Коста I

Глава 14 Принцесса

Остаток занятия прошел в весьма занимательной манере. Господа Спиритуалисты размахивали пальцами с разной степенью продуктивности. К примеру, у Шонси из символов, загоревшихся в воздухе желтоватым огнем, выскочила поварешка. Ну, или нечто, сильно её напоминающее. Словно у молотка и кувалды родился ребенок, очень сильно похожий на предметы утвари соседней бакалеи. И вместо того чтобы врезаться в условную мишень в виде мешка с песком, положенного в стороне от круга учащихся, это «нечто» врезало по лбу Заку.

Еще одна девушка, у которой символы пылали зеленым сиянием, создала то ли длинную траву, то ли очень тонкую виноградную лозу и… ей пришлось под осуждающие взгляды подруг, направленные на остальную аудиторию, удалиться. Поменять разорванную одежду, оказавшуюся более неспособной прикрыть некоторые не самые скромные участки тела.

Только у нескольких Спиритуалистов, включая Ломара и принцессу гир’Окри, получилось создать заклинание, не выглядящее как неуместная попытка клоунады.

Проныра на все это смотрел с широко раскрытыми глазами и непониманием происходящего. Весьма… многоплановым непониманием. В его представлении, как и в представлении большинства жителей Города за Стенами, Спиритуалисты — последний рубеж обороны человечества. Единственная надежда отвоевать собственный мир, от которого остались лишь небольшие искорки сопротивления перед натиском волшебных созданий и рас.

Спиритуалисты — восхваляемые обществом герои, Рыцари, воины, которые отважно боролись, порой месяцами рискуя жизнью за Стенами. И вот эти самые герои, один за другим, на шестом году обучения оказывались, судя по всему, неспособны использовать нечто, называемое «собственным Заклинанием Спира».

Что же, неудивительно, что на Темных Спиритуалистов объявили охоту… Коста был способен использовать это свое заклинание, не считая простенького трюка с черным пламенем, начиная с той клятой ночи, когда он покинул поместье мон’Бланша. И ему для этого не требовалось шесть лет просиживать казенные штаны в Академии Оплота.

— На этом сегодняшнее занятие можем завершить, — скомандовала леди Тона. — Как вы могли убедиться, использовать свое собственное заклинание зачастую в разы труднее, чем заклинание Духа. При возможности отрабатывайте на Полигоне, к следующему занятию жду вопросы. Без них я не смогу помочь вам с теми проблемами, которые у вас возникают. Не забывайте, что это шестой год обучения, так что все будет напрямую зависеть от вас самих, а не от преподавательского состава. Детство кончилось.

Коста внутренне скривился. Детство… в шестнадцать-семнадцать-восемнадцать или сколько там лет окружавшим его переросткам. В таком возрасте большинство в Кагиллуре уже успели поведать… всякого. Некоторые растили собственных детей. А с десяти лет большинство трудились на фабриках, в лавках, в теплицах, на фермах — да где угодно. Лишь бы получить в карман несколько назов.

А здесь… Спиритуалисты. Которые должны оберегать человечество… прощаются с детством. В шестнадцать лет…

Леди Тона собрала вещи и разрешила всем удалиться.

— Ну, вроде неплохо прошло, — потянулся Зак, хрустнув позвонками. — Пойдемте. До Малого Полигона не так близко. А сэр Падани не любит, когда к нему опаздывают.

Сэр… очередной Рыцарь. Впрочем, чего еще ожидать от Оплота. Которого, по сути, Коста еще пока и не видел-то толком. Да и, если честно, не сильно горел желанием увидеть.

Ладно.

Если совсем уж честно и без лишней скромности — разумеется, хотел. Но! Только в случае предсмертного желания перед тем, как его поведут на плаху. Лишний раз показывать нос из-за стен Академии — не самый лучший выбор.

— Алекс, а как так получилось, что у тебя все еще нет своего Духа? — спросил барон Замской, пока они шли по утоптанной тропинке между деревьев. Настоящих, о Пылающая Бездна, деревьев!

Проныра повернулся и чуть выгнул бровь. Сегодня у всех какой-то заговор, что ли? Задавать ему вопросы, ответ на которые даже в теории легко бы ускользнул от его и без того вскипающего сознания.

«Как так получилось, что у меня нет моего Духа… ты бы лучше спросил, как так получилось, что я в принципе здесь оказался! Я бы, конечно, все равно не ответил, но хоть соврал бы что-то дельное», — подумал Коста, а вслух… ничего не ответил. Не успел.

— Ой, извини, ты, наверное, не очень понял, что я спрашиваю… — стушевалась его аристократическая светлость. — Я знаю, что не все рождаются с пробужденным Духом. Это, в целом, редкость. И обычно такие Духи все ранга Среднего и выше. Правда еще, вроде, не было такого, чтобы кто-то родился с Великим Духом… Ха! Если бы такое произошло, то, глядишь, Темные Спиритуалисты не опустили бы под воду десятую часть суши… Чон, не начинай!

— Я ничего и не начинаю, — тут же пожал плечами паргалец.

Прежде чем Проныра успел удивиться и задуматься о сути происходящего, в разговор уже вклинился Зак и шепнул на ухо. Слишком громко шепнул.

— Просто Чон придерживается точки зрения, что Темные Спиритуалисты не заслуживают гонений.

— Слушай, не передергивай, — скорчил мину Чон Чин Гук. — Все знают, что Темные Духи сводят с ума своих владельцев и превращают их в маньяков.

— Но-о-о… — хором протянули барон с Шонси, видимо, заранее зная, на какую стезю съедет разговор.

— Но несколько веков назад, почти сразу после Мерцания, у нас был самый большой шанс спасти человечество, и Темные им воспользовались, — не стал увиливать или выбирать аккуратные слова паргалец. — Да, возможно, они сделали это в своей извращенной, маньяческой манере, в которой действовали под влиянием Темных Духов, но они попытались…

— Никто не знает, что они там пытались, — перебил его барон Замской. — Может, спасти наш мир, а может — добить. Спекулировать, друг мой, можно сколько угодно. Но факт остается фактом: каждый. И я подчеркиваю — каждый Темный Спиритуалист рано или поздно превращается в кровавого монстра. Разум человека попросту неспособен противостоять влиянию Темных Духов. Это доказанный, тысячу раз проверенный факт. И чем старше Темный Спиритуалист, тем он, в целом, меньше похож на человека.

Чон поднял ладони в сдающемся жесте.

— Я и не спорю. Просто мне немного неприятно, что мы обсуждаем убийство детей, барон.

— А кому приятно? Но если ты помнишь историю, в Спарте покалеченных детей вообще со скалы сбрасывали. А тут не покалеченное дитя, а монстр. Который убьет всех, с кем окажется рядом. Сколько поселков и даже Городов Четвертного ранга было уничтожено только потому, что кто-то пытался сберечь Темного? Сотни тысяч жизней. Закон на то и Закон, Чон. На пустом месте бы не возник.

Ребята ненадолго замолчали, а Проныра шел рядом и молчал. Он знал. Давно знал, что ему на роду написано превратиться в ненасытное до крови чудище. И потому старался избегать всего, что касалось насилия. Настолько, насколько это было возможно, учитывая место, где он вырос. Так что хотя бы старался не допускать убийст… отрицательного выживания своих недругов. Даже сам термин, само слово, обозначавшее окончание жизни, стало для него табуированным.

Может быть, тогда, может, в таком случае он сможет еще немного побродить по миру в своем собственном сознании, а не в том, что из него пытается слепить спящая где-то внутри тварь.

— Так что, Алекс, мне просто непонятно, почему за шесть лет тебе не дали Поглотить Камень Дикого Духа, — вернулся к изначальной теме барон Замской. — У нас, в Старом Мире, всем, кто родился без своего собственного духа, дают в безопасной обстановке Поглотить Крохотного Дикого Духа. Это совсем несложно, а самих таких духов в достатке, и…

— И все-то ты знаешь, барон, — вновь вклинился Шонси, закинувший за спину свою кожаную сумку. — Это у нас их в достатке. Потому что от Оплота до Северной Стены Земель Духов всего несколько дней верхом. Да и сам Старый Мир и Паргал несоизмеримо больше Республиканского Континента. Так что, может, у них там совсем все иначе обстоит. Или просто не хотят забивать Духовное пространство своих Спиритуалистов всякой мелочью. Правильно я говорю, Алекс?

«Да чтоб я знал, воронье гнездо ты непричесанное! Я вот, к примеру, могу объяснить, как выкрасть сосиску из лавки мясника так, чтобы не заметил никто, а ты мне про Духовное пространство», — мысленно воскликнул Коста, а ответил простое:

— Наверное. Простить. Плохо понимать. Много всяких слов слышать сегодня. Думать надо. Сильно. Долго.

И желательно — как можно дальше от Оплота. Думать над тем, как получше дополнить все с ним произошедшее, чтобы в рассказе звучало посмешнее. Но хотя бы из разговора с новыми знакомыми он понял, какой стратегии придерживаться в подобных вопросах.

Да, не накормили его в детстве Республиканские жадины Крохотным Духом. Вот и ходил он сиротой. Своего заклинания нет. Духа отродясь не видал. И, самое главное, денег тоже нет. А они нужны. Чтобы за оставшиеся тринадцать дней сделать отсюда ноги! Потому что, Святые Небеса ему свидетели, Проныра буквально чувствовал, как под пятками горела земля.

Чем дольше времени он находится в Оплоте, тем выше его шансы проститься не только с братьями и сестрами, но и с собственной головой.

Под эти нерадужные мысли и разговоры ни о чем они дошли до Малого Полигона. Проныра понятия не имел, чем тот отличался от Большого Полигона, но внешне здание выглядело громадным… бубликом. С дыркой посередине. Каменные стены поднимались на несколько метров вверх, и стоило подойти к ним поближе, как Коста ощутил урчание где-то внутри сознания. Видимо, постройку окружали не только видимые стены (как, собственно, и видневшаяся с этого холма Городская Стена), но и спиритические тоже.

Пройдя внутрь и свернув по коридору в мужскую раздевалку, где немного удушливо пахло своим и чужим потом, Спиритуалисты… вновь начали переодеваться. Благо Проныра взял с собой все те же вещи, что и его новые знакомые, так что не попал впросак.

Ему опять пришлось оголять, благо не до полной наготы, свое тело. И вновь, как и утром, под потолком послышались шепотки коротких переговоров.

— Я слышал, что Республиканцам непросто живется, но настолько…

— Может, это он в пути так уработался?

— Да какая разница.

Напялив на себя серые свободные штаны, красный пояс и рубаху бежевого оттенка, Коста начал догадываться, почему принцесса вчера встретила первогодок и переведенных студентов в таком странном виде. Возможно, возвращалась с полигона.

Когда они вместе со своими бессменными сумками вышли из неприметной двери на поле, то Проныра убедился в правдивости своего предположения. Девушки, как одна, выглядели так же, как и принцесса недавно. Разве что у них на запястьях не обнаружились красные бусы.

На невысокой, явно постриженной траве, около металлической панели (торчащей прямо из-под земли) стоял человек, которого Проныра по незнанию даже и не заметил бы. Ростом чуть выше метра шестидесяти, с фигурой субтильнее, чем у некоторых девушек, он выглядел небольшим и невзрачным. В своем светлом сюртуке, брюках со стрелочкой, в забавном котелке и с тростью в руках. Пышные уши шуршали на манер мышиных, а в глазах плясали веселые искры.

Проныра скорее счел бы данного человека зазывалой на фестиваль или ярмарку, нежели Рыцарем.

— Как ваш первый день, господа учащиеся шестого года? — спросил он.

И Спиритуалисты, в большинстве своем, облегченно выдохнули.

— Ужасно, профессор Падани!

— Кошмарно — у нас, оказывается, будет вести леди Тона.

— Я думала, что умру.

— Почему у нас не наставник Наримов? Он куда мягче!

Видимо, с профессором-сэром, в отличие от леди Тоны, юноши и девушки были знакомы куда дольше и отношениями располагали куда лучшими. Что же, наверное, даже сама внешность невысокого, сухонького старичка располагала к себе. Даже Проныра ненадолго дал слабину в своей настороженности по отношению к незнакомцам.

Без данной черты в Гардене ты останешься либо без денег, либо без собственной головы. И почему его все время клонило в сторону сравнения с декапитацией? Впрочем — очевидно почему. Вон, даже слово умное вспомнил.

— Ну-ну, будет вам, — улыбаясь, замахал ладонью профессор Падани. — Благо вы добрались до моих скромных угодий, где мы проведем ваше первое занятие не по Частичному, а по Полному Призыву. Кто скажет мне, в чем заключается разница?

В воздух взмыло едва ли не полтора десятка рук. Коста сперва не понял, в чем смысл происходящего, а затем догадался. Видимо, отвечать требовалось не в принудительном порядке, а в добровольном. Спящее Небо, тут еще и кто-то вызывался добровольно… что за странное место.

— Будьте добры, госпожа Анари, — выбрал жертву профессор.

Вперед по траве скользнула девушка с такими же кожей и разрезом глаз, как и у Чон Чин Гука.

— Частичный Призыв позволяет Спиритуалисту использовать меньше энергии Спира, чтобы призвать в реальность своего Духа. Но подобный подход ограничен количеством времени или же арсеналом атак и заклинаний, на который будет способен Дух. Полный же Призыв поглощает куда больше Спира, но при этом арсенал Духа, как и его форма, ничем не ограничен.

— Замечательно! — положив трость на сгиб локтя, зааплодировал профессор. — Так, а кто мне скажет основные способы защиты против Призыва? Пожалуйста, вы, господин Шонси.

Приглаживая безнадежно всклоченные волосы, вперед вышел Зак.

— Собственный Призыв либо же, если есть в наличии, поглощенное защитное заклинание Духа. Также некоторые элементы воплощения, а именно — Аура, способны противодействовать равноценной по силе атаке Духа.

— Отлично! — снова похвалил профессор.

Сказать, что Проныра не понимал ничего из озвученного — немного слукавить. Слова-то он разбирал. Вот только смысла за звуками не обнаруживал. Его даже, чести ради, начало немного подмывать любопытство, но… Но! Какой смысл утруждаться, если его срок здесь ограничен уже даже менее чем двумя неделями.

Ему следовало сосредоточиться на своем побеге и дальнейшем путешествии до Флоклида, а не на нюансах жизни и работы Спиритуалистов.

— Пожалуй, давайте по нашей доброй традиции начнем с практической работы.

По рядам учащихся прошлась волна. Но не наполненная ропотом или сомнениями, как в случае с наставницей Тоной, а наоборот — буквально звенящая предвкушением и стремлением поскорее начать. Видимо, Косту не обманули, когда сказали, что Призыв — самая любимая обществом стезя Спиритуализма.

— Рад видеть вашу оживленность, дорогие друзья, — растягивая и без того широкие усы, заулыбался профессор Падани, — но позвольте мне самому выбрать первую пару для демонстрации, а затем уже мы перейдем непосредственно к занятию. И в качестве первого участника позвольте мне посмотреть на достижения наших Республиканских коллег.

Ну да… ну конечно. Зря, все же, Проныра начал испытывать некоторую толику доверия к этому извергу! А что, из почти четырех десятков организмов надо выбрать именно его?

— Профессор, это… — начал было явно взволнованный Зак, но профессор оборвал его.

— Дорогая леди Тона предупредила меня об уникальном случае нашего дорогого нового знакомого, но не переживайте за вашего приятеля. С ним все будет в порядке. Прошу, господин Д. Выходите. Не бойтесь.

Коста вздохнул. Ну, возможно, ему не придется продумывать свой план. Все закончится прямо здесь и сейчас. Прощайте, братья. Не рыдайте, сестры. Не жди его Республиканский континент и его меднокожие, широкобедрые красавицы.

Коста вышел вперед и мысленно пожал плечами. Да какая уже разница.

— Ваше Высочество, если будете так любезны, — с прежней улыбкой позвал профессор Падани.

Вперед из толпы вышла гир’Окри. В том же наряде и с теми же бусами, что и вчера. Достаточно красива, чтобы заставить некоторых малодушных парней отвести взгляд. И достаточно опасна, чтобы Коста уже смирился со своей участью. Оставалось надеяться, что смертоубийства в Оплоте не допускали.

— Ваше Высочество, за вами первый ход, — профессор протянул руку в приглашающем жесте и сделал несколько шагов назад.

Принцесса посмотрела на Косту и чуть прищурилась:

— Я вижу, что ты врешь, Республиканец, — произнесла она едва слышно, так, чтобы разобрал только Коста. — У тебя есть врожденный Дух. Я это точно знаю.

Коста едва удержался, чтобы не обратиться к тем символам, которые всегда ждали его в недрах сознания. Нет, что бы там ни думала сбрендившая принцесса, он должен был придерживаться своей линии.

— Да что вам от меня надо, принцесса? — прорычал Проныра. — Я что, как-то не так пахну или вы просто Республиканцев не любите?

— Ваше Высочество, — позвал подопечную немного недоумевающий профессор.

— Да, профессор, — Лика не сразу отвернулась от Проныры и посмотрела в глаза профессору Падани.

— Ваш Дух, дорогая моя.

— Ах да, точно. Простите.

И, все так же стоя спиной к Косте, лишь вполоборота повернувшись головой, она… что-то сделала. Что-то, из-за чего вокруг её ног вспыхнуло алое пламя, а затем, мгновением позже, Проныра действительно лишь на последних волевых удержался от того, чтобы не прикоснуться к символам внутри сознания.

Ярилось алое пламя, красными всполохами заставляя танцевать раскаленный воздух. Потоки жара мгновенно высушили кожу на лице Косты, а его волосы и одежда и вовсе затрещали мертвой соломой. Земля вздыбилась белыми облаками разлетевшейся пыли. И из самого центра бешенной пляски расплавленной земли и несмолкающего пламени медленно выползла громадная, размером с кабину кэба, голова льва.

Его лохматая грива огнем пожара разметалась по ветру, а два животных, полных жажды битвы глаза неотрывно вглядывались в лицо Косты.

А тот стоял неподвижно. Все эти годы. Все эти девять проклятых лет он боялся совсем не того и совсем не тех. Ножи Хайзов? Дубины и кастеты мелких бандитов? Шепелявый с его головорезами? Стражи? Револьверы? Пьяные матросы?

Да это все и в сравнение не шло с тем, что он сейчас видел перед собой!

— Спасибо, Ваше Высочество, — поблагодарил профессор, и все смолкло.

Пламя потухло, красный лев истаял туманным миражом, а принцесса уже направилась обратно в ряды девушек, встречавших ту восторженными возгласами.

— Вы тоже можете быть свободны, господин Д., — помахал ему профессор.

Проныра развернулся и пошел к Заку и остальным, чувствуя между лопаток какой-то слишком уж заинтересованный и пристальный взгляд профессора Падани.

Коста в последнее время слишком часто прибегал к их с Араном любимой фразочке, но… Великолепие сраное!