ranitelnica-proklyatyh-znaniy-855774

Глава 40. Разговор в опочивальне

Поначалу я волновалась, что Габриэль может снова выкинуть что-нибудь эдакое, однако прошел день, другой, неделя и следующая — но никаких нехороших сигналов я от него не уловила. Он ходил не слишком веселый, однако вовсе не прятался по углам и не бросал на нас с Эдмундом злых взглядов, скорее уж они были прохладные и грустные. В общем, можно было надеяться, что отповедь брата подействовала на Габриэля отрезвляюще в конечном итоге.

У меня мелькнула мысль, что, быть может, он после всего случившегося захочет поискать утешения от своих горестей в знакомых и привычных объятиях Лидии. Но в Карннан, где она сейчас жила, мой деверь не рвался. Просто занимался делами, навещал лэрдов и участвовал в клановых советах.

Первый такой совет Эдмунд собрал спустя три недели после возвращения. И состоялся он с моей подачи…

Где еще лорд и леди могут обсуждать дела княжества, как не в… постели. Вот и мы с Эдмундом как-то незаметно до этого дошли. Видимо, потому что именно постель оказалась для нас обоих самым расслабляющим и — главное — доверительным местом.

Когда мы оставались наедине в нашей комнате, то совершенно не чувствовали никакого стеснения и дарили друг другу наслаждение, не таясь и не зажимаясь. А вот выходя из нее, как-то машинально взваливали на себя роли лорда и леди, и даже наше общение, столь жаркое и откровенное в спальне, вдруг становилось сдержанным и местами излишне формальным, на мой вкус.

Не сказать, чтобы меня это сильно расстраивало — я прекрасно понимала, что мы сейчас проходим не самый простой путь — путь сближения. И вот так уж своеобразно это сближение у нас идет. Но, конечно, хотелось, чтобы мы и на людях смогли проявлять себя… более душевно, что ли.

«Дай ему и себе время, — проговорила я мысленно, будто находясь в невидимом психотерапевтическом кабинете. — Мы, по сути, сейчас только-только начинаем притирку. Не гони лошадей».

Если честно, не так уж и плохо эта притирка шла. Я бы даже рискнула сказать — как по маслу. Та отповедь Эдмунда, данная за ужином Габриэлю, похоже, прорвала некую незримую пленку, отделявшую нас друг от друга, и сделала чуточку… роднее. Да, пожалуй, именно это слово — роднее. Ну а уж ночные радости закрепляли результат практически ежедневно.

Так что, наверное, неудивительно, что однажды вечером, глядя на догорающее пламя камина и поглаживая меня по обнаженному плечу, Эдмунд начал рассказывать про поездку в Ллундин, про то, с чем они там столкнулись, а потом расспрашивать меня про то, что творилось в замке и княжестве, пока его не было.

Спросил он и про Лидию.

— Мне никто не рассказывает подробностей. Ни мать, ни дунморцы, которые тебя из воды вытащили. Только говорят, что Лидия позвала на помощь, а позже, когда ты выздоровела, она перебралась в Карннан и долго ходила к жрецам на ежедневную повинность, каялась за что-то. Да и сейчас, по-моему, продолжает. Так что все-таки произошло там, на реке?

— То есть ты спросил об этом всех, кроме меня с Лидией? — усмехнулась я, проводя пальцами по его груди, покрытой небольшой порослью темных волос.

Я не боялась ни упоминать при нем бывшую пассию, ни вообще разговаривать о ней. Последнюю неделю я наблюдала, чем занимается и на какие разговоры и действия реагирует мой муж, и теперь могла с существенной долей уверенности сказать, что черноволосая зеленоглазка в его мыслях вряд ли присутствовала. Кажется, он и вспомнил-то о ней только потому, что ему кто-то нашептал про наши с Лидией странные взаимоотношения.

— Сейчас я спрашиваю свою леди, — с такой же усмешкой ответил Эдмунд, поймав мою руку и зажав в своей ладони — крепко, но бережно. — Лидия… — Тут лорд нахмурился. — Она все же причинила тебе какой-то вред?

В его голосе мне послышались пока еще далекие, но уже отчетливые раскаты грома. Если я расскажу ему всю правду… Нет, пожалуй, все же не теперь. Для Эдмунда я была «его женщиной». Любовь — не любовь, чувства — не чувства, но мысль о том, что кто-то пытался лишить жизни его княгиню, его женщину, могла заставить лорда-князя действовать слишком жестоко. Да и закон о покушении на вождя и его жену никто не отменял.

Но я уже определила наказание для Лидии и не хотела его менять. Аккуратно, со стороны, я приглядывала за ней — когда сама, когда с помощью карннанцев и друидов — и не видела ничего, что заставило бы меня пересмотреть решение. Девушка наконец вела себя нормально. Даже когда вернулся из похода Эдмунд, она не проявила инициативы и не кинулась к нему, разодевшись в броские тряпки и потрясая кудрями. Просто продолжила работать в той семье, к которой я ее подселила, и регулярно посещала жрецов, несмотря на то, что месяц ее покаяния уже давно прошел.

Может нашла прибежище в религии? Или притворяется? Усыпляет мою бдительность? И все же… не выглядела она теперь коварной обольстительницей или чокнутой линчевательницей. Если она и проявит себя снова, то, видимо, не прямо сейчас.

— В тот день мы с Лидией столкнулись возле реки и поговорили… не очень дружелюбно, — сказал я. — Я была в расстроенных чувствах и не уследила за тем, как поскользнулась и упала в воду. Может, Лидия и хотела бы, чтобы я осталась в реке, но тем не менее людей она позвала.

— И это все? — с подозрением спросил Эдмунд. — А за что ты тогда отправила ее к друидам?

— Она была непочтительна, — медленно ответила я. — Весьма непочтительна.

Разбуженные воспоминания вновь всколыхнулись внутри и буквально против воли заставили меня вновь ощутить обиду на Эдмунда. Я непроизвольно постаралась выдернуть свои пальцы из ладони мужа… но он не позволил, удержал.

— Ноэль, — негромко позвал он. — Ноэль… Я же сказал, что мы теперь всё будем преодолевать вместе.

Я дернулась еще разок, однако рука мужа по-прежнему крепко меня прижимала, и я… вдруг успокоилась. Вдох-выдох — я прильнула щекой к груди Эдмунда и почувствовала его спокойное глубокое дыхание.

Меня не отталкивали. Меня ни в чем не обвиняли. Меня… приняли.

Мою неприязнь к Лидии, мое решение, мои чувства, какими бы они ни были — все это было, может, и не понято, но принято безоговорочно.

И это дорогого стоило.

— Теперь я понимаю, о чем ты сказала мне тогда, после свадьбы. Насчет Лидии. Я должен был позаботиться обо всем сам, — произнес Эдмунд. — Что ж… Такого больше не повторится.

Я внезапно развеселилась. Сам подставился!

— То есть с этого момента все вопросы, касающиеся твоих женщин, ты намерен решать лично? — вопросила я, приподнимаясь, выскальзывая из слегка ослабевшего захвата и упираясь ему в плечи обеими руками. — Вот спасибо! Тогда пойду сотру надпись со своей двери.

— Какую еще надпись? — озадаченно моргнул муж, не забыв, правда, огладить меня по бедрам — ну раз уж я так удачно оказалась сверху…

— «Дамы, лорд занят, по вопросу разбитых сердец обращаться к его супруге по вторникам с утра и до обеда».

Еще несколько секунд Эдмунд смотрел на меня в недоумении, а потом, тихо рыкнув, перехватил мои запястья и перевернул спиной вниз. Теперь уже он возвышался надо мной, а я тихо смеялась, прижатая к кровати. Но грозы в глазах мужа больше не было, теперь там плясали веселые чертенята.

— У тебя язык смертоноснее моего клинка, женщина! — произнес он и наклонился ниже. — Как бы не обрезаться…

Его губы тут же накрыли мои и… дальше Эдмунд долго и основательно проверял «остроту» моего языка, пока не остался совершенно удовлетворен.

— С завтрашнего дня можешь не волноваться о разгневанных дамах, займусь ими сам, — ухмыльнулся он. За что немедленно схлопотал подушкой по голове.

…Когда мы наконец закончили нашу шутливую борьбу, Эдмунд вернулся к разговору о делах, которые мы обсуждали в последние дни.

— Мне нравится твой план по перестройке домов в Карннане, — сказал он. — И теперь, когда у княжества есть солеварня и средства, мы можем себе это позволить. Но все же сначала нам придется заняться переделкой замка.

— Почему? — спросила я. — Мы ведь живем в неплохих условиях, по сравнению с…

— Знаю, знаю, — прервал меня Эдмунд. — И понимаю, что в первую очередь ты хочешь улучшить жизнь простых людей. Но тут другое… — Он сделал небольшую паузу, в задумчивости уставившись в потолок, затем повернул голову ко мне. — Не нравятся мне Грегсоны. То, как они вели себя в Ллундине, обрывки их разговоров… В прошлом, то есть уже позапрошлом году они сильно потрепали нас, но и мы в долгу не остались. И все это время оба наших клана зализывали раны, не нападали друг на друга, не считая мелких стычек летом. Но Грегсоны богаче и сильнее… А сейчас, к тому же, у них началась грызня между вождем и одним его родственником, жаждущим подмять клан под себя. И если с Джоном Грегсоном, их нынешним лордом-князем, еще хоть как-то можно иметь дело, то с Россом, его племянничком, мы не договоримся никогда. Та еще мерзкая тварь — не просто готов убивать всех, кто стоит на его пути, но и получает наслаждение от этих убийств.

— Так это люди Росса убили отца Эвана и Милли из Дунмора? — спросила я, желая подтвердить мелькнувшую догадку.

— Да, они. И у Росса хватит наглости и безрассудства, чтобы вновь попробовать захватить наши земли.

— Поэтому и нужно укрепить замок, — констатировала я.

— Да. Пока стоит крепость и пока жители наших деревень могут укрыться за ее стенами, княжество Ламбертов будет жить и сопротивляться. Деревни можно отстроить заново, но если Грегсоны захватят замок — всему конец.

— А у нас и ограда вокруг деревянная… — пробормотала я.

— Именно. Сама крепость, может, и выдержит, как выдержала в прошлый раз, но нам нужна полноценная стена вокруг нее, да и ров вырыть не помешает. Раньше обходились без всего этого, однако времена меняются. В Ллундине я слышал разговоры, что где-то на материке появилось новое оружие, которое изрыгает пламя и может швырять железные ядра с немыслимой силой. У нас ничего такого и в помине нет, но я должен позаботиться о княжестве заранее.

Я едва слышно охнула.

Все-таки это случилось. Здесь заново изобрели порох.

Многие века после Великой Казни люди, будто заклятые тем страшным огнем, который безжалостно пожрал прежний мир, даже близко не пытались создавать пороховое оружие. В результате сложилось интересное общество, по многим параметрам уже соответствовавшее 16 веку (в той, доядерной истории), но лишенное всякого подобия огнестрела. И вот теперь он снова возвращается…

Да, пройдет еще много времени, прежде чем материковые веяния докатятся до нас, но начало положено.

Я тяжело вздохнула.

Впрочем, Грегсоны могут доставить неприятности и безо всякого пороха. Я понимала, что в наших условиях вряд стоит ждать какой-то долговременной осады, да и полноценных таранов кланы Нагорья не делают. Скорее враги отдадут предпочтение тактике быстрого штурма, как это было всегда.

В прошлый раз, по рассказам Мойны, Грегсоны налетели на крепость, перебили часть защитников и, пока их не вышвырнули прочь, успели разорить и подпалить половину замка. Поэтому какое-то время Ламберты занимались лишь тем, что восстанавливали ставни и приводили в порядок внутренние помещения. Без оконных ставень в выстуженной крепости можно было выжить, разве только поселившись в горящем камине.

Но что если в следующий раз они не ограничатся коротким набегом, а постараются захватить замок, чтобы полновластно утвердиться на землях нашего клана?

— Вряд ли Грегсоны будут готовы к настоящему захвату в ближайшие месяцы, а то и год-другой, — словно отвечая на мои мысли, добавил Эдмунд. — Пока они больше заняты друг другом, нежели планами нападения. И тем лучше для нас. Мы успеем укрепить замок, а тогда они, быть может, вообще поостерегутся соваться к нам.

— Я поняла тебя, — произнесла я с расстановкой. — Тогда собери совет клана. И позови на него меня. Я посоветуюсь с богами холмов и, если они будут милостивы, то подскажут нам, как лучше все устроить…