Хранитель Пути Зверя. Том 2

Глава 5

Я спрятался за старой телегой, которую не сдвигали с одного и того же места уже несколько недель. Проходившая мимо пара людей, лениво позвякивая пластинами брони деревенской стражи, о чём-то меланхолично болтала, заступая на ночную смену. Вся деревня будто по щелчку пальцев превратилась в безлюдную пустыню. Единственное, что выдавало в ней жизнь, — это горящие повсюду огоньки в окнах небольших хибар и лачуг.

Рисковать провести ночь в местном околотке в компании крыс и смрада немытых тел мне хотелось в последнюю очередь, но оставить всё как есть и дожидаться утра я попросту не мог. Слова лекаря не просто шокировали меня, но и заставили задуматься. Почему я был настолько спокоен и оставил дедушку и старика Лао под присмотром ЛинЛин? Неужели думал, что в случае атаки она сможет их защитить? Хотя нет… Скорее, думал, что никакой атаки и не последует.

Мне ещё предстоит выяснить, во сколько обошлось моя недальновидность и что на самом деле произошло в лапшичной. К тому же не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться кто за этим стоит. Неужели Бык решил рискнуть своим положением имперского служащего и открыто замарать руки крестьянской кровью? Вряд ли… Он бы скорее послал Бибу и Бобу, но два… скажем так, прихлебателя были слишком трусливы без своего хозяина. Значит, воспользовался услугами наёмников.

А вот это уже плохо.

Насколько мне известно, отец Быка обладал немалым богатством, и уж ему-то не требовалось ходить в горы, чтобы свести концы с концами. Такой человек мог самостоятельно собрать и, более того, профинансировать экспедицию, поэтому оплатить услуги парочки дуболомов и при этом не запятнать себя кровью крестьян для него было проще простого.

Если Бык-старший узнал о проблеме своего сына и лично вмешался — то наша жизнь в деревне превратится в ад. Даже если выплачу семейный долг, толстяк не успокоится, пока не сживёт меня со свету, фактически не оставляя мне другого выбора. С этой мыслью я крепко сжал рукоять ножа Кори и, стиснув зубы, мысленно подгонял медленно плетущихся стражников.

Ну же, паскуды, шевелись!

С каждой проведенной в тени секундой, словно снежный ком, внутри нарастало чувство гнева и тревоги. Ощущение, когда не терпится выяснить, что случилось с твоими близкими, но отсутствие связи и неудачно вставшая пробка заставляли нервно кусать собственные локти. На мгновение мне захотелось выскочить из тени и короткими ударами оборвать жизни обоих стражников.

От проскользнувшей в голове мысли на лбу выступила холодная испарина, а пальцы инстинктивно разжались и отпустили рукоять. Нет, я не доставлю Быку такой радости и не стану вот так глупо ставить крест на собственной жизни. Мне обязательно удастся дожить до того момента, когда мои пальцы окажутся на его жирной шее, а глаза жадно будут наблюдать за тем, как его жизнь покидает его отвратительно тучное тело.

Мысль о неизбежной мести помогла справиться с эмоциями и на время утолила мою жажду крови. Я спокойно позволил стражникам пройти мимо, а когда они скрылись за углом, убедился, что улица чиста, и на согнутых коленях побежал. Рюкзак пришлось оставить у лекаря под честное слово. Он пообещал, что придержит его до моего возвращения, и даже предложил скидку, если вдруг понадобятся услуги лекаря.

Я свернул с пыльной дороги в узкий переулок и набрёл на ту самую булочную лавку, куда несколько дней назад зазывала меня ЛинЛин. Недалеко от неё находился тот самый амбар, в котором мы провели ночь, а совсем рядом, буквально за углом, было место, где в свое время я впервые встретил Быка. Знал бы в тот момент, что лёгкая потасовка закончиться кровью, повёл бы себя иначе.

Хотя… Повёл бы? Ублюдок заслуживал каждую оплеуху, каждый мой презрительный взгляд, а после того, что он сделал с лапшичной старика Лао, явно претендовал на большее. Я для себя решил, что не стану рубить с плеча, по крайней мере, до тех пор, пока не выясню что стало с близкими мне людьми, поэтому, придержав мысль, прошмыгнул меж домов и оказался на улице трактирщиков.

Лапшичная старика Лао находилась ровно по середине, и ещё издалека я заметил поваленную на землю вывеску. Жители в страхе наказания за нарушение комендантского часа позакрывали свои лавки и отправились домой. Лишь лапшичная осталась открытой, и меня удивлял тот факт, что вокруг не было стражи.

Со стороны могло показаться, будто местным органам было попросту плевать. Ну разнесли и разнесли, что теперь, посреди ночи выяснять кто? А вдруг ещё случайно найдём виновного… А вдруг этим виновным окажусь я сам? Мысли каскадом проносились в моей голове, оставляя лишь гадать о личностях исполнителя и заказчика. Кем бы они ни были, меня это волновало в последнюю очередь, а вот состояние дедушки не позволило сидеть на месте. Я ещё раз убедился, что вокруг нет стражи, и короткими перебежками добрался до лапшичной.

Поваленная вывеска оказалась наименьшей проблемой. Внутри когда-то процветающего трактира царил разгром. Столы были перевёрнуты, деревянные лавки разбиты в щепки, глиняная посуда лежала на полу в виде заострённых осколков, а кухня превратилась в настоящий бардак.

Я зашёл внутрь, держа ладонь на рукояти ножа, и внимательно осмотрелся. Единственным источником освещения служил одинокий масляный фонарь на нетронутом столе у деревянной лестницы на второй этаж. Ещё совсем недавно здесь гудели голоса, выпивали завсегдатаи, а самым ходовым блюдом был фирменный стариковский ламен с наваристым говяжьим бульоном. Теперь всё превратилось в разруху, будто совсем недавно здесь прошёлся ураган, а самого владельца так и не было видно.

Вдруг я заметил, что на поручне остался кровавый отпечаток чей-то ладони, а за ней тянулся след вплоть до второго этажа. Я резко сорвался с места, пулей взлетел наверх и ворвался в открытую дверь покоев хозяина таверны. На кровати лежал избитый старик Лао. Он всё ещё был жив, но это могло измениться в любой момент.

Лао попытался подняться, когда я вбежал в комнату, но резкая боль в боку заставила его свалиться на кровать и лишь беспомощно дышать.

— Что, скоты, пришли закончить начатое? — прохрипел он, давясь собственной кровью. — Я скажу вам то же самое, что говорил и раньше. Пошли вон, суки, пока кочергой по хребтам не отходил!

Кажется, он меня не узнал, что неудивительно. Оба его глаза заплыли разбухающими лиловыми гематомами, кусок лицевой кости торчал словно заноза, а разбитые в кровь губы едва шевелились в такт его тяжелого дыхания.

— Старик Лао, — произнёс я чуть ли не шепотом. — Это я — Рен!

— Пацан вам, сукиным детям, покажет, насколько высоко небо и как глубока земля! — процедил он сквозь стиснутые зубы, хватаясь за сломанные рёбра. — Оба будете жрать её!

— Старик Лао, это я — Рен!

Трактирщик в ужасе отпрянул, когда я подошёл ближе и попытался взять его за руку, однако через мгновение успокоился и задумчиво протянул:

— Рен? Это правда ты? Ты вернулся?

Я сел на колени рядом с кроватью и немедля спросил:

— Что здесь случилось? Кто это всё устроил?

— О, Рен… — с явным сожалением в голосе прошептал тот. — Зря ты вернулся, мальчик. Бежать тебе надо из деревни, и старика своей хватай.

— Что здесь случилось? — продолжал я стоять на своём, слегка повысив при этом голос.

— Беда случилась… — не успел Лао продолжить, как закашлялся, и из его рта фонтаном хлынула кровь.

Я схватил лежавшую на прикроватном столике тряпку, вытер его лицо и поднёс к губам стакан с водой.

— Не надо, — отмахнулся старик, словно не хотел попросту расходовать влагу. — Они забрали мою внучку, мою НаНа.

— ЛинЛин? Кто забрал её? Кто приходил сюда, старик?

— Имперский служащий, сборщик, кажется. Он пришёл с указанием от градоправителя и заявил о благородном праве Сюансиу. Я сначала не знал, радовать ли мне или плакать, ведь внучка станет наложницей самого градоправителя, самого богатого человека нашей деревни. Ей больше не придётся вкалывать в трактире и ухаживать за стариком. Кхе-кхе, — он выхаркнул новую порцию крови, и во мне стали возникать смутные сомнения.

— Она тоже где-то здесь? — спросил я, вытирая кровь с губ старика.

— Нет, она ушла ещё вчерашним утром, вместе с тем приданным, что я смог наскрести, а вечером… Вечером пришли они.

Старик Лао резко закашлялся и попытался перевернуться набок. Я сумел ему помочь и вовремя подставил таз, когда вместе с кровью он выхаркнуть и содержимое собственного желудка. Вот это уже плохо. Я видел нечто подобное, когда вытаскивал человека после аварии. Он до приезда медиков постоянно харкал кровью, а в итоге ею же и задохнулся. Потом выяснилось, что одно из его ребер проткнуло ему лёгкое, и он попросту бы не доехал до больницы.

Происходящее со стариком слишком сильно напоминало то же самое.

— Я отнесу тебя к лекарю, — произнёс, пытаясь аккуратно поднять трактирщика.

— Брось, мальчик, — резким движением он попытался оттолкнуть меня назад, но сумел лишь коснуться кончиками пальцев моего плеча. — Ты и сам прекрасно понимаешь, что сегодня утром я встал с этой кровати в последний раз. Послушай меня внимательно, Рен, послушай и выполни мою просьбу!

— Старик, ты…

— Нет! — резко выпалил он, выхаркнув очередную порцию крови, и схватил меня за ворот рубахи. — Твою же мать, малец, ну дай старику перед смертью сказать! Обещай мне! Нет, смотри в глаза, в глаза, говорю, смотри мне и обещай! Обещай, что заберешь своего деда и найдёшь для вас обоих безопасное место. Можешь забирать всё, что найдешь в моём трактире, куда уж церемониться. Правда, думаю, все деньги они забрали.

— Я не буду брать твои медяки, даже не проси, и хватит со мной спорить, ты сейчас же отправляешься в больницу! — я вновь попытался его поднять, но Лао остался непреклонен.

— Хватит, оставь жалкие попытки сохранить мне несколько дней жизни. Лучше пообещай, что не будешь искать мести, Рен. Пообещай умирающему старику, что не станешь искать виновных и не закончишь жизнь как я — побитый, усталый и униженный…

Пообещать ему я так и не успел. Слова старика Лао оборвались на полуслове, и после очередного приступа кашля его пожилое сердце не выдержало, и ЛинЛин осталась сиротой. Я ещё некоторое время смотрел в его пустые и безжизненные глаза, а затем кончиками пальцев закрыл ему веки и коротко прошептал: «Да обретёшь ты покой среди чертогов своих предков, старик».

Почему-то мои слова прозвучали как молитва, и в момент произнесения в голове всплыл образ каменной статуи ИнЛона. Я решил не предавать этому значения и медленно выдохнул.

Значит, дуболомы Быка не просто ограбили и разнесли трактир, теперь на их совести как минимум один труп. И это труп человека, который был достаточно добр, чтобы приютить меня под своей крышей и дать работу. Такие узы, скованные на протяжении нескольких лет, просто так не рвутся, и пускай со старым Лао я был знаком фактически несколько дней, его смерть оставила в груди противный отпечаток.

Оставлять вот так старика было бы слишком неуважительно по отношению к нему. Поэтому я завернул его окровавленное и худощавое тело в простыню, с легкостью закинул плечо, словно походный рюкзак, и спустился на первый этаж. Шуршать по трактиру и обчищать то, что осталось, мне не позволила совесть, к тому же невесть откуда у меня сложилось такое впечатление, что я вижу это место в последний раз. Возможно, так и оно и было, но сейчас лучше об этом не думать.

Если бы дедушка был здесь, то перед смертью Лао бы обязательно об этом обмолвился. Не думаю, что Бык успокоится и не станет трогать моего родственника, а значит, придётся как можно скорее его отыскать. Но сначала передать тело в надёжные руки и убедиться, что его похоронят как следует.

Единственный человек, кому я мог доверить такую ношу, оказался далеко не Саид. Ему и без того вскоре придётся узнать о смерти его старых товарищей и о результате экспедиции. К тому же, что он знает о погребении? А вот лекарь, с которым я более-менее нашёл общий язык, может оказать мне эту услугу.

Я бросил прощальный взгляд на разрушенный трактир, на мгновение остановился на своей старой рабочей станции и вышел наружу. Слева послышались далёкие шаги, которые могли принадлежать исключительно стражникам. Мне пришлось вновь скрываться в тенях и возвращаться к лавке лекаря примерно тем же путём. Получилось немного дольше, так как на улицах всё чаще и чаще появлялись вооруженные люди, но в конечном счёте всё же удалось добраться без приключений.

Несмотря на время суток, двери врачевателя всегда были открыты, поэтому я вбежал внутрь так быстро, что аж разбудил мирно посапывающего паренька-подмастерье. Он привычно взвизгнул, подскочил на месте и едва не напрудил в штаны. Я положил тело старика Лао на свободную койку, усевшись рядом на стул, схватил оставленный на столе свой недопитый стакан воды и залпом осушил содержимое.

— Е-е-е ещ-щ-ё? — испуганно промямлил паренёк.

Я протянул ему стакан и коротко согласно кивнул.

— Кого это ты мне принёс? — из соседней комнаты показался пожилой лекарь. — Ты ведь знаешь, что людям нужно дышать? Зачем ты замотал этого бедолагу как мумию?

Я принял стакан воды от паренька, залпом выпил содержимое и, выдыхая, ответил:

— Этот уже надышался. Мне придётся удалиться, поэтому я хочу тебя попросить о нём позаботиться.

Густые брови старика сошлись у переносицы.

— И что же в моих словах натолкнуло тебя на мысль, что я избавляюсь от трупов? Если ты его убил, то…

Я резко встал, обернулся и сквозь стиснутые зубы процедил:

— Он был хорошим человеком, никогда никому не отказывал в помощи и кормил половину этой обоссанной деревни. Так что прояви к нему хоть каплю уважения!

Лекарь удивлённо поднял брови.

— Это старый Лао? О, великие боги, кто же его так? О, великий бог-хранитель ИнЛон, да как же так?

— Вы были знакомы? — спросил я уже обычным голосом, наблюдая, как он подходит к телу и разматывает окровавленную простыню.

— Я ходил к нему каждый третий день. Каждую неделю, никогда не пропускал. Ты меня не помнишь, потому что я всегда садился у крайнего стола и заказывал маленькую порцию лапши и маринованную в остром соусе репу.

— С мелко нарезанной острой капустой, — продолжил я за него, замечая, как в голове всплывали картинки заказа. — Я помню.

— Ну что, мой старый друг, — огорчённо прошептал лекарь. — Вот ты меня и опередил. Замолви там за меня словечко перед ИнЛоном, а как только буду готов, мы вместе ещё раз поедим твоей лапши. Я позабочусь о нём, Рен, тебе не стоит за это переживать.

— Эм, ши-и-фу? — прошептал паренёк, указывая в сторону лечебного помещения. — Там больной вновь…

— Смени ему компресс на лбу, — задумчиво приказал лекарь, а затем вновь обратился ко мне. — Рен, помоги моему ученику, пока я тут разбираюсь.

Я молча кивнул и последовал за пареньком. Как только шагнул за порог, в нос ударил резкий кислый запах немытых тел. Будто этого было мало, смрад испражнений, который день за днём паренёк вычищал из-под больных тел, смешивался с алкоголем и терпкими травами.

Койки были составлены в три плотных ряда. Они стояли насколько близко к друг другу ради экономии места, что вполне могли оказаться одной большой кроватью. Я заметил, что некоторые из больных выглядели совсем плохо и вряд ли смогут увидеть первые лучи рассвета. Бледная кожа, синяки под глазами и откровенный запах гноя, будто их внутренности не просто умирали, а превращались в трижды перегнивший компост.

Я старался особо не прикрывать нос и следовал за подмастерьем, для которого этот запах был привычным делом. Мы обошли первый два ряда, попутно схватив ведро со свежей водой, и дошли до самой последней койки. На ней лежал пожилой человек, повёрнутый ко мне спиной. Даже отсюда я видел, как сильно было исполосовано ранами его худое и немощное тело. Паренёк внимательно осмотрел свежезашитые раны, убедился, что они вновь не раскрылись, и повернул человека на спину.

В этот момент я едва не лишился дара речи. Этим бедолагой оказался мой дедушка. Мой родной дедушка! Его лицо было обезображено не только синяками, но и неглубокими порезами, которые мог оставить только больной на всю голову ублюдок. Они были закрыты свежими кусками ткани, которые уже успели пропитаться кровью и густой бурой мазью. Паренёк спокойно опустил компресс в холодную воду, промокнул и положил на лоб моего последнего родственника.

— Кто… кто… — ощущая, как внутри вспыхивает пламя, едва сумел выдавить я.

— Не знаю, — пожав плечами, ответил парень. — Мы с шифу нашли его в таком состоянии, когда уходили от травника. Он лежал в подворотне недалеко за лавкой мясника и сначала подумали, что обычный пьяница. Если бы не лужа крови, я бы вообще прошёл мимо, но шифу настоял на том, чтобы мы его осмотрели. Он уже был без сознания, так что его имени не знаю, если ты меня об этом спрашиваешь.

Вдруг паренёк, мирно рассказывающий историю, словно мы с ним делили бутылку выпивки в местном трактире, обернулся и заметил моё выражение лица. Внезапно его кожа побледнела, а сам он стал похож в одного из подопечных, за которыми ухаживал по велению мастера. Я смотрел на него так, будто собирался вспороть глотку и вырвать язык собственными руками. От увиденного подмастерье беззвучно зашлёпал губами и спешно пробубнил:

— Ч-ч-ч-то, что ты так на меня смотришь? Ты что, знаешь кто это?

— Это мой дедушка, — холодно процедил я и, убрав ладонь с рукояти ножа, спешно поинтересовался. — Где, говоришь, его нашли?

— З-за за лавкой мясника, недалеко от улицы ремесленников. Ну, знаешь, где ещё статуя такая стоит, Сун… Сан… Сон… Поэту, в общем, из секты Каменного кулака. Это точно твой дедушка?

В комнату вошёл и сам лекарь. Мужчина явно выглядел поникшим, но сразу заметил, как я на него смотрел, и задумчиво спросил:

— Ты его знаешь?

— Это… это… — промямлил за меня паренёк сиплым голоском. — Это его дедушка.

Выражение лица врачевателя изменилось. Он обошёл больных, по пути вымыл руки в тазу и, подойдя вплотную, нащупал пульс на запястье. То, как он поджал нижнюю губу, мне не понравилось сразу, но то, что он сказал следом, было ещё хуже:

— Он слаб. Мы нашли его вчера. Я собирался пустить молву и попытаться выяснить кто это, но судьба сложилась так, что ты сам ко мне пришёл.

— Значит, когда я принес тебе заказ и ты рассматривал цветочки, он всё это время лежал здесь?

Лекарь молча кивнул.

— Да, на самом деле, тогда я как раз закончил штопать его раскрывшиеся раны. Он стар и худощав, кожа на спине совсем растянулась, и скрепы держатся плохо, — он перевёл на меня взгляд и недоумевающе спросил. — А чего ты так на меня смотришь? У него же на лбу не написано чей он родственник. Я позаботился о нём как мог, так что скажи ещё спасибо, что не оставил его в луже собственной крови за лавкой мясника.

Ну всё, сука. Бык теперь точно умрёт. Мало того, что он разнёс трактир, так ещё и каким-то образом сумел выбить СюанСиу для ЛинЛин, искалечил моего деда и фактически убил старика Лао. Как там учили древние заповеди? Подставь вторую щёку? Ну уж нет, это точно не про меня. Если мне отвешивали пощёчину, я сначала ломал эту руку, а затем методично превращал человека в калеку, так что то же самое предстояло и Быку.

Я ощущал, как нарастающая ярость пробуждала во мне самые тёмные, самые запретные желания, и, признаться, в тот момент они не казались мне столь уж плохими. Напротив, я накрепко решил, что наша затянувшаяся вражда закончится смертью одного или другого. После того, как Бык откровенно пересёк черту и пролил кровь близких мне людей, обратной дороги нет. Пускай он и был имперским служащим, пускай являлся сыном влиятельного члена гильдии, простить его за совершённое я попросту не мог.

— Эй, Рен, ты меня вообще слышишь? — голос лекаря звучал глухо сквозь пелену белого шума. — Слышишь, что я говорю?

Месть — это блюдо, которое подают не холодным, а с холодным и расчётливым разумом. Именно по этой причине я решил, что всё тщательно распланирую, когда эмоции не будут иметь надо мной власти, и попытался немного притушить разбушевавшуюся стихию.

— Да, я вас слушаю, — спокойно ответил я, медленно выдыхая.

Лекарь заметил моё состояние, поэтому отыскал в себе достаточно терпения и повторил:

— Состояние его стабильное, но он не приходит в себя. Я могу дать ему отвар, чтобы насильно попробовать привести в сознание, но это опасно. С другой стороны, находиться без сознания в таком возрасте длительное время может привести к глубокому сну, из которого он уже не выйдет.

— Это всё из-за нанесённых ему ран?

Мужчина покачал головой.

— Его сердце бьётся странно. Физически он довольно крепок и здоров, но, думаю, здесь речь идёт о духовной болезни. Я не практик и знаю об этом только из того, что сумел прочитать. Тебе придётся найти того, кто разбирается в терапии ядер и меридианов, а для этого лучшего всего подойдёт секта.

— Меня, обычного крестьянина, и на порог не пустят, тем более не дадут лечить старика, — проговорил я и уселся на пол рядом с кроватью дедушки.

Медленный вдох и выдох. Пока лекарь и его подмастерье недоумевающе смотрели на меня, я решил попробовать самостоятельно. Моё новообретённое знакомство с духовной энергией позволило на мгновение нащупать слабую ауру дедушки, но не более того. Лекарь в чём-то оказался прав. На подсознательном уровне чистых ощущений его абстрактная аура для меня показалась пульсирующим сгустком. Удар… Удар… Ещё один… И так по кругу.

Мои умения были всё ещё слишком слабы, но даже так мне удалось понять, что главная проблема кроется в духовной части, а не в физической. Получается, что мои подозрения оказались верны, и мой дедушка действительно на каком-то уровне был, как и я, практиком. Учитывая его возраст и состояние, взобраться высоко по лестнице силы ему так и не удалось, но и совершить собственный прорыв он всё же сумел и пробудил нижнее ядро.

— Только не говори мне, что ты… — задумчиво протянул лекарь.

— Я забираю его в горы, — уверенно выпалил я, поднимаясь на ноги.

— Забираешь его в горы? Ты совсем сошёл с ума? Если хочешь его убить, есть способы и проще, чем тащить раненого измождённого старика чёрт пойми куда.

— Вы сами сказали, что ему требуется человек, знающий секреты ядер и меридианов.

Лекарь задумался.

— Ну… В теории, я могу укрепить его тело достаточно для длительного перехода, но всё равно это риск, и мне понадобится время. В любом случае, вы оба никуда не пойдёте до самого утра, и если действительно хочешь ему помочь, то хватай свои травы и слушай меня внимательно. Я научу тебя, как сделать парочку полезный отваров.