Легенда о Белом Тигре

Глава 23 Праздник

Праздник продолжался до глубокой ночи. Когда стало всё ясно с помолвкой, молодёжь позвали участвовать в конкурсах. Ещё утром Лао Вэнь потребовал, чтобы я не сидел бирюком в углу:

— Ты должен участвовать в состязаниях. Это хорошая возможность ещё больше сблизиться с жителями деревни.

Я тогда поднял глаза от чашки с рисовой кашей и нахмурился:

— Разве это будет честно? У меня три звезды культивации, а скоро и четвёртая…

— Тебе не обязательно использовать всю свою силу, — пожала плечами Сяо Юй, с улыбкой расставляя перед нами чашки с чаем. — К тому же, испытания не только на силу, но и на ловкость, мудрость, знание традиций.

— В этом-то и проблема, — пробормотал я. — Я не помню традиции и обычаи. Что если я опозорюсь перед всей деревней?

Лао Вэнь усмехнулся, поглаживая бороду:

— Тогда деревня увидит, что даже у силача Бай Ли есть слабости, — и тихо засмеялся.

В его словах был смысл. За последние месяцы я многому научился, но всё равно был для жителей деревни непохожим на них. Мои белые волосы (хотя я научился скрывать их под повязкой), необычная сила, ночные патрули, даже работа в кузнице — всё это создавало ощутимую дистанцию между мной и обычными людьми.

— Хорошо, — наконец согласился я. — Попробую. Только не жалуйтесь, если вся деревня будет смеяться над вашим учеником, наставник. Будут полгода судачить о том, как плохо вы обучаете горных дикарей!

Сяо Юй рассмеялась, а Лао Вэнь довольно кивнул. Решение было принято.

— Давно у нас не было такого праздника, — заметил Сяо Хэ, когда мы с ним протискивались сквозь толпу. — После первых нападений скверны люди боялись выходить из домов. А теперь смотри — даже дети бегают без присмотра.

В его голосе звучала гордость, и я понимал почему. Наша работа со звёздным металлом дала жителям деревни инструменты для защиты, а мои ночные патрули обеспечили безопасность. Мы заслужили этот праздник.

— Надеюсь, ты готов к «Танцу с Коромыслом», — подмигнул мне Сяо Хэ. — Я специально для тебя выбрал самые тяжёлые вёдра.

— От лучшего друга другого и не ждал, — шутливо отозвался я, хлопая его по спине.

Сяо Хэ аж согнулся пополам.

— Ну и тяжёлая у тебя рука, Бай Ли! — выдохнул он.

Наш разговор прервал громкий удар в гонг. На платформу поднялся староста Чжао, разодетый в праздничные одежды, расшитые золотыми нитями. Он поднял руки, призывая к тишине:

— Жители Юйлина! В этот благословенный день Праздника Середины Осени мы собрались, чтобы почтить традиции наших предков и проверить доблесть наших молодых мужчин. Пусть сегодняшние состязания покажут, кто достоин зваться гордостью деревни!

Толпа разразилась приветственными криками. Я заметил, как многие смотрят в мою сторону с интересом и ожиданием. Видимо, новость о моём участии уже разлетелась по деревне.

— Первое испытание — «Камень Небесной Тяжести»! — объявил Чжао, указывая на огромный каменный жернов, установленный на краю платформы. На его поверхности были вырезаны узоры, изображающие полную луну и звёзды. — Тот, кто сможет поднять его выше всех, получит титул «Сын Горы» и право зажечь первый праздничный огонь!

По толпе пробежал шёпот. Жернов был действительно огромным — я сомневался, что обычный человек сможет даже сдвинуть его с места без подготовки. Впрочем, среди участников были крепкие молодые мужчины, привыкшие к тяжёлому труду в полях.

— Первый участник — мой сын, Чжао Мин!

Сын старосты поднялся на платформу. Он подошёл к жернову, демонстративно потёр руки и присел, обхватив камень. Его лицо покраснело от напряжения, шея вздулась, но жернов сдвинулся с места. Сын старосты с видимым усилием приподнял его примерно на ширину ладони от земли, удерживая несколько мгновений, прежде чем опустить обратно.

Толпа одобрительно загудела. Это был неплохой результат для человека без культивации.

— Достойная попытка! — провозгласил староста. — Кто следующий?

Один за другим участники выходили на платформу. Кузнец Ван смог приподнять жернов на высоту колена, но удерживал недолго. Молодой охотник Ли Ян поднял камень до пояса, впечатлив зрителей. Сяо Хэ, чьи руки привыкли к тяжёлой работе с металлом, также справился неплохо, подняв жернов почти до груди, чем вызвал радость Сяо Юй.

Наконец, пришла моя очередь.

Я поднялся на платформу, ощущая на себе взгляды всей деревни. Чжао Мин смотрел с плохо скрываемой злостью, а его отец — с любопытством и затаённой надеждой на моё поражение. Впрочем, большинство зрителей, особенно дети, искренне болели за меня. У меня была своя команда поддержки: Ли Сяо-бо, Чен Мин и Ань Цзы кричали громче всех.

— Бай Ли! Бай Ли! — раздались голоса из толпы.

Я шагнул вперёд, и толпа расступилась. Подойдя к жернову, я оценил его форму — плоский внизу, с углублением посередине, тяжёлый и неудобный для захвата. Обычные люди поднимали такие камни вчетвером, используя деревянные шесты.

— Справишься, чужак? — с насмешкой спросил Чжао Мин.

— Попробую, — в тон ему ответил я. — Уж если ты справился…

Из толпы послышались смешки, а гордец покраснел от злости.

На мгновение я задумался: насколько силы стоит проявить? Лао Вэнь советовал не использовать культивацию в полную мощь, но полностью скрыть её тоже было невозможно. Все знают, что я использую ци, но я никогда не показывал всех своих возможностей.

«Покажу им достаточно, чтобы впечатлить, но не напугать», — решил я.

Обхватив жернов руками, я начал медленно направлять ци в мышцы. Металлическая составляющая моей энергии придавала силе особую плотность. Камень поддался легко — я поднял его до пояса без видимых усилий, затем до груди, и наконец, выше головы, удерживая на выпрямленных руках.

По толпе пронеслось дружное:

— Ааах!

Некоторые зрители даже отступили на шаг, когда я, не останавливаясь на достигнутом, вознёс жернов ещё выше, вытянув руки в небо.

— Невероятно! — воскликнул кто-то из старейшин.

Я аккуратно вернул камень на место, стараясь не повредить узор. Однако, когда я убрал руки, на поверхности жернова остались трещины от моих пальцев, складывающиеся в странный узор, напоминающий звёзды. Несколько стариков в толпе переглянулись с многозначительным видом, но ничего не сказали.

После меня ещё несколько юношей пытались поднять камень, но никому не удалось даже сдвинуть его с места.

— Бай Ли — «Сын Горы»! — объявил староста Чжао, хотя и без особого энтузиазма. — Он заслужил право зажечь первый праздничный огонь!

Я склонил голову, принимая титул, и заметил, как дети смотрят на меня с восхищением. Один маленький мальчик, не старше пяти лет, пробрался сквозь толпу и дёрнул меня за штанину:

— Братец Бай Ли, — прошептал он громко, так что услышали многие вокруг, — вы можете поднять всю гору?

Люди вокруг рассмеялись, а я присел на корточки, чтобы быть на одном уровне с ребёнком:

— Надеюсь, мне не придётся проверять, — улыбнулся я. — Но если тебе когда-нибудь понадобится поднять гору, позови меня, и мы попробуем вместе.

Мальчик просиял, а его мать смущённо улыбнулась и потянула сына обратно в толпу.

— Следующее состязание — «Танец с Коромыслом»! — объявил староста, указывая на дорожку из брёвен и камней, проложенную через всю площадь. Рядом стояли вёдра и коромысла. — Участники должны пронести полные вёдра воды через все препятствия, не расплескав ни капли!

Это состязание требовало не только силы, но и равновесия. Я видел, как Чжао Мин выбрал себе самое красивое коромысло, украшенное резьбой, а Сяо Хэ предпочёл простое, но хорошо сбалансированное.

Когда пришла моя очередь, я взял обычное коромысло и два ведра обычных размеров. Слуги старосты наполнили их до краёв водой из большой бочки.

— Не разлей! — крикнул Сяо Хэ, наблюдая с края площади.

Я осторожно поднял коромысло на плечи. Вёдра были тяжёлыми, но не для меня. Сложность заключалась в том, чтобы пройти по неровной, извилистой дорожке, сохраняя равновесие, чтобы вода не выплеснулась. Беда была в том, что до меня по препятствиям уже прошли другие и щедро полили их водицей. Дорожка была теперь не только извилистая, но ещё и мокрая!

К счастью, звериная часть моей натуры дала мне превосходный баланс. Я двигался плавно, перетекая с одной ноги на другую, преодолевая бревна, камни и ямы с грацией, которой позавидовал бы танцор. Моё тело словно само знало, как распределить вес, как повернуться на узком бревне, как присесть под нависающей веткой, не нарушив горизонтального положения коромысла.

Когда я достиг финиша, вёдра были по-прежнему полны до краёв. Даже староста Чжао не мог скрыть удивления.

— Снова победа Бай Ли!

И снова я почувствовал на себе восторженные взгляды детей деревни. Они смотрели на меня, как на чудо, как на живую легенду из сказок, которые рассказывали им бабушки зимними вечерами.

— Господин Бай Ли, — раздался голос откуда-то снизу. Я опустил взгляд и увидел Линь-Линь, протягивающую мне маленький букетик полевых цветов. — Это вам. Я опустился на одно колено и принял её подарок:

— Спасибо, маленькая госпожа. Это самая ценная награда.

Девочка зарделась от удовольствия и убежала к своим друзьям, которые тут же окружили её, наперебой расспрашивая о разговоре с «сыном горы».

Следующим испытанием был «Лунный Лук» — состязание в стрельбе из лука по бумажным фонарям, подвешенным на разной высоте. Здесь я тоже преуспел, хотя и не без усилий — стрельба требовала не только точности, но и понимания траектории полёта стрелы, чего мне поначалу не хватало. Однако звериное чутьё и острое зрение позволили мне быстро приспособиться.

Заключительный выстрел я сделал с закрытыми глазами, полагаясь только на слух и обоняние. Стрела пронзила самый дальний фонарь точно в центр, вызвав дружные аплодисменты зрителей.

— Как вы это делаете? — спросил меня молодой охотник, когда я возвращал лук распорядителю соревнований.

— Слушаю ветер, — ответил я, не вдаваясь в подробности о своих звериных чувствах. — И верю, что стрела найдёт цель.

На самом деле, всё было сложнее. Я чувствовал потоки воздуха, запах бумаги и масла, слышал, как поскрипывают верёвки, на которых висели фонари. Но объяснять это обычному человеку было бесполезно — он всё равно не смог бы понять.

После начались интеллектуальные состязания, и тут моя уверенность испарилась. Первым из них были «Загадки Луны» — старейшина Ли Чен задавал участникам вопросы о фазах луны, звёздах и древних мифах.

— Что растёт ночью и тает днём, но никогда не покидает небо? — спросил он, обращаясь ко мне.

Я замер, лихорадочно перебирая в уме возможные ответы. Луна? Нет, она не тает днём, просто становится не видна. Звёзды? То же самое. Что же…

— Лунный свет, — вдруг сказал я, сам удивляясь своему ответу.

Ли Чен улыбнулся:

— Верно! Лунный свет растёт с появлением луны и тает с восходом солнца, но всегда остаётся в небе, даже если мы его не видим.

Я выдохнул с облегчением. Один правильный ответ ещё не значил, что я справлюсь с остальными загадками, но это был хороший знак.

К сожалению, следующие вопросы оказались сложнее. Я не мог вспомнить имя бессмертной, живущей на луне (Чанъэ), не знал, сколько дней проходит между двумя полнолуниями (29,5), и совершенно запутался в мифах о нефритовом зайце, толкущем в ступке на Луне эликсир бессмертия.

— В этом состязании победа присуждается Чжао Мину! — объявил староста, и его сын торжествующе улыбнулся мне.

Я кивнул, признавая поражение. Что ж, я и не рассчитывал победить в испытаниях на знание традиций, которых не помнил.

Следующим был конкурс «Каллиграфия на воде» — нужно было написать иероглиф «月» (луна) на поверхности воды бамбуковой кистью так, чтобы он держался не менее десяти секунд. Это требовало идеального контроля над движениями и правильной техники нанесения краски.

Когда пришла моя очередь, я взял кисть, обмакнул её в плошку с тушью и склонился над широкой чашей с водой. Рука предательски дрогнула — я никогда не был силён в каллиграфии, несмотря на уроки Лао Вэня. Первая попытка провалилась — иероглиф расплылся, едва коснувшись воды. Вторая была немногим лучше.

— Сосредоточься, — шепнул мне Лао Вэнь, стоявший рядом. — Представь, что кисть — продолжение твоей руки, а рука — продолжение твоего сердца.

Я глубоко вдохнул, пытаясь найти внутреннее равновесие. На третьей попытке я не выдержал и направил крошечную частицу ци в кисть, делая движения более точными. Линии легли на воду, образуя узнаваемый иероглиф. Он продержался ровно семь секунд, прежде чем раствориться.

— Достойная попытка! — подбодрил меня староста Ли Чен. — Но недостаточно для победы.

И вновь я уступил Чжао Мину, чей идеально выполненный иероглиф держался на воде почти пятнадцать секунд.

Так продолжалось и в остальных состязаниях. Я проигрывал в тех, что требовали знания традиций и тонкого понимания культуры, но побеждал в испытаниях на силу, ловкость и боевые навыки.

В «Бою Теней» — схватке на деревянных мечах в полумраке, освещённом только лунным светом, — мои звериные чувства дали мне неоспоримое преимущество. Я двигался между соперниками как призрак, бесшумно и неуловимо, сбивая повязки с их глаз прежде, чем они успевали понять, откуда пришла атака.

Но в «Плетении светильников» — создании фонаря из рисовой бумаги и бамбука — мои грубые пальцы, привыкшие к когтям и боевым техникам, подвели меня. Тонкая бумага рвалась от малейшего усилия, а бамбуковые палочки ломались, когда я пытался согнуть их в нужную форму.

В итоге моя сторона победила в командном состязании «Перетягивание Лунного Каната», где моя сила стала решающей, но уступила в «Охоте на Лису-оборотня» — игре, где нужно было искать в лесу спрятанные амулеты, разгадывая загадки переодетого старейшины.

К поздней ночи, когда основные состязания завершились, у меня накопилось несколько призов: серебряный амулет за победу в испытаниях силы, красивый лук с резьбой за меткую стрельбу, новый пояс из тонкой кожи за победу в «Бою Теней», мешочек с пряностями за командное перетягивание каната и кулёк со сластями, конфетами и пряниками.

Когда я стоял, держа все эти сокровища в руках, ко мне подошла группа детей — моих старых знакомых и тех, что с восхищением следили за моими выступлениями в течение дня. Я тут же оделил их сладким.

— Братец Бай, а как ты стал таким сильным? — спросил маленький мальчик, тот самый, что задавал этот вопрос утром.

— А ваши глаза правда видят в темноте? — подхватила девочка с букетиком.

— А вы правда культиватор? — поинтересовался третий, постарше.

Я не смог сдержать улыбку:

— На первый вопрос я уже отвечал. На второй — да, я вижу в темноте лучше, чем многие. А насчёт последнего, да, оказалось, что у меня талант, и Лао Вэнь хорошо меня тренирует…

Я опустился на колени и начал раздавать детям свои призы. Серебряный амулет получил самый младший мальчик:

— Он защитит тебя от злых духов, — сказал я, вкладывая талисман в его маленькую ладошку.

Лук достался Ань Цзы, который весь день не сводил глаз с моих выстрелов:

— Практикуйся каждый день, и скоро будешь стрелять лучше меня.

Пояс я отдал Ли Сяо-бо, который явно мечтал стать воином:

— Носи его с гордостью и помни: истинная сила не в мышцах, а в сердце.

Мешочек с пряностями получила Мэй Лин:

— Передай своей маме, — сказал я. — Скажи, что это благодарность за такую замечательную дочь.

Остальным я вывалил все сласти в подставленные ладони.

Дети с благоговением приняли подарки и разбежались, крича и размахивая своими сокровищами. А я остался стоять посреди площади, ощущая странное тепло внутри. Человеческое тепло, которое было странным для моей звериной половины. Но даже суровое чудовище с гор в моей душе соглашалось с тем, что с тигрятами нужно быть нежнее.

Лао Вэнь подошёл ко мне, опираясь на свою трость:

— Ты отдал все призы, — заметил он. — Почему?

Я пожал плечами:

— Мне они не нужны. А им они в радость.

Старый лекарь кивнул с одобрением:

— Ты многому научился за эти месяцы, Бай Ли. Не только культивации и боевым искусствам, но и кое-чему очень важному.

— И что же это? — спросил я, хотя уже знал ответ.

— Быть человеком, — просто ответил Лао Вэнь. — Несмотря на твою особую природу, на все твои способности, самое ценное, чему ты научился — это человечность.

Я посмотрел на детей, играющих с моими подарками, на жителей деревни, празднующих и смеющихся, на Сяо Юй и Сяо Хэ, держащихся за руки в свете фонарей, и понял: старик прав.

Возможно, я никогда не вспомню своего прошлого. Возможно, моя судьба — вечно балансировать между человеческой и звериной природой. Но сегодня, в этот момент, я понял, что я больше не дикарь. И это ощущение было прекраснее любого приза.

Когда стемнело окончательно, и настало время зажигать большой костёр в центре деревни, староста Чжао подозвал меня:

— Бай Ли, ты заслужил право зажечь первый огонь, — сказал он, протягивая факел.

Я принял факел и повернулся к сложенным в пирамиду дровам. На мгновение мне захотелось использовать технику «Ладонь Белого Тигра», чтобы зажечь костёр без факела, простым касанием руки. Но это было бы слишком — деревня ещё не готова к таким демонстрациям. Тигр внутри фыркнул, осуждая моё тщеславие.

Вместо этого я просто поднёс факел к дровам, наблюдая, как огонь жадно перепрыгивает на сухую древесину, как разгораются язычки пламени, освещая лица собравшихся вокруг людей.

— За Юйлин! — воскликнул я, поднимая факел. — За мир и процветание!

— За Юйлин! — подхватили голоса вокруг.

Пламя костра взметнулось к ночному небу, где уже сияла полная луна — символ Праздника Середины Осени. Её серебристый свет смешивался с золотым сиянием огня, создавая особую, волшебную атмосферу.

Начались танцы и песни. Кто-то играл на флейте, кто-то бил в барабан, задавая ритм. Девушки кружились в традиционном танце с фонарями, а юноши соревновались в исполнении песен и написании стихов.

Я отошёл в сторону, наблюдая за весельем. Человеческая часть меня хотела присоединиться, но звериная предпочитала держаться в тени, наблюдать, защищать.

— Не танцуешь? — спросила Сяо Юй, подойдя ко мне с двумя чашками вина.

— Не умею, — честно признался я, принимая чашку. — Боюсь выглядеть глупо.

Она рассмеялась:

— Ты победил в «Танце с Коромыслом», но боишься обычного танца?

— То была ловкость, а это… — я замялся, подбирая слова. — Это часть культуры, а ты сама видела, насколько я в ней силён.

Сяо Юй понимающе кивнула:

— Ты справился сегодня лучше, чем ожидал, правда?

— Да, — согласился я. — Думал, что буду чувствовать себя чужим, но вышло наоборот.

— Потому что ты больше не чужой, — просто сказала она. — Ты — часть Юйлина. Часть нашей семьи.

Эти слова тронули меня глубже, чем я ожидал. Семья. Понятие, которое было абстрактным для меня, когда я проснулся в пещере с потерянной памятью. Теперь оно действительно обрело смысл. Когда я говорил Сяо Хэ про семью, я не соврал.

— Спасибо, — только и смог сказать я.

— Не за что, гэгэ, — улыбнулась Сяо Юй, используя обращение «старший брат», которое стало привычным между нами. — А теперь идём. Сяо Хэ хочет с тобой выпить тоже.

Я последовал за ней, чувствуя странный покой в душе. Впервые за долгое время зверь внутри меня был полностью спокоен, словно признавал это место, этих людей своими.

Праздник Середины Осени продолжался, и я был его частью — не как чудовище, не как герой, а просто как Бай Ли. Человек с особыми способностями и белыми волосами, но всё же — человек.

И в эту ночь, под полной луной, этого было достаточно.