Кукла 9

Глава 6

Майла Гурт привыкла всегда следовать за мужем, куда бы не вел он их семью. И дело не в том, что она из тех женщин, что всю жизнь ходят привязанным тельцом за кем-то, серая мышка, без собственной воли и мнения, нет, напротив, она вполне себе самостоятельная и волевая женщина! Однако на фоне мужа — всё равно та самая мышка.

Каил всю жизнь был пробивным. Еще со времен средней школы, где они познакомились, он был таким! Бойкий, деятельный, с волевым характером, и настойчивостью двух носорогов. Он, будучи ребенком из простой никому неизвестной и ненужной семьи, единственным сыном у одинокого и вечно работающего отца, у которого совсем не хватало времени на сына, умудрился уже там, в школе, достичь очень много.

Простая и банальная роль старосты! Кажется, что такого то? Но Майя прекрасно знала, что эта роль, зачастую денежная, а не руководящая. На неё зачастую ставят за плату! А не за заслуги. А Каил пробился сам, без денег, связей, и блата, чисто харизмой, и навыками лидера.

Надолго его в должности увы не оставили, все же в мир, где все решают деньги, и в школах это чувствуется даже сильнее прочих мест, толковый человек на таком посту, вызывал ненужные вопросы у всех вокруг. Особенно когда их класс брал медаль за медалью, и резко стал лучшим в школе среди всех параллели, да и не только — Каил умел найти подход и мотивацию для каждого.

Но падение в глубину бездны, не сломила волевого мальчика! Выписавшись из больницы, подвергнувшись травли, и казалось бы навсегда выпав из всякой школьной жизни, даже перейдя в старшую школу, Каил не был сломлен внутри! И уже после университета, когда Мая встретилась с ним вновь, он вновь был на коне, вновь был не абы кем, а довольно-таки значимым человеком.

Подумать только! Сумел с низов, без связей, знакомств и родства, с в хлам загубленной репутацией, пробиться в личную охрану партийного работника! Майла бы о подобном и мечтать не могла! Все, на что её саму хватило, это стать служанкой-охранницей в одном из отелей! Вполне неплохом надо сказать отеле, и с возможностью карьерного роста до управляющей этого самого отеля, что очень так то престижно для простой девушки с низов, но и стартовые позиции у неё были куда как лучше Майла.

Проблем с репутацией она не имела, дорогу никому не переходила, проявляя свой бойкий характер только тогда, когда решит сама, когда это нужно-необходимо для дела и роста, а не тогда, когда вспылят чувства. Изображая мышку для безопасности, но и не забывая о когтях и клыках, когда есть возможность опробовать их в деле.

Собственно, тогда и начался их роман. Майла резко осознала, что человек, что может вот так вот выбраться из столь глубокой ямы, никогда не окажется на самом дне. И ей просто в принципе за всю жизнь, не сыскать себе мужа лучше, чем Каил. И она стала шустро подбивать клинья под перспективного молодого человека, довольно быстро добившись успеха — парен не был наделен каким-то богатым женским вниманием, и оказался фактически беззащитным против её женских чар.

Сказалась и жизнь без матери, и то, что он был вечно погружен в работу. Еще со времен школы! И то, что девчонки в нем наверняка не видели ни красавца, ни перспектив. И охмурить его было столь легко, что Майла даже засомневалась — а стоило ли вообще? Может… он только выглядит таким сильным, а на деле тряпка? Может, любая встречная юбка будет для него всем миром, стоит её только пред ним задрать? И все эти ужимки… были зазря?

Жалеть о том, что поспешила, Майла не стала, хоть и понимала, что все же оказалась немного резкой на поворотах, став женой уже через неделю, как получила от будущего мужа согласие на брак. Обычно, на регистрацию браков очередь, и нужно еще и ждать «проверочное время» так что это минимум месяц срока! Но Майла подговорила знакомую девочку, работавшею в загсе и им все сделали «задним числом», что у незнакомого с процедурами Майкла даже и не вызвало вопросов.

Однако проверить уже ставшего мужем парня Майла все же решила, уж слишком он был… мягок и прост, и подозрения об ошибке выбора, и тряпичной сути этого мальчика, все крепли. Тем более что устроить такую проверку не стоит ни труда, ни рисков.

Ох, как же она тогда ошибалась! И в своем муже, и в тех, кого хотела использовать для проверки, и в банальном том, что это ничего не стоит и никаких рисков нет и не будет. Ведь результатом ошибки стал… позор, потеря карьеры и места работы. И опороченная репутация — она ухнула туда, куда когда-то ухал муж, но без него самостоятельно вряд ли бы выбралась обратно в люди.

Задача то была проста! Подговорить коллегу-служанку, соблазнить её паренька. Просто и беспроблемно! Подговорила, дамочка пошла соблазнять… но там, где пред жёнушкой муженёк таял, пред чужой жопкой, его реакция была не больше, чем на расхаживавшею по улице бродячею кошку — где её хозяин этой животины? — максимум, что отражалось на его лице. И от этого его взгляда и реакции, у подговоренной ею девочки, считавшей себя неотразимой красоткой, и нередко соблазнявшей клиентов отеля на деньги и получая с них дивиденды и подарки, что-то сломалось внутри.

Она стала буквально одержима идеей соблазнить Каила! Буквально все доступное время и силы тратила на попытки его охмурить! И Майя уже даже сказала мужу «Да трахни ты её наконец! Пусть успокоится!» на что получила довольно жесткий ответ «Я твой муж, а не секс-игрушка, которую можно передать подруге попользоваться-побаловаться». А служанка-подруга, поняв, что никакие хитрости не работают, совсем и как класс, и мужик какой-то железобетонный и волевой, и что пока существует жена, муж даже не посмотрит на другую, решила устранить конкурентку.

Подстава была банальной — подкинутые краденные вещи нежеланной товарке-конкурентке. Но как-либо оправдаться Майла тогда не могла — все было спланированно и продуманно до мелочей, и шанса выкрутится не было даже призрачного. Нет ни алиби, ни доказательств невиновности, зато есть записи, как она входила в комнату важного жильца — выполнять работу по уборке и осмотру помещения, на предмет опасности! И есть чужие вещи в её комнате.

Штрафы, суд, позорное увольнение. Никому не нужна женщина. И только Каил верил, что она невиновна, хотя все вокруг, даже семья и родственники, поверили в её клептоманки грешок. Суд всех сумел убедить, или же все сами хотели верить в это! И Майла получила позорное клеймо воровки в глазах у всех своих знакомых. И только муж, оставался верен ей, и верил в её невиновность. «Я не замечал за тобой клептоманских наклонностей» сказал он ей тогда, и пошел к своему начальству, договариваться, чтобы её взяли на работу к ним в службу охраны партийных работников.

Чего ему стоило, что бы её туда приняли, Майла могла только догадываться. Скорее всего и карьеры, и здоровья — пришел он с работы определенно малость битым. Однако её взяли, пусть и с испытательным сроком. Пусть и на низовую должность, на самое «дно». В наземку, в службу удаленного наблюдения, далеко от личных вещей высокого начальства, и при постоянном наблюдении напарника по работе.

Ох, и намучилась же она на этой службе… особенно с напарниками. Коих ей словно бы в пику, что вообще взяли, ставили одного краше другого! То жирных образин, вечно что-то жрущих, и из машины даже до магазина выйти не могущих — хорошо, что эта дура потом перевелась куда-то в другое место, кажется в полицию, получив в каком-то провинциальном городке, какую-то неплохую должность.

То вечно кашляющих рахитиков — как таких вообще в охрану взяли⁈ То болтающих без умолку обо всем на свете баб! Что словно бы шпионки-диверсантки, отчаянно пытались разговорить Майлу на все на свете! И девушка не была уверена, что это не было правдой, и что её таким образом не проверяли на вшивость и болтливость. И все эти девицы, действительно были простыми болтушками — на языкатость так и проверяют!

Особенно тяжело было, когда она работала беременной! И настроение скакало, и гормоны… и вообще. Было непросто трудится в такой компании! Но прошел и этот срок, и спустя три года беспорочной службы несмотря ни на что, её даже немножко повысили, и уже она сама получила возможность выбирать себе напарников.

Нашла себе вполне перспективного новичка, из тех, что проходили испытательные сроки, молчаливого, порядочного, и внимательного в плане наблюдения за обстановкой. И хотя злые языки потом шептали о их любовной близости, ведь парня она никому более не отдавала, пока тот не пошел дальше по карьерной лестницы, для Майлы он был просто коллегой. И работа с ним, была лучшим временем её службы.

Вот только пока «её мальчик» рос в карьере, становился все более и более значимым человеком в охранной организации, благодаря своим навыкам, и что уж там говорить, связям, в числе которых была и сама Майла, «подталкивая» паренька снизу, подсовывая ему толковых подчиненных из новичков, сама женщина в карьере не росла. Не рос и Каил. И… знатно подросший в карьере её бывший напарник, ей шепнул, что им двоим, этой самой карьеры и не видать как своих ушей. На них… стоит метка, что они навечно на своих местах.

Майла тогда плакала, Каил выражал пофигистичность — ему не впервой сидеть на дне. «И не такие уж и у нас плохие должности!» — утешал тогда он её, и хотя с самим смыслом фразы она согласится не могла, но вот с мужем была все же полностью согласна.

И тогда она решила, что не будет дёргаться. Пытаться пробиться выше, рисковать, как-то скандалить… если Каил сказал «И так неплохо!» то значит так оно и есть. Как ни крути, а даже за время работы в партийной охране, он не раз её выручал! Ведь она и тут, пусть и по мелочи, но умудрялась вляпываться в разное неприятное время от времени, а Каил всегда находил выход. И порой достаточно было сделать ему всего один звонок, и вот оно, решение найдено!

Она всегда считала себя довольно бойкой, деятельной и находчивой. Однако на фоне Кайла, она — мышка. Невзрачная серость, сливающаяся с фоном. И раз уж это так, она решила, что будет всегда следовать за ним тенью, серенько, невидимой, кусающей из мглы его обидчиков. И это даже стало давать свои плоды.

Жизнь вошла в стабильное и устоявшееся русло — работа, дети, зарплата. Оклад, которого в принципе хватало даже на найм нянечки для деточек, чтобы не быть зависимыми от не самых приятных родственников — со своими Майла со времен подставы в отеле дружила лишь условно, на ножах они небыли, после получения новой работы с семьёй удалось помирится, но осадочек остался.

Для Майлы, они были предателями, что бросили её в трудную минуту, и посчитали её за клептоманку-воровку, хотя за всю жизнь они ни у кого никогда ничего не брала без спросу, и что-что, а такого грешка за собой не имела. Была бы там драка, было бы понятно. Во времена младшей школы синяки с её лица сходить не успевали! А уж число жалоб на «дерущеюся пигалицу» превышало все мыслимые границы.

Но вот воровство… она скорее сама кидалась в драку из-за этого! Даже если воров-грабителей было сильно больше «борцов за справедливость» и все были против того, чтобы кто-то мешал свершится краже. Ей была непонятно это все! И она точно бы не стала участвовать даже в «воровстве» полевых цветов с газона! Не говоря о чем-то большем.

И вообще, во времена младших классов была излишни правильной и идеалистически настроенной, и только к концу учебы, одна из очередных драк, сумела вбить в её тогда еще пустую голову простые правила мира — не стоит лезть туда, где можно огрести.

Для родичей же она была той, кто не оправдала надежды. Ведь они вложили в ней много сил и ресурсов! Вложили в её будущее, а она… как выяснилась, оказалась пустышкой. Хорошая школа, образование, протекции для работы! А в ответ только тень на репутацию, ведь работница по протекции оказалась воровкой, что еще и делал это столь грубо, что столь публично и показательно попалась.

Ну а у Каила отец вновь женился, и у его жены свои дети, и теперь у него там своя семья, и не до них. Совсем. У них свои «спиногрызы» и им самим, надо как-то крутится, чтобы выжить, и не до детей сына первого брака, которых всех и дружно, новая супруга просто ненавидит — не её! Чужие! Да еще и явно какие-то мутные, что пасынок, что её невеста и её «личинки».

И все было стабильно, и вполне прекрасно! Пока однажды вечером, Каил не прискакал к ним в дом, весь взмыленный и мокрый из-за дождя, и не сказал «Собирайся!» и Майла сразу поняла — что-то случилось! Что-то… плохое! Очень плохое! А муженёк успокаивать и не думал, и на вопрос «Нас уже ищут, да?» ответил «возможно, но пока навряд ли». Но потом все же немного успокоил «У нас новая работа», правда не сильно, добавив неуверенно «Наверное».

«А дети⁈» спросила тогда она, как всякая любящая мать, заботясь в первую очередь о семье и детях, а уже потом о собственном благе. «А детей берем с собой!» ответил ей Каил, и Майле совсем стало нехорошо — значит все хуже, чем вообще возможно!

Потом был переход средь ночи до некого замка, выросшего за какую-то неделю на той стороне реки, по другую сторону набережной, принадлежащей их любимому партийному руководству. Руководство тут правда никогда не гуляло, любуясь видами и желтой рекой, но вот стричь деньгу с точек, что тут стоят в летнее время, считало за святость.

И сколько же мороки охране доставлял каждый этот рейд! Но начальство считало, что дополнительный барыш к уже оплаченной аренде стоит снимать самому. Словно бы сливки с банки! Иначе… не то! Не тот кайф! Мол эти торгаши, пред его охраной так не трясутся, как пред великим Ним!

Вот только зимой, как и в межсезонье, набережная пустовала. Обычно, но не в эту ночь! Там был народ, что тоже пришел посмотреть на сверкающий замок. И… им пришлось стоять и ждать в сторонке от набережной, когда все эти зеваки уйдут по домам. Под дождем! С детьми! В тишине, так как Каил им так ничего толком и не объяснил! Сказав лишь «Мы будем работать там», указав на замок на той стороне речке.

Кем работать? Что делать? Охранять? Прислуживать? Майла согласна на всё! Тот, кто построил столь громадное строение за столь короткий срок в столь неудобном месте наверняка и богат, и влиятелен! И работа на него определённо престижна! Но… хотелось бы конкретики! Да и уйти с прошлой работы более приличным путем, нежели грубой отправки заявление на увольнение по электронной почве, по сути ставя начальство пред фактом — мы свалили, адьюс!

Народ на берегу рассосался только ближе к утру. И тогда же они вышли к набережной, начав стоять там, ожидая непойми чего. Благо, что хотя бы их дети, смогли немного поспать, в ожидании, и взбодрится, при переходе из скверика двора домов до набережной, и не клевали носами в процессе, при ожидании на бережку.

Но время шло, оно чего-то все так же ждали. Замок уже не сиял, став темной тенью в темной ночи, дети зевали, ничего не происходило. Майла стала окончательно терять терпения, подумывая о том, что муженёк то явно сбрендил, и похоже надо срочно бежать домой, отзывать заявления, извинятся, плакать, и вымаливать прощение. Однако…

— Смотри, — сказал ей Каил, и стой стороны в сторону набережной, что-то зашуршало в небе над рекой.

Что именно это было, Майла так и не разглядела. Но оказавшийся рядом с ними мост, которого минуту назад тут не было, увидела сразу. Охнула, и чуть не упала от неожиданности, крепко сжимая ручки детей вместо оружия.

— Мама. Мне больно. — пискнула дочка, и женщине пришлось срочно ослаблять свою хватку, дабы не травмировать ручку бедняжке.

Они встали пред мостом. И снова начали чего-то ждать, не решаясь ступить на это сооружение, возникшее тут из неоткуда. И оно не было иллюзией! В чем Майла убедилась, потыкав по стальной пластине опоры ногой. И его там точно не было раньше — они проходили по тому самому месту, где она стояла, когда только пришли.

Как это понимать, Майла не знала. Точно так же как и не понимала, как ей нужно реагировать на все вот это вот, а потому, просто старалась сохранить сдержанное хладнокровие. А потом к ним навстречу по мосту, в свет фонарей набережной, вышли дети.

Да это же дети! — осознала женщина, мать своих двоих детей. И хотела закричать во всё горло «Просто дети!» выдавая мужу некую претензию «Ты к кому нас работать привел⁈ О чем ты вообще только думал⁈», но прежде чем это произошло, она осознала другое — «Те самые дети! Которые… и не дети… то есть дети, но охотники! Суперстильные! Почти монстры! Что спасли город от уничтожения».

Дети выдали им жилье, мало отличающееся от их предыдущего, как по планировке, так и по размером. Чуть меньше, да, но ненамного. Муж так ничего и не объяснил, сказав лишь то, что теперь они будут работать тут, в этом замке, на этих, хех, детей.

Майла много хотела сказать ему в пику. И про престиж-карьеру, и про то, что их детям нужно учится! В школу ходить! У сына только все стало получатся в учебе… а тут такое. И напомнить о том, что работа на детей-охотников, штука временная. Ведь они, эти дети, долго не живут, а вот партия — вечна! И будет всегда. И… они обменяли все, на непонятно что.

Но… не стала ничего этого делать, не стала пилить, скандалить — решение уже принято, шаг уже сделан, пятится назад уже поздно, только занозы получишь. Так что нужно как-то жить дальше. И как-то выкручиваться в ситуации, что есть и с тем что есть.

Первая неделя жизни в замке была странной. И немного… довольно грустной. Пустая квартира, без мебели и хоть чего бы то ни было. С маленьким окном, с видом на внутренний двор, в которое вставлено некое толстое прозрачное стекло. Квартирка, где только в ванной было все что нужно, и из обоих кранов смесителя текла чистая теплая вода, как и в бачок унитаза.

Небыли ни кроватей, ни постельного белья, они этого ничего не взяли с собой, чтобы не тащить на руках слишком много. Так что спать приходилось на полу, на разложенных вещах. Благо, что в помещении было тепло, и пол точно не был холодным камнем, словно бы сам камень грел их ото всюду. Свежо, что даже удивительно, и еда, появлялась каждый день сама собой, в той комнате, что вроде как была кухней.

Майла ни раз сама наблюдала, как это происходило! Еда и вещи, вываливались наружу прямо из стены! Словно бы там был какой-то потайной механизм! Вот только его там не было! Монолитный ровный камень, как ни глянь! И камер наблюдения, жучков, и прочего, во всей квартире тоже не было, даже в унитазе — она сама все тщательно проверила, вспоминая навыки служанки-охранника, незабытые за годы.

И это было странно — за ними не наблюдают? Просто заперли их тут и… что? Для чего? Понятно, что это все магия, и она может хорошо маскировать все на свете, но… зачем все это? Зачем все эти… ухищрения?

Потом им все же дали какую-то мебель и постельное бельё. А потом и выпустили во дворик погулять, да на замок посмотреть. От безделья Майла готова была лесть на стену! Но делать это все же опасалась, как и вообще, проявлять любую самую маленькую агрессию, даже виде тренировок с мужем, боясь, как на это отреагируют дети, те, что охотники, что вот непременно следят и наблюдают за ними, хоть и старательно делают вид обратного.

А потом пред ними наконец обозначали их работу. До смешного простую! Быть компаньонами для их мамы. Но при всей простоте этой задачи, дети к этой работе явно подходили со всей ответственностью, и дали им время и срок подготовится. И обсудив все с мужем за пару вечеров, они выработали стратегию общения, что по итогу полностью удовлетворила нанимателя-работодателя, и им дозволили приступить к практике, к работе, ради которой их сюда и пригласили.

Мать детей-героев, оказалось молодой, довольно зажатой, и слегка замученной тоской женщиной. И она воспринимала их пару за иноземных шпионов, с которыми ну никак нельзя общаться! И разговорить её хоть на что-то… было непросто, и они поняли, для чего столь много внимания данному вопросу уделили её дети. Ведь мать для них ВСЁ. И в тоже время… с ней крайне сложно.

А еще, Майла вдруг поняла, как к ним сами, относятся эти пятерки — как к домашним питомцам! К хомячкам! Которым нужно стелить газетки в лоток, убирать оттуда что наделано, кормить, поить, чесать… и получать какую-то лишь условную пользу от существования, в виде ласке и забавных игр.

Грязи в замке нет, от их общения с матерью этих сильных охотников мало проку, и проще было бы кого иного найти на эту роль, без таких заморочек, и приюта в замке для целой семьи, и их четверых просто… приютили как бездомных приблудышей! Просто… словно котят с улицы подобрали!

— Боже, Каил! Во что ты нас втянул⁈ — сказала она мужу, осознавая все это. — Мы теперь…

— Домашние питомцы, да? — улыбнулся он краешками губ, словно бы только и ждал, когда до Майлы наконец дойдет вся суть ситуации.

— Ты…

— Домашних питомцев не выкидывают на мороз, даже если те гадят в тапки, — сказал он со всей серьёзностью глядя ей в глаза, — Так сказал тот мальчик, на которого мы сейчас работаем.

— Каил… — пробормотала она, округляя глаза, осознавая окончательно, что они теперь чужие зверьки, игрушки в руках пары взрослых детей, и с этим сейчас уже ничего не попишешь, им быть такими, пока не… — Ты же понимаешь, что…

— А ты вот так прямо можешь сказать что будет через два года? — улыбнулся он, отвечая вопросом на вопрос, на вопрос, который еще не успели озвучить, — Два года назад, ты бы поверила, что город может встать на порог уничтожения?

Майла замотала головой, но не от отрицания того, что могла бы такое представить — вероятность всегда есть! Пока существуют подземелья. Она мотала головой от того, что понимала, куда ведет её муж, и не хотела признавать эту реальность, эту точку зрения. Ни за что на свете! Но муж истолковал её жесты по-своему, продолжив свою речь:

— Чтобы не было там, через два года, но сейчас, подле этих детей, самый простой и верный способ подняться выше, чем мы могли бы где бы то ни было.

— Или умереть. — пробормотала женщина, осознавая, что мужа не переубедить, бежать некуда, да и смысла этого делать уже нет никакого.

Уже все свершилось! Уже все произошло. И они теперь уже… те, кто есть, там, где есть, и это уже не изменить.

— Умереть можно всегда и везде. — «утешил» её Каил и улыбнулся, — Выше нос! Мы теперь очень ценные хомячки, просто по факту того, что принадлежим важным людям!

— Угу… беспородная белка, породистого охотника.

И сейчас, вспоминая всю свою прожитую сознательную жизнь, и трясясь в кабине машины доставки крупнейшего в городе мебельного центра, она думала о том, что обычно бывает с хомячками, хозяева которых умирают. А что бывает с детьми этих хомячков?

Если зверьки достаточно милы и покладисты, их берут на руки родственники друзья и знакомые! А если нет? Да и… какие друзья и родственники? На мать охотников надежды нет, после смерти её детей, она если и не сломается, то точно все потеряет. Значит… нужно думать о том, кому достанется все имущество деток, когда их не станет! И… подлизываться. Заранее готовиться, всячески показывая вою полезность будущим властителям.

В конце концов, дети вряд ли пустят к себе слишком уж много людей! Ни в замок, ни тем более в ближний круг. И то, что они были близки с ними хотя бы как слуги-хомячки, может быть козырем в их хомячьих руках! Как может и сыграть с ними злую шутку. Вед на них могут решить отыграться за что-то, что не смогли простить их хозяевам, что на тот момент будут уже мертвы.

Но как и сказал Каил, это все вопрос будущего времени. Сейчас в корне не ясно, кому все отойдет через два года-год-три. Кто будет босом, и что вообще будет в мире, спустя этот срок. А значит… все, что они могут сейчас, это улыбаться и махать, максимально показывая свою полезность и безпроблемность в глазах нанимателя-приручителя.

Машинка с мебелью тряслась на колдобинах, осушившихся на дороге после нашествия монстров. Твари, дурочками небыли, и тоже оценили широту и прямоту проспектов, использовав их для своих передвижений вглубь города, прорвав оборону. Что позволило в итоге упростить их зачистку, но превратило в итоге асфальт в сплошные дыры. От ног существ, и от копий их нынешних хозяев, которые каменными столбиками до сих пор местами украшали обочины — их было слишком много, чтобы все собрать! Да и никто не стремился, хотя то, что можно было вытащить руками без риска сломать и для извлечения чего требовалась техника, уже растащили на трофеи различные желающие.

Наверняка сейчас в интернете, на различных площадках идет активная торговля этими каменными орудиями, по различным ценам. Наверняка не высоким — ценность данных камней слишком условна, как ни глянь. Все знают, что в этих копьях магия равно токая же, как и в тушках мертвых тварей, устроивших нашествие — временная. Копья, не из магического материала! А из простого заряженного магией камня, что делает их… ценными лишь как символ. Но при их количестве в десять миллионов и более того, этот символ мало кому нужен.

Однако именно массовость, наверняка и делает им торговлю! Ведь каждый может позволить себе кусочек гранита, созданного пятизвездочными охотниками. И имеющий несмотря ни на что, довольно большую прочность и твердость — гранит! И остроту лучших лезвий мира — и как дети их вообще затачивают до такого состояния⁈

Обо всем этом Майла знает довольно хорошо, даже несмотря на то, что последние три недели сидела безвылазно в замке взаперти, без средств общения с внешним миром. Без доступа к сети, и с доступом лишь к газеткам, которые украдкой удалось почитать у матери деток.

Обсуждения копий было бурным в сети еще в первую неделю после нашествия! И тогда же, даже их Каилом начальство, вело обсуждение о том, что им тоже, не помешало бы закупиться неким количеством этого инструмента, хотя бы для того, чтобы использовать лезвия копий как высококачественные каменные ножи.

Машинка тряслась на рытвинах, водитель тихо ругался себе под нос на ремонтников, что за целый месяц не удосужились починить даже главный юго-западный выезд из города, а средь пустыря и руин, средь ночной мглы, стали вырисовывается силуэты новых домов, построенные их хозяевами для пострадавших от нашествия граждан.

— Вот уже и ваши охотничьи, — пробурчал водитель, то ли продолжая разговаривать сам с собой, то ли обращаясь уже к своей пассажирке. — Вчера только сюда вашим доставку осуществляли… только мебель там была подешевле… а вот позавчера… там тоже была чья-то стороння оплата…. Какой дом то⁈ — обратился он уже конкретно к ней, поворачивая голову, на миг отвлекаясь от дороги.

— Никакой, везите к черной плите на окраине. — оттарабанила болванчиком Майла, сама не зная даже в теории, что это за черная плита там такая, ведь в газетах об этом не писали, и ей оставалось надеется лишь на то, что о ней знает водитель, или в картах навигатора уже обновили данные и внесли её на план.

— Мусорной что ли? — удился водитель, но похоже действительно знал, куда им надо.

— Наверное. — пожала плечами Майла, — Большая, черная, каменная… на земле лежит… вроде…

— Ну точно она. — покивал водила, внимательно следя за дорогой, и притормаживая пред очередной ямкой, следом от чей-то острой и здоровенной лапы, — И зачем вам туда?

— Сказано доставить, — вновь пожала плечами женщина.

— Погоди…. То есть это не для вас мебель? — вновь отвлекся от дороги водила, округляя глаза.

И тут же вернул внимание на проезжую часть, смачно выругавшись, то ли от плохо засыпанного следа от попадания кислоты существ на асфальте, в который чуть не въехал на скорости, то ли от чего еще.

Дальнейший путь прошел практически в тишине. Водитель что-то там себе под нос бубнил, чаще всего повторяя фразу «Этож надо!» в различных ипостасях и с различным тоном, но почти неслышимым и неразличимым шепотом, так что Майла только и могла, что гадать, о чем он там бормочет.

У плиты, их колонну из двух машинешенек, действительно встретили, и действительно помогли все аккуратно разгрузить, сгрузив все на черную каменную гранитную плиту. А потом, из плиты, как шут из табакерки, выскочил мальчик с уродливыми шрамами на щёках, блестящими в свете фонарей ночи. Сказал «Всем спасибо» и исчез, вместе со всей мебелью, словно бы провалившись в гранитный камень.

— Ну дела… — проговорил мужичок-водитель, снимая кепку, словно бы увидев чудо, а Майла, уже как-то попривыкла к таким вот выкрутасам детям в замке, что далеко не сразу поняла — они не в замке! Они хрен знает где! У нового района домов, построенных детьми на окраине города! А… происходит тут все так же, на отдельно стоящем камне, без замка.

И что-то ей вдруг резко стало казаться, что когда их необычные хозяева уйдут на покой, через год, два, или десять лет, они оставят от себя уж больно богатое наследство, разбросанное по всему городу. Стране, миру… в виде таких вот плит, ценных, даже как столовые ножи копий, и… замков. И… как бы из-за всего этого не началась самая что ни на есть полномасштабная и кровопролитная война. Война всех со всеми, во имя этого наследства.

А они… всего лишь «хомячки», этих богатых «родителей».

— Во что мы ввязались…