Кукла 9

Глава 32

Прибыв в замок, первым делом отправились выручать нашего бледного дворецкого. Он, если бы был человеком, давно бы уже утонул! Но он не человек, и ему воздух и не нужен для дыхания, как и не нужно само дыхание — он уже тварь маны, и куда больше именно такое вот существо, чем человек из плоти и крови. У него плоти то уже по сути дела и нет, лишь иллюзия! Словно бы у гоблина и орка из подземелья, только подземелье его — наш замок. Хоть он сам этого всего еще толком и не осознаёт.

И долго пытался побороть утягивающее на дно болото! Долго пытался выбраться! Долго боролся с пучиной пытаясь всплыть! И еще дольше пытался прогнать из своей головы шёпот Хаоса, что из-за отчаянных попыток выбраться, и отчаянья от неудач, стал явно еще сильнее, чем был на тот момент, когда его только вырвали из замка, и окунули в ничем незащищенную от влияния той стороны среду.

Но он все же победил! Победил болото и трясину. И вынырнул! И выдохнул, и вдохнул воздуха, хоть ему и ненужно дыхание уже давным-давно, еще со времен, когда он был узником в будущем подземелье, и он сам уже казалось бы даже и забыл, каково это дышать⁈ Как человек… И разучился это делать.

И выбрался бедняга из грязи на твердую почву, найденную меж корней деревьев, облюбовавших остатки старой насыпи, по которой когда-то проехал впоследствии утонувший экскаватор. И стал предпринимать попытки взобраться в замок обратно, взобраться по ровной, гладкой, полированной монолитной стене!

И хоть грязь на его руках, ногах и одежде, вполне себе жирная, но это явно недостаточно, чтобы на этой жирноте вползти на десяток метро вверх! Так что… попытки его были обречены на провал еще на этапе идеи. Но он пытался снова и снова! Демонстрируя толику безумия — только безумный будет повторять вновь и вновь одно и тоже, надеясь на иной результат каждый раз.

В итоге, он все же осознал бесперспективность попыток, и… ушел в себя? Стал… пытаться сохранить свой рассудок сам! Выбросить прочь из своей головы чужие голоса. Шепот с глубин, что нашел его здесь, на поверхности, и желает сделать своим, заставить стать Якорем. Заставить стать одним из своих слуг, как-то немертвое тело в глубине болота.

Безуспешно. Пока безуспешно.

— Пойдем, — высунулась по пояс из стены сестрица, предлагая сидящему в грязи мужчине, обращенному к ней боком, пройти с ней в замок.

— Я не ваш слуга! НЕТ!

— Нда? — склонила сестрёнка голову на бочек, глядя на заоравшего в пустоту человека.

— Ой. Это я не вам госпожа! — словно бы опомнился собеседник, и повернул голову к девице, изображая на лице смятение и смущение.

И с бледным видом на лице, начал озираться по сторонам, словно бы все вокруг видит впервые, а вернее — словно бы не верит, что вокруг все столь тихо и покойно, и нет пылающего ада, или вымораживающего до костей хлада. Просто дождик моросит, но в принципе даже и не холодно. Тем боле для того, у кого и сердце то в груди бьется только тогда. Когда он о нем помнит. Хотя последнею неделю оно у него бьется всегда, словно бы горящий огонь, трепыхаясь, словно бы на ветру, и словно бы часы, измеряющий мгновения жизни.

— Но с вашим появлением сразу стало легче. — перестал он оглядываться, и вновь посмотрел на все так же торчащею из стены деваху, улыбнувшись ей, и просветлев лицом, — Спасибо! — и поспешил скорее подняться с колен и встать из грязи, где сидел.

— Хм, ну ладно. Заходи давай. — и торчащая по пояс из стены сестренка, протянула руку грязному оборванцу.

Втянула внутрь замка бедолагу, что успел за эту неделю в волю настрадаться, и явно… наслушаться всякого, хоть и сумел сохранить и ум, и рассудок. И даже верность! Впечатляет! А вот осознания того, что у нас почти под замком действительно сидит не наш слуга — напрягает.

Сестра, отряхнув нашего служащего от грязи еще пока его в замок втягивала, просто не пустив эту грязь внутрь замка сквозь проход, принялась читать ему нотацию на тему, как ему стоит возвращаться домой, если вдруг опять потеряется. Или его, вот так вот, по глупости «похитят».

— Ты часть это замка! Ты ведь это понимаешь? Вижу, что понимаешь! Так какие тогда у тебя, горе тухлого батата, могут быть проблемы с тем, как вернутся? Зачем ты вообще на стену лезть пытался⁈

— Но…

— Просто возвращайся! Просто… домой, хоп и раз! Что сложного то в этом⁈

Бывший человек подобных разъяснений естественно не понимал, а сестричка… явно и сама толком не понимает как это работает, и как следствие и объяснить ничего не могла. Ни толком, ни заумно, ни на пальцах, ни как

И можно было сказать, что это все бесполезно! Он не поймет, он просто человек, и всякое такое, но… мы точно не ошиблись, взяв этого Билла Лицина к себе в замок, отобрав его у Хаоса. Он и там еще, в том не сформированном подземелье, показал свою не дюжею волю, держась там, где все прочие уже сошли с ума и стали рабами Хаоса. И здесь и сейчас, еще раз доказал, что при все своей внешней обычности, неряшливости, и… сопливости салажонка не видевшего мир и только и способного, что быкам хвосты крутить, он — кремень мужик! И человек, с непоколебимой волей.

Да, возможно, скорее всего, наверняка! Столетия пыток сломали бы и его. Непобедимых нет, это факт известный, проверено на себе. Однако, неделя один на один с Высшим со дна, неделя словесных пыток, соблазнов, и… ударов по больному. Неделя на гране отчаянья! И… Лицин всё еще тут, все еще в рассудке. И все еще не поменял хозяева, не купился на сладостные речи и не испугался обещанных кар.

Да, он сражался в этой битве только в формате речей, воздействия с той стороны на его разум я блокировал, и все, что могла та тварь, это давить на дворецкого нашего словами, устно, без прочих фишек и трюков, просто речь и разнообразной формы голос! Но я знал многих, внешне сильных и крепких, кому хватало и часа, а порой и пяти минут! Кто становился Их проводником, стоило только твари зацепится за больное, и… развить тему, почувствовав слабину собеседника.

А слабина у Билла была! И большая! В замок то он попасть не мог! Был выкинут, был… словно бы отвергнут! Но не отчаялся. Не сдался, и — боролся! И выдержал! Доказав свою преданность. Доказал, что не забыл, насколько могущественные враги людей там, на той стороне, и осознал, что кем бы мы ни были, пока мы не дружим с теми кто сидит в глубинах, мы для него, и людей вокруг — друг. Враг моего врага…

Сестра, так и не сумев ничего объяснить, посмотрела на меня, с видом «Брат! Выручай! Давай, объясни все ему как ни будь! На пальцах, как ты можешь! На этих… детских примерах, во! Чтобы сразу было всё понятно! И мне тоже». Но я в ответ на это объяснять ничего не стал — сами всё поймут со временем! И сказал нашему дворецкому лишь одно:

— Пока ты не враг людям, ты нам друг. И всегда желанен в наших владениях.

Заставив человека вздрогнуть, ведь уж очень точно попал в его мысли. Ведь они у него… почти что на лбу писаны! Он… очень простой парень без всяких тайных мыслей! Но именно поэтому — не пробиваем, четок и тверд в своих убеждениях. Хаос, уже дважды его не смог забрать к себе, несмотря на фактически прямой контакт с его разумом, как сейчас. В самом начале, когда его только уронили в грязь, так и тогда, когда он был годы заточен в каменный плен внутри будущего подземелья.

Оставив задумчивого служащего одного, мы отправились навестить маменьку. Те умники, что до сих пор гуляют-блуждают по лабиринтам замка пусть и дальше это делают — еще явно не дошли до нужной кондиции! Не все из них. А вот мать… уже скоро будет психовать по серьёзному!

А еще, пока мы неторопливо топаем к ней ножками, словно бы оттягивая неизбежное, как только можем, я перебросил некоторое снаряжение из тайника нашей воровке-убийце Нилу. Ведь эта… дурдочка непослушная! Не захотела говорить «по тексту» на допросе… на имитации допроса! И по сути дела сама себя всем выдала.

Охотники! На них не действует её сила! Даже если это охотники, что таковыми являются лишь условно. Все же и сама Нилу та еще слабачка! И её магия, ничего не может сделать тем, кто хотя бы близко равен ей по силе. Кто хоть как-то отличен от простого человека. Даже думаю на нашу мать, даже без её часов, сейчас, её слова бы уже не подействовали.

И что бы эта дуреха с амбициями завоевателя не оказалась застенками, в черном списке или еще где, откуда мне её будет не достать и придется просто убирать, её пришлось бежать, пока была еще такая возможность.

Но сначала карать! И от разряда от ошейника, её всю скрючило прямо на той беседе со следователем в больнице, и… пока этот следователь, изучал снятый с её шеи ошейник, пытаясь понять, что это такое, и почему он не замечал этой штуки до его активации, сама Нилу, имея на шее второй, обновленный ошейник новой версии, была вынуждена совершить побег через окно, подгоняемая живительными разрядами электричества слабой силы.

А дальше уже дело техники! Вывести дуру прочь с охраняемой территории, используя для навигации летающие тазы, а для контроля — тот самый ошейник, с возможностью нашептывать ей нужные команды «вперед, направо, вперед, быстрее дура! Быстрее! Еще быстрее! И через не могу!». И помочь ей «затеряться в толпе» ближайшего города.

Но побег, это всегда пол беды! Без денег, связей, прочего, человек что пустое место! Так что ей нужны как минимум деньги, или что-то им равнозначное. Но напрямую передать валюту я не могу — деньги, защищены от подделок магией! В них есть чары, которые при передачи через пространство обычным методом без разрывов гарантированно сотрутся. Не говоря уж о том. Что наличных денег у нас самих совсем немного — родительская заначка! А те многочисленные купюры, что есть в тайнике — бесполезны! Хаос, стер с них все метки, все чары от подделок, и там сейчас хранятся… просто бумажки! Просто… подделки, чью подлинность не доказать.

Зато могу ей передать что-то, что она может попяться продать, и это что-то, должно иметь минимум отношения к охотникам, чтобы при продаже не столкнутся с ними, позволив Нилонке во всю пользоваться своим даром убеждения.

И этим чем-то стало банальное золото! И… кажется я зря его ей дал! У неё аж глаза светится стали от восторга, стоило этому слитку на сто грамм попасть к ней в лапки! Что она за… сорока такая? Или… лисичка? Учитывая хитрость, болтливый язык, и… повальную ненависть ко всем, кто ниже статусом.

Мать, встретившая нас на своём этаже, была вполне классически нами недовольна, хмура и ворчлива, и с порога высказала нам все, что о нас думает. О нашей… безалаберности и несоблюдении данных ей обещаний! И… имела на это все полное моральное и юридическое право! Ведь мы действительно, так и не предоставили ей ничего из того, что обещали.

Даже вшивую мебель не купили! Да еще и опять, в «продуктовой блокаде» держим! Заставляя питаться постными кашками, и вообще — бросили её тут одну и не появляемся! Дела у нас, понимаешь ли, а о маменьки совсем не думаем!

Однако, в этот раз, несмотря на то, что она говорила все казалось бы… как всегда, говорила она это… скорее, как констатацию факта, без наезда, требований, и бунта. Просто… есть! Просто… вот так вот все! И от этого было даже больнее! И сестра, чтобы не слушать это все, говоримое почти будничным тоном, убежала торить для мамы новую мебель из камня и по «чертежам» из каталога в соседнею комнату! А я остался… слушать дальше то, какие мы плохие, потому что… мы действительно виноваты!

— Мне в больницу надо, понимаешь! — словно бы подытожила женщина всю прошедшею беседу, подводя черту, ставя требование, которое «ну хоть это то!» нужно исполнить. — Срок уже скоро… — огладила она ручками свой округлившийся под халатиком животик, — Ой, да с кем я говорю! — словно бы махнула она на меня рукой и тяжко вздохнула. Глядя словно бы в никуда. — Дети…

— Понимаю.

— Да ничего ты не понимаешь! А вдруг… осложнения какие? — проговорила она печально, вновь печально вздохнув, и опустила взор к полу, продолжая водить ручками по пузику, словно бы поглаживая прячущееся там дитя.

И я взял на себя смелость, посмотреть на то, что там внутри, скрыто под кожей и слоем одежды. Вдруг и правда… какие-то проблемы! Или… те самые осложнения. Нету их. А может положение неправильное? Да тоже вроде норм! Насколько я понимаю процесс, в том числе и из своего собственного опыта рождения.

И… я помотал головой, поднимая взгляд на материнское заботливое лицо.

— Все нормально мам, все… даже очень хорошо!

Даже слишком! Насколько же высока тяга к жизни у этого ребенка Майкла и Маргарет⁈ Ведь если подумать, проанализировать все то, что испытала мать за период своей беременности… то все выходит даже слишком… не очень! Откровенно плохо всё выходит! Не иначе!

Стресс! Много стресса! Особенно когда умер отец, и все вокруг нас закрутилось. И только в самые первые месяцы, все было нормально, все были живы, и жили вполне себе спокойно. Магия — очень много магии! Несмотря на все наши старания мать от неё отгородить, от всего защитить мы не можем. И хорошо, что дозировка повышалась постепенно, и у матери… явно есть некая предрасположенность быть охотником, иначе бы она… уже давно откинула коньки, тем более будучи беременной.

И вообще! Бывают ли поздние пробужденные? Вроде да, но насколько поздние? Есть ли шансы, что… а ребенок ведь несмотря на это всё, несмотря на все эти происшествия, не просто жив, но калека, а ещё и, судя по тому, что я вижу, совершенно здоров! Хотя я конечно не спец.

Вот только сестричке это видеть не стоит, и хорошо, что я догадался отвлечь ей внимания с живота мамоньки, на которое мог привлечь внимание сестры вниманием своим, на парочку летающих «тазов», выпущенных из замка на разведку местности вокруг, за которыми сестренка чуть ли не поскакала гонятся, словно бы кошка за мышкой. Еле сдержалась! И стоит сейчас в соседней комнате, где делала мебель, сопит недовольно, и сверлит взглядом стену, за которой стоим мы с мамань.

И… в больницу мы нашу маменьку никуда не отпустим! Слишком велик риск! Слишком… ненадежно куда-то её отпускать! А значит… надо привести больничку сюда, чтобы маменька успокоилась и не нервничала — еще одна головная боль на мои плечи!

— Все будет, мам! Мы приведем доктора!

— Хорошего доктора! — дополнила меня сестра, выскакивая из стены.

— Целителя! — поддакнул ей я, и мать нахмурилась.

— Или даже двух!

— И простых врачей.

— Тоже приведем

— Но не много.

— Да вы даже мебель купить не можете, болтунишки! Сколько уже времени прошло как обещали? И где? А еда где? Ну!

И мы были вынуждены потупить свои глазки, ведь мать — совершенно права! И у нас нет и быть не может никаких оправданий против этого, и вообще — не успеваем мы! Не успеваем! Хоть и казалось бы — делаем всё с максимально возможной скоростью! Просто… привыкли, что в тайнике у нас всё время мира, и незачем торопится. И… видимо уже не можем нормально планировать своё время по части дел вне своего измерения, когда время — сильно ограниченный ресурс.

— И вообще! Ходите как оборванцы! — сурово посмотрела мака на нашу одежду, что явно «видела некоторую грязь» и пятна крови тут и там, меньшая из проблем этих вещей.

А большая — она вообще не наша! Эта одежда маменьки с папенькой! Мы свои вещи уже все профукали, и взялись за родительский гардероб. Чуть ужали через пространство, от чего постоянно «голова болит» вопросом сохранения заданной формы, чтобы не выпасть из штанов и кофт и… лишняя нагрузка на и без того потертую ткань.

— Оделись бы хоть по нормальному для начала! А потом уже и поговорим! — постановила мама, и отвернулась от наших смотрящих в пол мосек, словно бы намекая, что разговор окончен.

Делайте, и не позорьте мои вески седые, что у неё и правда, заметно поседели за последние месяцы такой вот жизни. Стресс… не проходит даром.