Кукла 9

Глава 27

— Расскажите мне всё, что знаете об этом городе. Всю его историю… все, что вам только известно.

И может быть по сути своей, вопрос и звучит невинно, просто и почти по-детски — что такого? Просто история! То, что уже давно прошло! И не имеет значения. Но вот учитывая кому этот вопрос задан — человеку, которому почти век, человеку, что лично видел становление нового строя и то, как история переписывалась — вопрос перестаёт быть простым и наивным.

А учитывая то, кто этот вопрос задаёт, да в каких обстоятельствах, и то, что заранее был расставлен акцент на важности беседы — Павел после моих слов сразу «встал в стойку». И хоть по лицу его было четко видно, что говорить о подобном он бы не желал, совсем, и рассказывать никакую историю никому не хотел, совсем, но отказываться от просьбы и отказываться рассказать о прошлом не стал. И мы уединились в одной из комнат.

Правда по факту оказалось, что знал Павел о Ване не так уж и много. Этот город, по сути его родина, но сам он тут очень долго не жил, и истории города оттого толком и не знает. Не по части этого времени, когда он уже был на свете, не по части того, что было до.

Когда Павел родился, война уже была проиграна, хотя до революции еще был целый месяц. Он, естественно не помнит того времени, и его первые осознанные и внятные воспоминания — жизнь с родителями в неком лесу недалеко от города. Жизнь даже не в палатке, а в какой-то норе, что даже и на землянку то с трудом тянет, голод, холод, сырость, и… гонения на охотников уже начались.

Павел не знает, как так вышло, что могущественные охотники оказались загнанны в опалу и прятались по лесам от простых людей, боясь там даже костерок развести или домик построить. И ответить на вопросы сестры по этой теме он не смог, совсем. У него есть только теории и гипотезы по вопросу — честь, долг, и присяга, не давшие охотникам поднять руку на гражданских, на простых людей, слабых и беспомощных, что словно дети, и их нужно лишь оберегать и защищать, согласно устоям и клятвам.

Но это только гипотезы на зыбкой основе. Не факты, и даже не личные наблюдения за обществом, ведь срезка крайне мала — Павел долгое время провел фактически в изоляции, с крайне маленьким кругом общения, в пару десяток человек, и мало что знал тогда об мире вокруг.

Когда он стал немного старше, в стране произошли кардинальные перемены. А ближе к пятнадцати годам, охотникам фактически вернули все их прежние права, а местами и привилегии, и сточки зрения буквы закона все стало почти как сейчас, но отношение людей к ним было несравнимо с тем, что мы имеем в настоящем.

Страна, пылала в огне. Подземелья, орды монстров… и властители державы, готовы были на все пойти, лишь бы заманить к себе на службу и выманить из подполья как можно больше попрятавшихся по лесам выживших охотников. Чтобы разобраться с бедствием. Что бы отстоять границы! Чтобы… вернуть хотя бы подобие мира и нормальной жизни этой стране.

Однако, годы пропаганды не стерлись за миг, боль утрат не забылась, да и этим всем большим чинам не нужны были охотники вольные и свободные, а нужен был управляемый инструмент, дабы вырезать то, что вырезает их всех, и рискует скинуть их со столь желанного пьедестала власти.

— Тогда было… не самое спокойное время. — высказался Павел в одну скупую фразу о том, какой тогда был писец, явно не желая об этом всем рассказывать в подробностях.

Но все же продолжил рассказа об тех временах, пусть и опуская подробности, что как видно делали ему больно одним своим фактом существования в памяти. Продолжил рассказывать о том, как прошла его жизнь, хоть я и просил его рассказать нам немного не об этом.

Видимо… он по-своему истолковал мой вопрос, и решил выложить нам все что знает о прошлом «на блюде», то, что строжайше засекречено! И забыто. Решил поделится этим хоть с кем-то, пока есть время — вся ночь впереди! И возможность — толстые стены замка и его магия и контролируемость не позволит нас подслушать постороннему.

В те годы, новая власть еще не умела в тонкие манипуляции, и зачастую все рубила топором. От чего… было плохо всем. В том числе и этой самой власти. В доказательство этому является тот факт, что чтобы удержатся наплаву и сохранить страну хоть в каком-то виде, и власть за собой, эта «Партия Народа» эту власть много кому по раздарила.

Сейчас они ничем толком не управляют! Делегировав все что только можно всем прочим, в том числе и охотникам, простив которых они когда-то якобы и восставали, и аристократии, что ныне заправляют своими провинциями, как и во времена до революции.

Но несмотря на такую, казалось бы, отстранённость, партия крепко держит бразды правления за собой, как и решающий голос в любом вопросе. У них было девяносто лет, чтобы научится работать тонко и изощрённо этому! И стать… тем, кем быть мечтают многие — всемогущими, и безработными. Теми, кто всё решает, ни за что не отвечают, и могут даже и на работу не ходить, все как-то и без них, неплохо крутится. Прошедшее столетие прошло для них не зря.

— А еще у них явно есть что-то из старых довоенных технологий, придерживаемых для себя, или некие каналы поставок из-за границы, и чего-то… убойного. Потому что партийцы с тех лет, с той поры как перестали грызться меж собой, установив внутри своей организации четкую иерархию, и до наших дней, дошли почти все без заметных возрастных изменений. И их число стабильно, новых они к себе не пускают, да и старые как-то никуда не деваются. Для народа правда они всё же разыгрывают спектакль со сменой лиц и ротацией, но… я знаю их всех, и это — все те же люди, что были и пол века назад, и даже раньше.

В школе, в понимании этого заведения в современном Залихе, Павел естественно не учился. Перестав прятаться по лесам, и потеряв в боях с монстрами мать, а еще раньше и отца, он был сразу же брошен и сам в горнило той войны.

Выжил, в отличии от многих, окреп, перешел дорогу не тем людям — слишком резко попросил не эксплуатировать охотников, с вынесением приговора особенно борзым любителям эксплуатировать своими руками. И… за такой проступок естественно был приговорён по всей строгости закона к суровевшему наказанию.

Приговорён заочно — бежал! И долгие годы жил вне родины, скитаясь по континенту. А когда вернулся — все уже было почти таким же, как вот сейчас. Охотники уважаемые люди, ассоциация бдит, и контролирует их, и соблюдение их прав, а прорывы подземелий случаются в основном из-за банальной безалаберности. По крайней мере так все выглядит со стороны.

Лицезрев ситуацию с прорывами, Павел и решил, что ему надо во власть, в политику пролезть, что бы это все изменить. Решил, что несмотря на возраст и приближающеюся старость, надо бороться и дальше! Но уже на другом поле боя. И… отчасти добился своего, но лишь отчасти. В верха он пролез, власть получил, но этого, все же было недостаточно, чтобы что-то кардинально изменить в больших масштабах. Не достаточно высоко! Недостаточно много, и… ему даже это далось очень и очень недешево и ни разу не просто.

Бизнес, большой бизнес… порой диктует правила игры. И порой несколько тысяч жертв людей, ничто, на фоне возможных прибыли для определенных граждан, что получат денежки при восстановлении разрушенных районов, лечении раненых, новые контракты на оружию военным, технику, и возможность набрать больше солдат. Ну и банальные инфоповоды для прессы!

Последнее, Павел говорил с весьма задумчивым лицом, явно раздумывая что-либо говорить и дальше в эту сторону, не горя желанием делится такой информацией… с теми, кто выглядит словно дети, у которых ветер в голове, и что на уме то и на языке.

И хоть разумом он понимает, что мы не из болтливых и ни разу не дети, но вот глаза… предпочитают верить тому, что видят. Тому, как выглядим мы сейчас пред могучим председателем, сидящим за огромным столом на огромном стуле. А выглядим мы сейчас… как дети, взобравшиеся на стул не по размеру! Улыбаемся и ножками болтаем в пустоте, недотягиваясь до пола со стула под размер Павлу, на котором мы вдвоем сидим, и еще свободное место рядышком имеем.

— А вот кстати ваши штаны. — решила сестричка прервать воцарившеюся гнетущею паузу, доставая из стола меж нами кольчужные штанишки для гиганта Иф. — А вот еще презент — носки-сапожки! — вынула она з все той же столешницы, пустоту под которой не скрывает даже скатерть, еще и что-то похожее на носки с подошвой, поставив их сверху на штанишки. — И… — скорчила мордашку, глядя на задумчивого мужчину напротив, тем самым привлекая к себе внимание, — со шлемом для вас точно будут проблемы — шевелюра! — сделала сестричка взмах руками, словно бы желая объять необъятное, весьма точно обозначая факт наличия огромной гривы пышных волос на голове у председателя.

И ладно на голове! Эта… масса! Спускается у него по спине до самой пояснице! И если с нательной кольчугой проблем в этом плане нет, она носится под рубашкой, то вот как быть со шлемом? Действительно, делима.

Павел улыбнулся, глядя на мою сестренку, выдав столь редкую для его лица положительную эмоцию, да столь неожиданно, что сестра даже растерялась! Начав хлопать глазками невпопад.

— Я же уже говорил, в шлеме нет нужды. — проговорил мужчина, продолжая улыбаться открытой улыбкой глядя на девчонку пред собой. и слегка помотал головой из стороны в сторону, двигая и гривой своей, в такт движениям головы, — Если все тело будет закрыто, сосредоточится на защите головы не будет проблемой. Тем более, — посмотрел он на кольчужные «брюки», и на «сапоги», — если будет закрыто еще и с низу. — и поднял взгляд обратно к нашим лицам, поочередно посмотрев на меня и на мою сестру, — В защите головы не будет нужды. — и он положил лапу на штанишки, и как видно хотел их уже надеть, а возможно и даже после уйти, тупо слиняв от дальнейшей беседы, но сестра не дала ему сделать никого ни другого.

— Сначала примерка!

— А потом подгонка! — добавил я свой Юнь к Юню сестрички.

И, на некоторое время мы сделали паузу в расспросе и беседе за историю, занявшись доводом одежды для Павла до ума. Синхронизацией верха и низа, улучшения ботинок, которые больше десяти раз приходилось делать заново, ввиду специфики магии и работы ног Павла — он вообще. Человек⁈ Не похож! Особенно когда… топает! Или бегает на носочках.

Созданием для председателя манжетных перчаток, что могли как сложится в манжетки на запястьях, так и разложится в варежки — мы создали их почти что в шутку! Но Павлу понравилось, так что… пришлось озаботится и этим вопросом, пусть и не столь тщательно и серьёзно, как по части штанов или даже «ботинок» что ботинками то были… сильно условно.

Павел, как оказалось, боец «безоружного боя». Он, человек старой закалки, прошедший трудные времена, когда с оружием даже у хороших охотников было туго, что взрастило в нем особую технику боя и принципы атаки по тварям.

Ноги и руки, окутанные маной, когти маны на руках, структурирование магии в разрушительные удары ногами, он… должен быть весьма интересным экземпляром с точки зрения систем и принципов применения маны! И он — всегда готов к бою! Это, можно сказать, его кредо. Павел, всегда и везде при оружие, пусть и не все это знает — для вида, для публики, а особенно для всяких разных чинушь, он всегда носил с собой огромный двуручный клинок, хоть никогда им в бою по серьёзному и не сражался — не к чему ему такие вот, костыли.

И глядя на то, как его когти царапают наш стол, что по прочности лишь немного уступает стенам замка, я начинаю понимать, как он достиг того контроля маны, что когда-то заставил меня поверить в его гениальность. Ведь я сам… достиг этого уровня сильно не сразу, как начал постигать и изучать вопрос, и у меня на подобное ушло сильно больше времени чем у Павла вся его жизнь, хоть я по природе ближе к этой самой мане чем он.

Но для меня — это было просто развлечение и познание мир! Я словно бы… ребенок. Что изучал все вокруг, в то время, когда не был занят другим. Меня вело вперед лишь любопытство и несильно то мотивированная жажда стать лучше и сильнее! Павел же… для него это был вопрос выживания! И он… выкладывался по полной все время, пока мог, пока дышал, был в сознании и при силе.

И если постоянно работать в бою ТАКИМ когтями, как у него на руках, конусообразной фокусировкой маги, увеличивающей её плотность на точке схождения призмы лезвия, получая порядковое превосходство над базовой силой, то или наловчишься делать сложные вещи словно простые, или тупо сдохнешь, потому что когти, перестали работать в самый неподходящий момент. И вместо заветного удара… вышел пшик.

И на фоне когтей, что вообще-то ни разу не врождённая способность или что-то вроде того! Удары ногами «сотрясающими землю» как-то не впечатляли. Зато натолкнули на мысль переделать сапожки еще раз, сделать их не скрытными, не «псевдо носками», а вполне нормальными, стальными латными, и заставить технику хождения по болотом работать как катализатор.

— В теории, это позволит вам не только бегать по воде, но и прыгать на высоту десяти этажки, не ломая асфальт!

— В теории.

— Да, в теории. Но…

— Но мы не знаем! — заулыбалась сестрёнка, и я вместе с ней.

О окончанию работы над новой снарядгой для председателя, мы вернулись к прерванной беседе. Хотя по правде сказать, вся эта политика, гонения на охотников, партия и прочие сейчас, нас как-то мало интересует. Вернее — это важно и интересно! Но сейчас нас все же больше интересует куда более старая, почти древняя история! Времена основания города.

— Что вы можете сказать о том, что было на этом месте во времена великого бедствия? Ну или чуть позже того, в то первое столетие, после катастрофы.

И Павел действительно загрузился вопросом! Как видно пытаясь вспомнить все, что знает об этом времени, из современных, или более старых источников. Из всяких слухов, или заграничной «прессы». Ведь наверняка хоть что-то да слышал за столько лет! Хоть и вряд ли когда-то придавал этому значения и думал, что это ему может когда-нибудь пригодится. Как и сейчас, не особо то понимает, зачем нам вообще надо знать о столь древней древности, но… все же пытается вспомнить хоть что-то, что было бы полезно.

Но увы, полезной его информация не стала. Совсем. По сути лишь чуть больше того, что я знал и без него. Разве что информация о том, что тут когда-то было озеро, выглядит интересным, но Павел даже и может предположить, где именно оно тут могло быть.

Хотя казалось бы, озеро! Целое озеро! Да не простое, а такое, что на его берегу массово селились богатеи! И тут, по городу, местами, даже есть их сохранившиеся поместья! В одном из них живет мэр, на участке этого поместья, не в здании, домик у него новодел. В другом Мандарин, но это неточно — может быть тоже новодел! И участок тоже. И вообще — целое озеро! Большое и… во времена юности Павла озера тут никакого уже и не было, так что — откуда ему знать?

Еще из такого же, условно интересного, добыча всякого разного из недр прямо в городе, во времена, когда шахтный способ добычи полезных ископаемых еще был не запрещён. Павел не помнит, что конкретно тут добывали, но точно что-то редкое, жильное. И что добывать карьерами, да подле города и в городе точно было невыгодно.

И еще кучу всякого припомнил наш гривастый большой собеседник, но… все это вот ни разу никак не может быть ответом на вопрос, откуда под болотом подле замка, взялась тварь третьего слоя Хаоса, почему она там впечатана в твердый грунт, порвана на части, и… до сих пор жива!

Хотя в случае таких существ, такое понимание «жив-мертв» весьма условны. Ведь убить такое существо по сути дела и нельзя, можно лишь поглотить. И сделать это может лишь очень сильный охотник, ну или я. А тварь победили явно не охотники.

И в грунт на глубине болота впечатали тоже не они.

Пока мы болтали и делали вещи, мутные личности подле замка предприняли попытку проникновения внутрь. И… убились, но не об его защиту, а об охотников, на которых бедолагам не посчастливилось нарваться. Вернее…

— Сестра!

— Что?

— Что-то случилось?

Эти деятели, приперли к стенам замка некий особо сконструированный батут! С электроникой внутри, проводами, пиропатронами, и эта штука позволяла при должной сноровке прыгать на много метров вверх, давая возможность преодолеть стены замка в полете над ними.

На ноги деятели дополнительно нацепили спец пружины с амортизаторами, и какие-то еще приспособления, с отводом нагрузки от коленных суставов, чтобы не убиться при посадки за стену, и… прыгнули! Сначала один, следом второй, оперативно осуществляя переброску за замковые стены о стороны заднего дворика. Вот только не учли они одного — по другую сторону стены их совсем, совсем не ждут!

Наш страж на стене просто наблюдал за происходящим. Мы — болтали с Павлом, большая часть охотников уже не веселится, а расползлось по комнаткам, покинуло замок, или нагло дрыхнет в центральном зале, навалившись на стену — бедный целитель! Скольких он латал сегодня на ровном месте и без оплаты!

Однако большая часть, это не все, и… парочка охотников, миловалась прямо под стеной. Прямо там, куда пикировали эти неудачники! Ну ладно, не совсем там, чуть в сторонке, но — сестрица! Она взяла, и передвинула эту парочку вместе с куском стены на пять метров в сторону! Не вставая с места и не отвлекаясь от болтовни! И если бы не мой окрик…

Первый бедолага упала на пару воркующих охотников точно ногами на голову улыбающейся девушки — умер спустя секунду, в тот же миг, как её кавалер осознал, что произошло. Второй гость до цели не долетел — девчушка тоже очухалась, и испепелила негодяя еще на подлете. Третий, заподозрив неладное, видя столб пламени за замковой стеной, попытался извернутся в полете, чтобы сменить курс — не спасло. Парень охотник, пылая праведным гневом, превратил индивидуума в лед точно над замковой стеной.

И только после этого поднялся крик, шум, гам, мат. Очнулся дрыхнущий у дыры в стене целитель, врубил голосистую сирену:

— НАШИХ БЬЮТ!

И тут же ретировался с места своей прошлой дислокации, забившись в самый дальний угол какой только там был — под стол, накрывшись сверху стулом! Трезво понимая, что пока жив целитель, у группы есть надежда! А «пустой» целитель все равно бесполезен пока не «подзарядится», и может только глупо и бесславно умереть. Тертый калач в общем.

На крик, всполошились два заядлых игрока в карточки, что уже и не играли, а хвастались коллекциями, сидя на полу, пусть и хвастались «редкостями» лишь на словах — никто не станет брать такие ценности в бой! Один из них, тут же ломанулся выяснять кто и кого бьёт, второй — собирать всех доступных по комнатам.

Тем временем на стене, на которую паре охотников не составило труда запрыгнуть, влюбленные, отдыхивались от адреналинового шока. Визитёры, в том числе и все те, кто пытался спастись бегством, уже были трупами, их оборудование — мусором, но… легче им от этого не было. Драка вышла слишком скоротечной! А вот падение наголову чужих ног… неожиданным. Так что… голубки искали тех, на ком можно было бы сорваться!

Нашли — других визитёров! Эти, правда, в замок ломится не спешили, да и возможно даже и не собирались, желая просто наблюдать, сидя в кустах в сторонке, да разложив там же кучу всякого шпионского оборудования.

Их там, вместе с оборудованием, сначала к грязи приморозили, потом одному из, спалили лицо, остальных, вместе с оборудованием, слегка побили, даже вроде ничего не сломав, и отволочили в замок. Правда, к воротам, которые нам пред ними пришлось открыть, а не через стену — с болота не запрыгнуть! Тем более с грузом. Только в обход к воротам, чертыхаясь по пути, на это при мерзкое болото, по которому идти можно лишь промораживая себе путь, творя ледяную дорогу.

И естественно всем им стал нужен Павел! Да и творящийся на той стороне реки бедлам, как бы намекает, что сейчас — вот совсем не время разговора о прошлом! Тем более что, как понимаю, Иф все равно ничего не знает по интересующему меня временному отрезку и теме, а вот всё прочее — может и подождать.

— Вас там ищут. — сказал я ему, и подле нас, в комнате появилась еще одна дверь, выходящая прямо в центральный зал, хоть мы и были в башне на пятом этаже до этого,

И в зале творился форменный аншлаг и пленники, и крики «Да откуда я знаю, кто это такие?» самое простое и мягкое, что оттуда прилетает.

— Продолжим разговор как-нибудь в другой раз. — указал я жестом на дверь, словно бы приглашая на выход. — И… возможно, вы что-нибудь еще вспомните к этому моменту. — намекнул на то, что не мешало бы копнуть историю на тему интересующего меня периода.

Эти времена вроде даже и не секретные! В отличи от времени последних сто лет, где… и ноги поломать можно в числе переписывании всего и вся, и вообще — все мутно, непонятно, и за раскопки в поисках правды вполне официально можно получить срок или штраф по одной из многих предусмотренных под это дело статей.

Например — по статье очернения репутации партии! Или — поиск запрещенной пропагандисткой информации. Про всё еще существующею статью закона с казнью за симпатию прошлому режиму и вспоминать не стоит.

Павел, намек понял, как и понял то, что его там, за пределами замка сейчас ждет просто гора подпирающая небо несделанной работы. И некогда сейчас как бы расслабляться и гулять на пиру! Да и болтать о былом, тоже не время. Так что, откланявшись, поспешил к своим, раздавать распоряжения и команды к действиям.

Этого туда, того сюда. Связать, запаковать, тащить на выход. Всех, кто может идти и трезв рассудком — с собой! У нас еще много работы. Прочие… пусть отсыпаются. И вытащите уже его из-под стола! Пусть себе нормально поспит на кровати, даже если та каменная и без матраса. Ну или с собой… с собой возьмем, в машине покемарит — всяко лучше, чем камень!