ranitelnica-proklyatyh-znaniy-855774

Глава 9. Накануне свадьбы

Кто я? Что я? Какая я? Чего я хочу?

Эти вопросы теперь преследовали меня каждую свободную минуту, хоть минут этих было не так много. Я смотрела на свою комнату с каменным полом, грубосколоченной кроватью и полным отсутствием каких-либо приятных глазу декоративных вещей и спрашивала себя: как я сюда попала? Зачем мне быть здесь? Может быть, мне этого не нужно? Или…

И с каждым честным ответом я рисовала образ новой себя и вглядывалась в него, чтобы понять и запомнить как следует.

Я — юная и, надо признать, красивая, какой-то холодноватой, но не отталкивающей красотой. Однако душа у меня взрослая. Поэтому я спокойна, рассудительна и умею принимать жизнь такой, какая она есть. Хочу ли я что-нибудь изменить в этой принятой жизни? Внезапный ответ… Да!

И я буду это делать. Потому что другая часть моей натуры — это полная противоположность холодности и спокойствию. Это страсть. Это ветер. Это много-много эмоций. Скрытых внутри. Наверное, поэтому я и ощутила некоторое сродство с Мойной Ламберт. Огонь, спрятанный внутри ледяных стен…

За последних несколько дней я прошла внутренний путь от отстраненного созерцания к ясному пониманию окружающего. А теперь уже подобралась вплотную к тому, чтобы прикоснуться к этому новому миру всем сердцем и, кто знает, может даже, полюбить его.

С каждым днем люди вокруг меня переставали быть просто картинками и приобретали в моих глазах плоть и кровь. Мне нравилась Мойна, да и Камайя теперь воспринималась как живой человек. Я даже начала различать лица мужчин, окружавших лорда Ламберта.

А уж когда пришла в Дунмор, навестить Эвана с сестрой, то вообще — будто домой попала. Местные жители хоть и выглядели сурово, но стоило лишь им меня признать, как они раскрылись совсем с другой стороны. Я увидела и веселые улыбки (пусть и щербатые местами), и радостные лица, и искренние чувства. Эван же, как залез ко мне на колени, так и не слезал с них весь вечер.

Я узнала, что мальчик вместе с сестренкой Милли потеряли обоих родителей в прошлогоднем набеге Грегсонов: их отца убили, а мать похитили, и теперь никто не знает, где она. Ламберты, разумеется, ходили в ответный набег на ближайшие грегсоновские деревни, но там матери этих детишек не оказалось. Дети не теряли надежды, что однажды она вернется, но их дед с бабкой, которые взяли внуков под свое крыло, уже не ждали ее обратно.

— Попользовали да и прибили небось, — болезненно морщась, сказал мне дедушка Эвана. — Или рабыней заделали. Эти Грегсоны — мерзкие отродья. Если все остальные кланы соседствуют нынче мирно, то эти все никак не угомонятся. То скот угонят, то деревни подпалят. Все хотят, чтобы мы с этих мест убрались, а они их заняли. Да только не пойдем мы никуда. Это наша земля!

И при этих его словах я вдруг ощутила крохотную огненную вспышку в груди.

«Это наша земля».

Это… наша… земля. Это… моя земля! И я не хочу, чтобы по ней разгуливали такие вот Грегсоны, а люди вынуждены были ютиться в жалких лачугах и развалинах замков.

Так я и пришла к осознанию, что я нужна этому месту, нужна этим людям. Что я сама — лично я, а не навязанные мне ИИ установки — хочу им помочь. Наверное, для этого я и попала сюда. А для чего же еще, если подумать? Чтобы исправно задирать юбку перед лордом и планомерно рожать ему детей? Или тихо спиваться в уголке, не сумев принять эту трудную, но настоящую жизнь?

Нет. Я — женщина из других времен, женщина, которая благодаря обстоятельствам, знает намного больше, чем другие. И я могу помочь людям. Не каким-то абстрактным персонажам, а вот этим конкретным людям, которые сейчас рядом со мной. Помочь Мойне жить в тепле и не страдать так от постоянного радикулита. Помочь Эвану и Милли вырасти не в грязи и нищете. Помочь Камайе найти свое счастье. И даже Эдмунд… Даже для него мне вдруг захотелось что-то сделать.

А поняла я это после нашего небольшого предсвадебного разговора.

— Мама, я украду у тебя Ноэль? — спросил лорд-князь, заглядывая в зал, где я сидела, выслушивая очередную хозяйственную лекцию от вдовствующей княгини.

Мойна лишь царственно повела рукой.

Я вышла за порог и не очень вежливо уставилась на Эдмунда.

— Что вы хотели, лорд-князь?

— Поговорить. И лучше не в доме. — Мужчина подал мне руку, и я медленно положила на нее свою.

Накинув теплые плащи, мы вышли из замка, и я поняла, что лорд ведет меня к озеру.

Поначалу мы шли молча. На улице со вчерашнего дня еще больше похолодало, и я прятала нос в длинный шарф, подаренный мне Мойной после моего нежданного заплыва. Эдмунд не спешил начинать разговор, и я тоже не рвалась заговорить первой — сам позвал, сам пусть и выкручивается. А то вытащил меня на этот холод, понимаешь ли.

На сей раз с небольшого озерца не тянуло туманом, оно лежало перед нами, серое и неподвижное, как полированный мрамор. Лорд остановился у самого берега, поднял с земли плоский камешек и запустил его по воде. Три прыжка — и тихий всплеск.

— Мать говорила о тебе сегодня. — Его голос прозвучал неожиданно мягко, будто бы не желая спугнуть тишину между нами. — Она рассказала про мальчика из Дунмора.

Я повела рукой в неопределенном жесте.

— И что она сказала?

— Что ты сиганула за ним, даже не сняв ботинок.

Едва заметно улыбнувшись, я подняла на него взгляд. Эдмунд стоял прямо, широко расставив ноги, ветер трепал его темные длинные кудри и холодил и без того обветренные щеки. Я даже залюбовалась, рассматривая моего будущего супруга. Царственная осанка, широкие плечи, подтянутый торс, сильные красивые руки с длинными пальцами, на одной из ладоней белеет шрам… Истинный вождь своего клана.

Но невольное восхищение, которое я испытала при созерцании столь великолепного образца мужественности, не помешало мне заметить, что в глазах Эдмунда теперь мелькало что-то новое. До этого момента он смотрел на меня, как на некий внезапно свалившийся на него артефакт, с которым он не знал, что делать. Теперь, кажется, он — как недавно и я — увидел во мне живого человека.

Что теплилось в его взгляде? Не просто одобрение моему поступку и, пожалуй, не восхищение — это было бы для него слишком. Скорее... узнавание. Будто он наугад открыл случайную книгу и вдруг нашел в ней знакомую строку, которую долго искал.

Я скрестила руки на груди. Защищаясь то ли от холода, то ли от просачивающихся в сердце странных чувств.

— Вы хотите сказать, что я импульсивна?

Он усмехнулся.

— Я хотел сказать, что ты… неожиданна.

— На моем месте любой бы так поступил, — пожала я плечами.

— Отнюдь.

Лорд-князь сделал шаг ближе. Я поправила подол платья, чувствуя, как камни под ногами холодят ноги.

— Ты вообще странная женщина, Ноэль. Я даже не знаю, как с тобой общаться. Раньше я не испытывал трудностей, заводя разговор с девушкой. А вот с тобой не понимаю даже, как заговорить. Ты действительно Дар богов? Или белая ведьма, как тут шепчут мне некоторые?

Он протянул руку и осторожно взял меня за подбородок, желая рассмотреть попристальней.

Я резко вывернулась и шарахнулась от него в сторону. Если бы я могла обжигать взглядом, сейчас с удовольствием бы подпалила ему что-нибудь.

— Надеюсь, вы сами в состоянии решить этот вопрос, лорд-князь. А если вам для этого нужны подсказки «некоторых», то стоит ли вообще брать меня в жены?

Взгляд Эдмунда потемнел, стал жестким.

— Вот поэтому я и говорю, что не знаю, как с тобой обращаться. То ты ходишь по замку с отсутствующим взглядом, словно больная сонной болезнью, то ныряешь за ребенком в реку. То молчишь, спокойная, как каменное изваяние, то огрызаешься, как волчица.

— Вы наблюдаете за мной, лорд-князь?

Он ответил не сразу. А когда начал говорить, в его голосе уже не было того привкуса железа, который я ощутила буквально минуту назад.

— Я наблюдаю за всем, что может угрожать моему клану… И за всем, что может его спасти.

Я лишь развела руками.

— Тогда вам придется наблюдать дальше.

— Буду, — кивнул он. — Я вообще хотел бы узнать тебя лучше, Ноэль. Но, боюсь, это будет невозможно в ближайшее время. Сразу после нашей свадьбы я уеду в столицу Преттании, к лорду-протектору. Перед отъездом я должен дать тебе статус и титул, чтобы ты была здесь хозяйкой на полных основаниях. Не волнуйся, с тобой останется моя мать и Габриэль, они во всем тебе помогут. Но мне важно, чтобы и ты помогла нам тоже.

— Эдмунд… — Я обратилась к нему по имени, прекрасно понимая, что нарушаю правила, ведь я еще не была его женой. Но использовать его титул мне показалось неуместным для того, что я собиралась сказать. — Эдмунд, я вижу. Вижу людей, вижу их проблемы, вижу, где могу быть полезной. Но я не хочу и никогда не хотела, чтобы на меня смотрели только, как на полезную вещь — как смотрят на хорошую лошадь или высокоудойную корову. Если вы желаете, чтобы я была вашей женой, я должна быть женой, к которой испытывают чувства, отличные от чувств, возникающих у вас при взгляде на какую-нибудь особо ценную овцу. И еще… я должна быть единственной женой.

— Хм… — услышала я тихий возглас.

И это было все, что ответил мне лорд-князь. Только его глаза, в которых мелькнуло что-то вроде интереса и легкой иронии, сказали мне чуть больше.

— Это мое условие, — сказала я и, развернувшись, зашагала к замку, оставляя его одного у воды.