Коста I

Глава 10 Корпус

Коста, замерев каменным изваянием, не то что не знал, что думать, — он, в принципе, не помнил, что это за процесс такой — мысли. В его голове звенела туманная пустота, в которой, как в Сфере за спиной, плескались какие-то смутные тени. Они принимали то очертания обезглавленных тел, то каких-то жутких казематов, то, почему-то, яблока. Ах да. Коста боялся яблок. Больше, чем чего бы то ни было другого.

Ну, возможно, кроме, разве что, серокожего Рыцаря.

— Сэр Кинниган, — откуда-то издалека прозвучал голос Сдобной Личности. — Кажется, ваша репутация опережает вас самого. Смотрите, как вы напугали господина республиканца.

Рыцарь мягко улыбнулся и, посмотрев на сжатый в пальцах Косты лист, произнес ровным, ничего не значащим тоном:

— Господин Александр Д., простите, если побеспокоил, — и он… прошел мимо. Тот самый Рыцарь, что еще недавно превратил заброшенный театр Гардена в щепки и стал причиной, по которой Проныра находился за многие месяцы пути от своей семьи, попросту прошел мимо.

Он обменялся коротким рукопожатием с полным Спиритуалистом и исчез в хитросплетении коридоров. Коста, прижавшись спиной к стене, постепенно возвращался в реальность. Прохлада старой штукатурки, укрывшей не менее старые камни и кирпичи, благосклонно влияла на его сопревшее тело.

Насквозь промокшая сорочка мигом прилипла к спине, а по бедрам стекал… пот. Разумеется, пот. Коста был испуган, но не настолько, чтобы там оказалось что-то иное.

— Понимаю, господин Д., или можно просто Александр? — пухлый сопровождающий встал рядом с ним и позволил отдышаться. — Не каждый день встречаете героя, участвовавшего в походе на Ледяного Гиганта. Сэр Кинниган, конечно, весьма известная личность, но не думал, что он популярен в том числе и на Республиканском острове. Ох. Простите. Континенте.

Коста, прокряхтев что-то нечленораздельное, мысленно отряхнулся. Не время прохлаждаться. Да, пускай в Академии присутствуют не только близнецы, но и серокожий… орнитолог с нездоровой страстью к синему и желтому цветам — это не повод терять самообладание.

— Слышать о нем во время путешествия, — все так же придерживаясь ломаного языка, ответил на неозвученный вопрос Коста.

— Да? — удивился Сдобный. — Удивительно, конечно, но, наверное, в море и не такое обсуждают.

— Когда не играть в кости — то да, обсуждать, — закивал Коста, постепенно приходя в себя.

— Раз ваши документы готовы, Александр, — чуть погодя продолжил Сдобный, чьего имени Проныра пока так и не узнал, — то, чтобы вам не ждать малышей, давайте я подскажу, где секретариат. Сможете закончить с бюрократией и получить направление в свой корпус. Завтра уже начнутся занятия, и вам бы не мешало отдохнуть с дороги. Как и всей сегодняшней партии. Когда-нибудь Совет присмотрится к моим рекомендациям и начало учебного года сдвинет хотя бы на неделю, чтобы все имели возможность расслабиться с дороги и…

— Простить… устать… куда ходить? — насколько было возможно вежливо перебил Коста.

Ему хотелось как можно скорее скрыться из коридора. Будто это могло хотя бы в какой-то степени уменьшить опасность повторной встречи с Рыцарем. Может, он в данный момент его и не узнал, но вдруг все дело лишь в эффекте ожидания. Конечно, Рыцарь… как его там… сэр Кинниган не ждал увидеть беглого вора в Оплоте. Но чем чаще они будут встречаться, тем выше возможность если и не прямого узнавания, то каких-то ненужных подозрений.

Нет. В течение следующих двух недель Косте положительно не следует попадаться на глаза серокожему.

— Вам до упора по прямой, там подниметесь по лестнице на четвертый этаж и по коридору. Пока не увидите каменную винтовую лестницу. По ней на этаж ниже, и первая дверь справа — секретариат. Это самый быстрый маршрут отсюда, — бегло проговорил Сдобный и с неприкрытым сомнением посмотрел на Косту. — Запомнили, Александр?

Тот кивнул и протянул руку.

— Спасибо…

— Профессор Жоцкий, — представился немного опешивший профессор, все же ответивший на жест и неожиданно крепко сжавший ладонь Косты. — Если попадете в корпус Розы, то я буду преподавать у вас Зачарование.

«Корпус Розы? Последнее место, в котором я хотел бы оказаться!» — подумал Коста, а вслух ответил:

— Теперь, профессор, моя надеяться, что именно там и оказаться.

— Ой… очень приятно, Александр, — немного неловко поблагодарил профессор.

Как говорил Тит — нет такой детали в людских организмах, которую нельзя смазать маленькой лестью, аккуратным комплиментом или большой ложью. Коста на почти негнущихся ногах направился по коридору.

Мимо него сновали Спиритуалисты-учащиеся. В костюмах и платьях, их объединяло, как теперь замечал Коста, не только наличие колец с мерцающими кристаллами, но и значков, приколотых к груди. У кого-то в форме Розы, у других — Шиповника и, разумеется, Тюльпана. Разговоры, которые они вели, мало что описывали для Косты.

— А вы подготовили теоретические эссе о способах противодействия Воплощению?

— А нам такое задавали?

— Ты дурак?

— Да я смеюсь, — и долговязый парень действительно засмеялся. — Меня больше волнует, все ли в порядке с моим эссе на тему Магии Эльфов.

— Да… там вообще ничего не понятно.

— Чтобы от неё защищаться, не надо понимать, надо…

— Мне сейчас надо эссе сдать.

И еще множество подобных разговоров. Коста, привыкший, что люди вокруг в основном обсуждали, где достать еды, как не помереть с голоду, чего бы пожрать… ну и погоду с политикой, разумеется, — немного выпал в осадок. Именно в этом осадке, чувствуя, как горит лицо, Проныра, поднявшись на нужный этаж и увидев винтовую каменную лестницу, свернул в сторону. Не потому, что сошел с ума — просто хотел умыться.

Уборную было несложно определить по характерной эмблеме на двери. Если что и спасало в данный момент Проныру, так это некоторая степень унифицированности Старого Мира. Паргал в этом плане, конечно, отличался — если, опять же, верить морякам.

Находясь где-то глубоко в своих мыслях и том самом осадке, почему-то старательно принимающем очертания серокожего лица, Коста не очень обратил внимание на других посетителей гальюна. Миновав ряды деревянных кабинок, он подошел к раковинам и, повернув вентиль, подставил лицо под поток холодной (и, о чудо, ничем не воняющей) воды. Чувствуя, как жар отступает, Коста открыл рот и сделал несколько крупных глотков.

Первое правило гарденовской босоты — ешь и пей при первой возможности. Сложно сосчитать, сколько раз данный подход спасал Косту от урчащего желудка. Ну а еще то, что их с братьями и сестрами всегда по старой памяти подкармливали в «Подоле».

— Мы тебе не мешаем, республиканец?

Коста медленно повернулся на окликнувший его грубый голос. Около последней кабинки, под окном, стояло несколько парней. Примерно того же возраста, что и сам Коста (что довольно забавно, учитывая, что Проныра не знал, сколько точно ему лет). Один из них широкоплечий, в сюртуке с почему-то закатанными рукавами. Наверное, он бы мог составить конкуренцию Гадару в толщине рук и монументальности спины.

Один, наоборот, тонкий и худой как жердь, в одежде не очень дорогой, но, видимо, и не той, что может позволить себе рядовой житель города Третьего ранга. Но больше всего Косту напряг вид последнего, ну или предпоследнего участника неофициального собрания глашатаев туалетных дел.

Подперев плечом стенку, он потягивал тонкую папироску (у Проныры во рту мигом образовалась слюна), носил короткую стрижку на манер Паргала, был одет в нечто среднее между фраком и пиджаком, а холодные голубые глаза на изящном лице излучали одновременно уверенность и отстраненность.

Выросший среди людей, не боящихся, а порой и ищущих повод измазать руки в крови, Проныра с детства научился понимать, от кого исходила опасность, а от кого нет. И вот этот вот блондин с голубыми глазами относился к тем, кто не будет кричать, не станет размахивать руками, а просто… молча уйдет. А затем, когда ты меньше всего будешь ожидать, вставит тебе нож между лопаток. И даже глазом не моргнет.

— В целом, нет, — ответил Коста и, отряхнув ладони, попытался улыбнуться. Вышло, наверное, криво. — Я уходить.

Он старался не смотреть на мальчишку немногим младше Блинчика, которого верзила держал прижатым к стене и оторванным от пола. И, судя по красному лицу и окровавленной губе, парнишке с соломенными волосами, светло-карими глазами и в заплатанной и поношенной одежде, не подходящей по размеру, сильно прилетело.

Но в такие разборки Коста научился не лезть еще в первые полгода жизни в Гардене. И тем более спасение всяких детей, зачем-то решивших напомнить ему о Блинчике, шло вразрез не только с правилами, но и с духом перечня правил «Живого и Счастливого Темного Спиритуалиста».

— А разрешения ты спросить не хотел, островитянин сраный? — донесся ему в спину шипящий, как у змеи, голос.

Он, разумеется, принадлежал тощему, сухому подпевале. Прямо классическая тройка. Интересно, такие сбиваются по стайному принципу или их просто законы природы друг к другу тяготеют? У Косты имелись шрамы на кулаках от зубов таких вот прелестных индивидов, не отягощенных исключительными умственными способностями, но зато щедро приправленных необоснованной жестокостью.

Вдохнув и выдохнув, Коста медленно повернулся и все с той же нелепой улыбкой коротко спросил:

— Можно я пойти?

— Пойти? — задыхаясь и хрюкая, засмеялся тощий. — Ломар, ты посмотри, он даже на Старом языке нормально говорить не может. Во что Оплот превращается… ладно северян привезли, но этих островитян. Даже смотреть на него противно.

«Ну так не смотрел бы, а то я начинаю сомневаться в твоих постельных предпочтениях, хотя, подозреваю, что ты даже собственную руку удовлетворить не сможешь!» — мысленно парировал Коста, но собственный справочник заставил его сказать:

— Простить. Не понимать. Вы что-то хотеть?

Тощий буквально пополам от смеха согнулся, а Ломар — тот опасный блондин, махнул папироской и молча указал на дверь. Коста кивнул и, развернувшись, поспешил на выход. Позади него раздался характерный звук хлесткой пощечины, короткий всхлип и требовательный окрик:

— Мы же говорили, чтобы ты привез нам сорок сены, если не хочешь опять весь год быть нашим рабом.

Коста на мгновение задержал ладонь над дверной ручкой. В его голове, прямиком из детства, прозвучал шепелявый, неприятный голос:

«Вы теперь, крыски, мои рабы. И если не хотите, чтобы стражи узнали о том, что вы натворили на складе, будете мне платить».

Сердце Косты забилось быстрее. Ему бы даже нож не пришлось доставать, чтобы разобраться с этими доморощенными господами. Но… «Заботящийся о ком-то Темный Спиритуалист — мертвый Темный Спиритуалист».

Коста, провожаемый всхлипами и пощечинами, прореженными грубыми ругательствами и абсурдными требованиями, вышел за дверь. Одернув пиджак и поправив галстук, Проныра широкими шагами добрался до винтовой лестницы, спустился на этаж пониже и, стараясь пересечь реку из юных Спиритуалистов, едва не врезался лбом в дверь с шикарной латунной табличкой «Секретариат».

Постучавшись и приосанившись, Коста вошел внутрь. В просторном кабинете стояло четыре стола, заваленных стопками бумаг, каких-то папок и прочей атрибутикой типичного заведения клерков. На стене висели графитовая и пробковые доски, а у дальней стены расположился местами помятый жестяной архив.

Пожилая дама в пенсне и до рези в глазах голубом громоздком платье и серой шали медленно и неохотно стучала пальцами по пузатой печатной машинке. Тит один раз пытался такую починить, после того как Аран с Костой выкрали её из каюты пропившего собственное нижнее белье капитана Ньюропанковского торгового брига.

Увы, не получилось.

Иначе бы, как говорится, сорвали бы банк. Стоили такие механизмы до омерзения дорого.

— Проходите, — поправляя окуляры на приплюснутом носу, дама указала на стоявший напротив стул. — Вам повезло успеть до основного наплыва учащихся, господин…

— Александр Д., — представился Коста и протянул документы.

— Ага… угу… — дама, достав из ящика стола папку, вытащила несколько бумаг и, макнув ручку в чернила, принялась заполнять бланки.

Коста в это время разглядывал кабинет, уже примерно прикидывая, что ему делать на тот случай, если…

— Хорошо, это все готово, а где ваш, господин Д., бланк из местной школы Спиритуалистов?

Проныра несколько раз хлопнул ресницами и, вскочив на ноги, принялся шариться по карманам, выворачивая их наизнанку.

— Ох, тут нет, и здесь не иметь, но я точно помнить, как класть его… — Проныра вертелся на пятках, старательно изображая попытку отыскать отсутствующую у него бумагу. И попутно, случайно, задевал локтями и более пикантной частью тела стопки с бумагами. — Ох, простить… я поднимать. Помогать! Простить! Как неловкость…

Разумеется, он, только узнав, что у него не хватает удостоверений, заранее все продумал. Хотя бы до того момента, пока сама секретарь не придет к единственному очевидному для неё выводу:

— Все, хватит! — замахала рукой дама. — Оставьте… мы потом сами… все уберем. Выписку из вашей школы принесете, когда получите свой багаж.

Вот так вот, путем учинения относительно небольшого бардака, Коста выиграл некоторое время для того, чтобы разобраться с дурацкой бумажкой. Стоя посреди разбросанных документов, Проныра, неловко улыбаясь, протянул руку.

Секретарь, с болью во взгляде оценивая устроенный беспорядок, вернула ему удостоверение личности. Затем, нагнувшись к уже другому ящичку, запустила внутрь руку и достала на свет Небес значок.

Коста пожалел, что не может перечислить весь перечень моряцких ругательств, на которых те могли часами изъясняться, почти не повторяясь. Проныра бы повторился. Несколько раз. Причем от всей души.

На столе лежала эмблема в форме Розы.

Вот и кто его за язык тянул?

— В холле первого этажа есть карта, — протараторила мадам. — Сориентируетесь. Ступайте в ваш корпус, там вам поможет комендант и старосты. Вещи доставят в вашу комнату либо вечером, либо к завтрашнему утру.

— Спасибо, — без особого энтузиазма поблагодарил Коста и, забрав эмблему, направился к выходу.

— И постарайтесь занести документ до конца недели! — донеслось ему вслед. — Иначе мне придется обратиться в Комитет!

Что такое «Комитет», Коста понятия не имел, но звучало… забавно. Комитет. А чего не… не… фантазия Проныры, уставшая за день, отказывалась работать.

Но в перечне из Близнецов, странной Принцессы, Рыцаря-Орнитолога и непонятного браслета Предков на его запястье слово «Комитет» внушало меньше всего тревоги. Но все равно с бумагой что-то придется делать. Если удача ему не улыбнется и та действительно исчезла вместе с телом лже-республиканца… того… другого… не его самого… Неудобно-то как. Они же оба лже-республиканцы…

Так вот.

Если бумаги нет в багаже, то тогда Косте придется пробраться в секретариат. Именно поэтому он так внимательно все и осматривал, попутно запоминая и планируя небольшое дельце.

Но это позже. Сперва можно было и понадеяться, что бумага окажется в багаже. Хоть шансы и малы.

Путь обратно нашелся почти сразу, и уже вскоре Коста, нацепив дурацкую Розу себе на лацкан, водил пальцем по карте. Здания корпусов располагались треугольником. Тот, что требовался Косте, находился в северной части территории Академии. Аккурат позади замка или, как тот назывался на карте, «Главный Учебный Центр», дальше, за небольшой беседкой и садиком.

— Хотите, проводим? — прозвучал мягкий девичий голосок.

Коста вздрогнул. Интересно, а у судьбы на сегодня совсем исчерпался запас оригинальности?

Проныра узнал этот голос. Узнал бы даже среди тысяч других. Почему? Потому что довольно сложно не узнать голос Ланы мон’Бланш — его единокровной сестры.

— Да, мы как раз тоже туда идем, господин республиканец. В одном корпусе будем.

И Луки мон’Бланш — единокровного брата.

Близнецы… в корпусе Розы… вместе со странной Принцессой…

— Великолепие сраное, — себе под нос процедил Коста.