Коста I

Глава 5 Дело на пять минут

Коста остановился, чтобы на ходу поймать монетку, которую не очень удачно подкинул.

— Эй, Проныра, — возмутился Блинчик, налетевший на него со спины. — Чего встал?

— Не суетись, — шикнул на мальчишку Коста и выглянул из-за угла.

Фабрика на Тупиковой заснула. Над трубами не чадил густой черный дым, а повозки, лишившись лошадей, связали длинными цепями и пристегнули к столбам. Чтобы не украли. Из-за близости к Литтл-Гардену владельцам производства жестяных банок всегда требовалось держать ухо востро.

В таком случае было бы действительно странно, что они не занесли денег Шепелявому, если бы не одно «но». То самое «но», заставившее Косту выругаться. Теперь все встало на свои места. Сразу отпали все сомнения. Какие именно? Как минимум в том, что Шепелявый конченый ублюдок — если хоть кто-нибудь в этом, в принципе, сомневался.

— А ты не хотел, Блинчик, рассказать мне кое о чем?

И еще до того, как мальчишка, посыльный одной из крупнейших банд Литтл-Гардена, успел ответить, Коста схватил того за шкирку. Едва не разрывая воротник старенькой синей куртки, он дернул мальчишку к себе и высунул того из-за угла.

Блинчик, начавший было возмущаться, тут же обмяк. Там, прямо посреди улицы, рядом с фабрикой, в наспех сооруженной деревянной будке сидело двое. Двое в рубахах, с дубинками и длинными корабельными ножами, напоказ лежавшими прямо на стойке.

Члены банды Хайза… Они пили чай, играли в кости и при свете масляной лампы явно не собирались спать. Порой к ним подходили еще четверо — две пары, курсировавшие вдоль здания фабрики, которым и заканчивался тупик.

— Они заключили договор с Хайзами, — прошептал Блинчик, аккуратно возвращаясь обратно — под укрытие мягкой тени. — Поэтому Шепелявому и не заплатили.

— А он хочет их обокрасть, чтобы фабричные поняли, что допустили глупость, — процедил Коста, убирая монетку в карман. — Пылающая Бездна, ну и заказ ты мне в этот раз принес!

— Коста, чтоб меня на мачту натянули, если брешу, — тихо прорычал Блинчик. — Я не знал! Честное слово — я неделю здесь торчал и не видел Хайзов!

Коста, признаться, испытывал нестерпимое желание отвесить мальчишке подзатыльник, но сдержался. В конечном счете, он ведь и сам проверял, с чем именно придется иметь дело, и любителей махать острыми железяками направо и налево тоже не видел. Такое впечатление, что они вообще пришли сюда только сегодня ночью.

Холодная влажная стена соседнего дома чуть щекотала спину юноши. Почти так же настырно пыталось забраться под одежду ощущение ненормальности происходящего.

«Это все Аран и его нервы, — убеждал себя Коста. — Двенадцать сены… так близко… и мы свалим отсюда!»

Проныра ненадолго прикрыл глаза. Он не привык отступать перед трудностями. Как говорил старик Тит: «В любой ситуации можно найти прибыль, главное знать, с какого угла посмотреть». Конечно, можно поспорить, что между трудностями и идиотизмом присутствует некая грань, но, Пылающая Бездна, а кто укажет, где та пролегает?

— Карабкаться умеешь? — спросил Коста.

— А может, я лучше здесь останусь? — жалобным тоном, напоминая котенка, переспросил Блинчик. — Ты же один всегда работаешь, Проныра. Вот зачем тебе я?

— Сам хотел, Блинчик, — шикнул Коста. — И я работаю один, когда мне в задницу не дышит десяток Хайзов. А глаз на затылке я еще не отрастил.

— У меня ведь нет выбора, да?

— Смекаешь, — подмигнул Коста.

Блинчик удрученно вздохнул, посмотрел на потрескавшуюся стену дома и скорбно кивнул. Карабкаться по стенам ветхих домов — пожалуй, первое, чему обучались мальчишки Литтл-Гардена. Без этого навыка, скорее всего, либо окажешься бит шпаной, либо и вовсе познакомишься с карцером стражей.

— Конечно, — только и ответил Блинчик.

— Тогда погнали.

Коста засучил рукава, нагнулся, зачерпнул немного дорожной пыли и, плюнув на ладони, растер ту между пальцами. Блинчик поступил так же и на мгновение с удивлением посмотрел на предплечья старшего товарища.

— А где твои татуировки, Проныра?

— Много будешь знать, Блинчик, — плохо будешь жить, — только и ответил Коста.

Вместе с мальчишкой Проныра, цепляясь за неровности в потрескавшемся кирпиче, возможно, еще помнившем времена Войны Городов, постепенно поднимался по стене все ближе и ближе к карнизу. В какой-то момент Блинчик зацепился за откос с выставленным на него горшком герани и едва было не уронил тот на землю. Проныра уже успел проклясть то мгновение, когда согласился на последний заказ, но парнишка умудрился как-то изловчиться и поймать герань ступнями.

Повиснув на одних только скрипящих от натуги пальцах, стиснув зубы, он аккуратно поставил горшок на окно пониже этажом. Вот ведь с утра склок между жильцами будет. Кто-то ночью украл и переставил герань — конфликт вселенского масштаба.

Подтянувшись и кувырнувшись на плоскую крышу старого здания, Коста повернулся и втянул следом Блинчика, почти обессилевшего после своего трюка. Дав мальчишке немного отдышаться, Проныра приложил палец к губам и указал на водяную бочку, в которую собирали дождь. С пресной водой в Кагиллуре была почти такая же беда, как с любой растительной пищей.

Около бочки стояли два Хайза. В своей излюбленной форме — рваных рубахах и с длинными ножами в плетеных из войлока ножнах, притороченных к бедрам. Они курили и что-то едва слышно обсуждали.

Проныра жестом указал Блинчику, чтобы тот шел позади, а сам направился к бочке. Впервые после Битвы за Розу (знаменитую на весь Гарден потасовку, в которой Шепелявый, Хайз и Матушка Бона делили центральные улицы района) Коста оказался в подобной передряге. И впервые за всю свою сознательную жизнь спину ему не прикрывали Аран с Гадаром. Более того — позади него тащился вовсе не друг, ставший братом, а двенадцатилетний желтоволосый мальчишка.

«Великолепие сраное», — Проныра припомнил их с Араном любимую присказку.

Перелезая между бортиками карнизов вплотную друг к другу построенных домов, Проныра оказался буквально в нескольких метрах от Хайзов. На сей раз жестом указав Блинчику оставаться на месте, Коста вытащил из щели в крыше шатавшийся кусок кирпича и, метко прицелившись, швырнул тот прямо в бочку.

С громким «Гульп» камешек ушел на дно, где стукнулся о жестяной лист.

— Слышал? — спросил высокий хайзовец с лысым черепом и половиной правого уха.

— Голубь попить прилетел, — пожал плечами его напарник — такой же высокий, но с полным набором волос и ушей.

— Голубь? С таким звуком?

— А что тебе не нравится?

— То, что ты конченый идиот.

— Да, вчера твоя мамаша мне то же самое сказала.

Полуухий хайзовец хлопнул ресницами и с сомнением посмотрел на собрата по банде.

— Ты ведь понимаешь, что сейчас сам себе в штаны насрал этой фразой?

Кто знает, как далеко зашла бы их малообразованная перепалка, если бы не Коста. Выплывая из тени, отбрасываемой той самой башней с водяной бочкой, он, поднимая ладони и широко улыбаясь, вышел на тусклый свет фонарей.

— Вечер добрый, бедолаги. Не подскажете, как пройти…

Хайзы, не давая договорить, одновременно потянулись выхватить ножи из ножен, но не успели. Коста был быстрее. Два точных, быстрых (пусть и далеко не таких, как у Арана) и сильных (намного слабее, чем кувалды Гадара) удара в самый краешек подбородков заставили тела хайзовцев обмякнуть и, прижавшись друг к другу боками, сползти на пол.

Проныра подхватил их за грудки и аккуратно оттащил к башне.

— Знаешь, что делать? — спросил он у подошедшего Блинчика.

— Снять ботинки, вытащить шнурки и связать, — на одном выдохе выпалил Блинчик. — Отрезать штанины и сделать кляпы.

Коста кивнул и напомнил:

— Только глубоко не заталкивай — чтобы не задохнулись.

Блинчик скривил недовольное выражение лица, мол, «и без тебя в курсе», и принялся за дело. Сам же Проныра подошел к краю крыши. Хайзы, может, в большинстве своем и полные идиоты из числа пьяниц и бездомных, но весьма кровожадные. Не хотелось бы, чтобы лишние трупы могли как-то повлиять на завтрашний побег.

Им и так придется тащиться через побережье в Шаго-Поезде только потому, что Шепелявый в курсе обо всех пассажирских судах Кагиллура, и если там окажутся Коста с братьями и сестрами, то… ничем хорошим подобная промашка не закончится.

— Готово, — прошипел вспотевший мальчишка.

Проныра повернулся и оценил связанных Хайзов. Очнутся те только через пару минут. А чтобы домычаться или как-то еще подать сигнал своим подельникам снизу, им потребуется еще минут десять.

Что же — Проныре приходилось работать и в более сжатых сроках.

— Идем, — махнул рукой Коста, и они с Блинчиком аккуратно перелезли через бортик, оказавшись на крыше склада, пристроенного к фабрике. Окно вентиляции, как и полагалось, прикрывалось решеткой.

— Следи за теми, кто внизу, — шепнул Проныра и, убедившись, что Блинчик отвернулся присматривать за патрулем и деревянной будкой, взялся ладонями за прижимные скобы.

Коротко выдохнув, он позволил произойти тому, что должно было остаться незамеченным. Именно поэтому Проныра и работал один… благо что мелкий мальчишка был слишком взволнован, чтобы заметить, как черное пламя на мгновение окутало ладони Косты. Не прошло и доли секунды, как оплавились головки клепок, и решетка, лишь с едва заметным шуршанием, поддалась и отодвинулась в сторону.

Блинчик резко обернулся на шум, но все, что увидел, — это фигура Косты, которая уже исчезла внутри открытого окна. Мальчик несколько раз моргнул и поспешил следом.

— Как ты это сделал? — одновременно недоверчиво и в то же время восторженно спросил мальчишка, когда они с Костой оба, пригибаясь, буквально ползли по карнизу.

— Ловкость рук, Блинчик, — подмигнул Проныра.

Спустившись по довольно крепкой деревянной лестнице, они оказались непосредственно на самом складе. Среди десятков ящиков, бочек и нескольких тележек, отдыхавших около проложенных в полу рельсов. В тусклом свете, проникавшем сюда из нескольких окон, сложно было рассмотреть прибитые к доскам сопроводительные листы. Но что Проныра точно различал, так это спертый запах затхлого воздуха, сырого дерева, а еще собственную задницу, сжавшуюся до состояния, когда ей можно было бы перекусить арматурный прут.

— Двенадцать сены, значит, — процедил Проныра, оказавшись около ящика в секции номер «9». Той самой, которую и заказывал Шепелявый.

Мирианский ящик, около которого в данный момент стоял Коста, представлял собой самую обычную деревянную конструкцию, сколоченную из досок и гвоздей. С той небольшой разницей, что, стоило Проныре к нему подойти, как он почувствовал урчание внутри. Не свое собственное, а его неразговорчивого приятеля, за девять лет сказавшего Косте, помимо злополучной ночи пожара, всего несколько слов.

Но каждый раз, стоило Проныре оказаться рядом с чем-то, что имело отношение к Духам, эта тварь, из-за которой жизнь юноши превратилась в карусель из дерьма и сигарет, урчала не хуже проголодавшейся кошки.

Что бы через полмира ни доставили в затхлый Кагиллур из Мириана, оно принадлежало миру Спиритуалистов.

— Блинчик, — шепнул Коста и указал мальчишке на широченную, обитую железом дверь, к которой примыкали рельсы. — Стой на стреме. Если услышишь кого — ори так, будто тебя уже сейчас в карты каторжники разыгрывают.

— Иди ты нахрен, Проныра, — огрызнулся мальчик по пути.

Проныра усмехнулся вслед мальчишке, вечно вертящемуся рядом с театром. Всегда пользовался добросердечием Розы, которая того подкармливала.

Косте, конечно, не требовался никакой «стрем», но кто знает, что, помимо весьма колоритного, тяжелого замка, запирало ящик. Если ему придется воспользоваться своей, как выражался Аран, причудой, то будет лучше, если Блинчик окажется как можно дальше. В данном случае — за пределами склада.

Проныра, достав из кармана набор с изогнутыми под разными углами тонкими полосками дешевого металла, принялся за работу. Приложившись ухом к амбарному замку, он орудовал спицами, поджимая пружинный боек и перещелкивая тот между зубцами.

Щелчок за щелчком, прищурившись от усердия, юноша отточенными, твердыми, но быстрыми движениями заставлял замок поддаться его усилиям. И не прошло и полуминуты, как юноша уже бережно укладывал расставшегося с секретами толстяка на пол.

Лишний шум совсем ни к чему.

Убрав чехол с отмычками обратно в карман брюк, Коста аккуратно поднял крышку ящика. Перед тем как засунуть руку в темень открывшегося ему провала, он прислушался к своим чувствам. Молчаливая тварь внутри него заурчала только сильнее.

«Ну замечательно,» — подумал Коста. — « И почему он Шепелявый, а не Дырявый? Хотя, может быть, Хайзы исправят данную несправедливость».

Внутри ящика, на соломе, лежала шкатулка. Самая обычная, вырезанная из дерева и даже не лакированная. Проблема в том, что от неё веяло заклинаниями Духов. Иначе бы Коста не чувствовал этого проклятого урчания.

Аккуратно опуская ладонь внутрь, Проныра прикрыл глаза и представил себе ту же картину, что и всегда, когда ему приходилось иметь дело не только с обычными, но и с «волшебными» замками. Почему они с Араном подозревали, что Шепелявый догадывался об особенностях Косты? Что, в целом, и заставляло ребят как можно скорее сбежать из Кагиллура.

Да потому, что клятый главарь бандитской группировки все чаще и чаще отправлял Косту именно на те заказы, в которых приходилось иметь дело с подобными… неурядицами.

Когда юноша вновь открыл глаза, солома вокруг шкатулки все еще немного дымилась, но ощущение чужого Спира исчезло. Перепроверив все еще два раза, Коста наконец коснулся шкатулки и… хвала Святым Небесам, ничего не произошло.

Убирая шкатулку за пазуху, Проныра повернулся к своему юному подельнику, от которого так и не дождался пользы. Не то чтобы Коста вообще ждал чего-то от Блинчика, но хотя бы малец не доставил пробл…

— И кто меня за язык тянул, — помассировал переносицу Проныра. — Ну просто замечательно… я бы даже сказал, великолепно.

— Кос-с-стт-та… — шептал мальчик, протягивая к Проныре руку.

Он лежал около обитой железом двери, а вокруг него клубился густой серо-синий дым. Совсем не похожий на обычный, он вихрился, подобно косяку встревоженных чаек. Перекатывался из стороны в сторону, порой втягиваясь в ноздри Блинчика, чтобы тут же вырваться из его рта.

Проныра понятия не имел, откуда здесь даже не Крохотный, а Малый Дух. И благо что, судя по всему, только недавно переваливший за первый десяток Спира, иначе бы… Впрочем, Проныра даже думать не хотел о подобном.

— П-помог-ги… м-м-не, — шептал Блинчик, уже начавший дергаться в конвульсиях. — По-жж-алуйс-с-та.

Коста стоял не шелохнувшись. Единственный способ, которым он мог помочь Блинчику — использовать свою… причуду. Но тогда в мире появится еще один человек, который точно будет знать о том, кто такой Коста. А это примерно на одного человека больше, чем хотел бы юноша.

Но ведь это… Блинчик. Павел. Забавный мальчишка, годами трущийся рядом с их компанией. Смешной. Веселый парень, который, по большому счету, и мухи не обидит. А они уже завтра отбывают в путешествие на другой конец планеты. Может быть…

Нет.

Нельзя даже думать об этом.

Коста должен был соблюдать собственный аналог Закона. Первый пункт гласил: «Темный Спиритуалист, заботящийся о ком-то, кроме себя и еще четырех имен, — мертвый Темный Спиритуалист». И вот буквально только что в него добавился еще один: « Темный Спиритуалист, спасающий на сраном складе невезучего Блинчика, мало того что мертвый Темный Спиритуалист, так еще и категорически туп…»

Блинчик дрожащей рукой вытащил из внутреннего кармана куртки… монетку. И не обычную. А монетку из Хенинджии. Ту самую монетку из Хенинджии.

Коста похлопал себя по карманам и, вспоминая, как Блинчик с ним столкнулся полчаса тому назад, не без гордости процедил:

— Вот ведь ушлепок.

Хорошо, что он не успел сформировать новое правило своего кодекса «Живого и Счастливого Темного Спиритуалиста», а то пришлось бы нарушить.

— Эй, Дух мелкожопый, — окликнул Проныра и, сложив пальцы в форме револьвера, который видел всего единожды в жизни, направил те на клубящийся дым. — Давай мену. Ты мне мальца, а я тебе твое ущербное существование.

Тварь внутри Косты недовольно зарычала, но юноша его не слушал. Он ненавидел Духов, пожалуй, примерно так же сильно, как и бандитов.

Дымка на мгновение замерла и, отцепившись от потерявшего сознание Блинчика, вытянулась длинным клубящимся столбом. Секундой позже она приняла очертания…

— Ох, простите, госпожа, я обычно более галантен, — с насмешкой в тоне извинился Проныра.

Перед ним, сотканная из дыма и синего тумана, стояла девушка. Вернее нечто, принявшее облик девушки. С синей кожей и кукольным, совсем не человеческим лицом. В размытых платье и рубашке — словно кто-то вылил на бумагу акварель и нерадиво размазал кистью. Она вытянула вперед призрачные руки, силуэт которых лишь угадывался, а не проглядывался целиком.

— Да пожалуйста, — дернул плечами Коста и дал волю тому, что таилось внутри его сознания.

Глаза Духа, видимо, слишком тщательно скопировавшего человека, расширились от удивления. Она даже открыла рот, словно пыталась закричать, но не смогла. Ревущий черный поток пламени, словно стремящийся принять очертания пасти какой-то рептилии, поглотил Маленького Духа. Серо-синий дым всего несколько мгновений боролся с пылающей тьмой. Бился внутри пожиравшего его марева, дергался из стороны в сторону, но вскоре лопнул и истаял мелкой дымкой.

Коста же, чувствуя, как силы постепенно оставляют его, взмахнул рукой, и черное пламя истаяло так, словно его здесь никогда и не было. Разве что небольшие темные опалины на стенах намекали на произошедшее.

Коста подошел к… Паше.

— На блинчик ты теперь не очень-то и похож, — присвистнул Коста и, забрав монетку, потрепал паренька за щеку.

Тот не сразу, но пришел в себя.

— Что? — дернулся он и едва было не закричал, но Коста успел прикрыть тому рот ладонью. — Мфмхфмымх.

— Ага, согласен, — кивнул Проныра и убрал руку.

— Как… как ты прогнал её? — спросил испуганно оглядывающийся по сторонам мальчишка.

— Ты опять хочешь много знать? — прищурился Коста. — И вообще, на твоем месте я бы больше волновался о своем прозвище.

Проныра кивнул на все еще дымящуюся, абсолютно лысую макушку Павла. Тот потрогал голову, икнул от боли и сморщился тухлым помидором.

— Ладно, Лысина, куда заказ скидывать будешь?

— В «Подоле», — едва не плача ответил Блинчик. — Там меня ждет господин. Он передаст деньги после того, как убедится, что я… что ты все правильно сделал.

— Монеты когда принесешь?

— Утром.

В том, что Блинчик не исчезнет с двенадцатью сены (хотя даже больше, учитывая, что двенадцать сены — это только доля Проныры, а Шепелявый, наверняка, себе получит куда больше), сомневаться не приходилось. Только отчаявшийся самоубийца решится на грабеж банд Гардена. После такого ему только за Стену и лезть, но там не выжить. Затем их, Стены, много веков назад и построили уцелевшие Предки.

— Отлично, тогда — вперед, — Коста помог мальчишке подняться, и они вместе направились в сторону лестницы на парапет.

Все произошедшее не заняло и пяти минут (не тянет, конечно, на фееричное расставание с Кагиллуром, но тут уж как Святые Небеса послали), так что связанные Хайзы еще не подали сигнал. Откуда это знал Проныра? Ну, будь это иначе, то кроме Маленького Духа тут бы сейчас еще и от любителей своих ножей было бы не протолкнуться.

Они выбрались на крышу и помахали руками дергающимся Хайзам. Те дергались, будто черви на дороге после обильного дождя. Что-то мычали и таращили глаза, пытаясь справиться с путами. Но к тому моменту, как у них получится что-то сделать, Проныра и Блинчик будут уже далеко.

На следующее утро

— Коста, это не повод для того, чтобы страдать.

— Роза! — взмолился Проныра, указывая на книжные стопки, остававшиеся в театре. — Что я буду делать в дороге?

Невысокая девушка с густыми черными волосами, стянутыми в тугую косу, уперла руки в бока. Нахмурившись так, что стала походить на фурию, блестя темными карими глазами, Роза едва не прорычала:

— Никаких. Книг. В. Дороге! — чуть ли не по слогам, с паузами между словами, произнесла она. — Мы сбегать собираемся, Коста, а не… — она неопределенно помахала рукой в воздухе. — Найдешь чем заняться. Вон, очередную несчастную девицу в постель затащишь.

— Я никого никуда не затаскиваю, — надулся Проныра. — Я просто люблю все красивое и болтать. И так, иногда, получается…

— Так, иногда, не получается, — перебила его Роза и выдернула из рук вязанку с книгами. — Иногда, Коста, очередная юбка не заставляет тебя вести себя как идиота, попутно рискуя карцером стражей.

— На Шаго-Поезде нет карцера.

— Вот это меня и пугает, — пораженчески вздохнула Роза.

Коста хотел возмутиться, но не успел. Со стороны входа в театр раздалось знакомое:

— Эй, Проныра!

— А вот и наши двенадцать сены, — улыбнулся юноша и, клюнув все еще возмущающуюся сестру в щеку, выбежал на балкон.

Светясь от счастья и предвкушения скорого отбытия, он не сразу понял, что именно видит перед собой. Реальность и ожидание настолько сильно разошлись между собой, что сознанию Проныры потребовалось несколько мгновений на то, чтобы мало того что осознать увиденное, так еще и поверить в него. Первое, чему учится мелкая шпана в Гардене, — определять опасность и достаток людей по их одежде.

И именно к этому базовому навыку и вернулся разум Косты.

Там, посреди широкого ободранного холла, где в полу дырок накопилось уже больше, чем самих досок, стоял Блинчик. В изорванной одежде. С кровоподтеками на лице. С заплывшим лиловым маревом левым глазом; с замотанной окровавленной тряпкой, перетянувшей открытый перелом левой руки, он сидел на коленях и плакал, но уже без слез.

— Прости, Коста… простите… ребята… — беззвучно шептал он.

А позади сгорбившегося мальчишки стояли… трое. Мужчина лет сорока в строгой серой форме, состоящей из кителя с нашивкой в форме буквы «К», черных высоких ботфорт и плотных штанов. Он держал в руках самый настоящий револьвер, направленный прямо в затылок Блинчику.

Рядом с ним женщина вдвое моложе, в точно такой же форме и тоже с револьвером, правда направленным уже в сторону Косты. Но самое жуткое, самое невероятное и заставившее сердце Проныры пробежать по всему его телу — третий человек, неподвижным изваянием замерший впереди. Спиной к Солдатам Кагиллура и лицом к Проныре, резко прыгнувшему обратно за циновку.

Коста не знал, успел ли незнакомец увидеть его лицо. А вот Проныра успел. Там, внизу, в холле заброшенного театра, в простом синем плаще, в серых брюках, добротных туфлях, в белой сорочке, в желтой жилетке с желтым шарфом и, в цвет плаща, синем цилиндре на голове стоял…

— Рыцарь! — во всю мощь легких закричал Коста.