Хозяин Зимы

19. Новый год

На севере Севара заново открыла для себя устойчивые выражения, которые раньше считала преувеличениями или вовсе метафорами. Одним из таких стала фраза, которую иногда говорила бабушка: «Наступило темное время года». В Песчаном Логе такое замечание казалось утрированным. Да, с приходом осени световой день укорачивался: ночь приходила рано, а отступала поздно. Но многие дни наполнялись лучами Инти настолько, что нарекать холодные сезоны еще и темными представлялось излишним.

Однако в Пэхарпе все было иначе. Темное время года действительно было таковым. Сначала чудилось, что ночь сменяется только недлинными сумерками, а не днями, и затем снова возвращается. Инти не успевала показаться из-за горизонта, а если и выпадал ей такой шанс, то тучи тут же стягивали небо, не позволяя подобного излишества. Однако позже сумерки стали столь короткими, что дней уж нельзя было различить вовсе.

Вместе с ледяными ветрами, морозными вихрями и ядовитым холодом на север пришла не ночь, но тьма, длящаяся все дни. Сверху из тяжелых туч, укутавших небо, сыпал снег.

Свет в окнах изб теперь горел постоянно, как и в поместье. Севара даже увеличила обычное напряжение на магических линиях, идущих в дом, чтобы сделать освещение ярче. Приходилось хотя бы имитировать день.

Однако длинная ночь, тянувшаяся уже с декаду, если не дольше, не мешала северянам радоваться приходу зимы, а главное – приближению Нового года. Что будет дальше? Что уготовила богиня-пряха для них? Какое полотно создается ее Швеями на будущее? Новый год на то и новый, что можно начать что-то заново, питать надежды на лучшее. Хорошее время.

Севаре оно нравилось. Она не отказала себе и в елке – традиции, пришедшей еще с Древней родины, когда у дерева наверняка был какой-то смысл. Сейчас елки, сосны или просто хвойные веточки ставили скорее по старой памяти, ибо для богов Шарана они ничего не значили. Зато красиво. А как пахнет!

Полутьма, теплый свет от приоткрытой печи и светильников, позвякивание стеклянных украшений, аромат корицы, доносящийся с кухни и сплетаемый с запахом шишек и тулупов, только снятых пришедшими с трескучего мороза.

Прекрасная пора. Но сердце Севары сдавливалось от ужаса осознания, что все это не только предвестники Нового года и праздника, а еще и госпожи Зимы, с которой явится и ее Хозяин…

Неждан, гревшийся вместе с дедом Ежей у печи зала, оглянулся на неподвижную Севару, опустившую книгу на колени и смотревшую в одну точку. Она почувствовала его внимание, но не в силах была повернуться к нему.

Вошла Оленя, позвякивая чайником, за ней и Забава с подносом свежеиспеченных пирожков с вишней. Начался оживленный диалог о недавнем обвале. Слава богам, никто не пострадал, но нервы всему Пэхарпу то происшествие потрепало знатно. Севара не прислушивалась к разговорам, они были не более чем посторонним смутным шумом, доносившимся будто сквозь толщу воды.

Странно было находиться в зале, сидеть на диванчике, пить теплый чай, ощущать кислинку ягоды и знать, что Хозяин Зимы вот-вот появится. Страннее было ничего не делать. Да, пришло смирение, но все же… Севара привыкла держать все под контролем, решать проблему или по крайней мере минимизировать потери. Как можно минимизировать потерю себя?

Прохладная рука коснулась кожи на шее между воротником и волосами. Севара вздрогнула, оглянувшись. Неждан. Он приложил палец к губам и кивнул в сторону двери, тут же скрываясь в коридоре.

Остальные даже не обернулись, увлеченные спором уже о новогодних кушаньях. Севара отложила книгу и откинула плед. Зашуршали юбки, отзываясь на движение. В прихожей уже не висел тулуп Неждана, не было его валенок. Значит, вышел.

Зимние сапожки приятно обволокли ногу мягким мехом, а темно-коричневая шуба тяжелым теплом окутала тело. Севара тихо вышла наружу, навстречу северному ветру, несущему россыпь снежного крошева, коловшего кожу. Мороз пробежался по голым кистям и холодом расцарапал руки. Пальцы вмиг окоченели и покраснели.

Крыльцо расчистили от снега, порожки посыпали солью, ее крупные гранулы белели теперь на темном дереве. Севара выдохнула пухлое облако пара, спускаясь, и осмотрелась. Ну и где ее охлестыш?

Пришлось двинуться наугад к углу дома со стороны кухни. Почти сразу кто-то хрустнул белым настилом позади, выдавая присутствие, а затем обхватил «жертву» и прикрыл ее рот ладонью в варежке, утягивая в сторону.

– Что ты творишь?! – зашипела Севара, стоило ее только отпустить. Она сразу поняла, кто виноват в кратковременном испуге. Неждан только посмеивался, стоя у денника, откуда на них флегматично взирала Корюшка.

– Прости, госпожа, мою грубость.

– Боги, ну что за охлестыш! – Севара легонько стукнула его по плечу. Разумеется, она совсем не злилась. Хватать ее время от времени уже стало его вредной привычкой. На сей раз он хотя бы не тискал, прижав к стене. Впрочем, она бы не стала сопротивляться…

– Ничего со мной не поделаешь, – усмехнулся он, вальяжно опираясь о дверь денника. – Лучше скажи-ка, госпожа, от чего кручинишься?

Севара тяжело вздохнула, ежась и пытаясь спрятать пальцы в рукава.

– Ты и сам знаешь…

– Хозяин Зимы? – Неждан сказал это таким тоном, будто говорил о надоедливой мухе. Без капли уважения, зато с усталостью и раздражением. – Он прямо кость поперек моего горла! Что мне сделать, чтобы ты выкинула из головы этого треклятого старика?

Севара прыснула, подходя ближе и утыкаясь носом в просвет распахнутого тулупа. Мягкая рубашка пахла холодом, хвоей и чаем. Спокойный знакомый аромат расслаблял загнанный страхом разум.

Руки Неждана прижали Севару теснее, он поцеловал ее макушку, шепча что-то нежное. Тело таяло от уюта, сон обступал, тянулся вместе с голосом, заставлявшим позабыть обо всем на свете.

– А знаешь что? Давай развлечем тебя?

– М-м? – лениво потянула Севара, ворошась в объятиях.

– Что насчет того, чтобы после посиделок спуститься в Пэхарп? Посмотришь на народные гуляния, развеешься. Там маски приветствуются, не такие богатые, как твои бальные, но все же. Тебя не узнают, так что…

– Оленя тоже захочет.

– Уж наверняка! И ей раздобудем наряд. Что скажет моя госпожа?

– Госпожа скажет, что звучит интересно, – Севара наконец немного ободрилась и подняла голову, чтобы видеть лицо Неждана, – давно мы не гуляли.

Шанс отвлечься выпал прекрасный. Идею поздних празднеств молодежи одобрили даже дед Ежа и Забава. Они к семьям собирались на следующий день (на следующий год, как шутили), так что главное для троицы было вернуться хотя бы поздним утром.

Оленя, разумеется, от идеи пришла в восторг, а уж когда, после вечернего застолья и проводов старого года, Неждан показал им маски, то едва ли не прыгала от счастья. Севара взяла себе простую деревянную «харю» козы, а Оленя расписанную лисичку.

Втроем спустились к Пэхарпу. Почти сразу они встретили небольшую компанию, которая, останавливаясь у разных домов, громко пела иногда не самые приличные песенки, а иногда и откровенно срамные.

В Севару даже прилетел крупный снежок, запачкав плечо шубки. Неждан в аляповатой маске, стремившейся отразить морду медведя, мигом ответил на выпад, попав незнакомому парню точно в нос, стоило тому оглянуться на оклик. Группка пострадавшего засмеялась, и троица поддержала их веселье.

– Вы к жировой избе? – поинтересовалась девушка тоже в козьей масочке.

– Ага, а вы кобылу устроить собрались?

– Да, ждем нашего старичка, – чихнул парень, которому недавно прилетел снежок в лицо.

– Такая борода, любо дорого посмотреть! – хохотнул другой.

– Изо льна! – похвасталась девица.

Пока Неждан беседовал с дружелюбной молодежью, Севара поинтересовалась у Олени:

– Что такое «жировая изба»? И что за кобыла?

– Жировая – это та, в которой все собираются, чтобы отмечать. Выкупают на ночь избу у какой старухи, да там и обустраиваются как хотят. За то резы хозяйке полагаются, так что за вход платят, а кто платить не может, тот убирать помогает или, наоборот, расставляться. Девушкам часто уступают. Так, по крайней мере, у нас принято, в соседней, я слышала, девочек даже выше парней облагают. – Оленя неодобрительно покачала головой и принялась объяснять следующую загадку: – А кобыла – то чучело из соломы заранее делают, несут по домам с песнями и плясками. Иногда сверху «старичка» садят. Ну и выпрашивают за гадания ли, за песни всякое: жидель там какой, папиросы, монетки или еду. Все сгодится.

Севара хмыкнула, а Неждан уже распрощался с встреченной компанией и уверенно подхватил своих спутниц под локотки, утягивая их вперед, к шумному дому вдалеке.

Изба одноэтажная, с потемневшей древесиной стен, встретила гостей гамом и кучей ряженых. Одна из мохнатых харь тут же скакнула на них, но быстро отступила, успокоенная шуршанием купюры.

Внутри было светло почти как днем. Кучи мелких кристаллов валялись то тут, то там, сияя или моргая. Это сочли бы удивительным в каком-нибудь ином городе, но для Пэхарпа, где эти кристаллы добывались, нормально было иметь парочку в карманах, особенно сейчас, когда ночь не отступала и днем. Вероятно, войдя в избу, все хоть по одному кристаллу, а выложили, оттого и дополнительное освещение стало без надобности.

Зато печь топилась. Рядом с ней толпились девушки, поправляя косы. Масок на большей части из них не было, видимо чтобы не скрывать миловидные румяные лица с большими подведенными темным глазами.

– Красуются, – шепнул Неждан. – Но ты все равно краше, госпожа моя.

– Даже в харе?

– Твоя красота не в лице, а в сердце.

– Шельмец, всегда ведь знаешь, что сказать! – едва слышно запричитала Севара, воспользовавшись тем, что Оленя отошла к столу, уставленному яствами. – Язык твой без костей.

– Разве ж моя красота не в умелом языке?

Севара почувствовала, как щеки стали горячими. А Неждан тихо засмеялся.

Несмотря на печь, внутри было прохладно из-за всегда приоткрытой двери. Что в целом неплохо, ведь никто верхней одежды не снимал. Кто озяб, тот танцевал под нестройную мелодию, вырываемую из инструментов, что прятались в углу неумелых музыкантов. Слышалась крикливая жалейка, кто-то притянул гусли, чтобы выщипывать по звуку, в стороне позвякивал бубен, а у стола искусник постукивал ложками; иногда даже визгливо вторгалась свистулька откуда-то из глубин избы. Все сливалось в одно, иногда обрываясь, что, впрочем, не мешало танцевать под общий гомон и гогот. Пахло брагой, пережаренным мясом и квашеной капустой, которой совсем близко хрустел некий паренек, приподняв свою образину свиньи с крупным пятаком.

Очередной незнакомец в вывернутом зипуне и безобразной маске толкнул Севару плечом, отодвигая в сторону, чтобы пройти к столу в углу, там вокруг него толпились парни, живо о чем-то спорившие.

– Смотри, куда прешь, – зло рыкнул Неждан в спину обидчика. Тот остановился, а затем чересчур радостно заголосил:

– Нежд! Ты, что ли, чудила? Мы думали, не явишься! Давай быстрее, а то мы проиграемся!

– Шестак? А харя симпатичнее, пожалуй, чем лицо твое.

– Да иди ты… Со мной, к столу! Ну?

– Я не мерин, не нукай. И ты не извинился.

– Перед твоей девкой? А, ну ты это, зла не держи, коса-краса, – замямлил тот.

– Извинения приняты, – кивнула Севара, заметив, что Оленя уже стоит рядом с недоеденным пирожком, готовая защищаться. Видимо, этим самым пирожком…

– Я схожу, на подмогу ребятам, – вздохнул Неждан устало. – Далеко не отлучайтесь только, а если что, говорите, что со мной пришли, но если совсем худо, то кричите, – напутствовал он, уже утаскиваемый Шестаком.

– Сами с усами! – фыркнула ему Оленя напоследок. – Кушать хотите? Пирожки с вишней тут хуже, чем дома, но тоже ничего. Брагу лучше не пить, кислятина.

– Даже не знаю… А скажи-ка, куда Неждан пошел?

– В карты играть. Он везучий. Я как-то видела, как он пять раз кряду выигрывал!

Севару передернуло от вспыхнувших коротких воспоминаний о неудачливом игроке, который на долгие зимы погрузил семью в бедственное положение, утопив всех в долгах. Об отце.

– Нежд знает, что делает, – успокоила Оленя, будто увидела старые беды, ожившие в других глазах. – Пойдемте лучше плясать!

Отрывисто кивнув, Севара с трудом отвела взгляд с порхающих карт в руках игроков. Всего на миг почудилось, что там, напротив Неждана, сидит некто, скрытый маской, а его длинные белые волосы струятся вниз. Но то лишь очередная образина волка, не более. Не мог же Хозяин Зимы спуститься из своего замка уже сейчас? Да и зачем? Не развлекать же себя азартом? Да и какая ставка могла бы его заинтересовать?

Нет. Зима только завтра. Только завтра о том думать нужно.

Правда, «завтра» наступит меньше чем через отрез…

Оленя потащила задумавшуюся Севару за собой, прямо в бушующую плясками толпу. Многим танцам обучали юных дворянок: торжественный полонез, энергичная мазурка, скользящий падепатинер. Но тут… Пожалуй, если бы спросили, Севара сказала бы, что пляски местных чем-то напоминают кадриль, если кадриль была бы более дикой, менее стройной и совершенно презирала правила. Пары становились троицами, сталкивались друг с другом, хаотично менялись, кое-где девушки танцевали с подругами, ловко скача от загребущих рук парней, а иногда и поддаваясь им.

Начать было просто, а продолжить еще легче. Никаких норм, утонченности и возвышенности. Просто движения. Севара танцевала с Оленей, но очень быстро их разделили. Новый партнер был невысокий, в бычьей харе. Затем еще один, в неясной маске нечастика, после – случайное столкновение, и девушка с откинутой на макушку маской, спровадившая парней и затащившая Севару в небольшой хоровод из пяти незнакомок. Когда и эта форма рассыпалась, вновь показалась знакомая лисья маска. Запыхавшаяся Оленя спросила:

– Весело?

– Ага! Я удивлена, – призналась Севара, делая оборот.

– Новый год вот-вот придет! – крикнул какой-то парень, забравшийся на стол.

Весть встретили дружными криками, и музыканты ударили по своим инструментам, заставляя те поддаться общему ликованию и возопить.

– У нас есть приметы, – Оленя подошла ближе, чтобы не пришлось кричать, – что нужно правильно встретить Новый год, чтобы по душе он был. Если хочешь богатств, то нужно есть, если хочешь свадьбы, надо петь, а если хочешь удачи, то танцевать.

– Я за удачу, – хмыкнула Севара, – мне она пригодится.

– Тогда пляшем!

И они продолжили свои странные танцы, как и многие здесь. Их вновь разделили, и вновь безобразная харя в партнерах, и снова следующая, и следующая, пока Севара не устала так сильно, что наконец поняла, почему многие наталкиваются друг на друга. Ноги заплетались, и оступиться – плевое дело.

Севара спиной наткнулась на очередного ряженого.

– Простите, – засмеялась она, а оглянувшись, застыла, похолодев.

Высокий в волчьей маске. Она походила больше на сдернутую с животного шкуру, обработанную так искусно, что та сохраняла очертания зверя. Белый мех падал на плечи, а из-под него проглядывались настоящие волосы.

Длинные. Белые.

Не почудилось, выходит.

Когда к Севаре навстречу потянулась рука с длинными пальцами, то сердце ее знакомо екнуло, а тело живо вспомнило ночь в заснеженном лесу и стужу, струящуюся по венам, оплетающую шею, что не вздохнуть, не порезавшись об острый мороз.

Миг, и кто-то дернул ее, увлекая в толпу, дальше от руки и незнакомого знакомца.

– С Новым годом, госпожа! – поздравил Неждан, усмехнувшись. Маску он снял, оттого стала заметна самодовольная ухмылка, легшая ему на губы.

Севара остановилась, крепко прижимаясь к нему, силясь восстановить дыхание. Она знала, от кого он увел ее – от Хозяина Зимы. Она чувствовала это всем своим естеством, как чувствовала, знала, что тот здесь по ее душу.

– Все закончилось, – улыбнулся Неждан, – ты свободна, любовь моя.

Севара подняла голову, стягивая маску. Увидят – пускай. Она вытерла рукавом выступившую испарину и посмотрела на нежно щурящегося Неждана.

Что-то изменилось в ней. Что-то, что поселилось внутри с того момента, как Севару спас Хозяин Зимы. Словно камень, упавший на сердце.

Метка, темнеющая в ложбинке между грудей.

Рука инстинктивно потянулась туда, будто чувствуя.

Маска упала с глухим стуком, которого не услышал никто, кроме Севары и Неждана. Пальцы лихорадочно расстегивали пуговицы шубы, стягивали шарф и спускали ткань платья.

Никакого пятна. Только чистая кожа.

– Это ты сделал? – едва не задыхаясь от изумления, радости и облегчения, спросила Севара.

– Ну, как сказать… – Неждан пожевал губу, пытаясь подобрать слова: – Я выиграл.

Карточные игры когда-то погубили отца Севары, а ее саму спасли. Как иронично!

– Ты играл… с ним?

А в ответ лишь пожимание плечами.

Севара вдруг засмеялась, немного истерично, но счастливо.

– Охлестыш!

Она прижалась к Неждану снова, вдыхая запах мяты.

Он дал обещание, и он его сдержал! Все закончилось. Ни тяжкие мысли о Хозяине Зимы, ни он сам – ничто не потревожит больше покоя. Ничто не разрушит жизнь, ничто не станет терзать душу.

– Я так устала! Пойдем домой? – пробурчала Севара ему в грудь.

– Как прикажет госпожа, – насмешливо ответил Неждан.

– Надо только Оленю найти, где… – Фраза оборвалась, когда она заметила свою камеристку.

Та, казалось, забылась: маска слетела с лица, и она отплясывала с ряженым в белого волка.

– Да он издевается! – прошипел Неждан.

Севара метнулась вперед, но толпа не давала двигаться свободно, а Оленя тем временем уже шла, влекомая своим партнером по танцам, к выходу.

С трудом, но Севара протолкнулась, выскочила наружу и побежала к полю, по которому быстро скользил Хозяин Зимы, удерживающий в объятиях Оленю. Его ноги не утопали в снегу, они поднимались над ним все выше.

– Стой! – кричала Севара.

Но Хозяин Зимы не думал подчиняться. Он отмахнулся от нее резким порывом ветра.

– Сева! – Неждан, выбежавший следом, нагнал ее.

И Хозяин Зимы вдруг замер в воздухе. Он снял маску, являя бледное лицо, а затем усмехнулся печально и вдруг метнул что-то прямо в них. Это было похоже на россыпь сияющих мелких алмазов, которые летели с такой скоростью, что легко могли пробить даже стену. Словно мелкая дробь, но слишком крепкая и смертоносная.

«Он хочет нас убить!» – только и успела подумать Севара, зажмурившись от страха.

Но ничего не произошло. Послышался звон, как бывает, когда стекло бьется об стекло. Стоило раскрыть глаза, как стало ясно, в чем дело – прямо перед ними вырос полупрозрачный, как изо льда, щит, об который и разбилась ворожба Хозяина Зимы. Однако Олене это не помогло. Она уже скрылась в облаках вместе со своим похитителем.

– Сиктир! – выругалась Севара, беспомощно падая в снег. Она тяжело дышала, изо рта ее вырывался пар, в глазах застыли слезы. – М-мы должны что-то придумать, Неждан! – Она повернулась, но тут же замерла.

Неждана не было.

Ее Неждана не было.

Рядом стоял бледный парень, вылитый Неждан, но глаза его не были топазами, как всегда. Они были магическими кристаллами – так же светились, сияли. Волосы были белыми, а под тонкой кожей струились вены, похожие на белые трещины. Он стоял, поджав губы, напряженный. И через мгновение Севара поняла отчего. По мере того как щит испарялся, возвращался Неждан – волосы темнели, лицо румянилось, а глаза становились обычными.

– Ты! – Севара подскочила, с размаху влепив ему пощечину.

Голова его безвольно мотнулась, как у тряпичной куклы.

– Кто ты? И прекрати! Прекрати сейчас же! Я же видела! Видела тебя!

Севара не могла перестать кричать, раздирая звуками горло.

Неждан поднял взгляд. Он снова побледнел, волосы поседели, засеребрились, а радужки едва заметно засияли холодом.

– Лед.

– Ч-что?

– Мое имя. Ты ведь это спрашивала?

Севара сглотнула, а затем надрывно засмеялась, смешивая хохот с рыданиями. Ну разумеется! Сын Хозяина Зимы!

Она знала это!

Она поняла еще тогда, но поверила своему Неждану. Своей любви. Она не хотела подозревать, не хотела… Она закрыла глаза на это, как закрывала когда-то на существование Хозяина Зимы.

– Ты мне лгал! Все это время!

– Недоговаривал, но я никогда не врал.

– Это он? Твой отец тебя подослал? Чтобы ты следил?

– Все не так. Сева, я…

– НЕТ! – рявкнула она. – Не подходи и даже не вздумай называть меня так! Ты был на балу, да? Оба раза!

Лед кивнул, потупившись. Спина его сгорбилась, словно он нес что-то тяжелое.

– Сиктир! Ты не сказал, даже когда я спросила! Ты… Я ненавижу тебя!

Он вздрогнул, будто она снова ударила его.

– Плевать! Где твой отец? Куда он унес Оленю?

– Не знаю… Наверное, в замок… – раздался едва слышный ответ. – Я не думал, что он… заберет…

– Ты отведешь меня туда! – Севара грубо утирала себе нос и щеки, размазывая слезы по лицу.

– Что? Нет, это опасно!

– Ты. Отведешь. Меня. Туда! – Она наконец вернула себе самообладание. Выпрямилась, запрокинула подбородок и заперла эмоции внутри, как делала раньше. – Отведешь, потому что твой отец хоть и Хозяин Зимы, – процедила Севара, – но я – тоже хозяйка! Твоя хозяйка! Мы заключили договор.

Лед наконец посмотрел на нее. Отчаянно и… восхищенно?

– Ты услышал меня?

– Да, госпожа, – он протянул ей руки, – держитесь.

– Зачем? – Она осмотрела бледные ладони, не решаясь касаться их.

– Мы полетим с северным ветром в замок моего отца.

Севара моргнула, пытаясь уместить смысл слов в голове, но все же послушалась. Лед притянул ее к себе, однако не успела она возразить, как ветер забил по ушам, потянул за волосы, захлестал по коже и забрался под одежду.

Ветер нес их по велению Льда. И очень быстро среди облаков показались пики гор, а среди них замок Хозяина Зимы с острыми шпилями башен.