Легенда о Белом Тигре 4: Храм Крови

Глава 12 В логове зверя

Лестница уходила вниз, в темноту, где даже зеленоватые факелы едва пробивали мрак. Я стоял на верхней ступени, вслушиваясь в тишину подземелья.

Запах скверны здесь был намного сильнее, чем наверху. Он ввинчивался в ноздри, оседал на языке мерзким привкусом. Кровь, гниль и химикаты, что-то злое и неправильное. То, чего не должно быть.

Осторожно, — неожиданно подал голос и предупредил тигр. — Ловушки.

Я прищурился, напрягая духовное зрение, направив ци глазам и усиливая восприятие. Он был прав, и я тоже увидел их.

Это были тонкие нити, под разными углами протянутые поперёк ступеней, и почти невидимые в тусклом свете. Одна на пятой ступени, ещё одна на восьмой, а третья в самом низу, у выхода на площадку. Как тут сами сектанты ходят? Или они просто знают паттерн и следуют ему?

Я присмотрелся внимательнее, проследив, куда ведут нити. Они тянулись к стенам, где в кладке были мастерски скрыты маленькие отверстия. Механизмы для игл или стрел? Или для яда? Не хотелось бы мне проверять это на практике, но стоило запомнить, где именно находятся ловушки. Мне ещё возвращаться по этой лестнице обратно. Других выходов из подземелья я не заметил, впрочем, это не значит, что их нет…

Я начал спускаться, осторожно перешагивая через нити. Первая ступень, вторая, третья, четвёртая. А вот и пятая — шаг выше, через нить! Шестая, седьмая… Восьмая — снова перешагиваем!

Каждое движение требовало полной концентрации: нельзя было задеть нить даже случайно.

Наконец лестница закончилась, открывая узкий коридор. Стены здесь были уже не из обработанного камня, а высечены прямо в скале. Похоже, сектанты построили храм сверху природных пещер. Подземелье уходило намного глубже, разветвляясь в недрах горы.

Я остановился, прислушиваясь.

Слева была тишина и слабо тянуло застоявшимся воздухом. Вероятно, там тупик или хранилище.

Справа доносились голоса, тихие и приглушённые расстоянием, но различимые с моим звериным слухом. Оттуда же шёл острый запах химикатов, смешанный с чем-то сладковатым и тошнотворным, отчего хотелось закрыть лицо ладонью.

Я двинулся направо, ступая максимально бесшумно. Коридор поворачивал, и за поворотом открывалась большая пещера, переоборудованная под рабочее помещение. Это была алхимическая лаборатория.

Я прижался к стене и выглянул из-за угла.

Внутри было пятеро людей, одетые в тёмно-серые халаты алхимиков. Трое работали у длинного стола, заваленного колбами, ступками и какими-то странными инструментами. Двое стояли у печи в углу, контролируя температуру своими техниками.

— Пилюли для Мастера почти готовы, — говорил один из тех, что у печи. — Ещё час, и можно начинать охлаждение. Ци запечатана.

— Качество? — спросил второй, не отрываясь от котла.

— Выше среднего. Земляная эссенция была очень хорошей, культиватор был силён. Не понадобилась дополнительная чистка, и из выкачанной ци удалось создать целых три полноценных пилюли, а не одну. Мастер нас похвалит.

— Жаль только, что осталось так мало материала. Мастер слишком увлёкся экспериментами с тем культиватором дерева.

Мои зубы сжались так сильно, что заболела челюсть.

Они говорят о культиваторах? Земля и Дерево? Это Тао? Ма? Юэ Ган? Или Чжэнь Вэй⁈

Они что, взяли их ци и превратили в пилюли?

Ярость захлестнула меня волной, такой сильной, что на мгновение глаза застлало красной дымкой. Тигр внутри заклокотал.

Моя рука легла на рукоять меча, пальцы сжались, но я заставил себя остановиться.

Нет, не сейчас. Если я нападу сейчас, поднимется тревога. Остальных алхимиков привлечёт шум. Охрана сбежится, и я не смогу спасти пленников… У меня есть цель, и я не могу от неё отказаться.

Я отступил от проёма в лабораторию, скользнув обратно в тень коридора.

Мгновение я раздумывал, может, всё-таки стоит напасть, убить их быстро и тихо, а потом забрать одежду алхимика? Переодеться, замаскироваться и ходить по храму незамеченным?

Нет. Лучше оставаться тенью.

Толку от маскировки здесь не будет. Я не вижу на алхимиках кровавых печатей, но это не значит, что их нет. Тем более, они явно важные господа.

Сектанты наверняка знают друг друга в лицо. Я — чужак, меня опознают с первого взгляда, а одежда алхимика только привлечёт больше внимания. Все встречные будут задаваться вопросом, кто этот незнакомый юноша и что он здесь делает.

Я обошёл алхимическую лабораторию стороной, двигаясь по узким боковым коридорам. Подземелье было похоже на лабиринт: коридоры разветвлялись, пересекались или уходили в тупики, и все они были напичканы ловушками. Без звериного чутья я бы пропал и заблудился, но, к счастью, у меня был мой личный компас — наручи.

Я чувствовал их где-то впереди и ниже. Это был слабый отклик металлической ци, который я вложил в них при ковке. Тонкая, но достаточная связь, чтобы найти их.

…И ещё был отвратительный запах, смесь крови, пота и страха. Он вёл меня так же верно, как и наручи. Тут было невозможно ошибиться.

Я спустился ещё ниже по узкой винтовой лестнице, высеченной прямо в скале. Это был какой-то боковой ход, возможно, для вспомогательных помещений. Здесь уже не было факелов, только полная темнота, но мне хватало звериного слуха и зрения культиватора, чтобы ориентироваться.

Лестница закончилась, открывая большую пещеру, в которой рядами стояли и свисали с потолка на толстых цепях клетки. Часть из них была пустыми, в других я видел поникшие полусгнившие остовы. Пустые глазницы смотрели вникуда.

Моё внимание приковали шесть железных клеток, расставленных вдоль дальней стены. В каждой сидело по одному человеку.

Сердце ухнуло вниз.

Это они! Мои товарищи!

…Чжэнь Вэй лежал в ближайшей клетке, и его состояние…

Проклятье.

Командира было не узнать. Его тело было покрыто бинтами, пропитанными кровью. Кожа стала серого, почти трупного оттенка. Дыхание было почти неслышным, поверхностным и прерывистым. Он был без сознания, но, кажется, пока ещё жив.

Рядом находился Тао. Старик сидел, прислонившись к стене своей клетки. Лысая голова в синяках, борода слиплась от крови, но его глаза были открыты и горели такой яростью, что я почувствовал её даже на расстоянии. Он был в сознании, он ждал момента отомстить.

Лин Шу сидела в третьей клетке. Северянка держалась прямо, несмотря на раны и истощение. Одна рука сжала прутья решётки так сильно, что костяшки побелели. Она тоже не сломлена, и, похоже, не слишком ранена, а вот Ма Цзюнь, лежащий на боку, держался за рёбра. Дыхание хриплое, с бульканьем. Возможно, ему сломали пару костей, но он тоже жив.

Чжао Ю… Чжао Ю лежал неподвижно в пятой клетке. Его грудь едва-едва поднималась. Похоже, трёх дротиков с ядом ему было слишком много. Я мог это понять, столько яда свалило с ног даже меня. Он на грани. Ещё чуть-чуть, и…

И последняя клетка…

Лидер «Клыка Севера» в последней клетке выглядел хуже всех. Это был не человек, от него осталась одна оболочка, из которой, казалось, высосали всё живое. Его тело исхудало до костей, а кожа натянулась так туго, что просвечивали вены. Глаза глубоко запали, а губы потрескались и посинели. В волосах за две ночи появились седые пряди.

Даже без духовного зрения я чувствовал, насколько слаба его ци: едва тлеющая искорка в почти пустом даньтяне. Из культиватора четвёртой звезды, мощного и сильного, осталась лишь жалкая тень.

Это о нём говорили алхимики. Из него вытянули почти всю жизненную силу для пилюль.

Выродки…

Я сжал кулаки так сильно, что ногти впились в ладони до крови. Первый порыв был простым и очевидным: броситься вперёд, открыть клетки, освободить всех и бежать отсюда, но я заставил себя остановиться.

Я осмотрел пещеру внимательнее.

Клетки были железными и крепкими, но это не проблема для культиватора металла. Я разогну их голыми руками. Вот только на прутьях светились особые знаки. Это были печати подавления, блокирующие использование ци. Более того, каждый из пленников был связан и истыкан иглами. Сектанты не хотели никаких сюрпризов.

Это значило, что сначала надо освобождать тех, кто не слишком пострадал: Тао и Лин Шу, один я не смогу вытащить всех. Вернее, я смогу их поднять, но убегать и отбиваться при этом будет невозможно. А ведь ещё где-то держат купцов…

Я начал сомневаться, что вообще смогу справиться.

Пока я раздумывал, мой взгляд скользил по пещере. Справа было ещё одно помещение с неплотно закрытой дверью. Оттуда исходили слабый свет и звуки. До меня донеслось тихое бормотание голосов, я думал приблизиться и заглянуть, но в этот самый момент дверь открылась.

Я только вжался в тень у стены, приникнув к холодному камню, и затаил дыхание.

Из двери вышли двое. Первый был высоким и худым до изможденности. Его богатая чёрная с кроваво-красными знаками одежда выдавала в нём высокую должность. Длинные рукава почти касались пола, а руки с чёрными ногтями были сложены на поясе.

Лицо человека выглядело бледным, почти восковым, но глаза горели алчным огнём. Он был опасен, без шуток опасен. Я чувствовал, что его сила выше моей на несколько ступеней. За ним шёл второй мужчина в тёмно-сером халате, с капюшоном, надвинутым на лицо. Помощник? Ученик?

Они прошли мимо клеток, направляясь к столу. Тощий бросил скучающий взгляд на пленников, словно проверяя, все ли ещё живы, и кивнул головой.

— Печать почти готова для ритуала? — спросил он помощника.

— Знаки уже нанесены, осталось подготовить последние узлы, — тут же тихо откликнулся капюшон.

Тощий нахмурился.

— Что-то не так, Мастер? — тут же подобострастно спросил помощник. — Желаете внести какие-то изменения?

— Металл, — проворчал Сюэ Гу с раздражением. — Нам нужен был культиватор металлической стихии для завершения пентаграммы. Пять стихий, пять жертв, пять потоков силы. А вы всё ещё его не нашли!

— Можем ли мы использовать замену? — осторожно спросил помощник.

Мастер-сектант помолчал, потом махнул рукой:

— Мы выберем жертву из купцов, — он усмехнулся, показав кривые зубы. — Их жизненной силы хватит для питания узлов. Да и они метафизически связаны с металлом, златом и серебром. Металл — это не только железо и сталь. Это ещё и богатство, и власть, и алчность.

Помощник мелко закивалы и выдохнул с облегчением:

— Как мудро, Мастер.

— Конечно мудро, — фыркнул тощий. — Не зря я столько лет изучал ритуальную алхимию. Пойдём, покажешь мне как вы написали знаки в центральном зале. Я должен убедиться, что жаровни правильно расставлены.

Они направились к главному. Я не шевелился и старался не дышать. Мастер и помощник прошли мимо, не заметив меня в тени. Их шаги эхом разнеслись по коридору и затихли вдали.

Я выждал ещё несколько ударов сердца, убеждаясь, что они действительно ушли.

Потом снова посмотрел на клетки с пленниками.

Потом на дверь, через которую ушли Мастер и его помощник.

Что делать?

Даже если я открою клетки, даже если мои товарищи смогут идти сами, нас поймают на выходе. Там охрана, патрули и Мастер-сектант, который сильнее каждого из нас…

Мы просто не успеем проскочить, но и оставить их здесь…

Нельзя оставить. А если нельзя оставить, то что делать?

…

…

Необходимо изменить план.

Я закрыл глаза, заставляя разум работать. Да, я не гений тактики и стратегии. Всё, что я могу, просто разносить всё вдребезги, но мне действительно нужно хорошенько подумать.

Мастер говорил о ритуале, пентаграмме, знаках и центральном зале с жаровнями.

Что если…

Идея сложилась в голове в одно мгновение.

Что если не освобождать их сейчас?

Что если найти этот центральный зал?

Что если саботировать ритуал и разрушить печати? Это вызовет хаос. Глава секты и его люди бросятся разбираться, что произошло, и вот тогда, в хаосе, я смогу освободить пленников.

Сначала ослабить противника, потом атаковать.

Я открыл глаза. Да, решено. Так и сделаю.

Я бросил последний взгляд на клетки.

«Держитесь, — мысленно обратился я к товарищам. — Просто потерпите совсем немного. Я вытащу вас. Обещаю».

Потом развернулся и бесшумно двинулся к выходу, по тому коридору, которым ушли Мастер и его помощник.

…Я следовал за ними на расстоянии, полагаясь на звериный слух и обоняние.

Они не успели уйти далеко. Их шаги эхом разносились по коридорам подземелья. Голоса, приглушённые, но различимые, доносились откуда-то спереди. Я осторожно двигался в тени, используя каждый выступ камня как укрытие.

Коридор шёл вниз по спирали. Постепенно он расширился, превратившись в широкий проход. Впереди показался красноватый и мерцающий свет. На моё счастье ловушек и охраны не было.

Я замедлил шаг, прижался к стене, осторожно выглянул и замер.

Передо мной была огромная пещера. Колоссальный зал, вырубленный в самом сердце горы.

Потолок терялся где-то в темноте, на высоте в несколько десятков шагов. Стены были неровными, спускаясь ступенями вниз, покрыты резными печатями, которые светились тусклым красным светом.

Всё было исчерчено таинственными знаками, каких я прежде не видел, но от каждого из них шло отвратительное ощущение, похожее на зуд. Как будто это был очень низкий звук, вызывающий желание встряхнуться или почесаться.

Там, где не было знаков на стенах, сверху почти до самого пола свисали полотнища с гербом секты — красным серпом Луны.

Прямо на гладком полу была чётко прорисована пятиконечная звезда, вписанная в круг, окружённая ещё четырьмя кругами побольше. На концах звезды были нарисованы дополнительные круги со знаками, похожими на те, что я видел на клетках. Похоже, это места для жертв с печатями для удержания.

За пределами каждого луча стояла жаровня. Они были массивными и металлическими, размером почти в человеческий рост. Внутри каждой горел огонь, но не обычный, а кроваво-красный, почти чёрный в глубине. Вокруг каждой жаровни были расставлены какие-то предметы: черепа, кости и сосуды с жидкостями, о которых я знать ничего не хотел. Ритуальные ингредиенты.

Десятки сектантов двигались по залу, проверяя жаровни, корректируя положение предметов, и вычерчивая новые знаки на полу специальной смесью, одним из компонентом которой без сомнения была кровь.

Мастер секты стоял в конце зала. Он указывал помощнику на что-то, объясняя, критикуя и приказывая переделать. Его долговязая фигура остановилась у одного из лучей, и он указал костлявым пальцем с чёрным когтем на что-то у основания жаровни:

— Это что?

Его помощник наклонился, всматриваясь:

— Руна связывания, Мастер. Как вы и приказали…

— Я вижу, что это руна связывания, слепец! — голос главы был тихим, но от тона становилось не по себе. — Я спрашиваю, почему она начерчена криво⁈

Помощник вздрогнул:

— Прошу прощения, Мастер, я… я сейчас исправлю…

— Не ты будешь исправлять, — главный повернул голову, оглядывая зал. — Кто чертил центральный круг?

Один из сектантов, работавший у соседней жаровни, замер. Кисть в его руке задрожала. Он медленно выпрямился и сделал несколько неуверенных шагов к Мастеру.

— Я, Мастер, — голос был едва слышным. — Прошу прощения, я…

— Подойди ближе.

Сектант осторожно приблизился. Его голова была опущена, а плечи сгорблены. Он боялся. Острый запах его страха доносился даже до меня…

Мастер наклонился, рассматривая его лицо. Потом медленно, почти нежно, протянул руку и коснулся подбородка сектанта, заставляя поднять голову.

— Смотри на меня.

Сектант поднял глаза. Я видел, как он дрожал всем телом.

— Ты знаешь, — начал Мастер тихим, почти ласковым тоном, — что ритуал требует абсолютной точности? Что каждая линия должна быть идеальной?

— Да, Мастер.

— И ты знаешь, что произойдёт, если хоть одна руна будет начерчена неправильно?

— Да, Мастер. Ритуал… может сорваться…

— Сорваться, — повторил глава, и в его голосе появились стальные нотки. — Ритуал, над которым я работал столько лет. Ритуал, для которого столько я, Кровавый Алхимик Сюэ Гу, Великое Бедствие, годами собирал материлы! Ритуал, который даст мне силу прорыва к восьмой звезде… Может! Сорваться! Из-за! Твоей! Кривой! Линии!

Каждое слово он произносил отдельно, вкладывая в него всю свою ярость. О, нет, он не кричал, но сила расходилась от него во все стороны, заставляя людей сжиматься и втягивать головы в плечи.

Сектант побледнел и рухнул на колени:

— Мастер, я… прошу прощения… я исправлю… я перечерчу всё заново…

— О, да, конечно, ты всё исправишь, — глава секты отпустил его подбородок, отступил на шаг. — Но сначала…

Его рука метнулась вперёд быстрее, чем я мог проследить. Когти вонзились в грудь сектанта, прямо над сердцем. Не глубоко, но сектант закричал. Кровавая ци потекла из пальцев Мастера в рану. Я видел, как печать на груди сектанта вспыхнула красным, засветилась так ярко, что стала просвечивать сквозь одежду.

— Это напоминание, — прошипел Мастер, — что ошибки имеют последствия.

Он убрал руку. Сектант упал на колени, держась за грудь, хрипло дыша.

— Теперь иди. Перечерти всё. И если я увижу хоть одну кривую линию… — он не закончил фразу, но угроза повисла в воздухе.

— Да… да, Мастер… — сектант поднялся, пошатываясь, и поспешил прочь.

Остальные работники в зале склонили головы ниже, усердно делая вид, что полностью поглощены своей работой.

Мастер окинул зал оценивающим взглядом, прошёл вперёд, снова остановился и присел на корточки, что-то рассматривая.

— Эта линия на три цуня* левее, чем нужно.

Один из чертивших тут же бросился исправлять, даже не дожидаясь приказа.

Мастер продолжил обход.

— Здесь слишком много крови в смеси. Разбавить золой.

— Слушаюсь, Мастер!

— Этот череп стоит неправильно. Он должен смотреть на восток, а не на юго-восток.

— Да, Мастер!

— Эти кости… — сектант поднял одну из костей, лежавших у западной жаровни, понюхал её. — Они слишком старые. Ци почти выветрилась. Замените на свежие!

Подчинённый тут же метнулся прочь.

Я наблюдал за всем этим из тени, затаив дыхание. Все в зале работали с удвоенным усердием, каждый боясь стать следующей мишенью для гнева Мастера. Сюэ Гу подошёл к выходу как раз в тот момент, когда помощник вернулся с небольшим деревянным ящиком.

— Свежий материал, Мастер, — подчинённый открыл крышку.

— Хоть кто-то работает как надо, — Мастер взял один из костных фрагментов, осмотрел его, провёл когтем по поверхности. — Отлично.

Он передал ящик одному из сектантов:

— Выполнять!

— Слушаюсь, Мастер!

Сюэ Гу выпрямился, оглядел зал ещё раз. Его взгляд скользил по жаровням, по рунам на полу, по работающим сектантам.

— Остальное приемлемо, — объявил он наконец. — Продолжайте. Я вернусь к утру проверить прогресс. И горе тому, кто допустит ошибку.

Он повернулся к помощнику в капюшоне:

— Чжу Янь, пойдём. Настало время для медитации!

— Да, Мастер.

Их шаги эхом разнеслись по коридору, постепенно затихая.

Я выдохнул, только сейчас осознав, что задерживал дыхание.

Он ушёл.

Сектанты продолжали работать, но теперь их движения были чуть менее нервозными. Страх ушёл вместе с Мастером, хотя и не исчез полностью. Я подождал ещё несколько ударов сердца, убеждаясь, что Мастер действительно ушёл и не вернётся внезапно, и только после этого внимательнее осмотрел зал.

Похоже, эти круги для жертв и жаровни и есть узлы печати. Если разрушить хотя бы один ритуал рухнет. Не зря же главный так раззоряется.

План обретал форму.

Мне нужно уничтожить один из узлов. Скорее всего не в центре, там слишком много народу. Надо нацелиться на один из боковых, который ближе к выходу, чтобы сбежать после диверсии.

Прячась за полотнищами, я пробрался на самый верхний ярус стены и затаился, ожидая, когда сектанты покинут помещение. Не будут же они тут толпиться вечно.

Так и получилось, стоило мастеру покинуть зал, прислужники как можно скорее завершили все дела. Вернее, они возились ещё несколько часов, но в один прекрасный момент они уверились, что ритуальные предметы расставлены, печати начерчены как надо, а жаровни горят сами по себе.

Сектанты цепочкой потянулись из зала. Кованая дверь с грохотом захлопнулась, и снаружи заскрипел засов. Я поднял брови в удивлении. Они что, оставят всё так?.. Прекрасно, я совершенно не возражаю.

По залу пронёсся неестественно холодный сквозняк. Жаровни начали странно потрескивать и зачадили. И из этого тяжёлого, стелющегося по полу дыма выступил… охранник…

Это была мерзость, существо, созданное из плоти и скверны, управляемое тёмной потусторонней волей, желающей всё разрывать и уничтожать. И у твари всё для этого было: три головы на одной шее, чёрная шерсть, из-под которой проступали кости и мышцы, покрытые струпьями, и горящие красным глаза…

[*] цунь — 3,333 сантиметра.