Коста I

Глава 17 Уроки хороших манер

Утро выдалось серым, как и настроение Косты. Туман, густой и липкий, сползал с черепичных крыш Академии, окутывая шпили и статуи горгулий влажной пеленой. Казалось, сам город решил спрятаться от промозглого ветра, дующего со стороны гор.

Коста шел чуть позади своих соседей по комнате, глубже кутаясь в легкое пальто из добротной шерсти. Шея под жестким, накрахмаленным воротником сорочки зудела немилосердно. Порез, оставленный ночным визитером, уже затянулся тонкой коркой, но призрачное ощущение холодного лезвия никуда не делось.

— … и тогда я сказал ей, что настоящая леди никогда не должна путать десертную вилку с вилкой для устриц! — вещал Замской, размахивая руками. — Вы бы видели её лицо!

Зак хохотнул, подпрыгивая на ходу, чтобы сорвать побуревший лист с нависающей ветки какого-то дерева. Чон лишь молча закатил глаза, всем своим видом показывая, насколько ему безразличны тонкости этикета при поедании моллюсков.

Коста их не слушал. В его голове, подобно шестеренкам в сложном механизме из мастерской старика Тита, со скрипом проворачивались мысли. Он снова и снова прокручивал в памяти ночную встречу. Запах. Этот треклятый запах стоялой воды и тины. Он был слишком… специфичным.

«Рыбный голос» знал когда Проныра отправится на дело? Нет. Глупо. Скорее всего просто следил за ним с самого начала. Он каким-то образом попал за клумбу, где, насколько помнил Коста, никого не было. И, наконец, незнакомец исчез так же легко, как и появился, словно умел ходить сквозь стены.

— Алекс, ты уснул на ходу? — окликнул его Зак. — Мы почти пришли. Оружейный зал в том крыле, где раньше были тренировочные комнаты.

— Идти, — буркнул Коста, ускоряя шаг.

Взгляд его скользнул по проходящим мимо студентам. Кто-то зевал, кто-то дочитывал конспекты на ходу. Мог ли убийца быть одним из них?

«Подумай, Проныра», — шептал он сам себе. — « Связной вел себя высокомерно. Он играл со мной. Профессиональный наемник или душегуб просто сделал бы дело. А этот… этот наслаждался своим превосходством. Властью».

Может быть что-то связанное с Духами? Ведь здесь, в Академии, учат именно этому — управлять Духами и их заклинаниями. Если предположить, что ночной гость не пришел из города, а точно так же, как и Коста, заявился бы из одного из общежитий… Это объясняло бы, почему он так легко растворился. Ему не нужно было убегать через всю территорию Академии. Достаточно было просто, условно, завернуть за угол и вернуться обратно в корпус.

Коста почувствовал, как холодок пробежал по спине. Если его теория верна, то человек, который приставил нож к его горлу, сейчас может сидеть с ним в одной аудитории. Или, что еще хуже, стоять в строю на тренировке.

— Пришли, — торжественно объявил барон, толкая массивные, окованные медью двери.

Оружейная комната поражала масштабами воображение даже того, кто с детства жил в громадном театре. Высокие, уходящие в полумрак своды поддерживались чугунными колоннами, увитыми трубами парового отопления. Вдоль стен, насколько хватало глаз, тянулись стойки с оружием. Здесь собирали всё: от тяжелых двуручных мечей, способных разрубить весло, до изящных стилетов и странных, похожих на серпы клинков.

Сквозь огромные арочные окна лился тусклый утренний свет, выхватывая из полумрака пылинки, танцующие в воздухе. Запах здесь стоял особенный — смесь оружейного масла, старой кожи, пота и раскаленного металла. «Запах кровавой потасовки, законсервированной до востребования», как сказал бы Аран.

В центре зала, опираясь на длинный прямой меч, стоял человек, само присутствие которого заставляло шумных студентов мгновенно замолкать. Сэр Кинниган.

Коста напрягся, стараясь стать меньше ростом и слиться с тенью за спиной Чона. Что, в целом, идея так себе, но за неимением лучшего… Инструктор по фехтованию, скинувший сюртук, немного нервировал своей фигурой. Высокий, жилистый, он казался высеченным из гранита. Но самой яркой его чертой все еще оставалась странная кожа. Серая, пепельная, словно присыпанная дорожной пылью, которую невозможно смыть. На лице, слишком мягком для такого господина, горели желтые, внимательные глаза хищника.

Отставной Рыцарь. Бывалый душегуб. Коста знал этот тип людей. Они видели смерть слишком часто, чтобы обращать внимания на кровь. Они не доверяли слова, а верили только делам и собственному чутью. И именно этого Проныра боялся больше всего. Такой человек мог раскусить его обман не с помощью Духов или даже собственной памяти, а просто увидев, как «Александр Д.» держит вилку или реагирует на резкий звук.

— Добро пожаловать в ад, леди и господа, — голос Киннигана чем-то напоминал скрежет точильного камня. Он не кричал, но его слышали в каждом углу огромного зала. — Надеюсь вы не забыли то, чему вас учили на тренировочных занятиях. Теперь вы шестой год, так что бои будут проходить в полный контакт. Никаких затупленных железок и безобидных палок. Только настоящее оружие!

Он медленно прошелся вдоль строя вытянувшихся студентов. Стук его высоких сапог эхом отдавался от сводов.

— Спиритуализм — это сила, — продолжил он, остановившись напротив трясущегося первокурсника. — Но Дух может подвести. Спир может иссякнуть. А сталь… Сталь верна всегда. Когда у вас кончится Спир и пули, когда ваш Дух будет разорван, между вами и Бездной останется только кусок заточенного железа в вашей руке. И то, насколько крепко вы будете его сжимать.

Кинниган резко развернулся, и его повязанный на поясе темный, тканевый пояс взметнулся рваным крылом ворона.

— Сегодня мы посмотрим, чего вы стоите. Без Спира. Без Духов. Только плоть и сталь. Мне нужны добровольцы.

В зале повисла тишина. Никто не горел желанием выходить против инструктора или быть публично униженным. Желтые глаза рыцаря скользили по лицам, словно прицел.

— Ломар, — коротко бросил он, указывая на высокого блондина, стоящего в первой шеренге с выражением абсолютного безразличия на лице. — Вы считаетесь одним из лучших на потоке. Прошу.

Ломар кивнул, не меняя выражения лица, и сделал шаг вперед. Его движения выглядели плавными, ленивыми, но Коста не обманывался показательной неуклюжестью. В этой лени чувствовалась скрытая угроза, как у сытой, но все еще ядовитой змеи.

— И… — взгляд Киннигана метнулся дальше, пропуская десятки лиц, пока не впился в Косту. Проныра почувствовал, как внутри все сжалось. — Наш новый гость из Республики. Мистер… Александр, если не ошибаюсь?

— Есть так, сэр, — выдавил из себя Коста, стараясь придать голосу твердость. Наверное логично, что каждый профессор и наставник захотят лично оценить прибывшего с другого конца света.

— Отлично. Прошу в круг. Покажите нам, чему учат на ваших равнинах.

Коста медленно вышел в центр зала, чувствуя на себе десятки взглядов. Зак показывал ему большой палец, Чон качал головой, а барон Замской выглядел так, словно уже заказывал поминальную службу.

— Выбирайте оружие, — скомандовал Кинниган, указывая на стойки.

Ломар, не раздумывая, направился к секции с кавалерийскими клинками. Он снял со стойки легкую тренировочную саблю с эфесом-корзиной. Взвесил её в руке, сделал пару пробных взмахов. Воздух со свистом рассекся. Это было в чем-то даже красиво.

Коста подошел к стойкам. Мечи, палаши, рапиры… Все это было для него чужим. Тяжелым, неудобным, требующим пространства. В трущобах Кагиллура с рапирой ты покойник — она застрянет в первой же стене или в груде мусора.

Его рука потянулась к нижней полке. Там, в пыли, лежали короткие клинки. Он взял тяжелый, широкий нож-боуи, больше похожий на тесак мясника, и более легкий стилет для левой руки. Но, подумав, стилет вернул на место. Одного ножа хватит.

— Нож? — по залу прокатился смешок. Кто-то фыркнул.

Коста заметил, как принцесса гир’Оки, стоявшая чуть в стороне, сузила свои прелестные, миндалевидные глаза. Она смотрела на него не с насмешкой, а с подозрением. Словно нож в его руке был деталью той картины, который она, вместе с Близнецами, так отчаянно пыталась собрать.

Ну просто замечательно. Что за замечательные, насыщенные и, безусловно, категорически безопасные дни его ждут!

— Смех отставить! — рявкнул Кинниган. — Республиканская школа ближнего боя строится на оружии наиболее подходящем для корабельных палуб!

Ломар встал в классическую стойку. Коста не раз видел такие у… Тита, когда тот, стоя на сцене, предавался воспоминания о своем актерском прошлом. Правая нога вперед, сабля поднята, левая рука за спиной. Он был похож на картинку из книг старика. Коста ссутулился, чуть подогнув колени, нож держал обратным хватом, прижав к предплечью, чтобы скрыть длину лезвия.

— Готовы? Бой!

Ломар атаковал мгновенно. Выпад был быстрым, как бросок той самой змеи, которая, видимо, забыла, что только что сожрала несколько мышей! Сабля метила в плечо. Коста едва успел уйти в сторону, чувствуя, как ветер от клинка шевельнул волосы.

— Слишком медленно, республиканец, — холодно произнес Ломар.

Второй удар — рубящий, сверху вниз. Коста отскочил назад, чуть не споткнувшись о собственные ноги. По залу вновь прокатилась волна смешком.

Он, конечно, немного играл. Он должен был показать пусть и тренированного бойца, но все еще неумеху, который просто быстро бегает. Нельзя демонстрировать, что у него за спиной сотни грязных, кровавых уличных драк Гардена.

Ломар теснил его, загоняя в угол. Клинок сверкал, выписывая сложные «восьмерки». Проныра такого в жизни не видел. Никто, на его памяти, даже Красавчик Зуся, вечно изгаляющийся со своей короткой саблей, такого не исполнял.

Для Ломара это был не бой, а как-будто очередная демонстрация своего превосходства.

«Ладно, хорошо. Давай, поиграй со мной, павлин», — думал Проныра, уклоняясь от очередного выпада. — « Покажи всем, какой ты красивый».

Внезапно ритм боя изменился. Ломар, видимо, устав гоняться за жертвой, потерял интерес и решил закончить представление. Он выполнил хлесткое, обманное движение в корпус, а затем резко перевел клинок в голову. Не самый «театральный», но весьма действенный удар. Тренировочная сабля не была заточена до бритвенной остроты, но удар тяжелой и все еще острой полосой стали по лицу мог легко отправить на тот свет или сделать калекой.

Коста инстинктивно дернулся, закрываясь рукой. Драки в Гардене учили, что лучше отдать противнику немного крови, чем душу Святым Небесам. Лезвие скользнуло по предплечью, разрывая рукав рубашки и вспарывая кожу. Брызнула кровь.

Боль обожгла ударом дубинки особого ретивого стража. И в этот момент что-то щелкнуло. Невидимая тварь внутри довольно заворчала, почувствовав запах свежей крови хозяина. Мир сузился до пульсирующей вены на шее Ломара.

Инстинкты Косты сработали быстрее, чем его собственный разум. Проныра шагнул навстречу удару, сокращая дистанцию до самоубийственного минимума. Ломар, ожидавший, что противник отшатнется, на долю секунды растерялся.

Этого хватило.

Коста резко провел лезвием своего ножа по собственной, уже окровавленной ладони, собирая густую красную жидкость в горсть. И, прежде чем кто-то успел понять, что происходит, хлестко, как пощечину, выбросил руку вперед.

Брызги крови ударили Ломару прямо в лицо, заливая глаза.

Блондин зашипел, инстинктивно отшатываясь и пытаясь протереть лицо свободной рукой. Его идеальная стойка рассыпалась.

— Грязно! — крикнул кто-то из толпы.

Косте было плевать. Он уже был за эфесом сабли, там, где лезвие клинка не могло его достать.

Он ведь и не фехтовал никогда в своей воровской жизни.

Только дрался.

А в драке нет длинной дистанции, потому что на длинной дистанции работают не руки, а ноги. Кто убежал — тот и прав.

Левой рукой он жестко, до хруста, перехватил запястье Ломара с саблей, выкручивая его в сторону. Правая рука с ножом описала дугу. Но вместо того, чтобы вонзить лезвие в печень, Коста в последний момент перевернул оружие.

Тяжелая рукоять боуи с глухим стуком врезалась в солнечное сплетение аристократа. Ломар согнулся пополам, хватая ртом воздух. Сабля со звоном упала на пол.

Но Проныра не остановился. Улица учит: не оставляй врага стоять. Пока противник не пачкает брюхо портовой слякотью, он все еще представляет угрозу. Правда улица так же учит еще и то, что лежачего проще добить, чем стоячего, но Коста, по причине наличия пассажира, старался не допускать смертоубийств.

Резкий удар коленом в пах заставил Ломара издать звук, похожий на писк раздавленной мыши. Он начал оседать на колени, и в этот момент Коста, зайдя ему за спину, нанес последний, завершающий удар рукоятью ножа в основание черепа.

Ломар рухнул лицом в пол, как мешок с картошкой. Единственный сын спятившего герцога мон’Трити не шевелился.

В огромном зале повисла звенящая тишина. Слышно было только тяжелое дыхание Косты и капание крови с его руки на паркет.

— Достаточно! — голос сэра Киннигана разорвал тишину, как пушечный выстрел с парапета Городской Стены.

Рыцарь подошел к лежащему Ломару, пнул носком сапога его руку, проверяя реакцию, затем поднял взгляд на Косту. В желтых глазах не отразилось какого-то гнева или неодобрения. Скорее напротив. В них плескалось странное, жутковатое одобрение.

— Грязно, — констатировал Кинниган. — Подло. Бесчестно.

Он сделал паузу, обводя взглядом ошарашенных студентов.

— Но эффективно. В реальном бою господин Ломар только что умер. А господин Александр, очевидно, остался жив. Победитель определен. Вы, двое, — наставник указал на явно встревоженных прихлебателей аристократа. — унесите тело в лазарет, пусть его приведут в чувство.

С этими словами сэр Кинниган провел ладонью над раной Проныры. Под серокожими пальцами вспыхнули белоснежные символды.

Коста, от неожиданности выронил нож. Руку обожгло жидким огнем. Прямо на его глаза кровь втягивались обратно в кожу, а края раны, бурля кипящей водой, затягивались. Через мгновение на предплечье даже следа не осталось — только порванная одежда.

А еще Коста поймал на себе взгляд принцессы гир’Оки. Подозрения в её красивых глазах нисколько не убавилось. Ну просто великолепно же!

Нет.

— Ты совсем спятил, Алекс! — шипел Зак, пока они шли по коридору прочь от оружейной. — Ты хоть понимаешь, что ты наделал? Это же Ломар!

— Он пытаться проломить моя голова, — ответил Коста. — Я любить своя голова. Не любить когда её ломать. Так можно стать идиот.

— С Ломаром лучше быть живым идиотом, чем мертвым героем, — мрачно заметил барон Замской, нервно оглядываясь. — Он этого не простит. Унижение на глазах у всего курса, да еще и от… новичка. И, уж прости, иноземца. Он мстителен, Алекс.

— Теперь тебе придется отрастить глаза на затылке, — добавил Чон. — Но тот финт с кровью… Это было неожиданно. Где ты такому научился? У Республиканцев так принято?

— У Республиканцов есть принятие хотеть выжить, — уклончиво ответил Коста. — Когда корабль брать на абордаж ты не думать красиво махать железо. А думать как делать, чтобы железо не попадать в твой задница. Помните? Всегда беречь задница. Важная очень.

— Абордаж… — протянул Зак, качая головой. — Не уверен, что Ломар хуже абордажа. Но он все еще злопамятная гадюка. Ладно, что сделано, то сделано. Слушайте, надо как-то развеяться. Эта атмосфера меня убивает. Еще и Кинниган со своими речами про смерть…

— И что ты предлагаешь? — спросил Олег. — Библиотеку?

— К Пылаюзей Бездне твою библиотеку, барон! — махнул рукой Зак. Его неунывающая натура уже брала верх над страхом. — Скоро выходные. Можно получить увольнительную в город. Правда не уверен, что нам выдадут… Но всегда есть запасной вариант! А под конец прогулки можно и в Нижний смотаться. Там, — Шонси понизил голос до заговорщицкого шепота. — устраивают подпольные бои Спиритуалистов.

Коста, до этого погруженный в свои мысли о том, как лучше баррикадировать дверь на ночь, вдруг насторожился.

— Подпольная бой? — переспросил он, стараясь, чтобы голос звучал безразлично. — И что такое есть там?

— О, это зрелище не для слабонервных! — глаза Зака загорелись. — Спиритуалисты на ринге выступают. Те, кто не могут или не хотят отправляться в Рейды за Стену. Обычно не самые сильные. Максимум Третья Ступень. Ну и, разумеется, ставки, азарт, выпивка! Говорят, там крутятся огромные деньги. Конечно, преподаватели строго запрещают выбираться в город, но…

— Вы прошлом году мы там за вечер пяток сен подняли, просто угадав победителя, — вставил Чон и тут же стушевался. — Правда на следующий остались в одних только штанах. И я сейчас даже не преувеличиваю.

— А если участвовать принять? — тихо спросил Коста.

Троица уставилась на него как на умалишенного.

— Участвовать? Ты? — чуть съязвил паргалец. — После того, как ты вчера еле унес ноги от принцессы? Алекс, там могут и по-настоящему покалечить. Там нет профессора Падани, который остановит чужой Призыв. Нет, с Ломаром ты красиво сделал, но бой Спиритуалистов это не железками размахивать.

Коста промолчал. В его голове уже зрел план.

Пара десятков сены — вот и все, что ему требовалось. Но вот где их раздобыть…

Воровать у студентов? Плохая идея. «Не гадь там, где ешь» — золотое правило вора. Если в общежитии начнут пропадать вещи, поднимется шум. Обыски, проверки. Рано или поздно его вычислят. Лишний риск, особенно в данной ситуации, дело нисколько не украшал.

Идти «щипать» карманы в город? Тоже риск. Он не знает местных раскладов, да и самого Оплота, как такового, тоже. А вдруг здесь тоже имеются свои банды? Чужака-одиночку быстро отправят отдыхать в ближайшем отстойнике. Причем, что самое обидное, с дополнительным, незапланированным природой, отверстием в теле.

А вот подпольные бои… Бои — это интересно.

Коста посмотрел на свою руку в порванной одежде. Она еще дрожала, но боль уже отступала, сменяясь холодной, злой решимостью. Он умел драться. Грязно, подло, без правил. В трущобах Кагиллура по-другому никак. У них троих, у Арана, Гадара и Косты просто не было возможности не научиться такому способу выживать.

Да, там дрались не на ножах, а при помощи Духов, так что Коста не сможет воспользоваться своим клятым пассажиром, но… Кто сказал, что он никогда прежде не использовал нож против чужого Спира?

'- Мелкие ублюдки! Поставьте сундук на место!

— Но они умрут без лекарств! — воскликнул Аран.

— А мне, как будто бы, не плевать! — в руке Долговязого появился туманный кнут. — Или вы ставите его на место, или из вас вместо причальных катал выйдут отличные церковные просители милостыни. Я слышал туда только калек и берут!'

Проныра отмахнулся от дурацкого воспоминания.

— Моя просто вопрос, — пожал плечами Коста, криво улыбнувшись. — Интересно видеть, местная развлечение.

— Вот и отлично! — обрадовался Зак. — Значит, решено. В субботу вечером идем в самоволку. Я знаю черный ход через прачечную, там замок сломан еще с прошлого года.