Коста I

Глава 6 Рыцарь

Роза, прикрыв рот ладошкой, побледнела настолько, что её можно было спутать с молодой дворянкой, переборщившей со свинцовыми белилами.

— Мы готовились к этому, — шепнул Коста и жестом указал ей на потайной проход, ведущий к их общей спальне, где с самого детства стояло пять кроватей. Куда проще отапливать небольшое помещение, чем громадный театр, и… почему Коста сейчас вообще об этом задумался?

— Мы хотим поговорить, — со стороны холла прозвучал немного грубый, хрипящий и безмерно самоуверенный голос.

Роза, вздрогнув, кивнула и стремглав помчалась к их братьям и сестре. Сам же юноша, оставшись за циновкой, потянулся к старенькому, внешне ржавому креплению для масляной лампы.

— Вас же там трое⁈ — прокричал он.

— На улице еще целый корпус солдат, вор, — ответил Рыцарь.

«Вор? Значит, Блинчик не рассказал даже имени…»

Коста на мгновение задержал руку. Блинчик… Павел… смешной, ловкий пальцами, но неуклюжий в разговорах, отважный мальчишка.

Перед внутренним взором юноши пролетели лица его семьи.

— Прости, Блинчик, — прошептал он и куда громче выкрикнул: — Тогда вам, дорогие гости, и так есть с кем пообщаться!

И со всей силы потянул крепление на себя. Оно легко поддалось и, обнажив уходящий внутрь стены мачтовый канат, опустилось вниз. Внутри стены голодными мышами застучали зубья шестеренок, а Коста, выдохнув и не оставаясь посмотреть на то, сработал ли их с Титом механизм, помчался к друзьям.

Мгновением позже, вместе с выстрелом, пустившим пулю буквально в нескольких сантиметрах от головы бегущего по коридору Косты, в холле раздался гулкий хлопок. Эхом обгоняя Проныру, он протоптался по стенам, заставляя старые доски вздрогнуть и чихнуть облаками пыли.

Вряд ли обвалившийся в глубокий подвал пол надолго задержит Солдат, не говоря уже про Рыцаря. Но все, что требовалось Косте и остальным ребятам, — всего несколько минут выигранного времени.

Врываясь в их «спальню», где они провели лучшие годы детства и юношества, Коста на миг окинул ностальгическим взглядом обшарпанные стены, увешанные кусками украденных где-то обоев. Ящики, укрытые газетными вырезками, заменявшие ребятам столы. Единственный скосившийся набок шкаф, в котором дырки попытались аккуратно забить досками — именно что «попытались». Вышло так себе. Но девушки, которым и притащили шкаф, попросили больше ничего не трогать.

И кровати, расставленные напротив друг друга, огороженные сотни раз чиненными, заплатанными тряпками, подвешенными на простые веревки.

В центре стояли ребята. Гадар — такого роста, что возвышался над любой толпой так же, как шпиль городской ратуши; с широченными плечами, вечно заспанным лицом и постоянно голодным. Поодаль от него — Аран: сухой, поджарый, ниже Косты, но куда более ловкий и быстрый, а еще с кожей цвета мокрой бронзы. И сколько бы Коста ни проводил времени под летним солнцем Кагиллура, а такого же цвета добиться не мог.

Роза — черноволосая, в простеньком платье, стареньком жилете, купленном у кого-то из работниц «Подола», и в туфельках, старше своей владелицы едва ли не вдвое. А поодаль — Мара: маленькая, не выше полутора метров, весом с пушинку, всегда улыбающаяся, готовая, казалось, обнять целый мир… или поджечь непослушными огненными волосами и такими же яркими зелеными глазами.

С вещевыми мешками за спиной, а Гадар — с одним-единственным деревянным походным саквояжем. Удивительно, как все их имущество, нажитое годами работы на Шепелявого, мелкого воровства и мошенничества, уместилось всего в несколько тюков.

— Поспешим! — оклик Арана вырвал Косту из секундного замешательства.

Проныра подхватил собственный мешок со своей кровати, и вместе с друзьями они направились к тому самому шкафу. Гадар, гулко ухнув недовольным филином, налег на ветхую мебель и не без труда сдвинул ту с места.

Аран с Костой, оставаясь позади, торопили девушек и помогавшего им Гадара поскорее подниматься по хлипкой лестнице, поставленной внутри разбитой кирпичной вентиляционной шахты.

— Скорее, скорее!

Гадар, держа деревянный саквояж в одной руке, а второй держась за ступени, следом за Марой исчез где-то на чердаке, а Аран с Костой переглянулись и кивнули друг другу. Смуглокожий уроженец далекого Республиканского Континента ударил локтем по вывешенному на стене плакату с изображением нечеткого портрета и подписью: «Разыскивается. Живым или мертвым: шесть сены и двадцать два наза».

Доставая из ниши четыре связанных друг с другом плафона, Аран протянул их Косте, уже щелкнувшему зажигалкой, некогда принадлежавшей Титу.

Фитиль засверкал мелкими металлическими искорками, и Коста, размахнувшись, кинул гранаты с жидким огнем в сторону входа, где были свалены кучки старого тряпья, пропитанного селитрой. Но прежде, чем гранаты успели разбиться и поджечь заготовленный «розжиг», здание театра снова тряхнуло. Но на сей раз вовсе не из-за механизма ловушки, обрушившей пол холла.

— Шевелись! — выкрикнул Аран, уже заползавший на лестницу.

Коста, краем глаза увидев очертания громадной птицы (сокола или орла), крыльями из белого тумана разбивавшей и без того ветхие и шаткие стены, стремглав, едва ли не прыжками, преодолел лестницу и, оказавшись на чердаке, дернул за канат. Развязался узел, и заскрипел едва живой, полуржавый брашпиль, закрепленный над лазом. С бешеной скоростью скрипели вращавшиеся барабаны, распутывая веревку, и под конец, заставив вздрогнуть пол, на лаз обрушилась платформа, груженая мешками с песком. Как раз вовремя, чтобы врезать по громадному клюву птицы. Благо что чердачное перекрытие театра строили на совесть — из кирпича и железных прутьев, а не досок.

— Коста! — рявкнул Гадар, открывший окно на крышу.

Коста, чувствуя стопами, как под простеньким настилом призванный Рыцарем Дух бьет клювом и дерет когтями старый камень, снова догнал друзей, и вместе они выбрались на то, что осталось от черепицы.

— А он не соврал, — промычал Коста.

Внизу, в десятке метров под ними, вся улица была забита Солдатами. Впервые где-то, кроме как у стены, Проныра видел такое скопление людей в зеленых кителях. Большинство держали ладони на эфесах своих широких сабель, а несколько, стоявших впереди, достали револьверы.

— На крыше! — выкрикнул один из Солдат.

Послышались первые выстрелы. Пули, со свистом пролетая мимо, выбивали из черепицы острые осколки. Аран с Гадаром тут же прикрыли вскрикнувших сестер своими телами, а Коста, подбежав к флюгеру, дернул за неприметную рукоять. Одновременно с этим на чердаке послышались хлопки, и мгновением позже из разбившихся окон чердака, протягиваясь широкими облаками, вылетели громадные валы из древесной пыли, старой порченой муки, прибрежного песка и всего того, что можно было распылить по ветру.

В своеобразной завесе, закрывшей обзор Солдатам, друзья добежали до противоположной части крыши. Гадар толкнул ногой рычаг, освободивший крыльчатку. Раскручиваясь, та освободила крепко связанный канат. С закинутыми за спину вещевыми мешками ребята, с заранее надетыми перчатками, заскользили по тому вниз. Последним спускался Коста, и, когда до земли оставалось метра три, со стороны многострадального чердака, разбивая стену и опрокидывая вниз целый ливень из каменных осколков, высунулась голова все той же гигантской белоснежной птицы.

Она перекусила клювом канат, но Коста уже был готов.

С криком:

— Выкуси, пернатая! — он сгруппировался в воздухе и, рухнув на брусчатку, тут же нырнул головой вниз в открытый люк-коллектор.

Спасая от того, чтобы непосредственно собственной макушкой проверить крепость каменного пола канализации, его подхватили крепкие руки Гадара, а Аран, оставаясь на лестнице, толкнул вперед очередной рычаг, и люк вернулся на место.

Над ними все еще кричала громадная птица, заставляя Косту чувствовать, как тварь внутри его сознания утробно урчит.

— Надолго не поможет, — прогудел Гадар.

— Тогда не будем стоять на месте! — чуть ли не хором гаркнули Аран с Костой.

Помогая сестрам, выстроившись в цепочку по одному, они аккуратно побежали по скользкой опалубке канализационного желоба. Гадару с Костой приходилось пригибаться, а остальным — лишь беспокоиться, чтобы не ушибиться о местами обваливающийся свод. Пахло здесь, конечно, так, будто кто-то умалишенный (а может, просто из числа Хайзов) решил смешать в лютом вареве протухшие яйца, заветренное дерьмо и до того заскорузлое нижнее белье, что оно уже хрустеть начинало. Вот только ребятам, прожившим большую часть жизни в Гардене, было не привыкать к подобным ароматам.

Да, порой им приходилось останавливаться, чтобы отдышаться, но не более того.

— Откуда он там взялся? — тихо спросил Аран, поравнявшись с Костой.

— Хотел бы я знать, дружище, — сквозь стиснутые зубы ответил юноша.

— Не верю в то, что Блинчик дал жидкого, — покачал головой Аран. — Он совсем не из робких. Всегда держит язык за зубами. Да и даже если бы и сдал, то откуда Рыцарь с Солдатами? Почему не стражи?

Коста с трудом отогнал от себя воспоминание об избитом Павле, который даже имени Косты не выдал. Только их с ребятами местоположение. Проныра его не винил. В застенках Солдат, а не стражи, кто бы сумел удержать язык за зубами? Блинчик и так осилил то, от чего обделалось бы большинство бандитов Гардена.

— Он ведь не видел твоих… особенностей, Коста? — прищурился Аран. — Ты говорил, что все прошло как по маслу.

— Нет, — отрезал Коста, потому что, во-первых, Блинчик был в отключке и действительно ничего не видел, а будь это не так — одним бы Рыцарем они не отделались.

— Меня куда больше волнует сейчас то, Аран, что нам теперь не хватает монет, — постарался перевести тему Коста.

— Будем придерживаться запасного плана, — выдохнул Аран, не сводя взгляда со спин брата и сестер. — Доберемся до Шукаса, а там найдем как подзаработать.

— В Шукасе? — с горькой усмешкой. — В городе Четвертого ранга? Двенадцать сены?

— Ничего, Коста, — Аран пытался наполнить голос оптимизмом, но его выдавали тяжелый вздох и потускневший взгляд. — Мы что-нибудь придумаем. Всегда ведь придумывали.

Аран так и не сказал «я же говорил». Более того — данная фраза даже между строк не читалась. Просто потому, что друг и брат Косты никогда подобного себе не позволял. Он всегда считал, что то, что произошло, — уже произошло, и надо думать не о прошлом, а о будущем. И, учитывая прошлое (какой дурацкий каламбур) самого Арана и его почившей сестры Траны, подобная черта, присущая им обоим, всегда поражала и восхищала Косту.

Вскоре эхо разъяренного Среднего Духа (что явно свидетельствовало о наличии у Рыцаря третьего Спира как минимум) осталось где-то позади, а сами ребята добрались до тупичка, где дворники и золотари хранили свой инвентарь. За небольшую плату они могли сберечь и небольшой ящичек, запертый амбарным замком.

Отодвигая в сторону метлы и ведра, именно к нему и подошел Аран. Достав из кармана ключ, он открыл крышку. Внутри лежали… предметы одежды. Мужское и женское. Выглядящей куда лучше, чем те обноски, в которые были наряжены сейчас братья с сестрами. Как показывала практика Гардена и погонь от стражей — глаза преследователя запоминают не лица и порой даже не фигуру, а самое приметное. Волосы и одежду.

Совсем не стесняясь друг друга, друзья принялись переодеваться. Роза с Марой помогали застегивать друг другу корсеты на широких модных платьях и уже прятали волосы под сеточкой, на которую крепили парики с прямыми платиновыми волосами, поверх которых надевали широкополые шляпки. Гадар облачился в одежду палубного матроса и спрятал короткую стрижку под кепкой; Аран — в костюм студента лицея, скорее всего обучавшегося каким-то наукам, и котелок; а Коста нацепил простенький черный республиканский костюм без жилетки и с тонким галстуком. Распущенные волосы юноша связал черной тряпичной лентой.

Запах ребята перебили заготовленным флаконом с самодельными духами, которые продавали в «Подоле» — работницы часто ими пользовались.

— Пойдемте, — махнул рукой Аран.

Оставив свою старую одежду в ящике, ребята миновали еще несколько поворотов, пока не встретили отмеченную белым мелком лестницу. Они подновляли метку почти каждый месяц. Просто на всякий случай — все равно бы не заблудились. Они столько раз репетировали план побега (правда, без участия погони в виде Рыцаря), что он им уже даже снился.

Но именно эта деталь, наличие на их хвосте Рыцаря, все меняла… Меняла слишком многое, чтобы отмахнуться от неё как от чего-то незначительного.

Аран забрал у Гадара ящик-саквояж, едва не согнувший смуглого юношу пополам, а их дружелюбный великан уже забрался к люку и, вновь гулко ухнув, отодвинул тяжеленную крышку в сторону. Первыми на поверхность выбрались девушки.

— Все будет хорошо, Проныра, — весело подмигнул Аран. — Мы уже, считай, почти за Стеной.

Коста вздрогнул и, опомнившись, поспешил улыбнуться.

— Д-да, конечно, дружище. Почти за Стеной…

Улица встретила их ярким полуденным солнцем, гомоном толпы и редкими выкриками извозчиков, собиравших пассажиров в омнибусы. Сегодня, в последний день Открытых Ворот в месяце, многие спешили к Стене — встретить грузы, самим отправиться в путь или, быть может, с радостью обнять прибывших из других Городов за Стенами друзей, родственников или кого-то еще.

Вон она, собственно, и Стена. Громадное сооружение, обитое листами металла, местами ржавыми, порой согнувшимися от ветра и дождя, а иногда и вовсе дырявыми, обнажавшими внутреннее устройство. Сотни стальных балок выглядели целым лабиринтом пчелиных сот, только вместо небольшой пасеки они протянулись на высоту в семьдесят метров, а шириной были такой, что на парапете стены могли разъехаться несколько кэбов.

Удивительно, на что были способны Предки… Коста читал легенды, что прежде, до Мерцания, соединившего несколько миров воедино, перекроившего карту Земли, превратив ту в ТераАркана, Предки умели многое. Они могли общаться на расстоянии, а их письма приходили мгновенно. В небе летали железные механизмы, а кэбы ездили самостоятельно — без лошадей. И еще многое другое — про башни из стекла и железа, касавшиеся неба. Про невидимые сети, которые соединяли волшебные зеркала в их руках, и…

Коста в подобное никогда особо не верил. Просто старик Тит слишком любил механизмы. Может быть, только немногим меньше театра и холста с красками…

— Пять билетов, — Аран протянул несколько назов извозчику, и тот, все проверив, указал нагайкой на дверь омнибуса. Поднявшись по лесенке и рассевшись на своих местах, ребята старались выглядеть как можно более обычно, но, судя по косым взглядам других пассажиров, их что-то выдавало. Коста грешил на запах.

Не сводя беспокойного взгляда с окна, открывавшего вид на тянущуюся позади них улицу, Коста отсчитывал секунды.

— Успеваем, — шепнул ему на ухо Аран, кивая в сторону громадных часов городской ратуши.

До отправления Шаго-Поездов оставалось еще полчаса. Ворота в Дни Путешествий поднимали всего дважды. Первый раз — чтобы впустить визитеров. И второй раз — чтобы выпустить покидающих город.

— Ты прав, — кивнул Коста, а сам все никак не мог отделаться от ощущения, что слышит урчание твари.

Где-то там, посреди черепичных крыш аккуратных домиков центра Кагиллура, среди чистых улиц, клумб, горожан в красивой одежде и фонтанов, по их следу спешил Рыцарь. Ищейка, которая, в отличие от стражей, если поймала след, то уже не отпустит.

И делать ставку, поймал ли тот все же след Косты или нет, означало рискнуть куда больше, чем собственной жизнью. Коста повернулся к своим друзьям. К лицам братьев и сестер, с которыми провел столько лет, что в памяти почти исчезли годы в хижине рядом с поместьем мон’Бланша.

Ладонь обожгла монетка.