ranitelnica-proklyatyh-znaniy-855774

Глава 43. И снова дела

Раз уж все равно вокруг замка всё рыли и копали, то я еще в самом начале «перестройки» под шумок запросила вырыть кое-что и для себя. Ну, одной ямой больше, одной меньше — а меж тем теперь у меня имелись колодцы-отстойники для канализации. О бетоне по естественным причинам речи не шло, так что колодцы следовало выложить камнем, с которым было туговато. Наша каменоломня разрасталась, да и от Бейлов поставки шли регулярно, но с нашими аппетитами этого не хватало. Так что я буквально то там, то здесь подбирала остатки и просила каменотесов «что-нибудь с этим сделать».

Потихоньку за несколько месяцев получилось организовать систему из трех колодцев, соединенных глиняными трубами: первый служил приемником, второй, чье дно выложили гравием, песком и древесным углем, — фильтром, а третий — дренажом.

Параллельно с этим внутри замка велись другие работы. Изрядно устав от ночных ваз, я решилась-таки на организацию более или менее приличного туалета. Точнее, двух. Один персонально для наших с Эдмундом покоев (для чего пришлось освободить соседнюю комнатушку), а второй, так сказать, общественный, на несколько мест — в дальнем углу одной из башен.

Гончары из Гленкаррика изготовили мне трубы в достаточном количестве, а уж остальное было делом техники. Поставить этажом выше большой дубовый бак, пропитанный смолой, подвести желоб от ближайшей крыши для сбора дождевой воды и организовать ручной подъем воды из колодца ведрами через блок (это будет обязанностью слуг), а затем провести трубы с заслонками вниз, к каждому «тронному месту».

Дальше соорудить сиденье из обычного тесаного дерева с характерным отверстием, поставить под ним выдолбленную из песчаника гладкую чашу с наклонной поверхностью, соединить ее с вертикальной сточной трубой, проходящей по стене снаружи, а вертикальную — с горизонтальной, которая ведет к колодцам, расположенным не близко к жилой зоне. Закопать в землю горизонтальную часть, вертикальную же продлить как можно выше, за пределы крыши, и накрыть выходное отверстие решеткой, устроив таким образом естественную систему вентиляции.

Трубы у нас проходили рядом с новыми отопительными каналами, так что я надеялась, что зимой они не замерзнут и не растрескаются. Но в случае чего их всегда можно было утеплить войлоком, соломой и досками.

Всю систему закончили почти одновременно с гипокаустом. Когда же все было готово, я попросила слуг набрать в верхний бак немного воды, чисто для эксперимента, и пригласила Эдмунда на свидание в наш личный туалет.

Нет, ну а чем плохое место? Еще не отделанное как надо, конечно, но отделку и декор я оставила на зимние месяцы. Пока просто организовала рядом с «седалищем» небольшой столик, на котором выставила две плетеные корзины с крышками. В одной лежали мягкие пучки болотного мха, а во второй — аккуратно нарезанные квадраты старого, ветхого полотна, выстиранные в кипятке с золой. Понятно для каких целей. Рядом водрузила медный кувшин с водой, а под стол запихнула пустое ведро для отходов (тоже с крышкой) и еще одно — с золой, для дополнительной дезодорации.

Эдмунд, который все это время был занят своими делами, лишь поверхностно вникая в то, что я тут затеяла, с интересом обозрел все представленное, и я гордо продемонстрировала самое главное. Откинула крышку над сиденьем и дернула за свисающую сверху веревку. С этажа выше с шумом хлынула вода, смывая в каменную чашу выложенные заранее для наглядности лепестки цветов. Все бесследно исчезло в глубине трубы.

— Ого! — сказал Эдмунд, и тоже пожелал дернуть за веревочку.

А потом еще раз, и еще. Затем мы сходили в «общественный» туалет, и там тоже поспускали воду. В общем, развлекались, пока баки совсем не опустели.

В отличие от новой системы отопления, я была уверена, в том, что уж вот это изобретение точно придется народу по душе. Разом решалось много проблем — от неизбежных раньше запахов до гигиены, — плюс очевидное удобство. И, хвала местным богам, в оценке я не ошиблась. Как всегда первой оценила прелести нововведения моя свекровь, а за ней немедленно подтянулись и все остальные.

Конечно, обслуживание этого хозяйства в известной мере обременяло слуг, но ежедневно и еженощно выносить горшки за хозяевами замка, по-моему, было гораздо муторней. Так что в итоге все остались довольны. Ну а я и вовсе была просто счастлива. Наконец-то! Хоть какая-то цивилизация!

Жаль только, что пока не удавалось «оцивилизовать» окна в замке. Они, как и раньше, остались слюдяными. То есть давали какой-то свет, но не обзор и уж тем более не защиту от холода. Увы, раздобыть нормальное, в моем понимании, стекло здесь пока не представлялось возможным, это было делом будущего. Но зато теперь мы закрыли слюдой практически все окна в замке, тогда как до этого подобной роскошью обладали лишь самые основные — в большом зале и в комнатах Ламбертов.

Ставни я велела обить сукном, а для зимних вариантов предусмотрела обивку войлоком. Из него же мои деревенские мастерицы изготовили кучу ковров и ковриков, которые теперь устилали все жилые комнаты в крепости, ведь сейчас им уже не нужно было бояться случайной искры из камина.

Примерно к сентябрю все основные работы в замке и вокруг него были завершены, и Ламберты вернулись обратно под отчий кров.

Но едва началась наша обычная, относительно спокойная, жизнь, как в один из теплых сухих дней начала сентября к нам прискакал Габриэль с докладом.

Эдмунд, занятый стройкой, регулярно отправлял брата с небольшим отрядом патрулировать нашу границу с кланом Грегсонов, и вот он вдруг в спешке вернулся…

Мы с мужем как раз сидели в главном зале, разложив на столе и рассматривая самодельные чертежи отдельных частей крепости, когда Габриэль широким шагом вошел в двери.

— Лорд-князь… — Он обратился к брату подчеркнуто серьезно, и Эдмунд тут же вскинул голову, непроизвольно сводя брови на переносице. — Лорд-князь, у Грегсонов произошла резня. Джона убили, власть захватил Росс.