Хранитель Пути Зверя. Том 2

Глава 8

Когда я задумывал расправу над Быком, которую он несомненно заслужил, даже подумать не мог, что всё завертится настолько быстро. Вечером того же дня, когда я отключился в лавке Саида, из борделя прибежала молодая и довольно симпатичная девушка с заплетёнными чёрными косами и сказала, что клиент прибудет за полночь.

Учитывая, что в деревне всё ещё соблюдали комендантский час, меня удивило то, что ночные заведения каким-то образом всё ещё работали. «Розовые лепестки лотоса» не стали исключением. Лан работала в заведении так называемой гэцзи или, проще говоря, обычной куртизанкой. В её задачу входило развлекать клиентов, песнями и танцами подогревая интерес перед основным занятием.

Насколько я понял, сама Лан в нём не участвовала. Женщина подносила напитки, угощения, пела и танцевала, если этого требовали клиенты. Однако, как выяснилось, она знала всех девок до последней и зачастую занималась тем, что бронировала комнаты, шлюх и записывала всё в гостевую книгу. И так вышло, что этим вечером там появилось имя моей цели.

Я сидел за старой телегой, где откровенно воняло мочой и застарелым запахом алкоголя. Это было единственное место, где получилось скрыться в тени и терпеливо ждать, пока из борделя выйдет насытившийся Бык. У главного входа дежурила стража. Личный эскорт богатых сановников из деревенского дворца, подле которого всегда собиралась толпа просителей.

Неудивительно, почему им требовалась охрана даже во время комендантского часа. Учитывая, в каком состоянии находилась деревня, а дворец фактически занимал огороженную территорию размером с целый район, я бы тоже переживал за свою жизнь снаружи. Однако не безопасность сановников меня волновала. В глазах стражи я был обычным крестьянином, которому было сказано сидеть в своей лачуге, а он мало того, что решил разгуливать по округе, так ещё и кого-то ждёт у известного борделя. Именно по этой причине я сидел в тёмном переулке позади трёхэтажного здания и ждал. Ждал, сжимая в руках холодную сталь своего шенбяо.

В такие моменты обычно атакуют сомнения. Разум начинает играть злую шутку и перебирает все возможные варианты развития событий. А если Лан меня сдаст? Решит, что уж лучше так, чем довериться какому-то парню во рванье и пустить Быка через чёрный ход? Вдруг в последний момент струсит? Вдруг Бык откажется и, обильно смердящий парами алкоголя, пошлёт её к чёрту и выйдет через главный ход?

Будто этого было мало, во мне начала просыпаться совесть. Она со всей силы лупила в закрытую дверь моего ментального блока и пыталась прорваться сквозь него с дикими воплями. «Ты действительно собираешься убить человека? Вот так просто взять и лишить его жизни? А как же человечность? Как же древние заповеди из разряда „не убей“ и прочее?»

К чёрту и заповеди, и трижды переоценённую совесть! Бык лишил себя возможности жить дальше, когда не просто натравил ублюдков на пожилых людей, но и стал причиной гибели одного из них. Я не мог сказать, что ничего не чувствовал в момент засады, и первое убийство действительно заставляло меня задуматься, но чаша уж слишком перевешивала в другую сторону.

Я убью Быка. Завалю и вырежу на его груди знак секты Чёрного Предела. Мало того, что они были из вражеской деревни, так их представители периодически посылали к нам своих убийц. Тогда на площади, когда меня спас могущественный практик, именно один из них и пытался скрыться из виду.

Убийство имперского служащего и сына могущественного члена гильдии — такое точно не спустят с рук, и явно начнётся расследование. Однако к тому времени я должен быть уже далеко. Придётся уйти в горы и тренироваться, собирать ресурсы и продавать их через лавку Саида. А как только долг моей семьи будет уплачен, и Яо Ху обучит меня премудростям Пути, заберу дедушку и отправлюсь в Сунцин.

Заработать можно было и в нашей деревне, но становиться чьим-то учеником или на постоянной основе ходить в горы за копейки я явно не собирался. К тому же никто не отменял противостояния с вражеским поселением и принудительной мобилизации для какого-то бесконечного турнира. Убивать до тех пор, пока тебя самого не убьют — так себе занятие, однако там я мог бы узнать судьбу моего отца.

Нет! Сначала разберусь с Быком, уйду обратно в горы и лишь потом начну думать о будущем. Не сейчас… И только не так!

Из публичного дома раздался заливистый девичий смех, за которым последовал дружный мужской гогот. Кого-то яростно сношали на втором этаже, причём, насколько я понял, сразу несколько человек. Я позволил себе выглянуть из-за телеги, внимательно рассмотреть танцующие в огне факелов тени, и заметил, как открылась дверь чёрного хода.

— Ой, да что вы, господин, вы и так к нам слишком щедры! — раздался высокий женский голос.

Он принадлежал Лан. Облачённая в длинное, до пят, обтягивающее красное платье ханфу с широким вырезом на груди — мне удалось узнать её лишь по волосам. Если бы не вплетённые в них декоративные цветки орхидеи, то она могла бы сойти за любую из работниц борделя. Однако это была Лан, и она справилась, отправив Быка через чёрный ход.

Сам же ублюдок был доволен. На его щекастом лице блуждала широкая улыбка, глаза блестели от выпитого алкоголя, а расслабленная походка вразвалку, которой он передвигался будто надутый шар на ножках, говорила о том, что он плотно поел. Интересно, бордель — это обычно не то место, куда приходят пожрать, если, конечно, речь идёт не о более изысканном блюде.

Тем не менее, Лан предоставила его мне на блюдечке. Хорошая проспиртованная, с замедленной реакцией отожранная свинья. Она провожала его нескончаемыми вопросами, поливая таким количеством комплиментов, что Бык едва ли мог сдерживать широкую, самодовольную улыбку. Ничего, урод, радуйся, пока есть такая возможность, скоро твой изуродованный труп будет лежать в пропахшем мочой переулке, а из распоротого горла будет вытекать твоя кровь.

С этой мыслью я ещё крепче сжал холодный клинок и принялся выжидать идеальный момент для атаки.

— Нет, я всё же скажу! — вяло протянул заметно охмелевший Бык. — Сиськи у женщины намного лучше, чем задница. Хе-хе!

— Конечно, господин, — продолжила распинаться перед ним Лан. — У меня даже и в мыслях не было спорить с вами. Вы же знаете, что мы сделаем всё что угодно, чтобы вы остались довольны!

Бык характерно хрюкнул, развернулся и, пошатнувшись на месте, осмотрел Лан с ног до головы. Мне не понравился его взгляд, который был заметен даже на расстоянии нескольких метров, но момент для удара ещё не настал. Мы должны остаться наедине, только он и я, так как моя сообщница ещё не догадывалась, как я собираюсь избавить её от проблемы.

— А-а-а-а, — протянул ублюдок, жадно посматривая на широкий разрез грудастой служанки. — Наверное, надо было с тебя другой долг взять.

Лицо Лан изменилось. Так выглядит женщина, которая знает, что за этими словами скрываются проблемы, и главное, что она ничего не может с этим поделать. Её шея заметно вжалась в плечи, будто она ожидала удара, глаза виновато смотрели на толстяка из-под приподнятых бровей, а руки, нервно сцепленные в замок, не поднимались выше уровня бёдер.

Я сдержал в себе порыв атаковать и, стиснув зубы, продолжил безмолвно наблюдать за развернувшейся сценой. Бык сжал её щёки своими сосисочными пальцами так сильно, что губы женщины превратились в бледный, пухловатый овал. Она смотрела на него беспомощными глазами, из которых, казалось, вот-вот потекут слёзы, но каким-то невообразимым способом сумела сохранить на лице фальшивую радость.

— Я что-то не так сделала? — сдавленно пробормотала Лан, даже не стараясь освободиться от лап Быка.

Ублюдок облизнулся.

— Именно ты сделала всё как надо, но не стоит забываться, шлюха, твоя лесть и комплименты не стоят и треснутого гроша, так что завтра готовь ещё десять цен, пошлю за ними кого-нибудь из своих людей.

Лан от удивления широко распахнула глаза и на мгновение бросила взгляд куда-то в тёмный переулок. Она смотрела на меня. Бык, при всей своей тупости, не был уж совершенно конченым и бездарным дураком. У него было то, что в другом месте могли бы назвать уличной мудростью или попросту обычной чуйкой.

Он, собрав глаза в кучу, заметил, что Лан смотрела ему за спину, и невольно обернулся. Я тут же спрятался за телегой и, затаившись, старался даже не дышать. Ну же, Лан, осталось дожать совсем чуть-чуть, и мы оба избавимся от присутствия этой жирной свиньи. Потерпи ещё немного и не дай ему меня заметить.

Если Бык что-то заподозрит, он может вернуться в бордель и в этот раз не поддаться сладким речам служанки. В таком случае, план можно считать провалившимся, и второго такого шанса уже не будет. Что же делать? Чёрт, а как же всё хорошо шло.

Атакую сейчас — он явно успеет позвать на помощь, да и вместо короткого удара в шею придётся сражаться один на один. Пускай Бык уже и не стоял выше меня на лестнице силы, он всё равно был достаточно крупным и сильным. Такой не сложится от парочки ударов и не станет убегать от битвы со мной. Я уже молчу, что у самого ублюдка на поясе всегда болтался нож, который тот явно пустит в дело.

Нет. Придётся довериться Лан и выждать идеальный момент для атаки.

— Х-хорошо, — дрожащим голосом прошептала она. — Я приготовлю цен, можете об этом не беспокоиться, — произнесла она, а затем, нырнув тонкими пальчиками в вырез своего платья, достала малюсенький мешочек, в котором брякало несколько монет. Звук медяков отвлёк Быка не только от тёмной улочки, но даже заставил переключить внимание от откровенно пышной груди служанки на соблазнительно звенящие деньги.

— То-то же, — довольно хрюкнул человек, забирая у неё ночной заработок.

— Я существую лишь для того, чтобы вам служить, — покорно склонилась перед ним Лан, складывая дрожащие ладони у бедер.

Бык довольно кивнул, несколько раз моргнул, словно пытался прийти в себя, а затем, осмотревшись, спросил:

— Подожди, а что мы вообще здесь делаем?

Лан ощутила, что теряет контроль над ситуацией и спешно объяснила:

— Мои девочки донесли, что у главного входа периодически появляется стража самого градоправителя, а такому статному и важному имперскому служащему, как вы, не пристало якшаться с девками и обычными солдатами.

— Стража градо… Пф! — самодовольно фыркнул Бык. — Да я имперский сборщик! Мой отец — почётный казначей гильдии травников! Да клал я на градоправителя и его стражу большой и толстый х…

— Да, да, конечно! — тихим голосом прервала его Лан, когда тот заметно расшумелся. — Это всё правда, и вы, действительно, великий человек из великого рода, и более того, великий как мужчина! Но на вас надета форма сборщика. Разве это не говорит о том, что, по сути, вы всё ещё на службе?

Бык опустил голову, похлопал себя по телу, будто пытался понять, откуда взялась эта дурацкая форма, и задумчиво насупился. Даже на таком расстоянии я мог услышать, как скрежетали шестерни в его обильно проспиртованной голове. Он некоторое время молча стоял и качался из стороны в сторону, прерывая этот процесс лишь частными приступами икоты, а затем смачно отрыгнул Лан в лицо и, зачавкав, согласно кивнул:

— Соображаешь, женщина. Ладно, оставь меня и позови моих лакеев, они должны уже были закончить.

Лан быстро закивала, бросила короткий взгляд в темноту, но, не успев и сделать шагу, услышала, как за спиной раздались встревоженные мужские голоса:

— Эй, вы двое, что вы там делаете? — спросил внезапно появившийся радом стражник, побрякивая ножнами изогнутого однолезвийного меча.

Вот и приехали! Я выглянул из-за телеги и заметил, как к ним приближались двое членов деревенской стражи. Одеты в красные рубахи из грубой ткани, с мечами, заткнутыми за пояс, их явно привлёк полуночный самодовольный вопль Быка.

Всё, что мне оставалось делать, — это беспомощно смотреть за тем, как сейчас в нём узнают имперского служащего, увидят его состояние нестояния и учтиво проводят к папочке домой. Саму же Лан потом, скорее всего, накажут, так как приличный человек никогда бы не оказался в компании деревенской шлюхи и уж тем более не стал бы с ней пить.

— Сам назовись! — повелительно выпалил Бык, качаясь из стороны в сторону.

Лан смотрела то на клиента, то на приближающуюся стражу, и по её глазам было видно, что женщина находилась на распутье. Она могла бы полёвкой метнуться в бордель и смешаться с остальными работниками, оставив Быка разбираться самому. Могла бы попытаться умаслить стражу и утащить их за собой, пообещав бесплатные интимные услуги. Однако она понимала, что если понадобится сделать кого-нибудь крайней в этом недоразумении, этим человек окажется именно она. В любом случае, мне в очередной раз пришлось положиться на её профессиональные чары услужливой обольстительницы и, держа оружие наготове, беспомощно выглядывать из-за телеги.

Стражники выглядели сурово. Из-за крупных габаритов Быка, поначалу они приняли его за какого-нибудь перепившего разбойника и дебошира, но лишь приблизившись, они заметили, что тот носил форму какого-то имперского служащего.

— Вы, сукины дети, — величаво, с высоко задранным подбородком, заявил о себе Бык. — Вы вообще знаете с кем сейчас говорите? Я…

— Господин уже направлялся домой, — учтиво прошептала Лан, упав на колени перед стражей.

— Да? А твоего господина есть имя? И вообще, кто его так со стражей научил говорить, особенно во время комендантского часа? — оскорблённо выпалил охранник, поигрывая кончиками пальцем по рукояти меча.

— Высокородный господин не стал бы появляться в таком месте, верно ведь? — ехидно подключился второй, намекая, в какую ситуацию попал Бык.

— Господин… Он не отдыхать приходил, а по делу… По делу! — попыталась вмешаться Лан, но она была лишь в безымянной женщиной под ногами стражи.

— Да? Ну и по какому такому делу? — улыбнулся первый, оглядывая Быка с ног до головы.

— По делу имперской важности! — с ровной осанкой, будто сам император, ответил ему ублюдок, даже не обращая внимания на Лан.

Они обменялись взглядами.

— А имперской важности известно, что комендантский час создан для всех, и что дела нужно решать при свете божественного солнца бога-хранителя ИнЛона?

Вот же скоты! Я, оборванец с шенбяо в руке, наблюдал из-за старой и никому не нужной телеги, как один представитель имперской власти вымогал взятку за молчание у другого. Они были, похоже на тех самых котов, которые в ночи делят территорию и ходят вокруг до около, изогнув мохнатые спины.

Бык был то ли слишком пьян, то ли отказывался опускаться до их уровня и откупаться, словно мальчишка, которого застукали за непотребством. Охрана же, в свою очередь, стояла на своём и прекрасно понимала, что имперский сборщик лучше выберет лишиться парочки десятков цен, чем затем разбираться с пущенным по деревне слухом.

И посреди всего этого хоровода на пыльной земле, стоя на коленях, склонилась Лан, опасаясь за собственную жизнь. Всё изменилось слишком быстро. Я уже начал подумывать, что чёрт с ним, с Быком, и пора вытаскивать Лан, пока её не заковали в кандалы, и она под давлением не сдала мой план. Однако Бык, на удивление, сумел отыскать в своей черепушке необходимую извилину, достал ранее изъятую у Лан сумму и бросил охраннику в грудь.

Тот вовремя подставил ладонь, покачал рукой, проверяя вес взятки и недовольно нахмурился.

— Что это?

— Немножко орешков для тебя и твоего друга, — заплетающимся языком ответил Бык.

— Маловато что-то орешков, — всё ещё проверяя сумму на вес, ответил ему стражник. — Тут даже погрызть нормально не хватит. Пойдёмте лучше, господин, мы проводим вас до дома? А то улицы опасны в это время суток, могут бродить убийцы.

Откровенная и не завуалированная угроза прозвучала так, что даже охмелевший Бык смог на мгновение прийти в себя и уже приготовился открыть рот, как его внезапно перебила охваченная страхом Лан:

— Ночью бывает холодно и одиноко. Заходите к нам, мы вас обязательно согреем и накормим, естественно, за счёт заведения.

Вот это она, конечно, зря. Одно дело получить желаемую взятку от другого имперского служащего, другое — услышать предложение от местной шлюхи. Так ведь и честного человека оскорбить не долго. Однако, судя по ехидным рожам стражи, их ночная служба внезапно стала намного интереснее, и они задумчиво переглянулись, поправили пояса, и один из них убрал мешочек с «орешками» под рубаху.

Лан быстро вскочила на ноги, отряхнула колени и учтиво повела за собой блюстителей закона внутрь. А смелые ребята. Бык ведь мог завтра и проснуться, а учитывая его гнилой характер, навёл бы через папочку сведения, узнал бы их имена и добился бы увольнения со службы. Знаем таких, те ещё уроды. Однако на стороне коррупции в этот раз выступит сама смерть. Бык не проснётся, более того, он даже не доберётся до своего дома.

Я дождался, пока Лан уведёт за собой стражу, крепко сжал оружие и приготовился к удару. Бык недовольно фыркнул, показал неприличный жест уже закрытой двери и подошёл к стене борделя. Ублюдок опёрся одной рукой о твердую поверхность, другой достал член и, что-то бурча под нос, принялся мочиться на заведение.

Мой план и без того затянулся, но несколько лишних секунд можно было себе позволить. Перед тем, как всё началось, я сказал Лан, чтобы она позвала стражников через несколько минут после того, как мы останемся наедине. Тем самым она как бы случайно наткнётся на ещё тёплый труп Быка, а учитывая, что возле заведения и так дежурила охрана, а на ней не будет ни капли крови, на неё даже не подумают.

Бык, продолжая что-то недовольно бурчать под нос, приготовился натягивать штаны, как вдруг ощутил, что на спину ему запрыгнул незнакомец. Это был я. Моя рука уверенно держала шенбяо, верёвка которого была привязана к моему запястью, а сердце наполняла уверенность. Ещё никогда в жизни я не был настолько целеустремлён и полон решимости отнять чужую жизнь.

Все сомнения и моральные выборы смыло волной всплывших в памяти кадров умирающего старика Лао, избитого и израненного деда и ушедшую в наложницы градоправителя ЛинЛин. Из-за одного жирного урода, который никак не смог пережить доставленные ему унижения, мой мир перевернулся с ног на голову. И теперь… Теперь эта скотина заплатит за всё своей жизнью.

Клинок вошёл в тучную и склизкую от пота шею, и горячая кровь из ярёмный вены брызнула мне в лицо. Бык широко раскрыл рот и попытался закричать, но его сдавленный вопль утонул в глотке, которую закрывала моя левая рука.

Удар, за ним ещё один. Я продолжал бить, даже когда лезвие шенбяо соскользнуло по ладони и остановило на ней глубокий порез. Это меня не остановило. Я, как мог, обхватил тучное тело врага ногами и навис над его жирным загривком. Напуганный и истекающий кровью Бык повалился на живот, словно выброшенный на берег кит.

Сумел вновь схватить лезвие шенбяо и нанести ещё несколько точных ударов в шею. Рука и лезвие утопало в крови ублюдка, и на мгновение мне показалось, будто я нащупал кончиками пальцев его шейные позвонки. Бык продолжал брыкаться и пытался сбросить меня со спины, но раны были слишком глубоки, слишком серьёзны и слишком многочисленны.

Даже когда он затих и перестал дёргаться, я всё равно продолжал бить, выплёскивая на него весь накопившийся гнев. Старик Лао был невиновен. ЛинЛин заслужила сама выбирать себе судьбу, а дедушка? Избивать вот так старика, у которого и без того сломаны энергетические ядра — на такое не способен даже последний ублюдок.

Удар. Ещё удар! Я бил до тех пор, пока не заметил, что попросту под мокрое чавканье вонзаю клинок в мёртвую свиную тушу. Бык был мёртв, но это не значит, что я с ним закончил. Крови было столько, что она покрывала не только мои руки, но и лицо и всю грудь. Если стража поймает меня в таком виде, то мне не отбиться. К счастью, у них будет занятия куда важнее.

Я встал с туши Быка, быстро перевёл дыхание и посмотрел, как из резаной раны на шее медленно вытекала темная кровь. Моё первое убийство, руки всё ещё ощущают холодную сталь оружия, а из глотки врага всё ещё смердит алкоголем. Возможно, позже до меня дойдёт истинное значение моего поступка, но сейчас не до моральных дилемм.

Перевернуть труп Быка оказалось проще, чем думал, и, боюсь, я не справился бы так легко, не ступи я на Путь силы. Получается, что убийство произошло ровно тогда, когда и должно было произойти. В идеальный момент, в идеальном месте, при идеальных обстоятельствах. С этой мыслью я присел одним коленом на грудь Быка и принялся аккуратно вырезать у него на лбу изображение Инь-Ян.

Правда, в отличие от стандартного знака гармонии, часть, отвечающая за свет, была разрушена. Тем самым секта Чёрного Предела откровенно выражала свою приверженность к тёмному аспекту баланса. К счастью, узнать этот символ было проще простого, так как стража постоянно развешивала листовки с этим изображение, пугая жителей потенциальной угрозой нападения убийц. По мне, так это была обычная страшилка, дабы держать крестьян в узде, но раз она работала, то почему бы ею не воспользоваться?

Через несколько секунд мне удалось закончить свой шедевр, и всё ещё тёплый труп Быка станет посланием, которое никто не отправлял. Я вытер шенбяо об одежду имперского сборщика, сорвал с пояса увесистую сумку и забрал себе в качестве компенсации. Всё остальное должно выглядеть как убийство, а не как ограбление. Поэтому ни нож с украшенной рукоятью, ни содержимое его другой сумы я трогать не стал.

Всё должно пройти так, как я запланировал, и лишь тогда у меня появится возможность убежать в горы. А до тех пор… До тех пор я бросил короткий взгляд на убитого врага, не почувствовал ничего, кроме презрения и, вытерев руки о штаны, приготовился бежать.