Коста I

Глава 16 Господин вор

Проныра застыл. Перед тем как забраться за клумбу, он успел достаточно рассмотреть альков, чтобы убедиться в том, что в тенях никто не прячется. Никто, кроме него самого. Но, видимо, он ошибался. И тем более подойти со спины к жителю Гардена не так уж и просто. Беречь пятую точку учишься едва ли не в то же время, что и карабкаться по стенам.

Но, так или иначе, ситуация оставалась такой, какой была. Коста оказался спиной к противнику, а тот уже старательно равнял его щетину своей сталью. И, учитывая, как рычал в недрах сознания извечный пассажир-безбилетник Проныры, лезвие явно имело отношение к духам.

— Вечер, — коротко поздоровался Коста на Республиканском.

Повисла тишина. Не то чтобы неловкая, а, в принципе, если так подумать, самая обычная и в чем-то даже невзрачная. В конце концов, ситуация совершенно глупая. Вдвоем, за клумбой, напротив секретариата в миниатюрном замке Академии Спиритуалистов. Что может быть абсурднее?

Убить здесь и сейчас Косту? А кто потом будет разбираться с телом и…

Ах да.

Альков был пуст.

А теперь нет.

Так что либо незнакомец имел возможность перемещаться скрытнее лучших воров трущоб Кагиллура, либо знал о тайных переходах, не отмеченных на карте с эльфийскими рунами. Что из перечисленного наиболее вероятно? Косту в данный конкретный момент времени больше беспокоило то, чтобы незнакомец (или незнакомка) вместе с щетиной не сбрил и его голову.

Пылающая Бездна! И почему каждый второй так и норовит лишить его плечи лишней, по их недалекому мнению, тяжести?

— Почему вы не вышли на связь, господин вор? — прошептал со спины голос, больше всего напоминающий плескание рыбы на мелководье. Такой же шлепающий, чавкающий и тараторящий. — Вы должны были явиться на явочную точку в первый же день прибытия. А вместо этого, не получив дальнейших указаний, вы направились прямиком сюда. В Академию.

Явочная точка… Прелестно! Проныра мало того что не понял всего разговора Крохотного Духа и лже-республиканца, так, судя по всему, еще и пропустил большую его часть. Но, судя по тому, что именно говорил незнакомец, перепутавший нож и лезвие бритвы, Проныра пока все еще успешно выдавал себя за того… неудачно споткнувшегося о нож несчастного.

— Возникли осложнения, — поднимая вверх ладони, прошептал в ответ Коста. — Чтобы меня не заподозрили, пришлось импровизировать.

Нож опасно облизнул кожу, оставив после себя влажную, теплую струйку.

— Вам платят, господин вор, не за то, чтобы вы импровизировали, — закончил мысль обладатель рыбьего голоса. Лезвие чуть сильнее надавило на кадык, и Коста почувствовал, как по шее зазмеилась вторая струйка крови. Жжение было каким-то ненормальным. Будто не сталь касалась кожи, а кусок льда, вымоченный в кислоте. Пассажир внутри взвыл, требуя немедленно разорвать дистанцию, но Коста усилием воли заткнул его. Одно резкое движение — и у него появится вторая улыбка, только уже ниже подбородка.

— Мне платят за результат, — процедил Коста, стараясь, чтобы голос не дрожал. Он лихорадочно перебирал в голове варианты. Что он знает о покойнике, чью личность присвоил? Тот был хорошо одет, имел при себе револьвер и браслет, теперь качавшийся на его левом запястье. Негусто. — А результат был бы плачевным, явись я на точку с «хвостом».

Лезвие замерло. Это был рискованный блеф, но в Гардене говорили: «если не знаешь, что сказать, вали всё на лишние уши». В воровских играх паранойя ценилась выше золота.

— Хвост? — переспросил голос. Теперь в нем слышалось не только бульканье, но и сомнение. — Вы утверждали, что работаете чисто. Вас рекомендовали как призрака.

— Призраки не оставляют следов, но даже у призраков бывают неудачные дни, — огрызнулся Коста. Ему нужно было перехватить инициативу. Быть жалкой жертвой — верный путь в могилу. Нужно попытаться сыграть роль раздраженного профессионала. — Ваша «явочная точка» кишела городской стражей. Либо вы слили информацию, либо ваш связной — идиот. Я выбрал жизнь и монеты за выполненную работу, а не героическую смерть в подворотне. Или вы предпочли бы допрашивать мой труп?

Тишина затянулась. Коста чувствовал, как за спиной дышит смерть. Это существо — чем бы оно ни было — пахло тиной, застоявшейся водой и старой кровью. Не самый приятный парфюм для романтического вечера за клумбой.

— Стража… — задумчиво протянул незнакомец. — Это странно. Район должен был быть чист.

— Скажите это долговязому идиоту, который едва не отдавил мне туфли, — соврал Коста с такой убедительностью, что сам почти поверил. — Я принял решение срезать углы и сразу добраться сюда, в Академию. Рассчитывал, что вы найдете способ выйти со мной на связь непосредственно на месте заказа. И, кажется, я не ошибся.

Лезвие медленно, очень неохотно отстранилось от горла. Но не исчезло. Коста не смел оборачиваться. Он понимал: стоит ему увидеть лицо (или морду) собеседника, и его жизнь может оборваться просто из принципа «исполнитель не должен знать заказчика». И пусть рядом с ним, скорее всего, находился не заказчик, а связной, но сути данная деталь не меняла.

— Допустим, — прохлюпал голос. — Допустим, я поверю в вашу осмотрительность. Хотя самодеятельность наказуема. Но раз уж вы здесь… вы принесли письмо?

Сердце Косты пропустило удар. «Письмо». Какое, Пылающая Бездна, письмо? В карманах того… несчастного, что так неудачно напоролся на нож, не было никаких бумаг, похожих на конверты или записки. Только револьвер и немного его собственной крови, вытекшей из проткнутой грудины.

Коста медленно выдохнул. Врать придется, видимо, до самого конца.

— Вы держите меня за идиота? — фыркнул он, вкладывая в голос максимум презрения. — Таскать такую вещь с собой, когда на хвосте стража и Рыцаря, а я даже не встретился со связным? Письмо в тайнике. В надежном месте, о котором знаю только я.

Сзади послышался влажный, свистящий звук. Кажется, собеседник смеялся. Или задыхался.

— Умно. Очень умно для вора. Или очень глупо. Если вы пытаетесь торговаться, то знайте: наша организация не выкупает то, что и так принадлежит ей по праву.

— Я не торгуюсь, — Коста позволил себе чуть расслабить плечи, показывая, что уверен в своей позиции. — Я страхуюсь. Вы получите свое письмо, как только я закончу вторую часть работы. И получу остаток оплаты. Кстати, о второй части… Условия ведь не изменились?

Это был самый тонкий лед, на котором Проныра когда-либо танцевал. Коста понятия не имел, в чем заключалась «вторая часть». Он шел вслепую по протянутой над морем доске, надеясь, что его наглость примут за компетентность.

— Условия прежние, — голос стал жестче, потеряв часть своей булькающей мягкости. — Проникнуть в тайное хранилище Камней. Найти способ добраться до сейфа. В сейфе Камень Духа. Заберите его и принесите на явочную точку. У вас есть время до конца календарного года. Когда справитесь — оставшиеся полторы тысячи сены ваши.

Коста чуть не присвистнул. Всего-то? Проникнуть в Академию, пробраться в потайной тайник той самой Академии, взломать сейф и выкрасть Камень Духа? Да раз плюнуть. Покойный «коллега», чью роль он играл, был либо гением, либо самоубийцей. Скорее всего, второе, раз уж он так легко… отрицательно выжил.

Великолепие сраное…

— Сейф — дело тонкое, — осторожно заметил Коста. — Мне понадобятся инструменты. И время.

— У вас оно есть до конца месяца, — отрезал рыбий незнакомец. — Не пытайтесь тянуть. Оставите список необходимых вам предметов на второй явочной точке.

— Вторая явочная точка, — эхом отозвался Коста. Словосочетание ему ничего не говорило, но если сделает все правильно, то и беспокоиться о подобных деталях не придется. Месяц еще только начался, а он помашет Академии рукой уже через тринадцать дней. Или двенадцать?

— И не забывайте, что именно вы оставили нам в залог, — голос за спиной понизился до шелеста, от которого у Косты зачесалось внутри уха. — Не играйте в игры, господин вор, в которых не можете выиграть.

— Понял, — кивнул Коста. — Схрон, сейф, требующиеся мне материалы. Я вам письмо и Камень Духа, вы мне монеты и эвакуацию из города.

— Именно так, господин вор.

Внезапно давление чужого присутствия ослабло. Пассажир внутри перестал рычать и теперь лишь тихо ворчал, словно цепной пёс, которого загнали в будку, но не покормили.

— И еще одно, — голос прозвучал уже откуда-то сверху, будто с потолочной лампы, нависающей над клумбой. — Если вы снова решите «импровизировать»… помните, что у нас длинные руки. И они достанут вас везде. Как бы далеко вы, господин вор, ни убежали.

Послышался тихий шлепок, будто мокрое полотенце упало на камни, а затем наступила тишина. Абсолютная, звенящая ночная тишина, нарушаемая лишь эхом пустых коридоров.

Коста выждал десять ударов сердца. Двадцать. Потом медленно, очень медленно повернулся.

Пусто. Никого. Ни мокрых следов на полу, ни приоткрытых ставней. Только на подоконнике осталось маленькое, быстро высыхающее пятно, пахнущее илом.

Проныра с облегчением выдохнул и привалился спиной к холодной кладке. Рука сама потянулась к шее. Кровь уже почти остановилась, но след останется. Порез будет напоминать ему о том, что в Академии Спиритуалистов даже тени способны кусаться.

— Великолепие, — прошептал он в темноту. — Великолепие сраное.

Пассажир внутри согласно хмыкнул, транслируя волну ехидного злорадства. Будто хотел сказать что-то, но не стал. Как и всегда, как и все минувшие годы хранил свое гробовое молчание. Лучше бы он и тогда, девять лет назад, тоже промолчал…

Коста помотал головой. Не время думать о всякой ерунде. Письмо, сейф, Камень Духа — он разберется со всем этим чуть позже. А именно — никогда. Потому что к концу месяца его здесь уже не будет. А сейчас пора было возвращаться обратно в общежитие корпуса Розы.

«Полторы тысячи сены… даже представить себе такое не могу, но трупу монеты ни к чему», — мысленно присвистнул Проныра.

Обратный путь разительно отличался от своего брата-близнеца, которого Проныра, едва ли не танцуя, проделал меньше часа тому назад. Коста двигался не как человек, а как сквозняк — скользил между пятнами света от редких фонарей, замирая каждый раз, когда ветер шевелил кроны деревьев. Ему казалось, что запах тины преследует его, липнет к коже, перебивая даже металлический аромат собственной крови. Пассажир внутри затих, свернувшись тугим узлом в районе солнечного сплетения, словно тоже опасался привлечь внимание хозяйничающих в ночи тварей.

Корпус Розы встретил его темными провалами окон. Громада здания нависала над сквером, и только на четвертом этаже одна из рам была едва заметно поцарапана — метка, которую он оставил сам для себя. Подъем дался тяжелее, чем обычно. Сказывалось напряжение. Пальцы, впрочем, действовали на автомате: носок в выщербину между камнями, рука на выступ карниза, подтянуться. Камень облизывал кожу холодным и шершавым языком, но надежным. В отличие от людей.

На уровне третьего этажа царапина на шее предательски заныла, когда Коста слишком резко дернул головой, проверяя, нет ли кого-то внизу.

Добравшись до нужного окна, Проныра на секунду завис на одних руках, прислушиваясь к дыханию спящей комнаты. Тишина. Рывок — и он ужом скользнул внутрь, мягко приземлившись на деревянный пол. Закрыть окно. Задвинуть шпингалет. Стянуть пиджак, стараясь не задеть порез воротником. Через минуту он уже лежал под одеялом, за задвинутым пологом, глядя в потолок, на котором плясали тени от уличных веток. Сердце постепенно замедляло бег, возвращаясь к нормальному ритму. Он в безопасности. В относительной, зыбкой, но безопасности.

«Камень Духа. Сейф. Письмо», — пронеслось в голове перед тем, как веки отяжелели. Завтра он придумает, как свалить из этого проклятого места. А сегодня Коста просто позволит себе роскошь, недоступную мертвецам, — сон.

— Алекс, ты вообще хоть что-нибудь про ранний подъем слышал? — гудел над ухом неунывающий Зак.

Вот ведь гадство, и откуда только в этом субтильном юноше с всклоченными волосами столько энтузиазма? Даже как-то завидно становилось.

Проныра, между прочим, встал раньше прочих и первым добрался до ванной комнаты, где какое-то время провел в компании бритвы. Ему пришлось мало того что вскрыть уже немного заживший порез, так еще и оставить несколько рядом. Все, чтобы замаскировать явный след.

Сраный связной, или как его там, видимо, не обладал особенно высокой степенью интеллектуальной «уклюжести», раз оставил на своем исполнителе такой явный след.

— Да уж, Алекс, — за соседней раковиной встал Чон. Зевнув, паргалец достал кисточку для пены и собственную бритву. — Такими темпами ты себе голову отрежешь.

«Ох, ты бы знал, как часто я себе это напоминаю», — мысленно вызвал Коста. — Спасибо. Сложно привычка местная климат. Постепенно привыкать. Буду лучше.

— Ты уж постарайся, — хохотнул Зак, старательно приглаживая шевелюру, но неизменно проигрывая в данной бесплодной битве. — Тем более в дни, когда у нас первым занятием боевое фехтование. Хотя, вроде, вы, Республиканцы, славитесь своими навыками сабельного и ножевого боя, правильно?

Проныра, все так же мысленно, хлопнул себя ладонью по лицу. Разумеется, Республиканцы им славились — те же Аран и Трана тому яркие примеры. Вот только сабли Коста в жизни в руках не держал. Шашкой размахивать в тесных переулках Гардена — идея так себе. Не первой свежести.

— Нож, — коротко кивнул Проныра. — Я хорошо держать рука нож.

Вечно он прикидываться ветошью все равно не мог. А то совсем уж странно бы выглядело, что некий Александр Д. преодолел, без малого, смертельно опасное путешествие через всю планету, сперва по морю, а затем по суше, чтобы… что? Чтобы говорить на ломаном Старом языке и на каждом занятии говорить «моя твоя не понимать» и ничего, совсем ничего не уметь? Такое даже у тех, у кого и задней мысли не возникает, породило бы некие резонные подозрения.

— Поглядим, республиканец, — прозвучал холодный, отстраненный голос.

Зак, барон и Чон скривили недовольные мины, но промолчали. А Ломар, которому и принадлежала короткая ремарка, вместе со своими прихлебателями уже вышел в коридор.

Намеки Коста понимать умел, так что уже заранее знал, что его ждет на сегодняшнем занятии.

— Лучше сразу ему проиграй и все, — просипел барон Замской, вытирая лицо полотенцем. — Ломара мало интересуют те, кто слабее него. Он соревнуется только с лучшими. Так что если хочешь спокойной жизни — дай себя побить.

— Да, барон дело говорит, — усердно закивал Зак. — У нас здесь отличная лечебница. Даже после сражений Духов ставит на ноги всего… за неделю. А на боевом фехтовании, может, и вообще целительным Духом сэра Киннигана дело обойдется. Даже шрамов не останется.

Проныра несколько раз моргнул. Лечебница? Шрамы? Они здесь что… насмерть дрались?

— У вас, наверное, не так все, — Чон правильно истолковал растерянность соседа. И, пока они шли обратно в комнату, чтобы… в очередной раз переодеться, решил ввести в курс дела. — Начиная с шестого года в Академии Оплота вся боевая практика проходит в полный контакт. Чтобы лучше подготовить нас к опасностям за Стеной. Ну и к практике последних двух годов обучения тоже. Но ты действительно не переживай. Смертельные случаи бывают редко.

Проныра закашлялся.

— Не слушай ты этих двух придурков, — проворчал барон. — Последний несчастный случай, повлекший за собой смерть учащегося, произошел почти двенадцать лет назад. И с тех пор только двое остались калеками.

Коста прокашлялся еще раз. Да уж… видимо, он несколько поторопился делать выводы о тепличной жизни Спиритуалистов Оплота.