Хранитель Пути Зверя. Том 2

Глава 19

К началу торговли у меня уже было почти всё готово. Я потратил на подготовку половину ночи и всё утро, зато теперь лоток выглядел как маленькая кухня алхимика.

Сначала занялся самым главным — основой для начинки. Мясо моллюсков пришлось долго промывать, пока из него не ушёл тяжелый запах тины. После этого мелко порубил его ножом до состояния густой кашицы и отложил в сторону. Свинину, купленную на последние деньги, нашинковал отдельно в виде тонких полосок, а потом прошёл лезвием поперёк, превращая в мягкий и липкий фарш.

Далее в большую миску отправил рис, зелёный лук, чеснок, немного тёртого имбиря и долго вымешивал голыми руками, пока масса не стала однородной. Когда настала пора добавлять мясо моллюсков, напитал духовной энергии самый главный и таинственный ингредиент и тщательно всё перемешал. Соотношения свинины и плоти обитателей водоема было примерно один к двадцати. Однако я этого и добивался. Не хватало ещё, чтобы клиенты морщились от неизвестного привкуса и не могли насладиться ароматом мяса.

Пока фарш настаивался, я занялся капустными листьями. Рецепт моих голубцов в немного подстроенном под местные вкусовые привычки стиле пришёл на ум как-то сам по себе. К тому же Саид был прав: чем я мог удивить, а главное, выделиться из общей массы людей, торгующих привычными азиатскими угощениями?

Среди приглашенных поваров были и бродячие торговцы, которые не упускали возможности заработать на фестивале, но, в отличие от них, меня выделяла одна неочевидная способность. Способность, которая ни в коем случае не должна стать достоянием общественности.

Большой кочан капусты пришлось разобрать на отдельные листы и быстро обварить их в кипящей воде, чтобы они стали мягкими и послушными. После этого каждую жилку аккуратно подрезал ножом — иначе листья сломаются при сворачивании — и подготовил к формировке. В итоге на столе выстроилась целая стопка бледно-зелёных пластов, готовых стать оболочкой для моей начинки. А она уже была готова.

Однако грош цена будет моим голубцам, если отдельно не подготовлю усилитель. Конский хвост пришлось сначала подсушить на огне, а потом растолочь в ступке до крупной крошки. Получившуюся приправу я засыпал в небольшой котелок, залил водой и медленно варил на слабом огне. Интерфейс гласил, что его свободно можно использовать в качестве усилителя для эликсиров или блюд, но ни словом не обмолвился насчёт приготовления в виде соуса.

Надеюсь, сработает.

Отвар получился тёмно-зеленоватым и ожидаемо терпким на вкус. Такое явно не вызовет аппетит у клиентов. Пришлось процедить полученную кашицу через ткань и смешать с рисовым вином, соевым соусом, чесноком, Кровавой ягодой и каплей мёда. Ну и, конечно же, я рисковал стать жертвой миллионов домохозяек, если бы не добавил томатной мякоти и мелко нашинкованной морковки.

Соус получился не таким уж и классическим в привычном его понимании, но и цель стояла в том, чтобы адаптировать блюдо под местные вкусовые привычки, а не вызвать отвращение слишком уж «постным» на приправы. В итоге получился весьма густой и ароматный отвар. В нём чувствовались травяные нотки, которые не сильно перебивались пряностью и сладостью, прекрасно сглаживая всю основу. Именно этот соус будет связывать всё блюдо воедино и усилит эффект мяса моллюсков.

Когда всё было готово, я занялся самой скучной и монотонной часть, а именно — сворачиванием. Ложка начинки, аккуратный сгиб, ещё один и плотный маленький свёрток ложился на доску. Один за другим, рядом за рядом, единицы постепенно превращались в десятки. Я складывал их на отдельный противень и накрывал чистой тряпочкой, а когда закончил, то первый десяток сложил в паровою корзину и приготовил всё к готовке.

В итоге на лотке меня ждали несколько вещей: противень с первой сотней голубцов, остатки фарша, три кочана капусты на всякий случай, котелок с густым соусом из конского хвоста и жаровня, на которой буду быстро обжаривать порции. План простой и надёжный, как швейцарские часы.

Вместо одного массивного и пузатого голубца, который, в идеале, требовалось томить в соусе несколько минут, подготовил несколько крохотных, так сказать, на один зубок, раз уж мы оказались на фестивале. Кому захочется набить брюхо и впасть в состояние лёгкой сытой комы, когда вокруг происходят празднования? Именно по этой причине буду обжаривать на сковороде по три штуки, добавлять ложку соуса и нанизывать их на деревянные шпажки.

Идеальная адаптация традиционного угощения из моего мира для местных приверед.

Быстро, ароматно и с эффектом, который заставит надолго запомнить этот фестиваль и потребовать добавки. Так что, если всё пойдёт так, как я рассчитываю, то уже скоро перед моим лотком выстроится очередь из голодных просителей. Тем более, учитывая, что за ингредиенты и аренду пришлось отдать все накопленные медяки.

За работой я даже не заметил, что солнце уже встало в зените. К полудню центральная площадь деревни уже гудела, словно встревоженный улей. Административный район превратился из центра крючкотворства и бумагомарания в самое сердце готовящегося фестиваля. Фестиваля чего? Фестиваля чествования защитников деревни, тех людей, которых выбрали для состязания на арене войны.

Прямо в центре рабочие заканчивали возводить место ристалища, натягивая канаты, поднимающие ввысь столбы, и уплотняя песок вокруг круга битвы. Несколько бойцов уже проверяли площадку. Кто-то разминался, нанося удары по воздуху, кто-то спокойно сидел у края арены и, прикрыв глаза, медитировал перед боем. Время от времени раздавался глухой хлопок, исходящий от одного из практиков, которые пробовали силу удара Ци, и зрители на ближайших рядах невольно притихали.

К слову, о них.

Вокруг арены постепенно заполнялись трибуны. С одной стороны — простые лавки и бревенчатые настилы, куда уже стекались крестьяне и ремесленники. Люди толкались, занимая места получше, дети карабкались на перила, а торговцы жаренными в масле закусками уже кричали, зазывая покупателей.

С противоположной стороны всё выглядело совершенно иначе. Там поставили навесы из плотной ткани, под которыми стояли аккуратные кресла и столики. Туда неспешно подходили люди в дорогих одеждах, сопровождаемые целыми табунами слуг. Я сразу узнал в некоторых из них представителей сект, в том числе, и запретной в нашей деревне секты Чёрного предела.

Судя по всему, когда дело доходит до политики, грань между другом и врагом становится практически незримой, в отличие от той, которую прочертили между богатыми и бедными. И здесь эта черта была видна весьма отчётливо. Буквально. Между секторами оставили свободный проход, тем самым обозначив негласную границу, которую никто из бедняков не решался пересечь.

Что делали здесь члены секты, оставалось для меня загадкой. Возможно, некоторые из избранных представлять деревню на турнире войны были их членами. Однако прибывшие на фестиваль представители не упускали случая показать всем присутствующим, что они стояли на несколько десятков ступеней выше.

Они были разряжены в богатые одежды, обильно украшенные позолотой и изображениями гербов сект. Будто этого было мало, и чтобы какой-нибудь бедняк принял кого-то из них за обычного административного служащего, табуны слуг несли за ними тряпичные баннеры, украшенные изображением того или иного хтонического животного.

Представители Чёрного предела старались держаться обособленно. Как и было понятно из их названия, носили они ханфу исключительно чёрного цвета, а на спинах у них были изображены обратные символы Ин Ян. Все слуги, как один, скрывали лица под длинными матерчатыми масками, оставляя открытыми лишь глаза. Со стороны они могли показаться наёмными убийцами, однако даже их принимали на фестивале, как почётных гостей.

Пока они устраивались на отдельно выделенных для них трибунах, по краям площади выстраивались лавки торговцев. Столы, жаровни, корзины со свежими рисовыми булочками и сладостями для детей. Всё это появлялось одно за другим, будто грибы после дождя. В воздухе постепенно смешивались запахи жаренного мяса, сладкого сиропа, едва заметных ноток пряности и дыма от углей.

Люди ходили между рядами, обсуждали будущие поединки и спорили о фаворитах. Пускай фестиваль только начинался, но в воздухе уже открыто ощущалось напряженное ожидание, что ещё больше раззадоривало аппетит местных посетителей.

— Ну что, Рен, у нас всё готово? — спросил Саид, который трясся больше обычного и никак не мог скрыть нарастающего давления.

Я посмотрел на небольшую кухню и ещё раз мысленно прошёлся по этапам готовки. Зверька, который всё ещё спал в тряпичной люльке, пришлось положить под прилавок. Ему мастерски удавалось скрывать собственную духовную энергию, но что будет, если в процессе готовки я случайно выроню его или, ещё хуже, — он вдруг возьмёт, да проснётся⁈

Нет, пускай лежит у меня на виду и подальше от глаз слишком внимательных зевак. Главное, что, пока он рядом, и я ощущаю его присутствие, со мной всё будет в порядке. А до тех пор… До тех пор придётся заметно попотеть.

Я повязал сложенную в несколько слоёв красную тряпичную ленту вокруг головы, чтобы она впитывала пот, и молча кивнул. Это был знак для Саида, и он, вместе с мальчонкой, который шустрил на него в лавке, принялся орать на всю базарную площадь:

— Уникальная закуска, никогда ранее не виданная во всей Империи! Лёгкая, ароматная с запахом любви, которая не оставит равнодушным никого! Только у торгового лотка Саида и Рена! Спешите, количество ограниченно!

С запахом любви? Чёрт, видимо, зря я поручил придумывать слоган именно ему. Ещё и своё имя поставил перед моим. Ладно, до тех пор, пока буду зарабатывать на выплату долга и будут идти клиенты, пускай называет как хочет.

К слову, о них самих.

Пока Саид вместе с мальчонкой вопил на всю улицу, у меня ещё не была готовая первая партия. Я поставил тяжелую чугунную сковороду на жаровню и плеснул немного масла. Оно почти сразу зашипело, разошлось по чёрному металлу и заиграло лёгкими нотками жара. Через несколько мгновений, пока поверхность как следует не разогрелась, достал из корзины несколько заранее пропаренных свёртков и положил на горячую поверхность.

Первый голубец лёг на сковороду с тихим, но приятным шипением. За ним последовал второй и третий. Масло моментально зашумело громче, а из-под капусты пошли первые струйки аромата, в котором смешивалось мясо, имбирь и лёгкая «морская» нотка моллюсков. Я слегка прижал свёрток лопаткой, чтобы капуста схватилась корочкой, и краем глаза заметил первые заинтересованные взгляды.

Когда низ стал румяным, плеснул на сковороду ложку соуса и медленно выпустил немного духовной энергии. Придётся улучшать и напитывать каждую партию, если действительно собираюсь удивить местных гурманов. А учитывая, что зверёк продолжал высасывать из меня Ци, понадобится дополнительная заправка. Я достал из поясного мешочка кусок солонины яоугая и закинул его в рот.

Жидкость коснулась раскалённого металла и громко зашипела. Сладковато-пряный аромат мгновенно поднялся вверх облачком пара, привлекая внимание ещё нескольких человек. Соус быстро закипел, загустел и начал обволакивать голубцы, покрывая их тёмным блестящим слоем. Я пару раз перевернул свёртки, попутно стараясь насытить их духовной энергией, и равномерно напитал этой густой глазурью.

Через несколько мгновений голубцы уже выглядели так, будто их покрыли тонкой янтарной корочкой, а от них самих исходила едва заметная нотка Ци. Капуста мягко хрустела по краям, соус карамелизировался, а запах стал настолько насыщенным, что даже я сглотнул мгновенно набежавшую слюну.

//Духовные Голубцы на шпажках.

//Обладают тонизирующим эффектом афродизиака, усиленные соусом из Конского хвоста и Кровавой ягоды. Повышает выносливость, ускоряет кровоток и возбуждает половое влечение.

//Качество: Среднее.

Я быстро прочитал высветившееся перед глазами сообщение и, моргнув, закрыл окно интерфейса. Среднее! Наконец-то мне удалось переступить через этот невидимый барьер! Среднее! Чёрт! Среднее! Мне резко захотелось откусить хотя бы кусочек и ощутить, каковы плоды моих трудов на вкус!

Однако делать я этого не стал, а быстро подцепил их лопаткой и нанизал на бамбуковую палочку. Получилась шпажка с тремя аккуратными, блестящими от соуса свёртками. Горячие, ароматные, такие, что пройти мимо попросту не выйдет — и кажется, это уже сработало.

— Что это? — заинтересованно спросил молодой парень, обнимая за талию симпатичную крестьянскую девушку.

— Гол… То есть, Свитки трёх сил! — уверенно выпалил я, вовремя меняя название на более подходящее. — Два цен за одну шпажку.

— Два цен⁈ — откровенно удивился парень и задумчиво принялся рассматривать мою первую партию.

Чёрт, может, всё же стоило обойтись одним? Один цен — одна шпажка, логично ведь? Вот только перед тем, как начинать, я прошёлся по конкурентам и внимательно всё оценил. Стандартные угощения, булочки, жаренные в масле грибы и мясо в кляре. Обычная фестивальная жирная еда, от которой потом начинает сводить животы. Ничего лёгкого, ничего бодрящего, в отличие от моего блюда…

Нет, я всё правильно сделал. Если и продавать уникальный товар, то и цену стоит делать соответствующей. К тому же, на фестивале мы или где? А как гласит главное правило капитализма — еда на праздниках всегда вдвое дороже. Почему? Потому что иди к чёрту, вот почему! Жрать всё равно захочется рано или поздно.

— И что за три силы? — задумчиво поинтересовался парень, указывая на мои голубцы.

Я нанизал новую партию, положил рядом и закинул ещё одну для жарки.

— Сила тела, сила дыхания и… — я сделал длинную паузу. — Сила страсти!

И тут глаза у девушки загорелись. Мы обменялись горящими взглядами, и она, кокетливо толкнув своего парня бёдрами, указала на голубцы и мило произнесла:

— Я хочу попробовать.

Бедолага огорченно выдохнул, выложил на деревянную поверхность лавки два медяка и забрал неизвестное угощение. Я благодарно кивнул, забросил первую выручку в чашу под прилавком и широко улыбнулся.

Процесс пошёл!

Парень несколько раз подул на угощение, а затем протянул его девушке. Она обхватила первый голубец губами, и я заметил, как по ним потёк горячий сок. Секунда, другая — и в глазах девушки вспыхнуло то, что можно было назвать лишь одним словом — похоть!

Она жадно вцепилась зубами и буквально сорвала верхний голубец, насильно запихивая второй парню в глотку. Тот, едва не поперхнувшись, тщетно пытался прожевать, как вдруг и в его глазах блеснула едва заметная искра.

Кто бы мог подумать, что эффект будет настолько быстрым? Не успело мясо впитаться в стенки желудков, как эти уже были готовы рвать на друг дружке одежду. Последний голубец они разделили пополам, запили всё водой и спешно убежали, держась за руки.

Чёрт, а я, случаем, не переборщил? Не устрою ли ненамеренно здесь массовую оргию вместо фестиваля боевых искусств? К тому же, в воздухе и так открыто витало напряжением перед предстоящим турниром, а гости постепенно устраивались.

— Молодой человек, — вдруг послышался голос взрослого мужчины. — А это что?

Я улыбнулся.

— Берите, не пожалеете, всего два цен. Удовольствие обеспеченно!

Почему я не стал отвечать на его вопрос? Да потому что прекрасно видел, как он пялился в след убегающей парочке. Пока они жадно пожирали голубцы, стреляя друг друга взглядом, этот человек стоял неподалёку и внимательно за ними наблюдал. Ему не требовалось кулинарное описание или точный состав ингредиентов. Нет. Всё, что он хотел получить, — это подтверждение того, что с ним произойдёт то же самое. И он его только что получил.

Два медяка пополнили мою кассу, и всего за минуту мне удалось заработать почти столько же, сколько получал у старика Лао в лапшичной за целую неделю! Если так пойдёт и дальше, то глазом не успею моргнуть, как махом накоплю на выплату долга и разделаюсь с ним раз и навсегда!

Так и случилось.

После того, как первые клиенты сделали мне рекламу лучше, чем Саид и его мальчонка, а я успел выложить готовые голубцы на прилавок, хлынула настоящая волна. Люди стягивались со всех сторон площади и буквально выстраивались в очередь. Я то и дело слышал, как особо румяные в щечках девушки перешёптывались о том, что мои угощения имеют волшебную силу приворота.

Конечно, я не стал бы это так называть, но в чём-то они и были правы.

Я продавал голубцы всем. Молодым парням и девушкам, которым вроде бы дополнительные стимуляторы и так не требовались, пожилым мужчинам, обнаружившим в себе вторую молодость. Пришла даже как-то старуха, выстоявшая длинную очередь с тросточкой в руках. По морщинам ей было примерно за лет за сто, но она выложила на стол ровно шесть медяков и ушла прочь с тремя шпажками горячих голубцов.

Вдруг я внезапно обнаружил, что очередь к моей лавке тянулась чуть ли не до бойцовского ринга, откуда посматривали даже практики, готовящиеся к показательным выступлениям. Им бы о предстоящих сражениях и защите думать, а не о том, чем бы животы набить, но я их прекрасно понимал.

Толпа возле моего лотка, жадно пожирающая голубцы, не просто делилась впечатлениями, они всем своим внешним видом давали понять, что начинка действительно имеет какой-то незамысловатый, но крайне определённый эффект.

А ведь всё начиналось совершенно безобидно!

Первые покупатели подошли скорее из любопытства, чем из настоящего голода. Несколько ремесленников после работы, пара крестьян с пыльными руками, даже какой-то долговязый мужик с седыми волосами и длинными мечами за спиной. Тогда я молча снял со сковороды первую партию, насадил свёртки на бамбуковые шпажки и протянул им. Горячий пар всё ещё поднимался от капустных листьев, а густой соус блестел янтарной корочкой.

Один из крестьян откусил первым и жадно всосал выступивший горячий сок.

— Ого! — пробормотал он с набитым ртом, пока остальные жевали.

Первое время всё выглядело совершенно обычно. Люди просто ели уличную еду, лениво перекидывались ничего не значащими фразами и ждали начала представления. Однако спустя лишь несколько мгновений я начал замечать, как пошли первые изменения.

Плечи у них стали медленно расправляться. Один из ремесленников, ещё секунду назад сутулившийся от усталости, вдруг выпрямился и несколько раз с удивлением повёл шеей, будто с неё свалился невидимый груз. Другой мужчина шумно выдохнул и рассмеялся, причём настолько же громко, насколько и неожиданно для самого себя.

— Слушай, — сказал он своей жене. — У меня такое ощущение, будто ноги легче стали, — а затем осмотрел её с головы до пят и добавил: — ты что-то сделала со своими волосами?

Я же продолжал нанизывать готовые голубцы на шпажки и наблюдать.

Тёплая волна действия напитанной духовной энергией пищи уже расходилась по их телам, и это было видно даже со стороны. Кожа у людей слегка розовела, словно они только что вернулись с хорошей пробежки, а движения становили бодрее. Тот самый наёмник доел шпажку, несколько раз сжал кулак, будто проверял силу, а затем чертыхнулся и ушёл, ведомый каким-то ягодным запахом.

— Чтоб меня! — вдруг в голос выругался крестьянин. — Как настойки доброй махнул!

Но на этом всё не закончилось, и эффект только начинал проявляться. Худощавый житель деревни, который ел уже второй голубец, вдруг замер, а затем почесал затылок и как-то странно усмехнулся. Его уши заметно покраснели, а сам мужчина внезапно огляделся, словно хотел убедиться, что никто ничего не заметил.

Но было уже поздно.

Одинокая женщина, стоявшая у соседней лавки с рисовыми шариками, тихо фыркнула, прикрывая рот и указала подружке на внезапно ожившего человека. Крестьянин заметил, какое внимание оказывали ему незнакомые женщины, и, быстро доев последний кусок, окликнул меня, вытирая руки.

— Эй, парень, у тебя там ещё есть?

Я ответил не сразу, так как бы занят готовкой следующей партии на сковороде. Тем временем вокруг происходило всё больше мелких, но заметных перемен. Люди, съевшие мои голубцы, начали двигаться быстрее, разговаривать громче и смеяться чаще. Женщины принялись флиртовать с собственными мужьями и незнакомыми мужчинами, а те старались всё чаще выпячивать грудь и хвастаться редкими мышцами.

Был даже один старик, который несколько раз подпрыгнул на месте, будто пытался проверить песок в своих коленях, после чего довольно закивал. Но были и другие признаки. Пара мужчина вдруг начали говорить заметно тише и как-то неловко переминаться с ноги на ногу. Один из них кашлянул и поспешно отвернулся, когда мимо прошлая молодая девушка с подругами. Они, в свою очередь, покосились на бёдра незнакомцев и обменялись короткими смешками.

Я наблюдал за происходящим, продолжая готовить голубцы, и заметил, что мой рецепт сработал. Средний уровень качества, усиленный природным Конским хвостом и моей духовной энергией, кажется, слишком хорошо действовал на обычных людей. Кровавая ягода разгоняла кровь, отчего обмен веществ происходил быстрее, а мясо моллюсков повышало выносливость и влечение к противоположному полу.

Аромат соуса продолжал расползаться по площади, а шипение сковороды звучало почти непрерывно. Люди вокруг стали постепенно замечать странную картину, что те, кто ел мои голубцы, через минуту выглядели, будто после хорошего отдыха, трёх чарок крепкой настойки и… внезапно ощутившие тонус молодости и разыгравшихся гормонов.

Всё начиналось именно так и обещало закончиться никак иначе. Вот только когда количество желающих отведать моих голубцов становилось всё больше и больше, я заметил, что совершил небольшую ошибку.

Люди постепенно рассасывались по укромным уголкам. Парочки уходили с площади и растворялись в переулках деревни. Те, кто ещё совсем недавно шумно обсуждали будущие поединки и ставки на бойцов, теперь переглядывались совсем иначе. Взгляды становились долгими, со значением, а разговоры всё чаще сбивались и обрывались на полуслове. Кто-то внезапно начал улыбаться без причины, кто-то поправлял одежду и оглядывался по сторонам так, словно только что заметил, сколько вокруг красивых лиц.

Первые пары начали отходить от трибун осторожно, стараясь не привлекать к себе внимания. Молодой кузнец и девушка из соседней лавки стояли рядом, переглядывались, а затем вдруг дружно рассмеялись и почти одновременно решили «немного прогуляться». За ними так же исчезли ещё двое, а потом и ещё. Через несколько минут это уже нельзя было назвать совпадением, и люди действительно начали расходиться по двое, а местами и по трое, направляясь в сторону узких улочек, переулков и тихих дворов вокруг площади.

При этом вторая половина толпы, похоже, переживала эффект совершенно иначе. Там, где первые становились мягче, розовее и жаждали утех, другие, наоборот, словно загорались изнутри. Молодые парни расправляли плечи, крутили шеями и разминали мышцы. Один человек громко хлопнул в ладони и вдруг заявил, что чувствует себя так, будто может пробежать через всю деревню без остановки.

— Да я сейчас кого угодно на арене размажу! — заявил кто-то из толпы.

— И я! И я! Меня тоже запишите! — не отставал другой.

У края арены уже собралась небольшая группа таких разгорячённых смельчаков. Они спорили, толкались плечами, демонстративно разминая руки, и пытались привлечь внимание распорядителей. Некоторые даже начали показывать приёмы и пытаться одновременно впечатлить противоположный пол.

Мужчина, который пару минут назад, купил у меня сразу две шпажки, теперь стоял у лавки напротив и отчаянно пытался выглядеть серьёзно, хотя лицо у него горело так, будто его только что вытащили из бани и прошлись по коже веником. Ещё дальше двое молодых парней спорили, кто из них сильнее, и вызывали друг друга на поединок до первой крови.

— Вот это я выдал… — пробормотал я себе под нос и заметил, что голубцов практически не осталось.

На мгновение мне даже стало не по себе. Если так пойдёт дальше, то половина зрителей попросту разойдётся по своим делам, а вторая половина полезет на арену вне очереди. Это станет знаком и для других, кто решит, что вот оно — настоящее веселье, и весь фестиваль превратится в балаган.

Кто-нибудь на моём месте сказал бы: «Ну и пусть. Народу же будет весело». Однако помня недавние события, когда градоправитель приказал убить двести человек, уверен, что за подобную выходку жители будут расплачиваться собственными жизнями.

Я уже собрался попробовать как-нибудь остудить пыл особо активных, как меня спас оглушительный удар гонга и появление распорядителя турнирной таблицы. Это был высокий и статный мужчина, держащий свиток участников в руках, а когда все обратили на него внимание, он прочистил горло, расправил широкие плечи и обратился к толпе:

— Внимание! По воле градоправителя объявляется начало турнирных поединков. Всем зрителям занять свои места, а бойцам приготовиться! Через несколько секунд будет открыт первый круг состязаний!

Толпа нехотя начала возвращаться к трибунам. Кто-то кашлянул, кто-то поправил пояс и сделал вид, что ничего особенного не произошло. Даже те смельчаки у края арены слегка поутихли и были вынуждены отступить и угомонить свой пыл.

Я тихо выдохнул, перевернул на сковороде ещё одну порцию голубцов и взглянул на полную до краёв миску с медяками, возле которой спал зверёк. Похоже, фестиваль всё-таки удастся спасти, хотя, судя по очереди у моего лотка, сегодняшний день у деревни получится очень запоминающимся.

Хоть это уже и звучало как дурная шутка, но мне нужно придумать, как привлекать к себе поменьше внимания.