Коста I

Глава 15 Беспокойная ночь

Проныра смотрел, как трое давно знакомых Спиритуалистов пили чинчар. Спрятанная под половицей около шкафа, бутылка с напитком из иномирной травы верным товарищем дожидалась своих владельцев. Что-то вроде чая, только с терпким вкусом.

— Ну, хоть на арифметике ты себя, Алекс, показал неплохо, — похлопал его по спине Зак, забрасывая сумку на кровать и расплываясь на стуле.

— Чего не скажешь о верховой езде, — хохотнул Чон, уже вскрывший половицу плоским лезвием рабочего ножа и вынимавший на свет пузатую бутыль, завернутую в белое тряпье. Скорее всего, отрезы со старых простыней.

Коста, лишь немного скривившись, припомнил вторую половину прошедших занятий. И если бы не обед, не менее роскошный, чем завтрак, то день и вовсе можно было бы счесть аналогом какой-то извращенной пытки.

Арифметика далась нетрудно. Несмотря на наличие в примерах букв, что Проныра не всегда понимал, он сумел найти какие-то закономерности. С помощью книг, выданных в душном помещении, заполненном широкими столами и стульями, не менее душным пожилым профессором, Проныра решил даже несколько примеров. Пусть и неправильно.

Что до занятий верхом, то после очередного (Коста уже даже сбился со счета, какого) раунда переодеваний учащиеся переместились к конюшням. Занятия вела молодая женщина, которая, как и профессор арифметики, не имела никакого отношения к Спиритуалистам. И, разумеется, скакунов на четыре с половиной десятка душ попросту не хватало.

Так что наставница верховой езды разделила толпу на две группы. Одна должна была готовить коней к короткой поездке по леваде (кажется, так Аран называл поля для выгула лошадей), а вторая — заняться подготовкой. Проныре повезло попасть в группу подготовки. Благо Аран научил его, как ухаживать за конями, иначе как бы они еще выдержали скакунов в добротном состоянии, пока до них не добрались покупатели.

Единственное, с чем просчитался Коста, или чего банально не мог знать заранее — того, что ему не повезет оказаться в компании с весьма своенравным гнедым. Тот, когда Проныра затягивал подпругу, решил, что хватит уже незнакомого запаха (возможно, так повлиял макияж, скрывавший татуировки), и, выкинув весьма впечатляющий пируэт, оказался крупом к лицу Проныры. В итоге только благодаря годам потасовок Гардена Коста успел увернуться от выстрелившего ему в грудь копыта.

Увы, траекторию своего спасительного нырка он не выбирал, так что приземлился лицом прямиком в стог соломы. Аккурат рядом с тем местом, где Шонси, закутав лицо тряпкой, чистил пол от помета. Соседство неприятное, но не смертельное, хоть и немного обидное. Благо понятия об «обиде, достоинстве, чести» и всем том, что с детства скармливали добропорядочным гражданам, отмирали в первые месяцы жизни в трущобах.

— Итак, господа, — Зак махнул чашкой с чинчаром на манер кубка. — Предлагаю первый день провести в праздном безделии и веселом обсуждении милых леди. Особенно того, как похорошела и без того бесподобная принцесса.

— Еще никогда, дружище, я не был с тобой согласен так же искренне и истово, как сейчас, — поддержал Шонси паргалец и чокнулся чашками.

— А как же Полигон? — насупился барон, нехотя поднимая и свою чарку тоже. — Нам надо отработать Заклинания и Призыв. У меня были планы получить к первому снегу Камень Среднего Духа.

Коста, вспоминая, что за карта лежала спрятанной в потайном отсеке теперь уже его сундука, спросил:

— Как так — получать камень?

— Ах да, — спохватился Зак. — Ты же не знаешь. Вряд ли такое есть где-то, кроме как в Оплоте.

— Возможно, еще в Поверасе тоже есть.

— А, точно, — с утроенным рвением закивал Зак. — Поверас. Город Спиритуалистов Нового Света. Ну да, ты прав, барон. Может, там тоже камни выдают.

— Давай ближе к делу, Шонси, — чуть устало выдохнул Чон. — Твоя страсть к словоблудию порой действует не хуже любого снотворного.

Шонси показал неприличный жест своему товарищу, после чего вернулся к объяснению.

— У нас есть такая традиция, Алекс, чтобы поощрить и замотивировать обучающихся в Оплоте…

«Поощрить? А того факта, что вам всем придется выбираться за стену, где каждый второй не только хочет, но и может выпотрошить вас как маленькую рыбешку, — недостаточно мотивирующий фактор⁈» — но вместо громкой эскапады Проныра делал вид, что ему очень интересно.

Признаться, Косте действительно было интересно.

— … В конце каждого полугодия…

— Не совсем полугодия, — вклинился Олег, разливая по чашкам вторую порцию чинчара. — Мы ведь учимся после лета пять месяцев, а от зимы до следующего лета — четыре месяца. Так что тут полугодиями даже и не пахнет.

— … Всем, кто закончит полугодие, — Зак сделал вид, что не заметил вставки барона, который, судя по всему, относился к числу людей не менее душных, чем профессор арифметики. — В числе лучших пяти студентов корпуса будет позволено выбрать себе камень Среднего Духа из хранилища камней.

Теперь Косте стало понятно, что именно обозначала своеобразная отметка на карте. Вот только относилась она не к самому хранилищу, а к явно не совсем общественно известному потайному схрону, расположенному непосредственно под тем самым хранилищем.

Пылающая Бездна. Что могло потребоваться лже-республиканцу такого в Оплоте, что он рисковал собственной жизнью, чтобы добраться сюда? И, самое поганое, ни один, даже самый искусный и прославленный вор не справился бы с подобной задачей в одиночку.

Здесь явно работала целая команда. Команда, которой Коста не просто перешел дорожку, а влез прямо меж рессор. Попутно смахнув со стола главную козырную карту. И это еще одна причина, по которой Проныра собирался улизнуть из Оплота как можно скорее. Он не очень хотел выяснять, что за команда стояла за весьма успешной попыткой проникнуть в Академию Спиритуалистов Оплота под видом обучающегося.

Более того — он даже думать не хотел, как в этом всем оказался замешан браслет технологии Предков, почему тот доставили вместе с самым обычным грузом в Кагиллур и как Рыцарь и Стражи вышли на Блинчика и Шепелявого. Все это не имело для Косты ни малейшего значения.

— Так что мы из года в год пытаемся попасть в эту пятерку, — закончил свою мысль Зак и снова козырнул бокалом. — Но не слишком усердно, потому что… Чон, помогай.

— Потому что попотеть мы и за стенами успеем, — кивнул паргалец. — А здесь мы собираемся насладиться нашей юностью и безмятежными деньками.

— Ровно до тех пор, пока на следующий год нас не отправят за Стену на практику, — буркнул барон, уже открывший весьма увесистую книгу в темном кожаном переплете.

По корешку шла выведенная золотым тиснением надпись: «Начертания Заклинания. Задачи по теории и советы по Практике». Проныра на секунду ощутил легкий укол любопытства, но тут же отмахнулся от него, как от чего-то неразумного.

— Ну, а кого-то отправляли и раньше, — внезапно помрачнел Чон. — Помните прошлый год?

Зак и барон единогласно вздохнули и скорбно кивнули. Проныра, будучи далеко не первый раз в ситуации, где жизнь зависела не от прыти ног или ловкости рук, а от собственных ушей, нутром почуял нечто важное.

— А что бывать прошлый года? — спросил он.

Чон только отмахнулся, а вот болтливый Зак поспешил просветить своего нового заморского знакомого.

— У нас тут учится парочка ребят. Близнецы-блондины. Дети какого-то видного Кагиллурского Спиритуалиста… как его там.

— Герцога мон’Бланша, — подсказал Олег, не отвлекаясь от своего чтения.

— Спасибо, барон, — козырнул чинчаром Шонси и повернулся обратно к остолбеневшему Косте. — Ну вот, Алекс. Эти первогодки не нашли ничего лучше, как выбраться из Оплота в город. Прямиком в цех по ремонту Шаго-Поездов. Причем не одни, а вместе с принцессой Ликой.

Шонси сделал недвусмысленную театральную паузу. А Проныра едва совладал с разом пересохшим ртом и горлом. Буквально на слух хрустящими губами он пролепетал:

— Зачем?

— Да кто их знает, — пожал плечами Шонси. — Слухи самые разные ходят. От того, что им просто скучно стало наводить шороху в Оплоте, до того, что у них созрела какая-то безумная теория о том, что в Оплоте могут быть лазутчики. Им никто, разумеется, не поверил. Так что близнецы выбрались, как я уже сказал, в город и забрались в ремонтный цех. Там дождались экспедиторского Шаго-Поезда и отправились за Стену.

Проныра, чувствуя, как рубашка прилипает к спине, старался держать свою лучшую, ничего не выражающую физиономию игрока в кости. Возможно, навык находить себе на пятую точку неприятности был у них в крови. Что, в целом, многое объясняло.

Кроме одного — зачем маленьким детям так рисковать, чтобы попасть на миниатюрную копию Шаго-Поезда? Экспедиторские экземпляры курсировали не между Городами за Стенами, а от одного поселка к другому. Либо же помогали Спиритуалистам добраться до Подземелий и Башен.

— В итоге они мало того что попали на Шаго-Поезд, так еще и вместе с принцессой, — продолжал Зак, — захватили судно. Заставили капитана направить ноги прямиком вглубь горной цепи. Поднялись на плато и, без малого, попали в окружение…

Почему-то Проныра уже знал, чем продолжится короткий рассказ Зака. Эльфийские руны на инженерном плане замка Академии и упоминание Вечного Леса.

— … Эльфов, — тихо, но для Косты — громоподобно, Зак подтвердил худшие опасения своего слушателя. — Благо, что близнецы, несмотря на то что первогодки, обладают Вторым Спиром, собственным Заклинанием да еще и Врожденными Духами.

— Натурально монстры, — закивал Чон. — Не то что мы — простые смертные, лишенные таких талантов.

— Говорите за себя, лентяи, — прогудел барон, по-прежнему погруженный в книгу. — Одного таланта мало. Мы знаем имена сотен талантливых Спиритуалистов. И почему? А потому что они высечены на Стене в память о погибших. Так что все зависит от нас самих.

— Расскажи это передовому отряду эльфов, — хмыкнул Зак. — Представляешь, Алекс. Эта мелюзга вместе с принцессой почти сутки обороняла Шаго-Поезд, пока за ними не прибыли Рыцари. Эльфов, разумеется, отправили отдыхать под землю, а близнецов вместе с принцессой… наградили. И никто не знает почему.

— Это странность? — стараясь унять рвущуюся к руке дрожь, Коста отпил немного чинчара. Помогло.

— Разумеется! — так рьяно всплеснул руками Шонси, что его шевелюра едва не спружинила. — Любого другого — не важно, горожанина, стража или Спиритуалиста — за подобную выходку если бы и не изгнали за Стену, то точно отправили бы на какие-нибудь принудительные работы. А здесь им, без малого, выдали по Спиритическому артефакту! Видел бусы на запястье принцессы гир’Окри?

Проныра кивнул.

— Ну вот! — хлопнул по столу Шонси. — Они появились у неё аккурат после той вылазки. Вообще, конечно, мы не завидуем.

— Тут нечему завидовать, — закивал Чон.

— Особенно учитывая, что близнецы постоянно попадают в какие-то переделки, — снова подхватил Зак. — Вон, в прошлом году они умудрились подраться с Ломаром и его прихвостнями, не в пользу последних. Поругались с наставником Кировым, из-за чего тот уволился в конце прошлого года и отправился куда-то на Кантесмаан. Ну и там всякого по мелочи. Без дела не сидели. Их тут же даже прозвали…

— Двойным бедствием, — хором закончили три приятеля. А может, и друзья — Коста пока не разобрался.

— Наворотили за один год обучения столько, что про них уже легенды ходят, — закончил мысль Зак.

Коста, если бы не испытывал к близнецам примерно то же самое, что к Лидии и герцогу, породившим его на свет — а именно абсолютно ни-че-го, — то, может, был бы в какой-то степени горд. Абсурд, конечно. Семья мон’Бланша имела к нему примерно такое же отношение, как пьяный матрос, заснувший на полу в «Подоле».

— Кстати, Алекс, — барон Замской опустил книгу чуть ниже и посмотрел на Проныру поверх страниц. — А что принцесса тебе сказала на занятии по Призыву?

Коста не раздумывал ни секунды. Какой-нибудь новичок в деле подлога и жизни под чужой личиной мог бы попытаться соврать, но ночи, проведенные под другими именами за мольбертами в спальнях девушек Кагиллура, научили Проныру простому. Не ври там, где не можешь быть уверен, что тебя нельзя проверить.

Правда порой запутывала людей куда лучше самой искусной лжи.

— Она говорить, что знать, что у меня есть быть рождение Дух, — тут же, как о чем-то абсолютно будничном, сообщил Проныра.

— Рождение Дух? — переспросил Олег. — А, врожденный Дух. Но у тебя его нет. Сфера же так показала, правильно?

Коста кивнул.

— Духа нет. Заклинания нет. Спир есть. Еще, вот, одежда есть, — он оттянул лацкан. — А Духа нет.

Трое приятелей — Зак, Чон и Олег — переглянулись и синхронно пожали плечами.

— Слишком много она общается с близнецами, — нашел самое логичное для себя объяснение барон и вернулся к книге.

Остаток дня прошел за болтовней, чинчаром и игрой в карты, которые Чон вытащил из-под все той же половицы. Коста порой принимал участие и старательно проигрывал большинство раздач, попутно размышляя над услышанным. Если прикинуть, то все весьма логично увязывалось в одну единую цепочку событий.

Эльфийский передовой отряд, отчаянная попытка близнецов и принцессы выбраться за Стену. Затем, в обратную сторону, встреча Косты и лже-республиканца, явно намеревавшегося проникнуть в Академию. В целом, все это даже в какой-то степени объясняло подозрительность принцессы. Только вот помимо него одного в Академию в этом году попала еще и группа северян. Почему в таком случае все лавры достались именно ему?

Неважно.

Главное — не давать лишнего повода себя в чем-то подозревать и как можно скорее намаслить лодку. А там уже море, Кантесмаанский пролив и Республиканский Континент.

Но это потом.

Пока что Коста ждал, когда Зак, Чон и Олег уснут. Ему этой ночью предстояло дело, на которое, наверное, не решился бы ни один здравомыслящий вор Гардена. Включая самого Проныру. С той лишь поправкой, что у него и выбора-то особого не оставалось.

Убедившись, что все трое крепко спят, Коста босиком, плотно застегнув черный пиджак и брюки (попутно сняв белую сорочку и майку), выбрался из-под полога и открыл окно, под раму которого заранее подложил носок. В итоге оно неплотно закрывалось и при открытии створки не вызывало шума.

Учитывая, что они обитали на четвертом этаже, Проныре пришлось воспользоваться любимым навыком шпаны трущоб Кагиллура — карабкаться по стенам. Благо что общежитие корпуса Розы построили уже явно давно и хоть и подкрашивали, но не спешили заделывать трещинки и выбоины в весьма выпуклой кладке. Он лишь изредка застывал около чужих окон, не желая провалиться из-за такой глупости, как чье-нибудь желание выглянуть ночью из окна — воздухом подышать.

Так что уже весьма скоро Проныра оказался за кустом… правильно — роз. Выглянув и окинув взглядом залитую серебристым светом лужайку, вспоминая карту и дневные брожения по территории, Проныра без особых проблем добрался до замка. Теней в тускло освещенном парке оказалось достаточно, чтобы он мог даже не слишком сильно заморачиваться с одеждой. Тут можно было в женском свадебном платье прогуливаться и никому при этом не попасться на глаза.

Академию строили без предположения, что её придется беречь от воров. Какому разумному человеку придет в голову грабить Спиритуалистов, живущих под присмотром Рыцарей? Пусть и отставных.

Ответ простой.

Проныре.

Темному Спиритуалисту.

Звучало примерно так же бредово, как и та легкость, с которой Коста оказался около двери секретариата. Ворота-двери миниатюрного замка даже не запирались на ночь, а внутри единственной помехой для передвижения стали темные коридоры, в которых погасили масляные лампы.

Но вот Проныра, сидя на корточках под замочной скважиной, уже подбирал отмычки. Замочную скважину берег лишь несложный механизм и ничего, что было бы связано с Духами, за что Коста был благодарен.

Святые Небеса! Он словно оказался в курятнике, который в жизни ничего не знал про существование бродячих псов.

Попав внутрь кабинета, тихонько, но не до щелчка прикрывая за собой дверь, Проныра метнулся между архивами и столами. Довольно быстро отыскав ячейки с шестым годом обучения корпуса Розы, Коста выудил еще и лист переведенных из Бореаса. Используя последний в качестве образца, Коста вооружился чернилами и перьевой ручкой.

Буквально наобум, стараясь не придерживаться никакой системы, он скопировал большую часть предметов с самыми непонятными названиями. Но, к примеру, вместо «Выживание в зимнем лесу» записал себе « Управление малым судном в шторм», так как Республиканцы славились своими мореходами и проблемами с Морскими Духами.

Закончив с предметами и оценками, Коста выдумал какие-то имена для школы Пубелида. Почему он переживал за то, что кто-то в Оплоте может знать имена настоящих руководителей школы Пубелида?

По той же простой причине, почему печать школы Бореаса, скопированная при помощи намоченного платка и металлического пресс-папье, так же не вызывала опаски у Косты. Когда с бумагой все было закончено, Проныра вытащил из кармана воск, размял его между пальцами и, под столом запаляя зажигалку, оставил воск топиться в маленькой миске, успешно тиснутой с обеда.

Пока воск плавился, Проныра беспорядочно смял подделку и убрал в другой платок, в который по дороге в замок набрал камней. Небольшое и едва слышимое шуршание — и вот уже бумага местами прорвалась, а местами измялась так, будто действительно пережила длительное путешествие с одного конца планеты на другой. Когда же воск окончательно превратился в мутную жижу, Проныра быстро обмакнул в него бумагу и повторил процесс с камнями.

По итогу, спустя пять минут, перед ним лежал едва выживший документ. Часть букв не просто смазалась, а буквально отсутствовала, демонстрируя вместо себя жирные пятна, которые могла бы оставить морская вода. Печать, подписи и имена — все это невозможно было разобрать. Вернее — нельзя было разобрать деталей. Только увидеть само наличие чего-то, что, наверное, являлось именами, автографами и оттиском.

Что же до оценок, то их постигла та же участь. Что, в целом, полностью устраивало Проныру.

Теперь оставался лишь самый последний штрих в его подлоге. Проныра, забрав с собой свои маленькие инструменты создания не лучшего, но добротного фальшивого документа, встал спиной к двери, спустился по ней спиной и легким движением пальцев толкнул листок по полу. Так, будто его кто-то вечером подпихнул под дверь. Теперь, когда с утра сюда войдет секретарь, то увидит бумагу и, скорее всего, учитывая суету первых дней любой организации, сравнимой по размерам с Академией Спиритуалистов, попросту пробежится глазами и отложит до лучших дней.

Как учил своих подопечных старик Тит: не важно, что именно видит зритель, куда важнее — что он ждет увидеть. Секретарь ожидала увидеть забытый документ, а никак не фальшивку. Вот его она и увидит. И, не желая вдаваться в подробности, стремясь как можно скорее разобраться с суетой, она перенесет на свой бланк все, что сможет разобрать. А что не сможет — попросит дополнить самого владельца документа. Потому как — а какой резон Александру Д. что-то придумывать?

Так что Коста уже через четверть часа запирал отмычками дверь и намеревался поскорее вернутся обратно в корпус. Да, вряд ли Зак, Чон или барон Замской, даже если проснутся посреди ночи, зачем-то решат отдернуть полог и проверить, что там с заморским подселением. Но риск хотелось минимизировать.

Вот только воровская удача, обычно редко подводившая Косту, в этот раз была занята другим своим подопечным. За углом послышались шаги, и Проныре пришлось мелкими перебежками добежать до алькова, где он, прикрывая лицо ладонью, спрятался в тени цветочной клумбы.

Надеясь, что стук его бешено бьющегося сердца не слышно в том же Кагиллуре, Коста вглядывался во тьму коридора. И, Пылающая Бездна, аккуратно, озираясь по сторонам, к секретариату приближалась компания из близнецов и принцессы гир’Окри.

— Ты уверена, что он действительно настоящий республиканец? — спросила Лана. С кукольным овальным лицом и громадными голубыми глазами, она была похожа на фарфоровую статуэтку.

— Насколько это возможно, — подтвердила принцесса и принялась перебирать громадную связку с ключами. — Он даже говорит с акцентом Пубелида.

— Да, но Киров перед смертью сказал, что нам стоит опасаться того, кто будет выдавать себя за республиканца, — напомнил Лука — почти точная копия своей сестры, с той лишь разницей, что лицо у него было не овальное, а правильной прямоугольной формы, почти идеально попадавшей под параметры золотого сечения.

Киров… разве это не тот наставник, который, по словам Зака, отправился на Кантесмаан?

— Он мог пытаться вас запутать, — ответила принцесса, старательно пытавшаяся подобрать нужный ключ.

— Да, но республиканец действительно оказался в Академии! Как и предупреждал Киров! — стоял на своем Лука.

— Ты просто хочешь верить, что наставник пытался искупить грехи перед смертью, — шикнула на него сестра.

Мальчишка насупился и скрестил руки на груди.

— Мы это уже обсуждали, — буркнул он. — И даже если бы Киров хотел нас запутать, то как объяснить то, что республиканец врет? Он говорит, что у него нет врожденного Духа, но Пылающий Король Лики его учуял. Так ведь, Лика?

Принцесса кивнула. Ну, теперь хотя бы стало понятно, откуда столько уверенности у принцессы в том, что Коста обманывал насчет наличия своего Духа.

— Не только Дух, но и заклинание. Профессор Падани согласился мне помочь. Я сказала, что хочу сама посмотреть на навыки республиканцев. Он поверил, — все никак не находя нужный ключ, ответила принцесса. — Я напугала Александра Пылающим Королем, и тот почти использовал врожденное заклинание. Но на этом все. Я не увидела ни заклинания, ни Духа. Разве что вспышка Спира на его пальцах чем-то напоминала ваши. Возможно, у него тоже огненный Спир.

— Может, надо все рассказать профессору Падани? Вдруг он бы смог помочь? — предложила Лана мон’Бланш. — Никто в Паргале и Старом Свете не разбирается в Духах и заклинаниях так же хорошо, как профессор.

— Во-первых, он весьма замкнутый человек, — опережая принцессу, ответил её собственный брат Лука. Лика… Лана… Лука… так и запутаться можно! — А во-вторых, если ты забыла, сестра, то Орден запретил нам что-то рассказывать о произошедшем! И если сэр Кинниган узнает, то нам всем не поздоровится.

Коста, только что сетовавший на отвернувшуюся воровскую удачу, был готов расцеловать незримую покровительницу его братьев и сестер по ремеслу. Вот так, одной ночной вылазкой, он получил ответы на большинство своих вопросов.

Проныра, решив не дожидаться, пока принцесса найдет нужный ключ, вытащил из кармана небольшой камешек и швырнул тот в дальний конец коридора.

Троица нарушителей общественного порядка переглянулась и, не сговариваясь, сломя голову побежала обратно к лестнице. Проныра же, усмехнувшись, уже собирался вылезти из укрытия, как что-то острое, холодное и длинное уперлось ему в глотку, а шепчущий голос произнес на лишенном акцента Республиканском:

— Не так быстро, господин вор.