороженно относилась к веществам, притупляющим чувства, да и вкус выпивки часто оставлял желать лучшего.

Ли Лин ловко откупорила флягу и налила вино в чашечки. Жидкость была необычного серебристо-белого цвета, почти как лунный свет, собранный в сосуд.

— За вашу доблесть, господин Бай Ли, — сказала она, поднимая свою чашечку.

Я поднял свою, и мы выпили. Вино обожгло горло приятным теплом, которое тут же распространилось по всему телу. Вкус был странным — сладкий, с нотками горных ягод, но и с чем-то ещё, чего я не мог определить. Как будто что-то древнее, словно сама сущность лесов и лугов была заключена в этой жидкости.

— Необычно, — сказал я. — Никогда не пробовал ничего подобного.

— Это старинный рецепт нашей семьи, — улыбнулась Ли Лин. — Мы храним его уже много поколений.

Она снова наполнила чашечки, и мы выпили ещё раз. Странным образом вино не затуманивало разум, а наоборот, делало мысли кристально ясными. Мир вокруг стал ярче, красочнее, полнее. Я заметил детали, которых не видел раньше — как лунный свет играет на серебряных шпильках в волосах Ли Лин, как её дыхание создаёт маленькие облачка пара в прохладном ночном воздухе, как её сияющие глаза отражают звёзды.

— Присядем? — предложила она, указывая на большой плоский камень у края холма. — Отсюда открывается лучший вид на долину.

Мы сели рядом, достаточно близко, чтобы чувствовать тепло друг друга, но не соприкасаясь. Ли Лин продолжала разливать вино, и мы пили, глядя на деревню внизу и на полную луну над головой.

— Вы любите стихи, господин Бай Ли? — внезапно спросила она.

— Боюсь, я не сильно в них разбираюсь, — честно признался я. — Наставник Лао Вэнь нашёл меня полным дикарём в горах, забывшим самого себя. Много времени ушло на восстановление утерянных навыков, до поэзии пока не дошёл.

— Какая жалость, — она покачала головой. — Стихи — это пища для души, особенно в такие ночи, как эта. Послушайте:

Её голос был мягким, но каждое слово словно проникало прямо в сердце. Я видел образы, которые она рисовала стихами — величественного тигра, покрытые инеем горы, одинокий ветер на рассвете.

— Красиво, — сказал я. — Чьи это стихи?

— Мои, — просто ответила она. — Сочинила сейчас, глядя на вас.

— На меня? — я был удивлён. — Почему?

— Потому что вы напоминаете мне тигра, — улыбнулась она. — Гордого, сильного, одинокого. Окружённого людьми, но всё равно отделённого от них своей сущностью.

Я вздрогнул. Она словно заглянула прямо в мою душу, увидела двойственность моей природы. Как это возможно?

— Не удивляйтесь так, — рассмеялась Ли Лин, заметив мою реакцию. — Любой, кто внимательно смотрит, может увидеть тигра внутри вас. Особенно в лунном свете, когда маски спадают и проявляется истинная природа.

Она снова наполнила наши чашечки. Я не заметил, когда успел выпить так много, но странным образом не чувствовал опьянения — только приятное тепло и необычную ясность мыслей.

— Хотите, я научу вас сочинять стихи? — предложила Ли Лин. — Это проще, чем кажется.

— Сомневаюсь, что у меня получится, — я покачал головой.

— У вас получится, — уверенно сказала она. — Просто смотрите на луну и говорите то, что чувствуете. Вот так.

Она протянула руку к ночному светилу, словно пытаясь дотронуться до него:

— Теперь вы, — она повернулась ко мне. — Просто скажите, что чувствуете, глядя на луну.

Я поднял глаза к небу, к серебристому диску, который словно гипнотизировал меня. Слова пришли сами собой:

— Видите! — воскликнула Ли Лин. — Я же говорила, что у вас получится! Вы родились поэтом, господин Бай Ли.

Я не был уверен, что моё творение можно было назвать настоящей поэзией, но от её похвалы по телу разлилось приятное тепло — или это было действие вина?

Мы продолжали пить и сочинять стихи, и каждый раз Ли Лин находила в моих неуклюжих попытках что-то достойное восхищения. Постепенно мы сидели всё ближе друг к другу, и я ощущал тепло её тела сквозь тонкую ткань одежды.

Время словно остановилось. Луна замерла в зените, звёзды мерцали неизменно, мир внизу застыл в серебристой тишине. Были только мы двое на вершине холма, вино и поэзия.

— У вас удивительные глаза, — внезапно сказала Ли Лин, наклонившись ко мне так близко, что я мог сосчитать её ресницы. — Золотые, как у тигра.

— Это просто отражается лунный свет, — сказал я тихо.

— Может быть, они просто стали такими в лунном свете, какими должны были быть, — прошептала она, поднимая руку и легко касаясь моей щеки. — Может быть, они показывают вашу истинную сущность.

Её прикосновение было лёгким, как дуновение ветра, но пробуждало внутри меня странные чувства. Я не знал, что ответить, поэтому просто смотрел в её глаза — тёмные, бездонные и полные тайн.

Не знаю, кто из нас сделал первое движение. Возможно, она. Возможно, я. А может, это была сама луна, подтолкнувшая нас друг к другу своим серебристым светом. Но внезапно мы оказались слишком близко, и её губы, холодные и сладкие, как лунный свет, коснулись моих.

Мир вокруг перестал существовать. Был только этот момент, это прикосновение, это чувство. Моя звериная половина, обычно настороженная к незнакомцам, не протестовала — наоборот, она словно тянулась к этой странной девушке, к её аромату, к её прикосновениям.

Её руки скользнули по моим плечам, обвились вокруг шеи. Мои руки нашли её талию, ощутили тепло тела сквозь тонкий шёлк. Поцелуй становился глубже, настойчивее, и я почувствовал, как ци внутри меня начинает танцевать, извиваться, бежать быстрее к даньтяню, а оттуда — по всему телу.

То, что произошло потом, осталось в моей памяти как размытый, но невероятно яркий сон. Прикосновения, шёпот, переплетённые тела, лунный свет на обнажённой коже. Ощущения, о существовании которых я даже не подозревал. Эмоции, слишком сильные, чтобы их можно было выразить словами. Может быть, поэт и справился бы, но я им не был…

Это было похоже на культивацию, но гораздо глубже и сильнее. Словно наши энергии переплетались, усиливая друг друга, создавая что-то новое, более мощное. Я отдавал, она брала, но сил не становилось меньше.

Я не знал, сколько времени прошло. Может быть, часы. Может быть, мгновения. Когда я пришёл в себя, мы лежали на мягкой траве, укрытые её шёлковым платьем. Луна уже клонилась к западу, возвещая о приближении рассвета.

— Что это было? — прошептал я, всё ещё ошеломлённый силой пережитого.

— То, чего жаждало твоё сердце, — ответила она, улыбаясь. В лунном свете её кожа казалась почти прозрачной, глаза — ещё темнее, а волосы — черными, как сама ночь. — То, чего ты никогда не испытывал прежде, но теперь будешь помнить всегда.

Она была права. Теперь я понимал, почему люди женятся, почему стремятся быть рядом с теми, кого любят. Это чувство — слияние, полное единение, невероятная гармония — было сильнее любой культивации, любой техники.

Небо на востоке начинало светлеть. Ли Лин заметила это и вздохнула:

— Мне пора.

— Я провожу тебя, — сказал я, помогая ей одеться.

— Только до края деревни, — она покачала головой. — Дальше я пойду сама.

Мы спустились с холма в предрассветных сумерках. Деревня всё ещё спала, только несколько ранних птиц подавали голоса, приветствуя новый день. Ли Лин двигалась невероятно легко, словно скользя над землёй, не оставляя следов.

У первых домов деревни она остановилась:

— Дальше я сама.

— Когда мы сможем увидеться снова? — спросил я, не желая расставаться с ней.

Она загадочно улыбнулась:

— Если духи позволят, мы встретимся вновь.

— Что это значит? — нахмурился я. — Ты ведь живёшь здесь, в Юйлине?

Вместо ответа она поднялась на цыпочки и снова поцеловала меня — легко, почти невесомо.

— До встречи, мой тигр, — прошептала она и, прежде чем я успел что-то сказать, скользнула между домами и исчезла.

Я хотел последовать за ней, но что-то удержало меня. Возможно, уважение к её желанию уйти одной. А может быть, странное чувство, что я не смогу найти её, даже если буду искать.

Я вернулся в дом Лао Вэня и заснул крепким сном без сновидений. Проспал почти до полудня, и когда наконец проснулся, солнце уже стояло высоко в небе, а деревня давно занималась своими повседневными делами.

За обедом Сяо Юй заметила моё рассеянное состояние:

— Ты сегодня какой-то странный, Бай Ли, — сказала она, наливая мне чай. — Случилось что-то?

Я помедлил, не зная, стоит ли рассказывать о ночной встрече, но потом решил, что нет смысла скрывать.

— Вчера я познакомился с родственницей Ли Яна, — сказал я. — Ли Лин. Она приходила благодарить меня за спасение брата.

Сяо Юй удивлённо подняла брови:

— Родственницей Ли Яна? Странно. У него нет сестры, только младший брат.

— Может, двоюродная? — предположил я, чувствуя, как внутри растёт беспокойство. — Она сказала, что её зовут Ли Лин.

Сяо Юй задумалась:

— В нашей деревне нет никого с таким именем. Особенно среди родственников Ли Яна. И я бы знала — я помогала дедушке составлять список всех жителей для реестра потенциальных культиваторов.

Теперь я был по-настоящему озадачен. Кто же была та девушка, с которой я провёл ночь? Как она знала о том, что я спас Ли Яна и как я это сделал?

— Опиши её, — попросила Сяо Юй, заинтригованная.

Я описал Ли Лин в мельчайших деталях — её лицо, одежду, серебряные шпильки в волосах, даже аромат цветов, который исходил от неё.

По мере моего рассказа глаза Сяо Юй расширялись всё больше, а к концу она даже прикрыла рот рукой:

— Бай Ли… Мне кажется, ты встретил лисицу-оборотня.

— Что? — я не поверил своим ушам.

— Лисицу-оборотня, — повторила она. — Или духа-лисицу. В наших краях ходят легенды о лисицах, которые могут принимать облик прекрасных девушек и соблазнять путников в полнолуние. Особенно тех, кто обладает сильной энергией ци.

Я вспомнил серебристое вино, странный аромат цветов, то, как Ли Лин двигалась, почти не касаясь земли, как она появилась из ниоткуда и исчезла между домами. Всё это действительно было необычным.

— Ты выпил с ней что-нибудь? — обеспокоенно спросила Сяо Юй. — Лисицы любят использовать дурманящие напитки.

— Она предложила мне выпить вино, — признался я. — Она сказала, что оно особенное, созревает под лунным светом.

— Осторожнее, Бай Ли, — Сяо Юй взяла меня за руку. — Лисицы-оборотни могут быть опасны. Они питаются энергией культиваторов, высасывают их ци, а иногда и жизненную силу.

Я задумался. В обычной ситуации я бы напрягся от такой новости, но сейчас странным образом не чувствовал никакого беспокойства. Более того, с момента пробуждения я ощущал себя бодрее и сильнее, чем раньше. Моя ци циркулировала свободнее, третья звезда сияла ярче, а четвёртая, едва наметившаяся прежде, теперь стала отчётливо видна в моём даньтяне.

— Не думаю, что она хотела причинить мне вред, — сказал я наконец. — Скорее, наоборот… Я никогда не чувствовал себя так хорошо.

Сяо Юй выглядела озадаченной:

— Это необычно. Обычно встречи с лисицами-оборотнями истощают человека. Но, возможно, ты особенный случай. Или она особенная лисица.

— Или это был не оборотень вовсе, а просто шутка кого-то из деревни, — предположил я, хотя сам не верил в это. Никто в Юйлине не обладал такой красотой и грацией.

— Кто бы это ни был, — Сяо Юй строго посмотрела на меня, — будь осторожен, если она объявится снова. И обязательно расскажи дедушке. Он знает больше о таких вещах.

Я кивнул, обещая быть осторожным. Но внутри меня жило странное чувство — я не боялся новой встречи с Ли Лин. Наоборот, я ждал её, надеялся на неё.

Весь день я не мог перестать думать о прошедшей ночи. О серебристом вине, о стихах, о прикосновениях, о тех новых чувствах, которые открылись мне. Если это действительно была лисица-оборотень, то почему она не причинила мне вреда? И что означали её последние слова — «Если духи позволят, мы встретимся вновь»?

Вечером, когда я снова поднялся на холм, чтобы посмотреть на луну, я принёс с собой свиток и кисть. Кто знает, может быть, она появится снова, и мы сочиним новые стихи вместе.

Но холм был пуст. Только ветер шелестел в траве, да луна, уже не полная, а чуть ущербная, смотрела на меня с неба.

Я сел на тот же камень, где мы сидели ночью, и попытался сочинить стихотворение сам, без её помощи. Слова не шли, как я ни старался. Может быть, это действительно было колдовство и наваждение, созданные лисицей-оборотнем?

Но чувства, которые я испытал, были настоящими. Я был уверен в этом. И если это был дух, а не человек, что ж, в этом мире есть много тайн, и не все они враждебны человеку.

Я снова поднял глаза к луне и прошептал:

— Если духи позволят, мы встретимся вновь.

И мне показалось, что ветер донёс до меня далёкий смех, похожий на звон серебряных колокольчиков.

Барышня-красавица Ли Лин: