Кукла 9

Глава 13

Набережная вдоль реки Ванка, зимой, в сезон дождей, всегда представляла из себя что-то унылое. Холодно, сыро, из-за пронизывающее пустырь ветра, вообще невыносимо! Да и делать вдоль реки в такую погоду, естественно, нечего, ведь все летние кафе и прочие достопримечательности на зиму закрываются — не сезон, нет ни людей, ни публики.

Река, выглядит бурным зловещим потоком, несущим мегатонны мутной желтой воды куда-то вдаль, томное небо давит и навивает тоску, а редкие деревья сквериков своими голыми ветками еще больше вгоняют в уныния. И даже вечнозеленая трава какого-нибудь сквера, растительность, что практически не желтеет даже зимой, и плевать хотела на холод и дождь, не теряя и тона летней яркости, не порадуют путника своим видом в это неподходящее для прогулки по набережной время.

Однако в эту зиму все обещает быть по-другому! Одно событие, всё изменило! И величественный сияющий замок, возникший на изгибе реки, в центре города, и в разгаре осени, все изменил. Создал… интерес! Достопримечательность! Повлек к себе народ!

И естественно, на спрос родилось и предложение, и владельцы разнообразных лавочек вдоль реки, просто не могли упустить такой шанс, и такую возможность подзаработать вне сезон, заработать на всех тех людях, кто пришел и приехал поглазеть на новую достопримечательность, и… замерз, продрог, и не прочь погреться в некой кафешке неподалеку, или хотя бы заправится горячим чаем с плюшками и баранками.

Понятно, что не все случилось в миг и сразу. Понятно, что не все еще успели вновь открыться после закрытия на зиму — времени то не сильно много прошло! Не все поняли, не все осознали, не все в принципе могут! Ведь у кого-то для открытие, в эту зимнею пору, банально нету персонала! Продуктов, прочего — ничего!

Про тех, кому нужно договариваться об аренде на набережной с хозяином земли, чтобы вновь поставить там свою летнею лавочку или киоск-шатер и вовсе лучше не вспоминать — с договорами сейчас все плохо! И фиг кто с кем о чем-то сможет сейчас договорится. Не напрямую точно! А искать выходы на вышестоящих… не каждому дано.

Да и не всякие заведения востребованы! Всякие кафе мороженные, забегаловки под палаткой со столиками обдуваемые всеми ветрами, и прочие, такие вот, чисто летние места зимой, никому не нужны и не интересны.

Другое дело то, что летом особо то и спросом не пользовалось из-за удаленности от самой реки и наличие иных альтернатив, поближе к ней и скверу. Те места, что под крышей, на первых этажах зданий или в зданиях отдельных и полноценных. С отоплением, горячей едой… И даже завышенные цены не отпугнут, если из окна будет виден сверкающий замок новых пятерок.

В одном из таких кафе, что только открылся спешно набрав себе персонал взамен распущенного на зиму, у столика у окна, за чашкой крепкого чая и тарелкой печеного батата, восседал ничем непримечательный человек. Мужчина в сером пиджаке, ткань которого пропитана чем-то непромокаем и не выглядит мокрой даже несмотря на льющий стеной дождь на улице, со шляпой, что сейчас отставлена прочь, и занимает место на соседнем стуле подле гостя. И… лицом человека, что выглядит настолько обычным, что пройдешь мимо и не заметишь!

Он настолько незаметен, что те же новенькие официантки, профессионализмом не славящиеся и опыта особо не имеющие, но очень старающиеся, ведь их по случаю аврала их взяли на работу просто с улицы без всякого блата, не замечают этого гостя в упор. И чтобы привлечь внимание и получить свою еду, мужчине пришлось ловить одну из работниц, мимо бегущею, за руку, нарушая тем самым всякий этикет, но привлекая внимания. Заставляя тем самым бедняжку кланяться в извинениях до земли, извиняясь за свою невнимательность.

Человеку за столиком, впрочем, было плевать и на извинения, и на то, что его не замечают в упор — он привычен! Он с детства такой, и осознал эту свою особенность еще в юности, когда сбегал со школьных уроков, потому что его все равно никто не заметит, что есть он, что нет, что пустое место, как будто и так нет.

Учителя, одноклассники, люди вокруг, и даже родители! Никто его никогда не замечал и не замечает! И для иного человека такая изоляция была бы равна пытке, мучением и вечным страданием, но для этого человека, для спец агента Партизан, что уже больше десятка лет является лучшим в мире в своем деле, его «проклятье» всегда было его благословением.

Но он, никогда не надеялся и не надеется только на него! Этот дар-проклятье, для него — просто инструмент! Ступенька к славе и возможностям! А никак не то, что его определяет, и что и дало ему эту славу и успех. Эта незаметность, просто возможность проникнуть в чужую страну, стать партизаном, и действовать изнутри, вызнавая нужное, а порой и творя диверсии.

Кто с кем спит, у кого какие слабости, и как проникнуть на вон тот завод, и взорвать его так. Что бы восстановить все уже было чем-то нереальным. Кто… еще точит зуб на эту фирму, и как подговорить их, чтобы они все сделали за него, а он, Партизан, просто в сторонке постоял, и вроде как бы не причем. Но дело сделано, а значит и претензий к исполнению быть не может.

В этот раз задание было до смех простым — узнать правда ли пара детей в одиночку зачистили подземелья шестого уровня? Или все монтаж и лож? Узнал, правда. Но это только оголило айсберг того, что агенту еще предстоит узнать.

И пусть, основное задание, основной заказ, почти все тот же, что и изначально — узнать о детях максимум! Но за прошедшее время он оброс множеством подробностей, дополнительных заказов, нюансов, которые тоже требуется всенепременно выяснить, и доложить уже иному, стороннему заказчику.

Предпочтения этих детей в этом и том, их интересы, вкусы… размеры тел для одежды! Много чего еще, всякого, разного. Партизан не боится брать работу «на стороне» — он всегда так делает! Для него это норма работать по множеству проектов сразу, если меж собой они пересекаются в неких точках. А тут… все как сцепи сорвались, и известному в узких кругах наемнику-информатору-диверсанту, просто ручьем и наперебой посыпались запросы узнать то и это, с разными окладами за труд, и из разных концов света — выбирай что хочешь, и откуда хочешь, да смотри не подавись! Всем не откажешь, но и всем согласишься… умрешь. И в его доме будет бренчать оркестр, а на ногах будут сверкать тапочки.

Такая… активность, понятна! Как ни крути, Партизан не туп, пусть и в глазах заказчиков-начальства всегда старается держать лицо попроще, и быть… лихим и придурковатым, ничего непонимающим, и разумением своим, начальство не смущающим. Он не простак! Он гений! Что умеет многое, в том числе и работать в аналитику, так что ему хорошо понятен этот интерес, то, чем он вызвал, и почему, столь велик, а методы… вот такие вот. Не резкие, но скрытные. Пока, скрытные.

А еще Партизан умеет манипулировать людьми, просто… направляя их в нужную сторону, используя своё главное оружие — информацию! Тут сказал словечко, там… и вот уже толпа фанатиков собирается закидать замок помидорами в ночи, когда синоптики обещают просветление на небе и временный конец дождя. А в ином конце города, в неком подвале, некие культисты, готовятся к жертвоприношениям на территории сияющего замка. И направить их туда было вообще легко! Что даже смешно, и наталкивает на определенные мысли — они и сами бы туда пошли и сделали это, но позже. Он… просто подтолкнул.

Иногда… очень часто! Все эти манипуляции, требует денег, но и работает он не за бесплатно, так что это не проблема. Иногда, очень редко, ему приходится вмешиваться в работу самому, но в данном случае… этого точно стоит избегать! Тот мальчик, что зовет себя Лари, вполне непрозрачно намекнул, что ему плевать на всю скрытность опытного партизана, что уже третье десятилетие мотается по заграницам добывая информацию и пачкается грязью.

Этот парень, он… его видит! Ведёт все и замечает слежку, словно бы и не скрывается от него никто. Но… бездействует. Однако — обозначает границы! Показывает всем понимающим — не лезь! И агент глупцом не был, и все понял с первого раза, с одного взгляда, что бросил в его сторону этот мальчик, сделав это словно бы небрежно, через плечо и через улицу, но посмотрел прямо в глаза, словно бы они стояли друг на против друга и играли в глядел. Мальчик его заметил, а потому… некоторые планы пришлось переиграть.

Сейчас, Партизан полноценно перешел в роль простого наблюдателя, когда работают иные, а он просто смотрит. Культисты, фанатики, всякий прочий сброд, да разнообразные наемники. Иные агенты разведи, от которых уже стало казалось бы не продохнуть, и даже тут, в этом само кафе, полупустом с утра и совсем недавно открывшимся, и прямо сейчас, здесь, рядом, «конкурентов» как минимум трое, как будто тут сходка шпионов, а не простой утренний час за поздним завтраком. Да и оставшиеся два посетителя, некая старая бабка и мужик в форме полиции, не факт, что тоже, не работники неких служб, трудящиеся на некие структуры.

Да, действовать сейчас становится по-настоящему опасно! Риск быть раскрытым слишком велик! А в том же Залихе он так то числится в рядах национальных преступников, что упер не одну военную тайну. Что, впрочем, не мешает сильным мира страны частенько нанимать его по самым разнообразным поводам, чаще всего прося по шпионить за своими же собственными коллегами и добыть еще одну-другую гостайну за денежку немалую.

На таких заказах он часто ходит по краю! Но в его деле безопасных заказов нету в принципе, так что не привыкать. Но если есть возможность как сейчас, просто наблюдать, то почему ему нужно куда-то лезть? В пекло, как в петлю! Ведь он, умеет работать в аналитику и понимать многое просто по результатам. Наблюдать… да и в принципе он уже не с пустыми руками, и за три месяца работы уже узнал очень и очень немаленько.

И самое главное из выясненного то, что и объясняет интерес всех вокруг к детям и подтверждает слова его короля — сила детей, за пределами привычных и понятных границ сил нормальных охотников. И даже пятерки не могут то, что могут эти двое. Даже… их дед, прославленный охотник, даже на пике своих сил, а не в облике живой статуи, не был в состоянии поднять со дна болота камень размером с трехсотметровую скалу и превратить его в шикарный замок за пару деньков. Даже он, непревзойдённый мастер каменной материи, не был в состоянии создать… что-то подобное да так просто! А они создали.

И камень настоящий, не фантом! Материальный, плотный, и магический! А значит — не просто валун, принесенный откуда-то еще. И под землёй там нет камней на приемлемых глубинах, Партизан видел отчеты геологов, что желали когда-то пробурить под островом туннель метрополитена, но так и не сумели победить провал зыбкого грунта, уходящего в глубину под островом и заморозили стройку в этих гиблых местах, проведя в последствии ветки путем обходным, на километр в сторону от зыбкого места.

А дети… сделали невозможное! Создали материю ИЗ НИЧЕГО! Изменили… сделали камни ценными, сделали… немыслимое. И интерес к ним со всех сторон и от всех стран понятен и очевиден.

Но в тоже время, несмотря на уже множество добытого и известного об этих детях, о них по-прежнему слишком много всего неизвестно! И каждый новый ответ, словно бы порождает множество новых вопросов. Особенно если работать в ту саму аналитику, пытаясь понять то, как они мыслят, чтобы предсказать их следующий ход, их действия, желания и реакции.

На раздражителей, на подарки… у Партизана никак не получается подобрать ключик к этим двоим! Хотя, казалось бы, все должно быть на поверхности! Дети ведь! Но не выходит. И всего, чего он добился за месяцы работы, это сбор статичной информации, без выводов.

Для обычных нанимателей — достаточно вполне! Для короля… совсем не то, что ему нужно. Да и ответа на главный вопрос все так и нет, и Партизан все так же не знает, кто они такие, эти дети, откуда, и почему столь сильны и могущественны.

Действовать жестко? Самоубийство! Даже если отбросить всех тех, кто сейчас тоже наблюдает и плетет сети, дети и сами… уж очень легко переходят грань, нарушают собственное правило «Не убей», и игнорируют мораль и законы общества.

Для них… и свои то правила не закон, а лишь установленные для самих себя ограничения, и не более того. Игра, испытание воли, что-то такое вот, уровня детского спора. А никак не то, что незыблемо, недопустимо, и что переступать никак нельзя, иначе будет «плохо-плохо».

И это столь резко контрастирует с тем, что дети в охотники то подались просто чтобы в школу не ходить, что у агента порой плавится мозг в попытках понять их логику! И, наверное, единственный человек, кто их понимает, и явно знает больше, чем о нем могут подумать, это Павел Иф, председатель охотников Вана. Но… к нему не подобраться, не с вопросом о детях.

Старый волчара словно обезумел! И рвет, и мечет! Рвет с корнем всех неблагонадежных, предателей и шпионов, очищая ассоциацию от заполонившей её агентуры и… явно испытывает к детям-охотникам какие-то аномальные чувства привязанности, словно бы меж ними тоже, есть некое недоказанное пока родство. Или же… некий неоплаченный Долг. Долг тому, кто уж ушел.

И этот Иф непрост! Очень непрост! И к нему хромая не подъехать! И просто так… ничего с него не стрясти. И его личность, тоже приходится прорабатывать, как и личность всех шести людей, что сейчас в замке помимо детей. Их мать, их новые работники, переманенные из охраны местного властителя, и некого паренька, что выглядит аки простой человек, и толком не умеет драться, но зато обладает нечеловеческой силой.

И этот, кхм, салага, с коротким ежиком светлых волос и лицом деревенского увольняя, казалось бы вездесущ, и сейчас, наверное, как раз разбирается с любителями присосок, что лезут на стены с трех сторон. И от того, сколь быстро он среагирует на угрозу сразу с трех направлений будет многое завесить! Как и вообще от результата операции в целом — выйдут ли сами дети решать проблему? Поучаствуют ли те переманенные работники в разборках? Или что еще, иное, будет предпринято для защиты… охраняемой территории замка.

У партизана еще много работы! Поиски подходов, возможности, моментов… ключе, чтобы через них распутать этот хитроумный клубок, и получить доступ. Что бы… предоставить нужным людям возможность влиять на этих пятерок! И действовать их так, как нужно, а не так. Как самим детям захочется. Последнее, что-то недопустимое, и из разряда — Немыслимо!

Ну и наблюдать, наблюдать, и наблюдать! За замком. За людьми, им интересующимся. За всеми прочими, личностями, что могут дать ему информацию, даже если этого не хватят. Наблюдать… за всем вокруг! В том числе и за теме, кто сейчас в кафе, и тоже, ведет наблюдение и за детьми, и за замком.

— Спасибо, было очень вкусно, а вот чаевые. До свиданья, до завтра.