Кукла 9

Глава 34

— И заметьте, мы не предпринимали никаких действий против вас! Просто… прекратили покрывать. — сказал одетый в выхолощенный костюм человек, по-хозяйски развалившись в не своём кресле не в своём кабинете.

Да уж, не защищали, не мешали, и вообще — организовали свободный коридор для всех желающих нас пощупать! — подумал Павел, стоя на ногах пред этим… мерзавцем, занявшим кресло председателя не в своём кабинете, вынуждая хозяина этого кресла стоять на ногах пред ним, словно бы это он тут в гостях, и бесправная мышь.

Верх наглости! Верх… издевательства, да. И в этом весь смысл данной встречи! И Иф всё понимает, и понимает всю игру что сейчас тут идет! И… ничего не может сделать. Их взяли в оборот, и на этот раз — по-крупному. И при этом, в этот раз — это все просто прогрев пред бурей! И пред предложением, от которого он просто не сможет отказаться. И к которому… уже морально готов.

Вернее — один раз он уже отказался от этой «чести»! И грубо, и жестко! А теперь, спустя неделю, к нему пришли вновь, без приглашения ввалившись в кабинет и заняв в нем чужое кресло. И скоро вновь спросят, и вновь предложат. Поинтересуется, готов ли он и дальше терять своих людей, или же… пойдет на уступки. Пойдет… на новую сделку с совестью.

И ведь вот в чем дело то! — глухо рычал в глубине себя старый волк, наблюдая как этот незваный гость поднимается с кресла, и начинает неторопливо расхаживать по кабинету, рассматривая наличествующие в кабинете убранство, словно бы тут действительно есть на что посмотреть-рассмотреть, и кабинет увешан картинами или иными произведениями искусства. — Они, те люди, которых представляет сейчас этот хлыщ, действительно как бы не причем!

Да, они организовали возможность напасть на ассоциацию, но — не сами это делают! Убрать их, просто удавив этого хлыща прямо здесь и сейчас, закопать, спрятать труп, просто избить до посинения и выпнуть к своим — по факту ничего не изменит из того, что уже началось! Все… уже тут, и уже работают. И даже если не только этого наглого представителя изуродовать, но и всех тех, кто стоит за ним, добраться до них, и… сделать им плохо! Все останется-ка есть, а возможно будет даже еще хуже.

Ничего из этого ничего не даст! Совсем. И Павел начинает понимать, каким таким образом, охотников прошлого, времен его детства, загнали в подполье обычные люди. Понимает, что если в масштабах отдельных граждан, и даже каких-либо ячеек мафии или иных структур, каждый охотник сила и власть, то вот в масштабах противостояния государств…

— И ведь я вам не предлагаю никого предавать, или кому-то изменять… — продолжил речь атласно одетый «интеллигент», остановившись у стены в другом конце кабинета от стола, и неспешно развернулся лицом к Павлу, — ни как-либо иначе идти против ВАШИХ интересов.

— Только шпионить. — сухо процедил Павел сквозь зубы, глядя на нежеланного собеседника, и тот, наигранно замотал головой.

— Не шпионить, а собирать информацию! Всё, что сможете узнать.

И Павел вскинул бровь — разве не это ли зовется шпионажем?

— И оставлять это все у себя. — со слащавой улыбкой поспешил ответить на эмоцию собеседник, — ни мне, никому либо еще передавать эту информацию ни к чему! Пока, — сделал жест рукой человек, обозначая намек, — ни к чему. Когда придет время, эта информации будет очень дорого стоить, и тогда… мы с вами отдельно обговорим её цену. К тому же — эти сведения будут гарантом вашей безопасности! Вас никто не тронет, и позаботимся о вас и вашей жизни до тех пор… пока не придет время.

Пока не придет время платить по счетам. — продолжил Павел за собеседника и в собственных мыслях, — а потом они выбьют все из него до последней крупицы! Потом… будет все уже не важно! Потом… будет потом. Но с другой стороны — сейчас… слишком много всего на кону! Ведь если в масштабе одиночек, охотник почти что неуязвим и всемогущ, в масштабе малых групп — чертовски силен, а в масштабе спецопераций — непревзойденная мощь! То вот в масштабе противостоянии армий… охотник все так же крут, но смертен! Его можно убить! Любого, даже пятерку, вопрос лишь в сложности и цене.

И если в обычной ситуации, никто не может послать в страну к соседу спецгруппу со спец снаряжением, для устранения неугодных людей соседа, потому что им сделают тоже самое, а группу перехватят на границе, то сейчас… сейчас все в точности да наоборот, и по сути дела повешен транспарант «Идите, берите. Мы вам только спасибо скажем!». Мятежников, устраняют силами иностранцев, ко всеобщему удовольствию.

У такого метода подавления «мятежа» конечно же тоже будет своя цена, но сейчас… сейчас Павел по сути своей просто не может ничего им противопоставить! Их слишком мало! Они… разобщены! А сейчас так вообще — львиная доля всех сил сейчас не здесь, разъехавшись по командировкам. Зря он решил, что пока в городе остаются хотя бы три пятерки, никто сюда не полезет. Очень зря! И хоть расчет был верен, в открытую не лезут, но вот удары в спину, от разрозненных и от того непредсказуемых групп, исподтишка, ведомые старой местью, или желанием устранить давнего врага-конкурента…

Председатель сейчас просто разрывается меж множества огней! И радуется, что хотя бы домик детей прикрывать от посягательств и нападков ненужно, он там сами как-то справляются. И, возможно, именно поэтому к нему и пришли договариваться — им нужны сведения о замке! А раз насилу туда проникнуть нельзя… но даже если там безопасно, просто сидеть и прятаться там всей ассоциацией разом тоже нельзя. Без вариантов.

— Ну и будет совсем отлично, если вы сможете уговорить их иногда выполнять некие, мааааленькие поручения.

— Нет. — твердо ответил Павел, будучи полностью непреклонным в этом вопросе.

Если с вопросом сбора сведений он еще хоть как-то согласен, и… если ему и правда придется хоронить этих пятерок через два года, всё и так будет неважно, а время мирной жизни напротив — критично! То вот в вопросах заставлять делать этих детей… всякое, остается непреклонен. Если они и правда умрут тогда, когда все эти ждут, то пусть хоть поживут нормально это время! А уж если нет, и если ничего с детками за этот срок не случится — не хочется быть совсем уж беспринципным предателем в их глазах.

— Помилуйте, я не прошу от вас ничего сверхъестественного! — подошел собеседник из дальнего угла поближе к Павлу, но все равно держа от него дистанцию, словно бы опасаясь удара в ответ на слова, — Просто иногда открываются порталы где не надо и их надо срочно зачистить, иногда случают…

— Только порталы. — процедил Павел Иф в ответ, неотрывно смотря собеседнику в глаза. — Прочее нас, охотников, а тем более их, детей, не касается и касаться не должно.

Собеседник в ответ на миг скорчил рожу, словно бы тем самым говоря «ну кто бы говорил, стары политиканский пень!», но это было лишь на миг, после чего, лицо вновь приобрело маску вежливого собеседника. И этот политический работник, беспечно пожал плечами в ответ, словно бы говоря 'ну порталы так порталы, пусть так.

— И я не пошлю их куда попало, не надейтесь. — продолжил Павел диктовать правила, ведь пусть, он уже мысленно сдался и смерился с тем, что проиграл, и по сути дела подписывает капитуляцию, но это не значит, что он готов на все ради этого фигового мира.

Он, будет требовать максимум из возможного на этих переговорах! Свободу, хотя бы на эти два года. Право выбора, и гарантии безопасности. Ему очень не понравилось терять своих людей от магических пуль, выпущенных из спецвинтовок профессионалами, со старательно подготовленных позиций. И пусть, они нашли уродов, и… сделали с ними все что должно и могли, но… людей ему это всё никто не вернет.

И сейчас, уже по факту, идет пусть не объявленная, но самая настоящая война, и фронт — прямо в городе! И… их теснят! Причем повсеместно, выбивая из район за районом, планомерно… истребляя. И у них, сейчас, единственный способ выжить, это или сдаться, или обратится за помощью, ко всем и сразу. Выступить с речью, признать свою слабость, призвать всех горожан, военных, полицию, вообще всех, кто только будет слушать эту речь, встать на защиту охотников! И… умирать и умирать.

Ни полиции, ни армии, просто так не позволят им помочь что-то тут делать. Их вновь объявят бунтовщиками. Всех сразу. Мятеж… станет полноценным.

За них кто-то даже вступится за приделами провинции, народ где-нибудь обязательно поднимется на бунт, и… будут реки крови! Просто океаны! И в таком варианте развития событий, сдать заднею уже не получится. Никак. Никогда. Ведь это будет означать смерть еще большего числа людей, смерть всем тех, кто ему доверился, и… проигрыш в этой войне, потеря всякой надежды.

Причем, объективно, у самого Павла мало шансов победить и выжить после всего, слишком он прямолинеен, и не умеет прятаться и скрываться по углам, ведя оттуда свои пропагандистские речи и руководя людьми из-за их спин.

Начнись в стране и правда полномасштабное восстание, он… рискует умереть первым! А без лидера — восстание захлебнется в миг, и все кончится… очень плохо, для всех. А альтернативные кандидаты… Иф бы не доверил им и свои носки! Не то что целую страну разом, или тех, кто готов умереть ради правды.

Разве что может быть дети… но молодые Альфы, что могли бы заменить старого вожака, еще слишком молоды и юны! И пусть мальчик явно мудр не по годам, но он… словно бы отстранен от этого всего! От мира. От людей вообще… он, словно бы нарочно не хочет лезть в политику! И с таким подходом… восстание опять же захлебнется. Без шансов.

Риски, призрачные шансы, необходимость постоянно прятаться, и трястись за свою жопу, чтобы дать жить другим, и… против всего этого, на чаше весов, стоит вот этот вот несложный договор, эта вот… сдача. На чашке, с одной стороны, кровь миллионов, беспорядки, резня, и возможно гибель державы. А с другой — его смертный приговор спустя два года, да и то, только в случае смерти детей в этот срок, и предательство собственных же пониманий о чести и совести.

Выбор очевиден, и Павел уже его принял. Осталось только выторговать себе гробик побогаче, да тапочки получше. Выжать максимум, из этой встречи! Получить как можно больше из этой подписи на предательство. Предательства самого себя. Снова.

— Кстати, я тут на дня встречался с вашим сыном, с Кириллом Иф, — словно бы невзначай сказал собеседник.

И Павел, лишь чудом удержался, чтобы не кинутся на этого говоруна. Чтобы не схватить его за грудки, или и вовсе — за горло! Сжимая огромными пальцами эту тонкую шею, поднимая над землей за голову человека, и шипя в лицо «ГДЕ МОЙ СЫН⁈ ОТВЕЧАЙ⁈».

Но сдержался, да, хоть это волку и дорого стоило. Пусть, с Кириллом они давным-давно не общаются, и вообще — малость не в ладах! Но быть сыном он ему не перестал. И вообще — свой! Родной! Член стаи! А за своих… за своих Павел готов на всё.

И несмотря на то, что председатель сдержался, и лишь едва дёрнулся на этой фразе, собеседник все понял. И несмотря на то, что Павел не стал тут никого душить и ни на кого кидаться, магия его, сделала свой ход, и движение. И не только когти появились на руках, но и магическое поле, сделала свой ход, уплотнилось вокруг, и мана загуляла по комнате. Изучая обстановку, щупая все вокруг, в том числе и собеседника, что малость невежливо и не по этикету, когда идут столь важные, ключевые переговоры. Особенно невежливо в среде уважаемых охотников.

И собеседник это заметил! Заметил магию! И Павел вдруг понял — он не человек! И ведет себя столь нагло в его кабинете вовсе не потому, что отбитый напрочь и вообще — уверенность максимально возможного уровня с самого рождения! Нее! Он просто… сильный! Он… тоже маг? Но не охотник! У него нет ядра! Но есть контроль магии! И… заемная сила⁈ Как, что…

— Что ты такое⁈ — против воли сорвалось с губ председателя, глядя на существо пред ним, и этот «человек» самодовольно улыбнулся в ответ.

— Я не в компетенции ответить на этот вопрос. Я лишь пришел договорится, по делу вашего с нами сотрудничества. И раз вы, все же согласны идти на компромисс, то думаю нам стоит… обсудить более детально, кто и что будет делать. Какими средствами мы будем обеспечивать безопасность Вас и ваших людей, ну и конечно же — то, что нас больше всего интересует по части этих, кхм, детей.

А Павел вдруг понял, что уже видел такую вот… магию, как у этого вот… человека. Магия, что не своя, а… заёмная? И словно бы чужая! И… контролируется на высшем уровне контроля! Куда выше и лучше, чем обычно с силой управляются охотники! Они подобным вообще не славятся — им ни к чему! У охотников есть ядро, постоянный приток силы, а у этих… мана поступает словно бы откуда-то извне в их тела, вытягивается откуда-то из глубин контролем словно бы через тонкую трубочку, и… как уж этих детей, что карманные пятерки.

Они не охотники! Совсем. Они… из этих! Но при этом… другие.