Кукла 9

Глава 11

Над плоскостью земли иллюзорного мира парил замок сияющих камней. Самоцветы на кровле, стены из менее ценного синего мрамора, и основание из гранита. Правда размерами замок не вышел — всего три десятка метров в длину! И лишь копия такого же замка в нормальном мире, игрушка, макет, образец, то, на чем когда-то отрабатывали схемы постройки и конструктива, прежде чем выполнить все тоже самое в полную величину.

Замок, не создавался в пустоте, а стоял изначально на вполне себе твердой почве, пусть она и не была настоящей, являясь фальшивкой, иллюзией маны. Но Лина не желала видеть замок там, на бескрайних просторах фальшивого камня тайника, и отправила замок, макет их замка в масштабе один к десяти, парить в пространстве иллюзорных небес, где-то подле фальшивого солнца этого фальшивого мира.

Пустота, тьма, и одиночество. Далекий, и одновременно такой близкий свет, и мир в низу, полный жизни и надежд — там сейчас ОН, работает над одним очень важным делом, и ему нельзя мешать, своими проблемами, чувствами, и состоянием.

Нельзя отвлекать! Нельзя даже чтобы он её сейчас видел! Видел её лицо… ощущал тревогу, беспокойство, что испытывает она, её страх, волнения, мысли о будущим роящиеся в голове! Ведь сможет понять, по одному только виду, насколько ей сейчас тяжело, и то, что она — на гране истерики. Ей… холодно, одиноко, пусто, грустно, тоскливо… без него, лишенной ЕГО, и оторванной от НЕГО. Самой по себе… изолированной, и словно бы брошенной.

Окружающая маленький замок пустынность мира, лишенного жизни, пространство что даже воздуха и то лишено, этот тестовый макет, жалкая копия того волшебного строения, что стоит сейчас в нормальном мире, полном жизни и событий, этот далекий горизонт, это все вокруг! Максимально точно отражает то, как ощущает себя сейчас брошенная кукла, сидящая на вершине самой высокой башне игрушечно замка.

Она тут… подделка, как и этот замок, и такая же маленькая, как и он. И мир вокруг такой же пустой, как и она сама. И… нет, никто её не бросал! И от себя прочь не прогонял. И вообще, она бы могла заниматься сейчас чем-то иным! Она… вольна и свободна! И всегда такой была.

Могла бы уйти! Могла бы заниматься чем угодно! Ей открыты все пути и всё дозволено! А она… сидит в прострации вторую неделю на одном месте на крыше этой высокой башни, глядя на горизонт, на брата, где-то там, в своей «лаборатории» творящего свою, малопонятную для куклы магию.

Он сейчас… словно бы инженер, что проводит улучшение и переоснащение и без того малопонятной для деревенской дурочки техники. И даже видя все, и в близи, и в масштабе, и под любым углом, она ничегошеньки не может понять. От неё никто ничего не скрывает! И она спокойно наблюдает, рассматривая работу мастера со всех сторон, но ей все так же невдомёк, как именно брат собирается реализовать свой план, какую функцию выполняет этот вот узел, да и как вообще… это все может работать⁈

Брат сейчас… словно бы художник, что рисует на холсте разнообразными краски! Смешивая их на палитре, творя свой некий немыслимой красоты и детализации шедевр живописи. У него есть некий план, некая цель, задумка… а она видит то мазню, то мазки, то какие-то контора и черновые наброски тут и там, но ни в какую не может понять того, что же там получится в итоге.

Еще… слишком рано! Образ картины еще не сформирован! А знаний, чтобы понять все заранее не хватает, в неё их не вкладывали, а добыча информации в памяти брата, подобно ловле рыбы в океане, и она сумела выловить лишь отдельные кусочки, фрагменты, крупицы знаний из общего склада. А по данной теме, так и вовсе — ничего. И наблюдение за работой сейчас, и новыми штрихами еще неоконченной картины, ей ничего не дают.

Просто… мазня! Работа кисточкой! Линии, да черточки! Просто… то, что и она сама умеет! В своей основе все тут просто! Но как линия отличается от пути, и как брызги отличаются от точек, в этой мнимой простоте скрыто слишком много нюансов, от которых она может видеть лишь верха.

Умение макать кисточку в краску не означает наличие таланта художника, умение соединить разноцветное содержимое двух баночек в одну массу, не означает наличие способности к смешиванию красок. Как и умение провести линию кистью по холсту, не означает, что удастся сделать это ровно без линейки. Она не художник, не творец, не создатель. И так, как брат, творить не может и не понимает, как у него подобное выходит в основе принципа данного действа.

То, что магия, контуры которой брат сейчас очерчивает, отличается от всего ей известного, очевидно, как день. Если обычно магия, это строгий код или алгоритм, линейная структура, и почти всегда понятная функция, что-то такое, линейное, механическое, и неживое, то его действие сейчас… та самая картина, что в итоге должна была бы ожить. И магия эта в итоге будет направлена на него же самого — он делает то, что сделать их… навсегда отделенными друг от друга.

У них будет все тот же общий тайник, общий источник энергии, из которого они все так же, как и всегда, как из одного общего котла, будут брать и «кушать» и черпать силу, но вот сами они… отныне будут отделены друг от дружки, и станут друг для друга словно бы два куска стекла — не сливаемые, твердые субстанции.

Брат… делает это, чтобы её защитить! Чтобы она жила! Делает это… с самим собой, и Лине даже страшно от одной только мысли, сколь… больно и тяжело столь древнему существу вот так меняться! Меняться не психически, но энергетически! Становится… иным! И… она бы предпочла иной путь, но брат сказал, что ей, Лине, иначе просто не выжить, и смену поляризации оболочки, столь слабой сущности просто не пережить. Брат в очередной раз идет на жертву ради неё, а она… просто сидит на крыше башни в прострации, пялясь в пустоту, гоняя в голове табуны глупых мыслей.

А ведь у неё есть занятия! Есть дела, есть заботы! Есть много всякого того, чем она могла бы сейчас себя занять! Да банально могла бы что-то почитать! Интересное или стоящее! Всяко лучше пустой траты времени восседания на камне в пустоте! Но все книжки вдруг стали безынтересными, а текст из них, утратил способность к усвоению в мозгу и разуму — в голове звенит пустота, отторгающая любое внешнее насыщение.

Могла бы попробовать что-нибудь новенькое сотворить! Новую… сковородку, например! Или старенькое починить! Копий ломаных навалом, и стоило бы попробовать хоть раз сомой! Но из рук все буквально валится, даже если делать все это не руками. И даже вывод этого замка на эту позицию в небо, дался ей с огромным трудом, словно бы это не элементарное действие, провод материи сквозь пространство тайника в видимую точку, делаемое ею уже тысячу раз, а нечто… запредельное, непонятное, и делающиеся не с первой попытки.

Зато вот от воздуха вокруг избавится удалось без малейшего намека на проблему, хотя раньше… это всегда была пытка, несмотря на все объяснения брата о том, как творить вакуум, и удалять фальшивый воздух из окружения. И во множестве экспериментов… она запарывала процесс создания чего-нибудь из-за лишних реагентов, дестабилизирующих систему.

Могла бы выйти прочь из тайника и переждать всё там! Просто… миг, и уже всё почти как прежде! Да, разделены как энергии, но физически — вновь рядом! И брата можно будет обнять, прижать, потереться об него, погреться об него… подраться с ним тоже можно будет, выплеснув ВСЁ! И выговорится, тоже, было бы неплохо.

Ну может не миг ждать, а денек… но все равно не недели и месяцы! Но… это было бы предательство с её стороны, бросить брата тут, одного, а самой сбежать, свалить, спрятаться, и ничего не видеть. Она… давным-давно сама себе обещала никогда не бросать его, и точно не убежит прочь просто потому… что ей так вот больно это терпеть, неведение, ожидание, и страх разлуки.

Она выдержит! Она продержится! Она сможет! Но… словно бы свет померк, как в тех самых книжка про любофф, что иногда почитывает их мамочка, и были столь непонятные и даже отвратительны маленькой Лине когда-то, вызывающей у неё чувство стыда при прочтение. За свою мать, что такое читает, за писателя, что это взял и породил на свет, ну и за себя, что вообще открыла такую убогую книгу! Вместо того, чтобы взять, и почитать что-то иное, стоящее — про высшею математику хотя бы уж! Ту, что и не высшая вовсе, а так, начальный курс.

Муть, но ведь иногда полезная! Без понимания пространственного ориентирования в треангулистических моделях, её бы навыки пространственного перемещения закончились бы на хождении сквозь двери, и никогда бы не дошли до уровня свободного движения игнорируя материю мира.

Без высшей математики, в понимании этого термина от брата, а не людей этого отсталого мира, знаний по этому предмету, заложенных в его творение еще при создании, она бы никогда не стала той, кто она есть, и не смогла бы ориентироваться в пространстве так, как ориентируется.

Просто… заблудилась бы без внятной привязки к материи! Потерялась бы… в непонятно где. И могла бы перемещаться исключительно по маякам, как было это на первых порах её опыта с пространственными перемещениями. До брата, до кровати… а не вот так вот, вижу цель, не вижу препятствия! И замок с собой прихвачу. В чем проблема?

Ей бы хотелось сейчас пойти туда, вниз, к брату! Прижаться, обнять, почувствовать его тепло, его силу, магию… Больше всего на свете хотелось бы ЭТОГО! Но она не станет этого делать сейчас, не станет ему мешать, отвлекать, тревожить.

За прошедший месяц в тайнике, и недели на крыше замка, она многое осознала, многое поняла, приняла, и… она не должна ему сейчас мешать! А если сейчас придет туда, если обнимет, прижмется… то несмотря ни на что, несмотря на все усилия! Просто расплачется. Расплачется навзрыд, как мелкая девочка лет семи, словно плакса без знаний, силы воли и характера! Без столь большого опыта жизни, что есть у неё! Без… всего того, что делает её самой собой. Просто станет… мелкой плаксой! Не более!

И ей будет стыдно! Ей будет… обидно за саму себя! Что она такая… жалкая! Но не это самое главное! Ведь главное то, что брат, совершенно точно, и без всяких сомнений и компромиссов, не устоит. Не выдержит. И как и всегда ранее — пойдет у неё на поводу. Сжалится, сдаст назад! И… и он будет вновь рисковать. Рисковать её потерять.

Осознание сказанного братом в той постели в замке к ней пришло не сразу. Тогда, она просто хотела в очередной раз проникнуть к нему в память, увидеть его жизнь, и познать его изнутри, побывать в его шкуре, понять… его. А он не пустил, вышвырнул прочь, предостерег, объяснил, наказал так не делать.

Тогда, она покивала головой, но сама думала о том, как бы обойти запрет и сделать это вновь. Ведь этот «запрет», не какой-то блок, табу, или установка, это просто правило, то, что она сама для себя постановила когда-то — она брата слушается, потому что она его кукла! Кукла, должна подчинятся своему создателю! Своему мастеру! И она подчиняется. Точно так же как и никогда его не предаст.

Но в отличии от клятвы самой себе по части верности, правило послушания для неё… просто игра! Она создала эту установку для себя, сам её выполняет, но в тоже время — она в неё просто играет! Ищет лазейки, пути обхода запретов… всегда ищет! Всегда находит как обойти просьбу не делать то и это, не брать печенье, не бить по лицу… ведь лицом то в землю бить можно! Это другое! Совершенно!

Не всегда найденными ходами пользуется, но всегда имеет ввиду, как можно сделать то, что строжайше запрещено, и при этом не быть плохой куклой, плохим инструментом, плохим творением, что неповинуется своему творцу, и идет наперекор породившей её воли.

Естественно, это обман. Наглый, и даже смешной. Спекулировали фактами, натягивание нюансов, и поиск лазеек меж букв Закона. Она это понимает! Понимает это и брат, но… это как видно является некой частью её обучения, её… свобода. Она может слушаться, может нет, даже если постановила что слушаться будет. Это… её выбор, её права, действовать так, как считает нужным. Брат ей позволяет выбирать самой, как поступать! Как жить… и, наверное, он даже слишком добр к ней, и рискует её в конце концов совсем избаловать.

Брат не запрещает ей жонглировать всеми этими «хочу и делаю», он просто… в ситуациях, когда это действительно важно, когда на кон встают жизни и риск её смерти — он действует превентивно, и делает так, чтобы нарушить слово было просто нельзя. По одному только её виду все понимает, читая как открытую книгу, и… понял и в этот раз, и в этот раз она была этому не рада.

Осознание всего, пришло к ней не сразу, с задержкой, но все же явилось. И она поняла — он прав! Прав, как и всегда! И поэтому — придаётся слушаться, хоть и уже поздно об этом думать. Придется… просто сидеть и смотреть, как он делает то, что делает, не вмешиваясь, не шаля, и не мешая работе, нарочно портя проект.

Учитывая, что магия будет направлена на НЕГО, на самого создателя и творца, портить что-то там и мешать работе не в её интересах! Ведь любой просчет и неверный взмах «кистью» и… вместо картины получится кракозябра, и неизвестно как эта кракозябра повлияет на брата в итоге, и что с ним станет, и что станет с его творением после… чего-то нехорошего случившегося со творцом.

Брат не ошибается! Та что всё, что нужно от неё сейчас — это просто сидеть и смотреть. Смотреть, как её жизнь, с каждым взмахом делится на до и после. Происходит очередной перелом, очередное события, что в итоге все изменит, и жить они после этого будут уже по-другому. И мыслить она после этого, начнет сильно иначе.

Так уже было! И не раз! Она уже менялась, и все вокруг уже переворачивалось с ног на голову и обратно, и набок и на спину, да и на четвереньки. И сейчас вновь, случится такой перелом. И… все будет иначе, чем было До. И… она привыкнет, определенно.

Так же, как привыкла когда-то осознавать себя магической куклой, а не обычной девочкой Линой. Как привыкла быть сильной, той, кому и орк ничего не может сделать, а не слабой соплячкой, что разбивает нос от простого падения на пол. Как привыкла к тому, что вокруг не муравьи, а люди! Разумные, у которых тоже есть семьи, друзья, близкие, братья и сестры! И что они тоже, хотят жить, и за своих, близких, родных, друзей и подруг, готовы умереть без колебаний на баррикадах сражаясь с монстрами.

Она менялась уже столько раз, что и не перечесть. И мир она сейчас видит не так как хотя бы год назад, когда они еще только вели стройку домов для жителей, или два, когда еще только начинали этот проект, думая, как и куда, и к чему это все в итоге приведет.

Но это, наверное, нормально — все люди меняются со временем! И она, даже несмотря на то, что и не человек, в этом плане не исключение. И она, как и люди, меняется регулярно, после любого судьбоносного события, или просто в результате старения или взросления.

Она видит мир сейчас уже не так и не таким, как видела его тогда, когда уходила в тайник вместе с братом месяц с небольшим назад. Это время, многое изменило. Многое… перевернулось с ног на голову. И эта трансформация еще не завершена, все еще впереди, еще… не пробил должный час.

Но уже сейчас, она понимает — они с братом действительно не одно существо. Действительно, две разных энергии, которые не должны смешиваться, иначе одно из них исчезнет. Она, исчезнет. Её глупые попытки нырнуть в память к брату, желание вновь слиться с ним, и почувствовать это чувство… единения, чувство, граничащее с чувством слияния и становления одним целым, дарующее подобие эйфории, это все… в некотором роде чувство полета пред падением на асфальт мордой. Падение с крыши лицом в низ, для обычного человека.

Она… маленькая капелька воды, помещенная в стакан, плавающий в океане. И она, столь глупая и недальновидная, что регулярно выползала на край этого стакана, на самый бортик, чтобы заглянуть за него, и посмотреть в бездну океана. И… то, сколь близко она в эти мгновения к исчезновению, сложно переоценить. И это, это падение, слияние и исчезновение, точно не то, чего хочет и ждет от неё брат, что верит и надеется совсем на иное.

Она нужна ему! Она видела его вечное одиночество и страдание, и понимает это как никто! Понимает, что в том океане данных она просто растворится и исчезнет! А пока в теле — вполне себе личность и собеседник, автономный, очерченный, четкий, и в илах скрасить досуг, да и не только. Брат хочет видеть её такой, какая она есть! Живой и настоящей! А она…

А что хочет она сама?