Кукла 9

Глава 17

Несмотря на намеки Павла, что нам следует поговорить с ним лично, и возможно приватно, сам Павел к нам, говорить, кабанчиком не метнулся, намекая что нам бы следовало его тупо подождать, и никуда не уходить. А сам же он, занялся другими, более важными собеседниками, с которыми начал обсуждать различные дела насущные, в сторонке от нас.

Причина этому, как понимаю, прозаична — мы тут не одни все же! И не все внимание нам одним. И некоторых охотников он, возможно, видит даже реже маленьких нас. К тому же — нам и самим надо с ним побеседовать! И мы тут, не уходим! Стоим и ждем, и поняли друг друга и без слов.

И стоим мы теперь в сторонке, ожидая своей очереди, да поглядывая на его персону, да на всё вокруг, в поисках столика, на котором еще осталось угощение — охотники на аппетит не жалуются! И не только я тут, обчистил в одну моську целый стол, накинувшись на жрачку, как неделю не евши, с голоного мира прибывший.

А раз мы не уходим, и нетерпения не демонстрируем, то значит можем и еще подождать! А раз можем и подождать, то Павел решил заняться теми, кто может и слинять раньше времени! Недожавшись своей очереди на беседу. Хотя думается мне, они тоже, не уйдут от сюда за просто так, не получив своё, и не обговорив с начальником все должное.

Вернее, общий состав боевых групп может и разбежаться, по делам, в туалет, еще куда уйти, ведь им тут, сейчас, уже по сути дела нечего делать! Все важное уже сказано, все столики от еды уже освобождены. Но вот их главы групп, и их штатные торгаши и прочие «ответственные работники» — нет, точно нет! Такие просто так не уйдут! И постараются все решить здесь и сейчас, и с Павла, эх, за просто так точно не слезут.

Да и общий состав тоже, никуда не уйдёт от сюда прочь — зачем? Разве что в туалет… будет ждать своих, вердикта, решения… а потому — пока «торгаши» договариваются, в зале произошли массовые рокировки с броуновским движением тел, перетасовка кучек «по интересам» на новый лад, стягивание «торгашей» к Павлу, и отсев по дальним углам всех прочих, что решили потесать ляса уже в новых компаниях.

Мужики, пошли подметать под метелку остатки закусок со столов, подъедая даже крошки, бабы сбились в кучки и трещат языками, кто-то там вон, в смешенной партии, уже раздал карточки неких карточных игр… люди, даже со сверх силой остаются людьми! А поскольку тут все друг другу условно доверяют, то и ведут себя вполне расслабленно и открыто, без напускной серьёзности, и «выдержки взрослых».

От чего от части, похожи на детей — ну кто будет играть в карточные игры с карточками, на которых изображены они же сами⁈ И спорить на тему «А с фига ли это ты меня побеждаешь? Кто придумал эти такие вот правила! Да этож бред!», едва-едва сдерживаясь от предложения «Пошли выйдем, всё решим!».

И мне даже уже интересно — а карточки с нашими персонами уже есть? Или мы… еще не настолько известными, что бы… стать частью неких игр? А когда станем… такой частью, кем мы там… будем? И что вообще… придумают с нашими персонками?

— И в каком облике!

— Мы там будем.

Впрочем, там, где сейчас Павел — там все серьёзно! Там решаются деньги и жизни! Организовываются бронированные вагоны спец составов для поездки в некую пустыню, и отряд «бабского спецназа» для сопровождения' группы охотников мужчин в дебри неких лесов.

Мне бы, по факту, стоило бы сейчас тоже, пойти туда, и развесить уши, впитывая информацию об окружающем мире. Информация о котором в сети, на примере Шурелги, оказалась… масштабно неточной.

Но, во-первых — их беседы скачут с темы на тему! Они там обсуждают все друг другу известное, только правя нюансы, да дополняя дополнительными вводными, в виде дополнительной охраны.

А во-вторых — я персона известная! И существованием своим, могу начать смущать коллектив. Людей, что решат «пропустить маленького» вперед без очереди, а я бы не хотел вести свои беседы с Павлом на всеуслышание посреди толпы народа.

Так что — стою в сторонке, тихо скучаю. Думаю о том, что ни в одном источнике информации по Шурелге не было ни слова о чипах! Ни в телах населения в массовом порядке, ни вообще о том, что там такое есть, такая технология существует. Да и про зелья, как-то тоже, особо не упоминалось в сети, хотя уж о них то должно было быть куча всякого написано! Учитывая массовость данного продукта, и особенность его применения

И похоже, что такая изоляция и неточность взаимны — работники шах из исконных жителей гор, обычные граждане Шурелги угодившие в эти шахты в рабство по тем или иным причинам, людей своего соседства за горами, со светлыми волосами и зелеными глазами, считают неким гибридом дьявола и аристократа.

На полном серьёзе считают, что ту, в Залихе, каждый житель и гражданин, купается в роскоши и неге целыми днями, а каждую неделю на главных площадях городов приносят в жертву пойманных иноплеменников, непонятно кому и зачем. Да и за чей счет живут все эти «аристократы» как-то умалчивают.

И это у них, типо не просто слова и где-то что-то слышал! А мол у кого тетка, а у кого и дед, кто жил тут, в Залихе, кося под местного, крася волосы и линзы в глазах таская, однажды на этом деле попался, и были публично казнены мерзкими расистами с зелёными глазами. И это при том. Что в Залихе смертной казни как приговора просто не существует — смертников просто передают «на последнее испытание» сюзерену, и от него на родину еще ни разу никто не вернулся.

И вещают это все шахтеры с искренностью и жгучей ненавистью в глазах! И возразить им ничего никто не может — током сразу дернут! И побили бы моих ребят там. Но это тоже запрещено. И я сейчас уже даже не сомневаюсь, что ни у одного Залиха проблемы с объективной информации о соседях внутри своей страны. И… тут, наверное, все страны мира, живут за высоким информационным «забором», с автономным интернетом, в глухой изоляции, не зная ничего даже о ближайших соседях.

А ведь если так подумать, и послушать то, что там сейчас подле Павла говорят, то даже те, кто казалось бы регулярно ездят и по стране, и за её пределы — охотники! Не особо то много знают о том, что там, за этими самыми пределами! За границей этого самого «забора». И только Павел в этом вопросе стоит особняком, хоть и давно уже никуда не выезжает из страны — надо будет его потом завалить вопросами и вопросиками!

И этот Павел Иф, весьма вовремя провел это собрания и толкнул свою речь! А то некоторые ехать заграницу запланировали уже завтра! А… туда сейчас вообще лучше не ехать, но раз уж договорились — тот самый броневагон. Не как защита от нападений, а как защита от провокаций — если вагончик разнесут, уже точно нельзя будет сказать «Это была просто случайность! Охотники первые напали!». Да и с рельс такую тяжелую штуку просто так не спустить, а спец состав, и сопутствующее ему формально-бумажное сопровождение, не позволит прикинутся валенком и сказать «Мы не знали, что тут такие важные люди поедут! И просто ремонт затеяли! Воть!»

Тоже самое касается и отряда спецназа для иной группы, отправляющиеся на противоположный конец континента от пустынных земель. Туда, куда они едут… вполне можно ехать без всяких «танцев с бубном»! Расположившаяся на самой южной окраине материка, заняв остроконечный выступ в океан держав, весьма мирная, лояльная, и в некотором роде правильная, честь, совесть, и законы блюдет, а охотников — уважает!

Беда тут в ином! В дороге! Ведь прямой путь, без лишних транзитов, и сторонних стран — по морю! А плыть морем туда очень долго! Ведь надо пересечь континент почти поперек, преодолев две трети его ширины, добираясь до морского порта страны отправления. Сесть на корабль, причем не нашей страны, ведь Залиху запрещено иметь любой флот, а значит и кораблик будет просто фрахтовым, а не личный. И обогнув материк, добраться до места.

Проще посуху! Но тогда придется пересекать границы иных держав, и одна из них…ныне весьма и весьма озабочена! И усмирить этот пожар и может помочь бабский спецназ. А дабы спецназ работу работал, его надо брать с собой или в двойном размере, или брать с собой своих жен. Жен тащить мужики не хотят — а вдруг что? Риск! Будут терпеть, а незамужним — возьмут с собой специально обученных дам, есть такие, на случай «ЧП».

— И все это обсуждается на всю ивановскую не стесняясь детей. — тихо шепчет мне сестренка, что тоже, стоя рядом, и глядя на беседующею толпу, слушала все эти разговоры и рассуждения.

— Тебя что ли? — усмехнулся я в ответ на это.

— Нет, её. — кивает она головой в сторону краснощекой охотницы, любимой внучки своего деда, что уже… пунцовая как рак, но уши в трубочку пока что не свернулись от подробностей, деталей да нюансов.

— Сдается мне, она и не ребенок. И её подобное вообще не трогает, а красная она… от чего-то иного, — отвечаю я сестричке, и внимательно уставившись на дамочку, пытаюсь сообразить, что же могло… столь сильно смутить эту «юную» охотницу четверочку.

Понимаю, что вполне возможно, что и правда пересуды на тему «глубины окна» и «длины прибора» ведь там пошли обсуждения группы парней «поддержки» для некой иной группы охотниц-девочек, едущих в долгоиграющею поездку за океан, в некую дикую страну, где им бы не хотелось «спать с кем попало». Причем… спать часто. Очень, учитывая… коллектив сопровождения, с особой длиной приборов.

Сестрица, заметив мой пристальный взгляд, направленный на красную особу, помахала пред моей мордой ручкой, привлекая внимание к себе.

— Что ты так на неё смотришь, будто…. Дыру просверлить взглядом хочешь? — надула сестричка свои щечки в притворной обиде, отводя свой взор от меня. — Не смотри на неё. На меня смотри! В ней нет ничего интересного. А вот во мне… — и выпятила вперед свои ребрышки.

— Действительно, — соглашаюсь я и улыбаюсь.

Гляжу на сестричку, хмыкаю, от её умильного вида и этой странной постановки «дутый шарик», и сестричка замечает моё выражение лица и настроение, и тоже. Не сдерживает улыбки. И сдувает «надувшийся шарик», в верху, в щечках, и внизу, в ребрах, зачем-то подмигивая мне после всего. А я и начинаю блуждать взором по толпе, ища иные цели «для прожигания взглядом».

Натыкаюсь взглядом на кучку охотниц «доярки»… я правда, не знаю как они там себя реально называют-величают, но у каждой из них вместо груди… по ведру! И как они вообще… с таким вот… сражаются и по подземельям бегают? Как… ЗАЧЕМ⁈ И…

Трясу головой, отгоняя глупые мысли — какая мне вообще разница как⁈ Продолжаю осматривать народ — натыкаюсь взором на группу охотниц «крутолобые кобылы», у каждой из которой вместо зада конский круп. Кхекаю, и перевожу взгляд на все так же сидящего в сторонке охотника пятерку Торнадо Смерти. Задаюсь интересным вопросом — он там вообще, как, жив?

Сестренка, мой новый выбор жертвы для сверления дыры не оценила — скучно! И пошла донимать какую-то тетку с двумя кинжалами, не самыми крупными сиськами в зале вполне нормального объёма, и килограммом косметики на лице — тетка завизжала уже после первого её вопроса! И не мудрено, ведь звучал он громко, звонко, на всю округу, и звучал как: «А без штукатурки вы выглядите как тетя-кикимора?»

И дальше было не лучше:

— А ваш дядя знает, что вы кикимора? А утром просыпаясь с вами в одной постели, он не ссытся от страха, что вчера слишком много выпел? Нет? Косметика устойчивая, да? И не стирается, да? А научите меня так себя уродовать? А то я не умею!

И глазками хлоп-хлоп, невинно, и будто бы дитя, что не понимает, что говорит, и просто мелит чепуху, по принципу что на уме, то и на языке.

И от того реакция публики, слышащей звон этого колокольчика соответствующая — ребенок, что с него взять! Улыбки, смешки… что еще больше гневят не старую то в общем женщину! Фигуристую, что… наверное, годится в эталоны богинь — и жопа, и сиси, и талия «песочные часы», но не как у Мираны было, а как надо! В нормальных пропорциях!

В общем всё как надо! Красавица! Но со штукатуркой. И знает об этом! И комплектует, как видно, что и привлекло внимание сестрички! И… для тетки эти улыбки окружающих… как ножи под ребра! И… она уже в бешенстве! И… пылает гневом на «ребенка»!

Но… если бы простую девчушку она как-нибудь бы послала-спровадила, возможно нагрубила, возможно попыталась бы улыбочкой, и конфеточкой, убедить, что так говорить не стоит. А возможно бы и банальным подзатыльником ума придала! Но в случае с сестренкой пред ней… как⁈

Модам ведь знает кто с ней тут сейчас беседует! КТО это с ней заговорила звонким голосом! Она… понимает разность сил! Ведь дама эта, всего лишь тройка! А глупая девчонка с тупыми вопросами-утверждениями, позорящими бедолагу — пятерка! И очень сильная! И — силы не сопоставимы! И… надо терпеть! Но сделать это ой как не просто.

И в итоге… дама просто стоит, глазами хлопает, злится. И молчит в тряпочку, от греха подальше. И ладно хоть извинятся не стала за свой вид! Как того требует пресловутый этикет, когда «старший» начинает отчитывать «младшего» и неважно за что. И неважно прав ли старшой, или нет, или и вовсе — просто подшучивает, как вот сейчас вот сестричка над этой дамочкой.

Сестре, жертва, что так и не сумела найти нужных слов и действий для ответа, не очень понравилась, и она, поглядев пару минут на застывшею стаканчиком фигуристую краснолицую даму, решила, что стоит сменить цель словесной баталии, раз уж эта вот, потеряла дар речи.

За новой целью дело не стало! И ею стала иная дама, из той шайки дам с бидонами по два ведра, с явно накладными сиськами, к которой, бедняге, в окружении толпы товарок, и подвалила сестричка, с невинным вопросом «А вы вату в бюстгальтер зачем кладете?».

С задержкой получила ответ «Это не вата! Это все МОЁ!» и выставленные вперед бидоны в том самом бюстгальтере. А сестренка явно заулыбалась в душе — жертва найдена! А уж когда на новую провокацию над ней самой захотели подшутить, предложив потрогать, если не веришь, ехидно лыбясь и чуть ли не смеясь всей толпой сисястых теток, сестренка и вовсе, чуть ли не танцевала от радости — теперь то не уйдут! Силиконовые вы мои!

Меня, впрочем, это всё как бы и не касается, и слежу я за сестренкой так, в пол глаза, в четверть уха слушая её заливистый щебет и слегка басовитые ответы от мадмуазель, что выбраны жертвой её игры. Я — имею свою цель! Что уже заметил мой пристальный взор, сосредоточенный на себе. И мою целеустремленную и неторопливую походку к нему через весь зал. И уже… начал нервничать! Не понимая, чего это я так на него пристально пялюсь, зачем иду, и что мне вообще может быть нужно от этого прославленного охотника, нацепившего броню на больничную пижаму, и зачем-то сверху еще и замотавшись простынкой.

И первое, и главное, что я могу сказать, глядя на него с расстояния, так это то, что он живой! Это как бы очевидно — шевелится же! Но все же! И… пусть он и высадил свой источник казалось бы в ноль, но все же не до той степени, когда вся его работа схлопывается. И его существование прекращается. Когда… наступает конец, охотник лишается сил, и — умирает! Что очевидно и ожидаемо, ведь без энергии, прущей изнутри наружу, тело, привыкшее жить на постоянной подпитке, жить и дальше просто не может.

Но Торнадо жив! А значит — и его источник сил все еще пашет! Пусть и… явно дестабилизирован, и работает… как-то неправильно. Возможно и вовсе — на гране коллапса! А возможно просто, не может «схватить» и нормально запустится. Не может создать стабильную оболочку и… или ему тупо не хватает топлива?

Хм, броня мешает! Невидно ничего. Надо поближе посмотреть! И вообще — сравнить с нормальным ядром! И… Мирана заметила мой взгляд, брошенный на неё через плечо, вздрогнула всем телом непонятно почему, и будучи итак стоящий подле двери, непонятно чего и кого ждущей, поспешила свалить прочь, пока я что-нибудь на её счет не придумал.

Трусиха! Убежала… унесла стабильный образец прочь от меня! Не дала мне провести исследование и параллельное сравнение. И… как бы и Торнадо, на которого я вновь пристально пялюсь, тоже, не свалил, посчитав такое действие… наиболее правильным в такой ситуации.

И свалил бы! Да он не в том состоянии чтобы спасаться бегством! И иметь шансы сбежать от меня на своих двоих. И осознал это и сам. И явно принял свою участь, с комфортом расположившись на мягком диванчике, ожидая… что же я там придумаю и вякную, беззастенчиво пялясь на его персону, словно бы желая просверлить дыру у него в груди.

Ну… я действительно не прочь от дыры у него на груди! Но не в теле, а в броне — мешает! И я толком не могу понять, что же там… впрочем — а даже если бы мог, чтобы мне это дало? Накормить его чужой силой не выйдет, они не совместимы! И сторонне вливание энергии сейчас для него точно будет смерти подобно, и точно дестабилизирует ядро.

Это как… крутануть чихающий, но работающий двигатель в противоположную сторону! Точно заглохнет! Без шансов на запуск. А подобрать нужную частоту для работы в нужную сторону нереально — проще сто значный код подобрать, чем это! Тем более сейчас, когда из-за состояния истощенного ядра, его магическая частота… нестабильна! И колеблется, словно бы пульс.

Туда, сюда… действительно что ли топлива не хватает для нормального цикла? И «сердце его» то сжимается, то расширяется. Хм, а ведь и правда похоже на то! Вспышка, просадка, вспышка… да, оно! А теперь вопрос — углерод или водород? Чем его подкормить для стабильного запуска?

Оглядываюсь вокруг, слыша, как мужчина-охотник пятеркой под шлемом выдыхает. Смотрю на столики, где из съестного осталось только вода — да, скорее всего она! Надо… организовать ему… насыщенную воду! Не факт, что поможет, но… это мне особо ничего не будет стоить.

В закромах тайника нахожу боеголовки термоядерных ракет, беру оттуда немного порошка детрита лития. В ином уголке, нахожу припрятанный кислородный баллон и… смешиваю все в стальной герметичной ёмкости! Окисляя детрита лития на окись лития и воду.

Сестрица, мои манипуляции в тайнике тут же замечает, и перестает щебетать на тему молока в бидонах, и можно ли его само пить, самой себя доя, и смотрит в мою сторону с видом «Брат, что ты там делаешь? Зачем и для чего».

Я пожимаю плечами и улыбаюсь в ответ, глядя на неё через зал, выражая тем самым простое и только ей понятное — работаю! Сестра — вздыхает, закатывает глаза, и отворачивается, возвращая внимание дамам, выражая тем самым «Ну, ну! Работай! Потом расскажешь, что придумал-учудил!». Я вновь улыбаюсь — конечно расскажу, сестренка! Точно зная, что она меня видит и понимает, хоть и глаза её сейчас обращены в иную сторону от меня. И на её губках на миг мелькает улыбка — спасибо, брат!

Окисление происходит успешно, но вот отделить окись от насыщенной воды до конца все же не удается. В газах я не в состоянии проводить хоть какую-то внятную очистку от примесей, не в состоянии отлавливать одинокие молекулы из смеси. Просто не увижу их! Впрочем, это же касается и твердых тел.

Так что проводить очистку для состояния нулевых примесей, да или даже приближенных к ним значений не могу, никак, вообще. Вернее — это уж слишком трудоемко! И что-нибудь все равно да пропущу. Так что я в состоянии убирать только видимые дефекты, заметные вкрапления и муть из структур, и ничего кроме.

То, что невидно глазу — не моё. А потому — даже визуально чистые кристаллы вышедшее из-под моей руки все равно будут иметь в себе немалый процент сторонних включений, просто увидеть их будет нельзя.

Так что камни на башенках замка не абсолютно чисты, хоть и выглядят такими, ну а с газами, и жидкостями, все еще хуже и сложнее. И тот же технически чистый кислород мне при всем желании не получить, а потому я и храню в тайнике баллон с этим газом, добытый из одного из осколков, с провалившейся в Хаос стройки.

Но все же, тут, при реакции, образуются не два газа, а жидкость и твердый мелкодисперсный порошок, который легко осел на стенки колбы от гравитационных воздействий. Да, стенки «колбы» им теперь просто измазаны! Впрочем — не страшно! Найду применение и этому.

Переношу получившеюся и нужную мне «особую воду» в виде пара в иную тару, покрякивая на тему того, что она, из-за улучшенной защиты от Хаоса, чтобы точно не нашел столь много материи, как сейчас в тайнике лежит у себя под носом, не хочет быть водой даже в колбе с давлением.

У меня ведь в тайнике нет ничего хаотического! Даже тепло там, не хаотичное движение молекул, а цикличное, структурированное! А вода… хм! А ведь стоит подумать над вопросом, и создать отдельное правило для воды! Чтобы она могла быть жижей в тайнике! И не была там только паром или льдом.

В конце концов, грань кристаллизации и испарения, можно тоже прописать через цикл! И тогда — более не будет проблемы! Но потом — сестренка вон уже опять на меня зыркает, чувствуя, как я метаюсь по тайнику, пусть и все так же стоя телом в зале, в пол оборота пред все так же ничего непонимающим Торнадо.

Сестра… сейчас меня видит лучше и четче, чем раньше! Ведь теперь, мы, не подобие одного целого! Как раньше были. А два четко ограниченных существа. И действия друг друга стали куда более очевидны и заметными чем раньше. И это… наверное, у сестренки подобное вызывает эффект мельтешения! Когда цветное пятно пред глазами носится туда-сюда и что-то делает.

Правда, ношусь я не тут, а в тайнике, и не пред глазами, и не пятно я! А… но для неё, это, как понимаю, не имеет значение. Это её… отвлекает! И она вон уже плечом подергивает, явно выражая неудовольствие. И ей беседа с дамами, уже явно не приносит того, на что она рассчитывала. Уже явно стало это в тягость, ведь приходится думать и о другом в том числе.

Полученную необычную воду, пусть и в виде пара, еще раз очищаю от примесей, теперь уже окончательно, вновь прогоняя через центрифуги, избавляясь от всего ненужного. Беру оттуда небольшое количество, и подмешиваю к нему воду простую. Перемещаю все это в герметичную маленькую и только что созданную фляжку, через руку в мир, но так, словно бы я вынул это из-под футболочки, и поворачиваюсь к бедняге Торнадо.

— На! Выпей! — протягиваю озадаченному мужику фляжку, в которой вода уже успела стать водой, а излишки давление я стравил, просунув сквозь металл палец, и отправив излишки в тайник.

Эта бурда… не должна его убить! Хотя конечно… никто не сможет тут дать гарантии! Но не попробуешь, не узнаешь!

— Что это? — интересуется человек, протягивая трясущеюся руку, вздрагивающею в такт «сердцу» и принимая от меня мой дар или яд, тут уж только эксперимент покажет!

— Лекарство. — отвечаю я, не смотря на собеседника, что начинает действовать более решительно, прижимая фляжку поближе к себе, — Но возможно и нет, — начинаю изучать узоры на паркете пола, и рука с фляжкой замирает, и путь «поближе» прекращает прохождение, — Но скорее всего должно помочь! — возвращаю внимание человеку.

Торнадо — пристально смотрит на меня через щели забрала. Пытается понять — о чем я вообще думаю⁈ Но я — просто едва заметно улыбаюсь, делая вид несмышленыша-ребенка. И просто святого ангелочка, что никак не может понять, что от него ждут, хотят, и почему так пристально на него смотрят.

В охотнике борется желание попробовать мою бурду! Ухватится за соломинку! И понимание очевидного — риск! Огромный риск! И умирать ему столь по-глупому, как и оказаться на пару дней в плену белого трона, в добавок к проблемам уже имеющимся, не хочется совсем. И это желание, не вляпаться в каку на ровном месте, даже куда больше желания поскорее поправится и вернутся в строй.

Хотя желание быть вновь при деле у мужика велико! И само присутствие Торнадо тут, на этом собрании уже о многом говорит — его сюда явно никто не приглашал! Да и из лазарета тоже, не отпускал. Он сам сбежал-приперся! Придя сюда даже позже нас, засев в уголке, так что… и не прогонишь.

С другой сторон — мы уже показали себя! Он прекрасно знает уже, что мы — детки непростые! И даже если не видел самолично нашего пролета-триумфа и работы по тварям тысячью копий во время обороны города, то все равно — слышал об этом! Видел по ТВ это! И вообще — ему наверняка все рассказали очевидцы! Со всеми эмоциями, и подробностями.

А еще… председатель Торнадо явно доверяет, пусть и сам председатель сейчас все так же общается с охотниками, снаряжая их в дороги дальние. И обсуждая планы разъездов-выездов с публикой. И Павел наверняка рассказал доверенному охотнику-пятерки многое! Не всё, но — многое! А потому… не все так просто!

Доверится нам? Рискнуть? Или же…

— О! Это что, бухло? — подвалил к нам некий иной охотник, плюхнувшись подле Торнадо на диван с размаха, будто его тут звали и ждали, без всяких комплексов, и забив на этикет.

И под офигивание нас двоих, не долго думая, отобрал у несопротивляющегося Торнадо фляжку, открыл крышку с легким хлопком — там походу вакуум был! Взболтнул, и запрокинул в себя. Все! Сразу! Залпом.

— Да не, какая-то… вода. — скривил болезный недовольное лицо, поглядев на опустевшею фляжку-малютку на стакан жижи если под горло, и кривя нос поглядел на закутанного в простыню Торнадо, с видом «И нафига ты это при себе держал? Совсем что ли! Водохлеб!».

Фляжка — перекочевала обратно в руке опешившего охотника-пятерки, что медленно, и словно бы скрепя, повернул голову к незваному гостю, и явно… пытался понять, что происходит⁈ Или же… изучает пациента, пытаясь понять… как скоро он сдохнет?

— Вообще-то это был яд. — улыбаюсь я, глядя на уже намылившегося уходить прочь незваного гостя, и бедолага вздрагивает, Торнадо, вновь скрепя шеей, начинает движение головы обратно в мою сторону.

— Что? — интересуется болезный, хлопая глазами.

— Ну, для всех, кто не пятерка это яд. — пожимаю я плечами, говоря, как бы прописную истину, всем известную.

Бедолага принявший не своё, бледнеет лицом. Торнадо — кажется что-то начинает понимать, и кхекает под маской. Проходящая за моей спиной охотница — присвистывает, и сваливает прочь, как видно, чтоб посплетничать с друзьями, на тему «Этот дурак опять во что-то вляпался, съев не своё лекарство!».

Этот самый «дурень со горы», окончательно побледнев, словно бы ему конкретно так поплохело, сгибается пополам, опуская голову меж своих широко расставленных ног, и предпринимает попытку проблеватся прямо тут, и на пол, пихая себе в рот аж два пальца.

Я — улыбаюсь, Торнадо — вздыхает, Бледный бедолага не достигает успеха — водичка уже всосалась в кровь! А иного в желудке как видно и не было. Нечем ему тут блевать! Не чем! И можно начать строить теории о том, как эта насыщенная вода повлияет на охотника четверку.

Будет ли тут у нас… пробуждение в пятерку? Сомнительно! Или же он просто… получит заряд бодрости? Возможно! Но в целом вряд ли эффект будет ощутим! Я слишком сильно развел воду необычную водой обычной, чтобы сильно не рисковать жизнью ценного охотника, жизнью Торнадо.

Получит ли подопытный отравление токсичной дрянью? Еще более сомнительно! Он все же неслабый охотник! Так что в целом можно сказать эксперимент удачный! И можно повторить опыт «на людях». Можно вручить Торнадо иную фляжку с такой же бурдой, и посмотреть, что будет уже с ним. Просто так он от этого «зелья» точно не сдохнет.

Собственно, это я и сделал. Новая фляжка на все тот же стакан жижи, пол стакана жижи внутри, и я почти что выпихиваю её в руки охотнику-пятерке, чтобы тому не требовалось за ней тянутся.

— Ну, как видите, бурда совершенно безопасна! — указываю кивком головы на все так же пытающего проблеваться болезного, — Так что… пейте!

Торнадо, мой юмор явно не оценивает. Но в тоже время явно понимает, что с соседом по дивану явно ничего страшного не приключилось, и тот, так просто, от страха пытается из себя что-то там выдавить, не дожидаясь последствий, так сказать. Не дожидаясь встречи с целителем, или унитазом.

Мои слова слышит и этот любитель дух пальцев, что-то соображает, и прекращает попытки разродится. И со все тем же бледным лицом, распрямляет спину, и глядит на меня сверху вниз, хоть я и стою, а он сидит на диване.

— Так что… — произносит он, и переглатывает, — Я теперь стану пятеркой? — и кажется в его мыслях траур меняется на праздник.

Спина распрямляется сильнее, морщинки разглаживаются, и сам весь в миг светлеет!

— Нет.

И этот напыщенный шарик сдувается в исконное состояние. А от группы наблюдающих за сценкой людей, слышатся смешки, что тут же прекращаются, стоило в направление свидетелей отправится взгляду объекту насмешек. Более того! Наблюдатели поспешили прочь ретироваться! С визгом разбегаясь, унося с собой свои портки, что сигнализирует о том, что этот вот молодой охотник-четверка, что ранее предо мной особо то и не мелькавший, не слаб ни разу. И вообще — известная личность! И имеет определенную репутацию и… возможно плохую.

— Нет?

— Нет. — пожимаю я в ответ, повторяя фразу, и тут же поясняю дальше, пресекая новый вопрос, и вновь пожимая плечами, — Тебе просто повезло! Бывает.

Мужик, переглатывает, а Торнадо… второй раз за всю нашу с ним встречу тут подаёт голос, хрипя из-под шлема и простыни:

-= А тебе… тебе это…

Только вот внятной речи я от него так и не дождусь походу! То ли ему говорить тяжело и больно, что вполне возможно и вероятно, то ли он просто, слов не находит, чтобы сказать, что должно.

— Мне самому принять? — решаю ответить на то, что и не спрашивали, но явно хотели поинтересоваться чем-то подобным, и не только Торнадо, но и его сосед по дивану мгновенно «встав в стойку» от моих слов, — А зачем мне это? Я не болен! И не истощён. Для меня эта жидкость, будет почти что бесполезна. — и видя, что собеседники не очень то поняли к чему я клоню, решил немного увести тему в бок, — Можете не принимать, кхм, микстуру сейчас, а выпить её позже. И под наблюдением спецов. И я, честно, не уверен, что от неё будет какой-то особый прок. Но, как показал подопытный, — взгляд на принявшего водичку человека, и бедолага вновь взбледную лицом, словно бы решив, что я все так и спланировал, и специально дал ему принять этот непроверенный состав, — на здорового охотника он не оказывает никаких эффектов.

Правда, это не точно! И надо смотреть на эффект в долговременной перспективе и при регулярном приёме. На охотниках разных сил, и… на нас сестрой, на самих себе, этот эксперимент не поставить — у нас нет ядер, мы не охотники в полной мере, мы вообще, по факту, телами просто люди, обычные и не одаренные, но с высокой степенью сродства и плотью, адаптированной к высокому уровню магическому излучению. Словно бы мы всю жизнь жили приклеенными к неким сверх сильным охотникам.

— А вдруг… — пробормотал бледнолицей, хватаясь одной рукой себе за живот, а другой за горло, — потом…

— Не, — мотаю я головой. — потом, может быть что-то, только если бы ты выпил литр! А с полу стакана… ничего не будет! Точно. Так что, — поглядел я вновь на Торнадо, — попробуйте, и если хоть чуточку будет лучше после приёма — я принесу еще. А если хуже… просто позовите меня, ладно? И мы попробуем что-нибудь другое придумать.

И говоря мы, я имел ввиду нас сестрой. Ведь она — уже движется в нашу сторону, решив свернуть свою «беседу» с дамами, и полюбопытствовать тем, чем же я тут один, но в компании двух охотников занимаюсь.

Она, впрочем, и до этого явно следила за мной неотрывно! Но видимо… не сумела устоять пред соблазном еще и послушать, о чем мы тут болтаем. Или просто не смогла найти в себе силы быть и там, и тут одновременно. Болтать с «подружками» и следить за мной, что еще и без конца обращается к тайнику для производства различной химии.

Да, яркие контрастные цвета наших сил могут… раздражать! И теперь мы точно не в силах ничего скрыть друг от друга. Тем более, когда я начал быть одновременно не в двух местах, а в трех, ведь я сейчас еще и стал шарить «взором» у нас под замком', ведь работа с боеголовкой, излучение от инициирующего ядра ядерного заряда, неожиданно показало, что где-то под замком, фиксируется похожая характеристика излучения.

От автора:

Со следующей главы начинается платная часть. И я все так же раздаю промокоды!