ranitelnica-proklyatyh-znaniy-855774

Глава 31. Болезнь

Накативший внезапно приступ паники из-за мыслей о возможной смерти пришлось снимать глубоким дыханием и уговариванием себя, что пока все в порядке и никто еще не помер. Продышавшись и прокашлявшись, я наконец успокоилась.

Так, всё, вот теперь можно включить голову и придумать план лечения.

Для начала моя болезнь вполне могла оказаться не пневмонией, а каким-нибудь ОРЗ или ОРВИ. Тогда опасности особой нет, я прекрасно справлюсь местными травами и общеукрепляющими настоями. Если это вирус, то главное — не мешать организму, а помогать ему всеми доступными средствами. Небольшую температуру так и вовсе сбивать не нужно, она — знак того, что иммунитет работает и скоро преодолеет болезнь.

В этом случае я буду пить липовый чай, отвар шиповника и морс из брусники и клюквы — это поможет пропотеть, даст телу полезные вещества и витамины и снизит нагрузку на почки. Горло можно полоскать ромашкой, календулой, корой дуба, шалфеем — эти травы и обеззаразят, и смягчат. Если начнется кашель с мокротой, надо будет попросить у друидов какие-нибудь природные муколитики вроде тимьяна и мать-и-мачехи. Заодно и противовоспалительный эффект получим. В общем, не пропаду.

А вот если все-таки начнется пневмония… да, это и впрямь смертельно опасно. Причем вирусная или бактериальная — без разницы. Организм станет сжигать сам себя, борясь с инфекцией. Меня ждет обезвоживание, интоксикация, дыхательная недостаточность... Здесь понадобится тяжелая артиллерия.

По-хорошему, нужны антибиотики. В бункере их нет — все лекарства давным-давно израсходованы теми, кто вышел на поверхность в первых рядах. Вопрос: смогу ли я создать их здесь сама?

Дождавшись, когда служанка выйдет из комнаты по делам, я добралась до каминной полки и взяла оттуда браслет с инфокристаллами, который с меня заботливо сняли, прежде чем уложить в кровать. Преодолевая слабость, открыла «меню». Ну-с, посмотрим, что нам может предложить наука.

Спустя полчаса стало ясно, что наука может предложить многое. Но только в условиях технического прогресса и стерильных лабораторий. Все мои наивные представления о том, что я смогу быстренько создать пенициллин из зеленой плесени, выращенной на каком-нибудь продукте, разбились о суровую действительность, бесстрастно показанную кристаллом.

Во-первых, требовался конкретный плесневый штамм, так как большинство обычных видов плесени были попросту бесполезными, а многие — и ядовитыми. Во-вторых, выделить, собственно, пенициллин, а затем очистить его от примесей, которые тоже вполне могут отравить человека, возможно лишь в стерильных условиях и с применением специальных питательных сред. При этом контролировать надо все: от кислотно-щелочного баланса среды до ее температуры. Без этого получится не лекарство, а токсичная смесь бактерий и грибков, которая только и сделает, что вызовет отравление и последующее заражение крови.

Ну и, в третьих, даже если мне каким-то чудом удастся получить слабый пенициллиновый раствор, его будет слишком мало, чтобы обеспечить постоянный прием, да и рассчитать дозу не так легко, не говоря уже о сохранении лекарства. Пенициллин — соединение нестабильное, он быстро разрушается при неправильном хранении и даже сам по себе — под действием продуктов жизнедеятельности плесени.

Да, в бункере была своя лаборатория, и в теории я могла бы ей воспользоваться. Вот только как?! Времени на это понадобится уйма, я просто могу не дожить до положительного результата. Кроме того, я и сейчас уже еле ползаю, а если болезнь начнет развиваться, так я и головы от подушки не подниму, не то что медицинские подвиги совершать.

Короче говоря, о создании пенициллина в моем случае можно было забыть. Потом, когда-нибудь, когда я буду не больна и у меня найдется хотя бы полгодика на исследования…

Нет, конечно, в крайнем случае можно просто наудачу вырастить плесень, соскрести ее и проглотить. Этакая русская рулетка: антибиотик или смертельное отравление — в соотношении примерно один к девяносто девяти. И даже если сработает, надолго этого «антибиотика» не хватит.

В общем, в случае худшего развития событий вариант оставался только один: использовать медкапсулу. Искусственный интеллект предупреждал меня, что система бункера работает на пределе и вскоре может выйти из строя, но все-таки пока еще есть все шансы, что капсула меня спасет.

Будем иметь это в виду. А пока попробуем обойтись местными средствами…

И все-таки это оказалось воспаление легких.

Судя по всему — бактериальное. Выводы, правда, пришлось делать чисто на основании внешних признаков, никаких анализов, разумеется, у меня никто не брал. Однако симптомы были налицо. Меня почти не мучил насморк, и не болело горло, а вирус, как известно, бьет по всем площадям. Здесь же картина была иная: прошло уже четыре дня, а жар все не спадал, кашель не прекращался, более того, очень скоро в нем появилась противная зеленоватая мокрота, а дышать стало так тяжело, будто на груди лежал камень.

«Похоже, — подумала я с горькой усмешкой, проанализировав все симптомы, — начинается самая интересная часть. Битва не на жизнь, а на смерть. И единственный врач в этом деле — я сама».

Увы, с каждым днем мое состояние ухудшалось, несмотря на то, что брат Аодхэн и его друиды обеспечили меня всем, что могла предоставить местная медицина.

Главным моим козырем прежде всего был чеснок. Содержащийся в нем аллицин — чуть ли не единственное средство, способное бороться с болезнетворными бактериями, так что я использовала его по максимуму: в ход шла не только смесь чеснока с медом и вином, но и его спиртовая настойка. Запах теперь от меня исходил тот еще, но на что не пойдешь во имя здоровья.

Кроме того, брат Аодхэн принес мне багульник, ромашку и кору ивы. Жрецы издавна знали об их полезных свойствах, просто вряд ли мыслили в моих категориях. Я же сухо констатировала, что первый в небольших дозах может стать хорошим противовоспалительным и отхаркивающим средством, вторая поможет с ингаляциями, а третья сработает как аспирин.

К счастью, здесь росла и одичавшая за века эхинацея, которую местные называли пурпурником, так что я выпросила у друидов и ее — в качестве стимулятора для иммунитета. Дозы же для приготовления отваров рассчитывала как с помощью советов брата Аодхэна, так и используя знания из инфокристаллов.

Фиолетовые камни подсказали мне и как изготовить самодельный «регидрон», чтобы восполнить потерю солей и жидкости. Дана под моим руководством сотворила его из воды, меда и драгоценной в здешних краях соли. Наверное, не будь я княгиней, на меня бы даже не стали переводить столь ценный продукт, но тут Ламберты расчехлили запасы без вопросов. Сквозь пелену, накрывающую временами мое сознание, я размышляла, что как только выкарабкаюсь, сразу же займусь солеварней… если выкарабкаюсь.

И Мойна, и брат Аодхэн навещали меня каждый день. Заглядывали и другие Ламберты, но что они могли сделать? Только посочувствовать. Ведь пока что все мои лечебные мероприятия безусловно продляли мне жизнь, но не приносили желанного выздоровления. Меня то бросало в дикий жар, то лихорадило и трясло будто от холода; все тело болело и ломило, а легкие выворачивало наизнанку от истощающего кашля.

Так — в слабости, тошноте, начавшейся диарее и ни на день не спадающей температуре — прошло полторы недели, а потом из-за постоянного жара у меня начался бред…

Очнувшись после первого же приступа, я поняла, что ждать больше нельзя.

— Дана, — пробормотала я, протягивая ослабевшую руку в сторону служанки, прикорнувшей на стуле возле моей кровати.

На дворе стоял глубокий вечер, комната освещалась лишь пламенем камина, но задремавшая Дана проснулась мгновенно, едва я произнесла ее имя.

— Да, леди-княгиня, — наклонилась она ко мне. — Водички принести? Или горшок, может, нужен? Ох, да и обтереть вас бы уже надобно…

Я покачала головой.

— Позови вдовствующую княгиню, — попросила я. И чуть не задохнулась от усилия, которого от меня потребовало произнесение короткой фразы. — И брата Аодхэна. Боги зовут меня в холмы.