Коста I

Глава 12 Новый день

Если чему Коста и был благодарен за годы, проведенные в трущобах Кагиллура с обманчиво романтичным названием Литтл-Гарден-сквер, так это умению спать. И да, доморощенные тепличные цветки, пахнущие деньгами и высокой моралью, могут думать что угодно, но спать — это навык. Спать стоя, сидя, лежа, скрючившись в три погибели, зажавшись между досками вонючей подворотни, пока по твоему следу рыскают стражи и Хайзы. А еще спать, даже когда накануне сердце так колотилось от тревоги, что аж дышать было тяжело.

Коста отточил данный навык настолько, что однажды, когда они с Гадаром и Араном обносили трюм ньюропанковского брига (пока Роза и Мара отвлекали матросов на пирсе песнями и подмигиваниями), заснул прямо на мешке специй. И, конечно, кто-то может возразить, сказав, что Коста накануне перепил с матросами того самого брига, выведывая у них детали груза, но это уже детали.

К чему данная ремарка?

Коста едва было не проспал.

— Алекс! — громыхнуло над ухом, и Коста с трудом продрал слипшиеся глаза.

Над ним застыли громадные серые блюдца и всклокоченная черная шевелюра, больше напоминавшая какую-то помесь одуванчика и взрыва пороховой бочки, нежели волосы.

— Шонси? — не очень уверенно предположил Коста.

— Закария, — кивнул юноша, отодвигая в сторону полог и выстреливая рассветным солнцем прямо в глаза заспанного Проныры.

Ладно, самобичевание отменяется! Эти… доброхотные Спиритуалисты, чтоб они забродившую в собственном соку селедку на завтрак месяц ели, просыпались засветло! И не просто засветло…

Пылающая Бездна, солнце еще даже позолотеть не успело. Алый диск поднимался над горной грядой, бесстрастным надсмотрщиком возвышавшейся над городом у её подножия. В Литтл-Гардене в такое время просыпались только стражи и работницы «Шуршащего Подола», чтобы выпроводить задержавшихся в их кроватях гостей, заплативших монеты за ночную компанию.

Уважающая себя босота в большинстве своем дремала от заката до заката, чем-то пародируя летучих мышей. Ночью работать проще…

— Или можно просто Зак, — как ни в чем не бывало продолжал до омерзения свежий, до одури жизнерадостный и оскорбительно бодрый Шонси.

— Что за страсть коверкать язык, — закидывая на плечо мохеровое полотенце и забирая шкатулку с мыльными принадлежностями, в легком нательном костюме из льняной рубашки и бриджей покачал головой блондин. Олег, кажется.

— Это просто ваше баронство переживает, что у его имени нет сокращенной версии, — похлопал аристократа по спине паргалец… Чон Гин Гук и повернулся к Косте. — В республиканских школах Спиритуалистов занятия начинаются позже?

Коста понятия не имел, что там происходило в республиканских школах Спиритуалистов. Более того — он прежде не предполагал, что ему хоть когда-нибудь придется задуматься на данную тему.

— По-разному, — коротко ответил Проныра и широко зевнул.

— Поднимайся, Алекс, — засмеялся Зак, запуская ладонь в тот хаос, который называл прической. — У нас первое занятие — Заклинания.

Занятия? Что еще за занятия? Ах да… точно. Косте ведь не приснилось. Он, Пылающая Бездна, в центре континента, в городе Первого ранга, где проживали и обучались сотни Спиритуалистов.

Великолепие сраное.

Спуская ноги на неожиданно теплый каменный пол и забирая из тумбочки мыльные принадлежности (когда-то принадлежавшие мерт… отрицательно живому незнакомцу), Коста спросил:

— А сколько всего быть занятий?

Зак, переодевшийся из ночной рубашки и шорт в такой же костюм, как у Чона и Олега, ненадолго задумался, вспоминая расписание.

— Завтрак, потом Заклинания, затем Призыв… Обед!

— Тебе бы лишь пообедать, — хором грохнули барон с паргальцем.

— После которого у нас арифметика, — продолжил Зак, игнорируя явно «междусобойчиковую» подколку, — а затем верховая езда.

Иными словами — ничего из того, в чем разбирался бы Проныра. Нет, считать, писать и читать он умел — спасибо старику Титу за науку. А вот верхом он умел ездить разве что на омнибусе, и то — без билета. Но в целом количество занятий не сильно впечатляло.

Один раз пути Косты пересеклись с ученицей Кагиллурского Городского Лицея. В перерывах между… общением лицеистка рассказывала о своем заведении. Учились они там едва ли не с утра до вечера.

Коста, конечно, любил все красивое и узнавать все новое, но не когда, извините за грубость, преподавательский состав — целиком и полностью сраные Рыцари, поклявшиеся уничтожать таких, как Коста!

— Да ты не бойся, Алекс, у нас все лошади объезженные, — помахал ему Зак.

— Чего?

— Ну, кони, — и Закария, скрестив два кулака, начал как-то забавно дрыгать руками и ногами, видимо, имитируя движения всадника.

Видимо, он перепутал источник мандража, невольно выданный скрюченной физиономией Косты. Его вовсе не напрягали кони, которых они вместе с Араном несколько раз крали (ладно — крал Аран, а Проныра стоял на стреме, но это ненужные и портящие репутацию детали!), а концентрация Рыцарей, пусть в основном и отставных, на отдельно взятый квадратный метр. И любое значение выше нуля заставляло некоторое природное отверстие Косты сжиматься до диаметра, приблизительно, выражаясь языком арифметики, равного нулю! Иными словами — его задница была в данный момент способна перекусить рессору!

— А, Алекс, ты, наверное, из тех, кто не любит сверху, — понимающе закивал Закария.

На мгновение в комнате повисла тишина, а затем барон и паргалец взорвались необидным хохотом. Держась за стену и друг за друга, они сгибались пополам и гоготали, утирая слезы. Закария же, снова почесав пышную шевелюру, без всякой злобы просипел:

— Дегенераты, Святые Небеса.

Коста же, уняв взбесившееся сердце, поднялся на ноги и снял нательное белье, в котором и уснул. Смех как-то разом замолк.

— Алекс… а у вас на Республиканском острове… прости — на Республиканском Континенте к полевой практике допускают не только на последних двух годах обучения? — с небольшой тревогой в голосе спросил Олег.

Проныра сперва не понял, о чем речь, а затем бросил быстрый взгляд на зеркало, в котором отражалось его нагое тело. Ах… да… вон на правом боку змеящийся след от зазубренного ножа; ниже на ноге красноречивое пятно от ожога; на спине несколько шикарных полос от дубинки с гвоздями; на левом боку кривая загогулина от заточенного кастета и самое неприятное:

— Мой совет: всегда беречь твоя задница, — многозначительно и весьма таинственно Коста указал на постыдные, расположенные друг над другом точки, красовавшиеся на его правом полужоп… на его правой ягодице.

Кто же знал, что мясник держит у себя здоровенную такую псину! Да еще, живодер невзлюбленный, и не кормил её! Либо же не кормил только в ту злосчастную пятницу. Вот псинка и перепутала вырезку с задницей Косты. Аран с Розой еще месяц над ним смеялись.

Благодаря небольшому трюку Косты, позволившему местным самим придумать ответ на собственный вопрос, Проныра переоделся в чужие вещи. Или, теперь уже, его собственные. Воровская удача поцеловала его и, возможно, в то самое место, на которое он недавно указал: тряпки лже-республиканца оказались ему почти впору. Во всяком случае, в глаза не бросалось, что они достались с чужого плеча.

Надев такой же, как и у всех, унифицированный утренний костюм, Коста повесил на шею полотенце и направился следом за троицей. На мгновение его сердце предательски сжалось. Перед глазами проплыло непрошеное и никому не нужное воспоминание.

'— Итак, господа, марш умываться и присмотрите за новеньким. Собираемся у выхода через, — старик качнул запястьем, будто хотел посмотреть на наручные часы (дорогущий механизм!), но лишь улыбнулся седым волосам на руке, — пять минут.

— Конечно, Тит! — прогудел Гадар, на полторы головы выше остальных ребят и почти на голову выше Косты, который никогда не считал себя маленького роста.

— Ой, ты бы лучше с таким рвением, старик, карты раскидывал, — зевнул Аран.

И, качнув густой черной гривой, начал вытаскивать из плотного кокона лохмотьев, заменявших одеяла, маленькую Мару.

Рыжая девочка, с каждой минутой все сильнее напоминая котенка, отчаянно сопротивлялась попыткам вырвать её из теплых объятий сна и неги. Она даже начала шипеть и попыталась поцарапать Арана, но тот, ловко увернувшись от маленьких ногтей, сдернул последний лоскут, обнажив… нечто огненное, лохматое и сильно недовольное.

— Мара, ты так проспишь все на свете.

— Но я хочу спа-а-ать! — донеслось из недр растрепанной рыжей гривы.

— А кто спит, тот не ест, — улыбнулась Роза. Она, встав раньше остальных, уже выглядела умытой и, насколько это возможно, чистой и опрятной. Вооруженная самодельным гребнем, выпиленным из какой-то дощечки и покрытым лаком, она уселась за спиной Мары.

— Не ест⁈ — из-под занавеси из спутанных рыжих клоков донесся встревоженный тонкий голосок. — Все-все. Я не сплю. Совсем не сплю. Роза, расчеши меня, пожалуйста.

— Конечно, маленькая'.

— Эй, Алекс, ты чего? Нехорошо?

Проныра, замерший на пороге, встрепенулся и покачал головой.

— Все еще хотеть спать, — легко соврал он, хоть сердце все еще не спешило возвращаться в прежний, спокойный ритм.

Надо взять себя в руки. Одно из правил его личного свода Законов гласило: «Растерянный Темный Спиритуалист — мертвый Темный Спиритуалист».

Вместе с троицей новых знакомых он, шлепая неудобными тапками с тканевым верхом, вышел в коридор. Они влились в толпу других юношей. Все примерно того же возраста, может, на год младше или старше.

— Этажи, кроме первого, распределяются по годам обучения, — начал рассказывать Чон, поравнявшийся с Пронырой. — По два года на каждый и три на четвертый. Так что мы здесь вместе с будущими выпускниками.

Ах ну да, Спиритуалисты обучались восемь лет, а значит, Коста оказался, насколько его подводило умение считать, на шестом году обучения.

Вместе с толпой юношей они вошли внутрь банного помещения с десятками раковин, несколькими душевыми кабинами и целой вереницей деревянных кабинок. Последний раз такое великолепие Коста видел разве что в Городской Бане Кагиллура, где они с братьями подглядывали за дамами и леди. Тит им потом чуть уши не оторвал… за то, что страже попались.

Но в данный момент взгляд Проныры зацепился вовсе не за красивые изгибы женских тел, а за три весьма знаковые фигуры. Тощий парень с кривой ухмылкой, мускулистый громила с вечно нахмуренными бровями и блондин с холодным, мертвым, как у рыбы, взглядом.

Те самые, что вчера в уборной псевдозамка доносили свои финансовые требования до субтильного паренька, попутно подкрепляя свои претензии физическими аргументами. Как звали двоих подпевал, Проныра не помнил, а вот блондина, кажется, Ломар.

Троица заметила Проныру и, о чем-то переговариваясь друг с другом, вышла из банной комнаты. Попутно изредка метая в сторону Косты немного специфичного характера взгляды.

Ну разумеется… а как же иначе… в корпусе Розы обязательно должна оказаться и эта троица. Кого еще Косте ждать? Эльфа-лазутчика?

— Ты успел пересечься с Ломаром и его прихвостнями? — шепнул Зак, размешивая в стакане зубной порошок.

— Иметь счастье.

— Скорее нефафтье, — со щеткой во рту поправил его Чон.

— Будь аккуратнее, Алекс, — его аристократическое высочество барон, открыв бритву, избавлялся от ржавой щетины. — Ломар — сын герцога Виктора мон’Трити, Спиритуалиста Красного Рыцаря.

Коста чуть было не подавился собственной (теперь уже собственной) щеткой. Он слышал о мон’Трити. Да и кто не слышал? Лет десять назад, может немногим раньше, Виктор мон’Трити, Спиритуалист шестого ранга, ступени, уровня или как там правильно называть, вместе со своей гвардией решил очистить Башню.

Что за Башню? После слияния миров в эпоху Мерцания в мире появились Подземелья и Башни. Вроде как они принадлежали в том, другом, неизвестном мире магам волшебных рас. Магов уже, конечно, не осталось, а вот постройки, населенные всякими тварями и ловушками, — более чем. Порой в них находили сокровища, по типу Камней Духов или Духовных Артефактов, но редко.

Зачем тогда туда лезли обладатели Спира?

А просто если с Башней или Подземельем ничего не сделать, то рано или поздно населявшие их твари выберутся на волю и устроят локальный экстерминатус всему, до чего дотянутся. Так что одной из обязанностей Спиритуалистов стала зачистка подобных язв Терры Аркана.

И вот Виктор мон’Трити отправился в Башню севернее родного города второго ранга Арвены. Поднялся на последний этаж, уничтожил Духа-Хранителя Башни, но на обратном пути… немного повредился в шестеренках собственной головы. Соскользнул по смазке. Отрицательно саморазвился. Не положительно обучился. Иными словами — сошел с ума. Да так знатно, что помножил на ноль…

Ладно, Косте пора прекращать отвлекаться на тему сегодняшнего занятия по арифметике.

Так вот.

Виктор мон’Трити, отец Ломара, вырезал несколько поселков, сжег Город без Стены, уничтожил свою гвардию и едва было не взял в осаду собственную родину, пока его не обезглавила группа Рыцарей. Говорят, в деле были замешаны Темные Духи и Темные Спиритуалисты.

И, судя по категорически высокой степени гуманизма (нет) его единственного сына Ломара, слухи могли и не врать.

— Даже на вашем Континенте про это слышали? — удивленно спросил Закария.

Коста встрепенулся. Так, ему положительно следует вернуть на место свое лицо профессионального игрока в кости.

— Слышать в пути, — улыбнулся Коста. — Долго плыть. Много говорить.

Шонси и остальные понимающе закивали, и вскоре они уже вернулись обратно в свою комнату, где повторили раунд переодеваний. Коста никогда не понимал данную привычку богатеев и аристократии менять гардероб по каждому удобному, и не совсем, случаю. В Гардене даже шутили, что у знати есть отдельный наряд для отхожего места и что срут они исключительно в самых изысканных платьях и сюртуках.

— Какая странная у республиканцев одежда, — без какого-либо намека или тени сарказма отметил барон Замской. Просто определил для себя любопытный факт, и не более того.

Все трое — Чон, Зак и Олег — надели сюртуки с воздушными платками на шее, строгими брюками и сорочками плотнее, чем некоторые корсеты.

Так что да — Проныра в типичном костюме из пиджака и жилетки республиканцев выглядел… весьма правдоподобно, что увеличивало его шансы прожить следующие тринадцать дней и помахать Оплоту ручкой с палубы последнего до следующей весны Шаго-Поезда.

— Завтрак! — выкидывая вперед руку на манер факела, продекламировал Зак, и они вновь оказались в коридоре, среди все той же толпы юношей разного возраста.

С юными леди они поравнялись лишь на улице, и Коста на некоторое время замер. Прежде он не видел представительниц прекрасной половины человеческого рода в чем-то, кроме платьев, неглиже или… природного, так скажем, одеяния. Так что вид десятков девочек, девушек и уже практически молодых женщин в костюмах, лишь немногим отличавшихся от мужских, оказался для него несколько странным зрелищем.

С другой стороны, наверное, в платьях с кринолинами, корсетах, в шляпках и жилетках не очень удобно Призывать всяких там Духов, ездить верхом или фехтовать…

Сразу стал понятен скептицизм большинства леди, которых знал Коста: те не очень тепло высказывались о тех девушках, что решили связать свою жизнь со Спиром. И ведь не то чтобы у последних имелся хоть какой-то выбор…

Путь до местной таверны или, как она здесь именовалась, трапезная не занял слишком много времени. Корпус находился неподалеку от замка и представлял собой… таверну. Самую обычную. С каменным фундаментом и кирпичным первым этажом, а второй был сложен из бревен. Под скатной крышей на железных прутьях качалась вывеска с изображением кота с поварешкой, суетившегося над широким котлом.

Внутри, за многочисленными столами, расположенными на двух этажах и балконе, уже собирались Спиритуалисты. От самых юных до тех, кто в обычной ситуации уже и сам бы несколько лет как нянчил детей. Причем собственных.

Удивительно, что в школе Спиритуалистов, включая Оплот, обучались до девятнадцати, а то и двадцати лет.

— А что надо делать? — спросил Коста, когда они заняли свободный столик на балконе второго этажа.

— Выбери, что будешь есть из меню, — ответил Шонси и пощелкал пальцем по обтянутой кожей папке. — И напиши на листке. Служащие заберут и принесут.

Проныра с некоторым подозрением открыл «меню» и едва было не расплакался. В самом прямом смысле. Овсяная каша с мясом или яичница с беконом и грибами. Морс из клюквы или вишневый сок. А на десерт… самые настоящие пирожные!

Святые Небеса, если прямо сейчас сюда ворвутся Рыцари и снесут ему голову, то… будет несколько обидно, что он ничего из списка не попробовал. Так что пусть смерть подождет хотя бы пять минут. Коста клянется, что успеет съесть все из перечисленного! И если у кого-то что-то останется на тарелке, он доест и это!

— Алекс.

— Что, Зак?

— Нельзя выбрать все. Надо что-то одно из каждого раздела.

Проклятые Спиритуалисты…

Проныра озирался по сторонам. Вместе с двумя десятками парней, не считая их четверки, а также вполовину меньшим числом девушек, включая принцессу (порой метавшую в сторону Косты взгляды ничуть не менее красочные, чем у тощего из прихвостней сына массового убийцы), они сидели на лужайке. Под шелестящими кронами деревьев, умастив свои жадные до завтрака, неспособные накормить бывшего бандита задницы на ворсистые коврики.

Широким кругом они окружили небольшой деревянный постамент, на котором стояла женщина, с которой Коста не хотел бы пересекаться… нигде. Даже тут. Он старался как-то спрятаться за спинами Чона и Олега, но те, кажется, тоже робели.

Оно и понятно. Перед ними стояла женщина с весьма точеной талией, но с короткими ногами и практически отсутствующими изгибами. А еще у неё отсутствовала левая рука, все лицо от правого виска до левой скулы пересекал громадный шрам, а на поясе покоились ножны.

И нет, Косту, в отличие от Чона и Олега, не пугал внешний вид леди, хоть и напрягал своим недвусмысленным происхождением. Просто его браслет нагрелся и поспешил выдать сообщение.

' В периметре пассивного сканирования модуля обнаружен артефакт.

Запущено принудительное сканирование.

Сканирование завершено.

Артефакт найден в базе данных:

Меч Бурного Разлива.

Наличие Спира: да

Уровень Спира: 20 у. ед.

Наличие заклинания: да

Потребление заклинания: 20 у. ед/сек

Наличие Духа: нет

Сканирование завершено.

База данных обновлена'.

Клятый браслет, не спрашивая разрешения, высветил над запястьем Косты сообщение. И да, Проныра умом-то понимал, что сверкающую надпись никто, кроме него, больше не видит, но спокойнее от этого не становилось. Особенно не становилось, когда на него порой падал взгляд отставного Рыцаря.

— Для тех, кто не знает, меня зовут леди Райна Тона, — представилась Рыцарь басовитым, глубоким голосом, весьма дополнявшим и без того грозный облик. — Я веду Заклинания начиная с шестого года. Я понимаю, что в прошлом вы обучались у моего коллеги в более мягком формате, но спешу напомнить, что уже со следующего года вы начнете отправляться за Стену на практические занятия, так что не ждите от меня поблажек. Это понятно?

Нестройный хор голосов прогудел:

— Да.

— Ага.

— Конечно.

Леди Тона чуть сощурилась, и одного этого стало достаточно, чтобы почти четыре десятка юношей и девушек стройным хором грохнули:

— Так точно, леди Тона!

Коста кричал отчаяннее всех остальных. И не потому, что у него, как у Зака, Олега или Чона, мурашки по шее пробежали от пронизывающего взгляда, а просто ему не хотелось попадать в немилость Рыцаря.

Пылающая Бездна, он умудрялся избегать этих господ почти всю свою сознательную жизнь, а теперь, вот, за два дня встретил уже второго! Тенденция совсем, к слову, не обнадеживающая.

— Для моих занятий потребуется кольцо, так что, пожалуйста, предъявите свое и его камень, чтобы я могла удостовериться, что вы никому не навредите. В первую очередь — самим себе.

Студенты как один протянули вперед руки с кольцами, сверкавшими кристаллами разных цветов. Проныра же посмотрел на собственную ладонь. Девственно чистую (спасибо, что татуировки пока еще не проявились) и лишенную каких-либо украшений.

Великолепие сраное…