Хозяин Зимы

6. Зеленый день

С тех пор как в Скотий праздник Севара вернулась с бала, кошмары ее не беспокоили. Забытье проходило обычно вовсе без сновидений, хотя пару раз все же правило такое было нарушено образами покрытой льдом реки и бегущим куда-то юношей. Но и такие видения быстро исчезали, сменяясь светлым утром.

Две декады пронеслись быстро. Севара вела переписку с бабушкой, а еще написала младшему брату, у которого скоро должен был наступить день рождения. Времени выбрать подарок она не находила, да и что можно купить в холодном маленьком шахтерском городке? Потому к письму приложила деньги. Неплохой подарок для мальчишки – личные финансы, о тратах которых никому не нужно докладывать.

Лучшей же новостью стала посылка с личной магической печатью. На ней красовалась ее подпись, сделанная кровью и заверенная магией. Такую печать можно использовать несколько десятков зим, пока кристаллический артефакт внутри не исчерпает себя.

Выделив день, Севара составила договоры, используя все свои познания. После она выдала копии слугам, чтобы те ознакомились. Однако никто ничего исправлять не стал. Дед Ежа и Неждан вовсе на текст, кажется, не глядели, выслушав от Севары только краткую информацию по обязанностям, жалованью и сроку заключения договора – ровно год.

Этого времени вполне достаточно, чтобы и работники, и наниматель поняли, стоит ли продолжать деловые отношения, а расторгнуть, в крайнем случае, можно и раньше. К таким умозаключениям пришла Севара, и на следующий день уже ждала каждого по очереди, чтобы заверить все своей новенькой печатью.

Первой официально нанятой оказалась Оленя. Она, как всегда, зашла оставить свежезаваренный чай в кабинет, когда Севара подняла голову от счетов, костяшками которых до того стучала, гоняя их по спицам и подсчитывая расходы.

– Сегодня подписываем договоры. Напомни, пожалуйста, остальным.

– Конечно, сударыня! А кто первым будет?

– Кто успеет, – усмехнулась Севара.

– А можно я? Сейчас бы сбегала за копией. – Оленя нетерпеливо вертела поднос в руках.

– Если хочешь.

Каблучки тут же застучали, и в кабинете осталась одна только Севара. Она хмыкнула, вписала цифры в строчку с финансами и отодвинула записи и счеты, потягиваясь в кресле.

Вернулась Оленя быстро. Без подноса, зато с листами, которые аккуратно свернула. В нетерпении она вытянула шею, глядя, как Севара достает бумаги и, разумеется, магическую печать. Видимо, Оленя тоже была в нетерпении от предстоящего использования долгожданной печати.

С развитием магии, способной проверить кровь и ее остатки на предмет пола человека, болезней, его родственных связей и даже местонахождения, подпись кровью стала наиболее надежной. Но для тех, кому часто приходилось заверять документы, со временем придумали личные печати. Они продлевали «жизнь крови» внутри их и позволяли не оставлять на себе все новые ранки.

– Вот, – Севара вытащила упакованный наконечник пера, заканчивающийся острой иголкой, – проверяй.

Оленя изумленно приоткрыла упаковку, разглядывая, а затем поинтересовалась:

– Это для прокола пальцев?

– Да, одноразовый наконечник. На нем заклинания, так что он обеззараживает и помогает остановить кровь после прокола.

– А проверять чего?

– Чтобы он был новым, – терпеливо пояснила Севара. – Использовать запачканный нельзя. Там есть специальная гравировка, в которой задерживается кровь. Смыть ее людям без дара невозможно. По ней и проверяют.

Получив наконечник обратно, Севара прицепила его к перу и осторожно проколола безымянный палец Олени. Та пискнула, с интересом рассматривая, как впитываются выступившие красные капли. Гравировка наполнилась кровью не полностью, когда перо убрали от ранки. Нужны были всего две подписи, много и не требовалось.

Оленя склонилась к столу, старательно выводя свое имя в нужных местах. Закончив, она подняла взгляд и радостно улыбнулась Севаре. Та усмехнулась и подняла печать.

Позолоченное клише с вязью росписи и едва различимым родовым гербом крепилось к прозрачной оснастке. Внутри ее просматривался алый стержень крови, а верхушку венчал небольшой кристаллик. Севара тряхнула магической печатью. Встроенный кристаллик сверкнул красным, давая знать, что хозяйка подтверждена и можно оставлять оттиск.

Оленя замерла, следя, как Севара стукнула по договорам печатью. Ветвистая подпись красноватого оттенка переливалась на свету, как и положено крови, обработанной магией.

– Здорово! – оценила Оленя, принимая обратно свою копию.

– Теперь надо и других позвать, раз уж я отвлеклась от пересчетов.

Новоиспеченная камеристка закивала и выбежала. Вскоре в кабинет заглянула Забава. Вчера она тщательнее всех проверила договор, а сегодня со знанием дела следила, как на подушечке пальца выступает кровь. Подпись Забавы вышла уверенной и размашистой на обеих копиях. Севара скрепила соглашение печатью и обратилась к уже ожидающему в дверях деду Еже.

Тот тоже был научен заключать сделки и даже самостоятельно проделал манипуляцию с новым наконечником пера. Подписав документ, он поспешил вернуться к обязанностям.

Последним в кабинет зашел Неждан, положив свою копию на край стола. Севара подала новый, еще запечатанный, наконечник пера.

– Что это такое? – Неждан с интересом разглядывал небольшую иголку на кончике.

– Наконечник, – сообщила Севара очевидное, – для прокола пальца.

– Для прокола? Зачем?

Подписывали документы кровью уже очень давно. Впервые так начал делать прародитель царствующей ныне династии – Светослав. С тех пор минуло четыре сотни зим с лишком. Традиция была давней и, казалось, должна быть знакома всем хотя бы по слухам, потому такой вопрос застал Севару врасплох. Растерявшись, она пояснила:

– Подпись кровью самая надежная, ее могут проверить маги.

– И нужно обязательно?

– Да.

Неждан тяжело вздохнул, но распаковал наконечник и прицепил тот к протянутому перу. Поднял его и остановился, задумчиво разглядывая ладонь.

– Проколоть нужно безымянный палец, – на всякий случай напомнила Севара и предложила: – Хочешь, я сделаю?

Но Неждан закусил губу и мотнул головой, решительно воткнув иголку в подушечку пальца. Когда кровь набралась в гравировку, он чиркнул что-то небрежно на обоих листах и сделал шаг назад, разглядывая оставшуюся ранку.

– Неужели ты крови боишься? – насмешливо спросила Севара, встряхнув свою печать. Магический кристаллик на ней вновь сверкнул алым.

– Что это? – Неждан проигнорировал вопрос, завороженно и как-то испуганно глядя на диковинку.

– Моя печать, – Севара пожала плечами, стукнув ею по обеим копиям договора, – которая сделана магами на заказ. Так что до первого летнего дня следующего года наш договор заверен тобой, мной и магией. Поздравляю с официальной работой.

Новоиспеченный служащий поместья счастливым не выглядел. Он побелел, взгляд его остекленел, веки не моргали, а дыхания не было слышно.

– Неждан, ты в порядке? Тебе плохо? – Севара не на шутку взволновалась. Она вспомнила свою знакомую, которая ужасно боялась вида ран, хоть и небольших. Дело доходило до обмороков.

На свадьбе, когда понадобилась ее подпись, та отвлекала себя, задавая подчас нелепые вопросы вроде: какого цвета ее платье. Так она забывала о том, что иголка протыкает палец. Может, Неждан пользовался тем же методом? Поэтому и спрашивал, что и так всем известно? Храбрился перед молодой девушкой, хоть и хозяйкой.

– Присядь. Ты весь бледный. – Севара едва ли не насильно усадила его на стул перед столом. Она отошла к бюро, на котором сверху стояли ваза с букетом и графин с водой. В одном из ящиков нашлась аптечка.

Неждан начал приходить в себя. Он улыбнулся, когда обеспокоенная Севара протянула ему стакан воды. Она взялась лично обработать ранку и повязать бинтик сверху. Особого ухода за пальцем не требовалось, но такому впечатлительному человеку лучше было показать, что все под контролем, что за царапиной поухаживали и она точно заживет.

– Простите, что напугал. Просто терпеть не могу иголок. Все что угодно, хоть ножом полосните – вытерплю, а эти иголки, наконечники… – Неждан поежился, морща нос.

Севара рассеянно усмехнулась, наклонившись к нему и завязывая тонкие концы бинтика. Она была так близко, что могла рассмотреть все детали его лица, которые раньше не замечала: россыпь веснушек, едва заметную свежую щетину и сухие покусанные губы… Подвитые длинные ресницы дрогнули, Неждан поднял на нее взгляд. Пристальный, как у хищника, следящего за добычей.

Севара вздрогнула, осознав, что все это время пялилась на него. Залилась краской и отшатнулась, путаясь в юбках. Она качнулась назад, вскрикнула, понимая, что сейчас упадет, и судорожно вытянула руки, стараясь уцепиться хоть за что-то, удержаться на ногах.

Неждан вскочил. Он ухватил ее за талию, не допустив удара об пол.

Наконец обнаружив опору, Севара сжала предплечья Неждана. Несмотря на то что испуг был легким, сердце неистово заколотилось, а дыхание сбилось. Но она смогла занять устойчивое положение, бережно поддерживаемая Нежданом. Тот не отпускал ее и чуть наклонился, так, что их лица теперь были близко… Слишком близко…

– Ты в порядке? – тихо спросил он.

– Д-да, – пробормотала Севара стыдливо. Однако, собравшись, отступила. Кашлянула, прочищая горло, и ответила более уверенно: – Все в порядке. Спасибо за помощь.

– Что вы, – Неждан улыбнулся, – вам спасибо за заботу.

– Не за что. Но лучше предупреждай о таком заранее, – пробурчала Севара, разворачиваясь к нему спиной и стараясь скрыть смущение от собственной неуклюжести. Она решила сделать вид, что небольшого происшествия вовсе не бывало.

– Как прикажет моя госпожа.

Хоть видеть Неждана она не могла, но точно знала, что там, позади, он поклонился с привычной уже насмешливостью. Затылком Севара ощущала взгляд содалитовых глаз. Только когда это чувство прошло, а в кабинете остался лишь намек на мятный аромат, обычно исходивший от Неждана, она повернулась. Дверь осталась открытой, кабинет опустел.

Поместье жило в прежнем ритме. Медленно, но верно оно ремонтировалось и укреплялось. Летом планировалось завершить все работы, чтобы встретить неминуемо холодную здесь осень во всеоружии.

В последний весенний день, когда снег наконец сошел практически повсюду, Севара получила письмо от младшего брата. Яшар в нем был безмерно счастлив тому, что сестра на него не обижается. Бедняга решил, что, раз она уехала, значит, оба брата провинились. От выводов, сделанных ребенком, которого Севара нянчила с младенчества, у нее неприятно заныло сердце. Слезы выступили на глазах, и больших усилий стоило не зареветь от щемящего чувства тоски по братьям и бабушке.

Усилием воли Севара заставила себя собраться, а затем вернулась к чтению. К счастью, Яшару было чем удивить, чтобы отвлечь от грустных мыслей. Еще в десять зим у него обнаружился магический дар, а теперь, как оказалось, он жаждал не просто его развить, а поступить в кадетский корпус магов. И похоже, Годияр его поддержал. Так что скоро младшенький будет носить настоящую форму, черную с золотом – в цветах всех магов Шарана.

Севара облегченно выдохнула. Больше всего, уезжая, она беспокоилась о Яшаре, который сильно привязался к ней. Она уверяла себя, что мальчику пора становиться самостоятельным, но все время ощущала смутную вину. Однако теперь, когда он захотел в кадетский корпус, Севара наконец успокоилась. Младшенькому предстоит жить отдельно от семьи, в общежитии для курсантов, возвращаясь домой лишь по праздникам. Он сам принял решение, и Севара больше не сможет упрекать себя тем, что бросила его.

В конце письма Яшар просил сестру писать как можно чаще. Желательно раз в декаду. Севара посмеялась, но за ответ села сразу. Она похвалила его, а затем написала, чем живет здесь.

Настроение поднялось, оттого, наверное, Севара захотела наконец выйти на улицу. Не просто так, разумеется. Когда Оленя зашла забрать опустевшую чашку, она кинула взгляд на просачивающиеся сквозь стекло лучи и с улыбкой сообщила:

– Инти светит сегодня так ярко, если и в Зеленый день останется, то лето будет теплым. Примета такая.

– Зеленый день?

– Завтра ведь первый день лета, праздник в честь богини Живани. Говорят, именно тогда она возвращается к своей матери из Царства Мертвых, где правит ее муж, Нокармот.

– У вас и на этот праздник есть какие-то особенные традиции? – Севара подалась вперед. Ей нравилось узнавать что-то новое: и странные слова, и иные названия праздников, и другие традиции.

– Конечно! Знаете, почему день зеленый?

– Потому что все зеленое – деревья, кусты, трава под ногами?

– Ну да, но не у нас… – Оленя грустно посмотрела за окно.

Севара тоже оглянулась, хотя и так знала, что там. Календарная весна уходила, но здесь, на севере, деревья лишь начинали цвести. Зеленью они покроются не меньше чем через две декады. Лето обещало быть очень коротким.

– Так что мы особенно стараемся в праздник Живани. Ходим к аномальной поляне собирать цветы, веточки, траву рвем. Зеленью полы укрываем, цветы расставляем… В общем, притворяемся, что лето наступило по-настоящему.

– Давай сделаем? – предложила Севара, поднимаясь. – Я скучаю по теплу и зелени. Не будем, конечно, везде траву раскидывать, но уж в прихожей можно. И цветы по дому расставим. Кажется, Неждан как-то упоминал аномальную поляну где-то поблизости. Знаешь, где она?

– Да! – воскликнула Оленя. – Я тогда сбегаю? Можно же?

– Разумеется. Но я с тобой, хочу подышать свежим воздухом. И погреться на поляне. Надоело сидеть в четырех стенах.

Сборы много времени не заняли. Севара надела новенькое пальто и забрала пустую корзинку из рук Олени, та несла еще две. Вместе они двинулись на соседний холм, покрытый высокими елями. Те едва заметно сверкали, как бывает от воздействия магии. Однако что конкретно повлияло на них, оставалось загадкой: то ли аномалия, то ли залежи магических кристаллов под землей, то ли близость Великого Леса. Как бы не сталось, что все сразу.

Ветер, уже не ледяной, пробирающий до костей, а легкий, путающийся в волосах, нес запах весны. Последний снег стремительно таял, обращаясь в журчащие ручейки, небо, светлое и синее, с пушистыми редкими облаками, больше не угнетало тяжестью туч. Севаре странно было думать о том, что уже завтра – лето, а здесь, в Пэхарпе, деревья только покрылись почками. Цветение их придется на начало лета, а увядание наверняка наступит уже в конце… Впрочем, незачем спешить, главное, что теперь даже на таком далеком севере будет тепло.

Наконец показалась поляна. Ее зелень и яркие бутоны цветов резко выделялись в просветах между деревьями. Севара замерла, восторженно оглядываясь. Пределы аномальной зоны можно было увидеть невооруженным глазом. Границы словно очертил кто-то с линейкой. Жухлая трава из-под снега, смешанного с грязью, прерывалась на четкой линии, где выступала молодая сочная зелень. Одуванчики покачивали своими шапками сразу за ней, будто пограничники, охраняющие проход. А дальше росли цветы.

Выделялись пышные пионы, насыщенных оттенков тюльпаны, виднелись чашки маков, соцветия лаванды… Заметны были и деревья, стоящие чуть поодаль. Они шуршали листвой, тянули ветви вверх. Севара рассматривала все издали, не решаясь пройти вперед, войти в аномальную зону, чтобы почувствовать ароматы цветов и теплоту.

– Тут всегда жарче. – Оленя уже стояла на краю поляны, скинув верх одежды. Теперь еще и расшнуровывала новенькие ботинки. – Босиком здесь приятно ходить. Земля согрета, насекомых нет, мусора тоже.

Рассеянно кивнув, Севара бросила свое пальто к одежде бесстрашной камеристки, которая, подцепив одну корзину, успела уйти дальше. Хотелось снять и обувь, но для дворянки подобного рода прогулка была бы, пожалуй, чересчур. К тому же Севара, видевшая в своей жизни лишь одну аномальную зону с выжженной землей и обсидианово-черными стволами деревьев, где вместо листвы копилось электричество, относилась с настороженностью и к поляне. Хотя та выглядела куда дружелюбнее и молниями не била.

Стоять в одном платье по ту сторону аномальной зоны было прохладно. Руки уже замерзали, и Севара, решившись, осторожно протянула пальцы вперед, словно бы касаясь невидимой и неощутимой грани. Там действительно было тепло. По ладони вверх растеклась приятная согревающая волна, будто кто-то пожал предложенную кисть в качестве приветствия. Может, сама поляна здоровалась так с новой знакомой? Говорила, что неопасна и дружелюбна, приглашала войти…

Не раздумывая больше, Севара ступила вперед. В нос тут же ударило множество запахов, отчего с непривычки начала кружиться голова. Для свежего морозного воздуха, почти лишенного ароматов, к которому успела привыкнуть Севара, такое многообразие красок и яркость благоухания были подобны взрыву.

Оленя что-то напевала, и ее звонкий голос сливался с мелодией поляны – с шуршанием и шелестом зелени. Севара медленно шла вперед, проводя рукой по нежным лепесткам, по бархатным листьям, по теплому ветерку.

К своему стыду, когда пришло время уходить, она вспомнила, что шла сюда с Оленей для сбора цветов, однако потратила все промежи на свои сомнения и последующие приступы восторга от нового места. Однако расторопная камеристка успела набрать и зелени, и цветов, разложив по трем корзинкам. Даже радовалась компании хозяйки, которая несла одну из корзинок. Такое отношение успокоило Севару. В конце концов, целью было прогуляться и немного помочь, а донести цветы – тоже помощь.

– Мы принесли травы на Зеленый день! – сообщила Оленя выглянувшей с кухни Забаве. – Наша сударыня подсобила вот, без нее я бы не утащила!

– Ты преувеличиваешь, – потупилась Севара.

– Ах, барышня, вам же отдохнуть надобно! Устали ведь, над бумажками без продыху сидите, а вышли – и тяжести таскать. Не годится ведь! – запричитала сердобольная Забава. – Чаю вам сделать? Там и пирог на подходе. Изволите?

– Да, спасибо.

Оленя, полная сил, от такого же предложения отмахнулась – ей не терпелось украсить дом. Она вымыла полы в прихожей и раскидала зелень, аромат которой наполнил почти весь первый этаж и не добрался разве что до кухни, где царствовал запах свежей выпечки.

Севара присоединилась к Олене, когда та спускалась со второго этажа, сообщив, что поставила вазы с цветами в коридоре, в своей комнате, в кабинете и в спальне хозяйки. Пришло время украсить и зал. Снова заглянула Забава: выбрать немного тюльпанов, чтобы поставить к себе, и чайных роз для столовой.

– Вот, красиво будут смотреться. – Оленя составила пышный букет из пурпурных растений с соцветием в форме колоса.

– О, живокость, – Севара улыбнулась, – да, весьма подходящие. Поставим их.

– Живокость? Это ведь шпорник.

– Точно, шпорник, – подтвердила Забава.

– Разве не живокость? – не отступала Севара. Она в своих познаниях флористики была уверена.

– Да, живокость, – раздался за спиной голос Неждана. Он остановился в проеме, с улыбкой оглядывая присутствующих. – Но и шпорник. Вы все правы.

– Как так? – растерянно спросила Оленя.

– Вообще-то, по-научному оно дельфинум, но на севере его зовут шпорником, а на юге живокостью. Растение одно, просто названия разные.

– А ты много знаешь для деревенского парня, – холодно заметила Севара. Ее немного задело, что какой-то слуга осведомлен лучше, чем она.

– Мой отец довольно умный человек, – усмехнулся Неждан, – и любит цветы. Так что мы всей семьей страдаем подобными знаниями.

– Молодец ты, Нежд, – хмыкнула Забава, – но иной раз такой недогадливый. Куда ты в обуви по мытому? Тебя полотенцем оходить, бестолочь?

Парень растерянно опустил взгляд, где под его сапогами разрасталась серая лужа грязи. Пока его не отругали еще больше, он метнулся к выходу. Вскоре хлопнула дверь.

– Бестолочь, – повторила Забава, – за обедом либо́ приходил. Сейчас и от Ежи получит, что пустым вернулся…

Оленя захихикала, вручая Севаре собранный букет дельфинума. От него исходил едва уловимый сладковатый аромат с нотами мускуса. Теперь весь дом тонул в весне.

День прошел незаметно. Остаток его Севара провела внизу с чаем и книгой, по которой взялась учить Оленю читать. Выяснилось, что та с трудом могла разобрать пару строк. Так уж вышло, что обязательное сейчас обучение в школе она большей частью пропустила, а договор ее читала Забава. Севара же решила, что необходимо наверстать упущенное. Если однажды Оленя захочет строить свою жизнь самостоятельно, то знания очень пригодятся, тем более такие базовые.

Следующее утро началось с плотного завтрака из блинчиков и крепкого чая с жасмином. А еще яркого света Инти, обещающего, если верить примете, теплое лето. Поздравив всех с праздником, Севара поднялась наверх, в кабинет, где не была со вчерашнего утра. Здесь тоже поселились цветы. Но…

В небольшой вазочке на столе стоял нежно-розовый пион. Внутри все похолодело. Севара и думать забыла о встрече в лесу и Хозяине Зимы. С самого Скотьего праздника она зажила спокойной жизнью, в которой не осталось места тревогам о том случае. Теперь же, увидев напоминание – цветок, что отдал ей мужчина с белыми волосами, – Севара вновь почувствовала страх. Он морозом прошелся по коже, заставив сердце неприятно кольнуть.

Красивый, пышный и нежный бутон на крепком стебле. Для стороннего наблюдателя всего лишь цветок, хоть и необычайно прекрасный. Для Севары он стал поводом для беспокойства. Она застыла на другом конце кабинета, боясь подойти к столу. Откуда пион здесь? Он тот же? Или новый? Может, его принесли вчера с остальными? Или это тот самый цветок?

Севара постаралась вспомнить, что сделала с подаренным пионом. Последний раз она видела его в комнате на постоялом дворе, а затем… Кажется, сказала кому-то выкинуть… Олене? Может, она его сохранила? А может, и нет… Может, цветок действительно выкинули.

– Успокойся, – твердо сказала Севара. – Ты что, боишься какого-то растения?

В дверь постучали, отвлекая ее от монолога. В кабинет заглянул Неждан, задержав удивленный взгляд на своей хозяйке, забившейся в угол.

– Доброе утро, госпожа. Хотел поздравить вас с Днем Живани, с первым днем лета.

– А… Да. – Севара выпрямилась, вновь обретая приемлемый вид. Незачем зашуганно сутулиться и пугливо пялиться на пион. – Спасибо. Тебя тоже с праздником.

– Вот от нас всех вам, – Неждан вытянул из-за спины небольшой букетик с васильками, – желаем вам успехов. Пусть ваше лето будет самым лучшим.

– О. Спасибо. – Севара улыбнулась. В такой день обычно все дарили друг другу цветы. Видимо, и север не обошла эта традиция.

– Пожалуйста. А цветы я выбирал, между прочим!

Оглянувшись, чтобы прикинуть, куда можно поставить букетик, Севара наткнулась на злосчастный пион. Не раздумывая, она вытащила его из вазочки и поскорее отдала Неждану в руки, чтобы лишний раз не касаться цветка.

– Тогда это тебе. В благодарность за труды.

– Какой-то неискренний подарок, – ухмыльнулся Неждан.

– А какой искренний? Повышение жалованья?

– Эх, госпожа, было бы непло-о-охо, – мечтательно протянул он.

– И не надейся, – фыркнула она, заботливо поправляя васильки, поставленные в вазочку на место пиона, – не заслужил.

Неждан грустно вздохнул, поклонился и вышел, оставив хозяйку. Севара же улыбнулась, радуясь избавлению от злосчастного розового бутона.