Хозяин Зимы

26. Севара

Сева спала тихо. Темные волосы змеями разметались по подушкам, а одеяло сбилось в ногах. После «инцидента» Лед не уменьшил отопление, а, напротив, настроил его так, что накопленное тепло магические кристаллы перенаправляли в хозяйскую спальню. Так что Севе было даже жарко. Что неплохо, после того как Лед начал тянуть ее энергию.

Он поморщился. Сложно сохранять концентрацию, особенно в момент, когда манящее тело согревало его ледяное, извиваясь под ним от наслаждения. Удовольствие от единения с Севой несравнимо ни с чем другим. Даже просто сидя рядом с ней, он готов был начать поскуливать от радости. Что говорить, когда он был в ней…

Невольно Лед облизнул губы, будто мог снова почувствовать ее горячий вкус, растекающийся медом во рту. Однако все осталось лишь в воспоминаниях, которые он никому не отдаст и будет беречь до момента, пока сам не рассыплется снежной пылью по ветру.

Сейчас, несмотря на то, как близко лежала Сева, Лед не смел касаться ее. Пусть с ней все в порядке, пусть она позволила ему вернуться в постель, пусть расслабилась и уснула, но он знал правду о себе. Лед опасен. Но он клялся себе, всем духам и божествам, которые могли бы услышать эту клятву, что сделает все для того, чтобы обуздать свои порывы. Он собирался оставаться с Севой столько, сколько она позволит, а потом…

Потом.

Лед боялся думать о том, что будет в этом таинственном месте, в этом «потом». Внутри все болезненно сжималось, образуя где-то у сердца холодную пустоту. Что, если Сева прогонит его? Что, если полюбит кого-то, с кем не потребуется такая длительная подготовка к близости? Что, если произойдет худшее… Что, если что-то случится с ней?

Что, если она умрет?

Льду не нужно было дышать, но именно на этой мысли ему почему-то казалось, что он задыхается, а студеная вода стекает в горло, наполняя легкие. Ему хотелось вскочить и побежать по заснеженным горным хребтам, полететь вместе с зимними ветрами, просто чтобы забыть эту жуткую мысль.

Ничего плохого ведь не произошло. Отец отступил. Севе ничего не угрожало. И даже северная ночь отступала. Хотя снаружи и бушевала метель, но даже она скоро уляжется. Лед это знал.

Сева зашевелилась, причмокнула губами и перевернулась на бок, закидывая ногу на Льда. Он сглотнул, едва сдерживаясь, чтобы не положить ладонь на горячее бедро, не поднять ткань сорочки и не провести по бархатистой коже.

Смоляные ресницы Севы затрепетали перед тем, как черные глаза распахнулись и уставились на Льда. Он мигом смахнул из головы печальные думы и усмехнулся, приветствуя:

– Доброе утро, моя госпожа.

– Лед, – улыбка тронула ее губы, – я думала, ты уже ушел.

Сонный голосок Севы вызывал неожиданно сильное желание притянуть ее к себе, взять в охапку и расцеловать. Но вместо этого Лед лишь осторожно погладил ее по макушке:

– Как же я мог тебя оставить, не справившись о твоем самочувствии?

Она фыркнула, привстав на руках, и покосилась на окно, за которым расцветал короткий северный день.

– Сколько сейчас? Сколько я проспала?

– Не переживай, я сказал всем утром, что ты приболела…

Лед действительно вышел ненадолго, чтобы предупредить, что он захворал, как и хозяйка. Мол, ночью она поднималась, застала на кухне Неждана, а после пошла к себе и наказала не беспокоить ее.

Что бы там ни подумали остальные, Оленя явно поняла истину. Она бросила на него раздраженный взгляд, а затем отвернулась… Дед Ежа, впрочем как всегда, был флегматичен, а Забава настаивала на редьке с медом для обоих «простывших». Льду пришлось почти отбиваться, но в итоге его все равно не отпустили, пока он показательно не съел пару ложек «народного средства».

Вдруг в дверь постучали. Лед, увлеченный мыслями и видом любимой, опомнился и вскочил, вслушиваясь в чужое дыхание. Он повернулся к Севе, одними губами произнося: «Забава».

– Да-да? – Сева показательно покашляла. Получилось так натурально, что Лед забеспокоился, не заболела ли она и правда…

– Простите уж, меня грешную, ежели побеспокоила, – начала Забава.

– Что-то случилось? – Сева протянула руку, указывая на кресло в углу, где остался халат. Лед быстро подал его, помогая надеть. – Я еще не вставала, но если…

– Ой, что вы, что вы! Я спросить только!

Сева все равно приоткрыла дверь, за которую встал Лед, чтобы его не увидели.

– Жаренько у вас! – оценила Забава.

– А… Знобило ночью, вот и прибавила отопление, – отмахнулась Сева, показательно потирая лоб. – Что случилось?

– Олени у вас не было?

– Не было…

– Ага… Ну ладно… Ладно… – промямлила Забава. – Ну, пойду тогда, вы не извольте беспокоиться, ложитесь, я вам редьки с медом принесу и чаю.

– Погодите-ка! Вы Оленю когда видели?

– А? Утром, на завтрак приходила, а там…

– Что «там»? Забава, не томите! Говорите как есть!

– Пропала. Пошла в комнату, я думала зайти, а ее нет. И Неждан запропастился где-то, и она… Я к Еже, а тот говорит, за Неждана, мол, не бойся, а вот Оленька… Он ее видал, мол выходила она, а там метель началась, он зашел, думал, она тоже, а ее нет.

– Спасибо, что сообщили, Забава. Возвращайтесь, пожалуйста, к своим делам.

До того, как заботливая кухарка начала бы кудахтать над ослабшей хозяйкой, Сева закрыла дверь, вновь поблагодарив ее, а затем подняла взгляд на Льда.

– Ты знаешь что-то? – шепотом спросила она.

Он качнул головой.

– Мог ее твой отец забрать?

Лед неопределенно пожал плечами. Мог бы, наверное, но обычно он все же держал слово… Что-то изменилось? Или случилось что-то плохое?

– Ты сможешь проверить?

– Как прикажет моя госпожа.

Севара закрыла окно за вихрем вылетевшим Льдом и поспешила одеться. Будь хоть второе пришествие Первого, а ходить в исподнем нельзя в любом случае. Быстро собравшись и сделав простой пучок на затылке, подколов его шпильками, Севара выскользнула в коридор.

Ее не покидало чувство вины. Она расслабилась, забылась в объятиях Льда, позволив разуму раствориться в наслаждениях, а стоило бы более упорно искать информацию и приглядывать за Оленей! Камеристка – ответственность хозяйки!

Проходя мимо кабинета, Севара замерла, покосившись на дверь. На ночь она обычно ее закрывала, однако сейчас та была приоткрыта. Забава заходила? С чего бы? Искала Оленю, да, но она не из тех, кто стал бы расхаживать по хозяйским комнатам.

Севара зашла в кабинет, тут же заметив светлую свернутую вдвое бумагу на темной столешнице. Руки схватили листок и развернули его, а глаза пробежали по кривоватым нестройным буквам почерка Олени.

Севара нервно пригладила волосы, ходя туда-сюда по кабинету, вчитываясь в записку с кучей ошибок. Впрочем, нельзя винить за это Оленю, она едва научилась сносно писать. И даже тут, где стояло пятно и прочерк, можно было догадаться, что Оленя забыла нужное слово, однако тон был предельно ясен, тем более что послание камеристка все же завершила.

– Что же ты наделала, Оленя! – вскрикнула Севара.

Она откинула записку и бегом спустилась на первый этаж, поймав изумленные взгляды деда Ежи и Забавы. Оба выглянули на шум, но Севара отвечала резко и запретила им за ней идти. Не стоит им видеть Хозяина Зимы, если он появится. Уж их-то она способна защитить. А самой Севаре поможет Лед: даже если она не успеет дойти, он точно заметит ее. А вот Оленя…

Глупая! Глупая-глупая-глупая девчонка!

Севара выскочила наружу, поправляя накинутую на ходу меховую шапку. Ноги утопали в свежем снеге, однако, к счастью, метель уже утихла, а вот другая буря только начиналась.

Замок казался пустым. Все духи ушли собирать человеческие жизненные силы, а Неневесту Лед встретил на полпути. Та сообщила, что вышла на прогулку, а его сестра и брат остались в башне. Хозяин Зимы же только вернулся, с ним она не встречалась и знать наверняка, с ним ли Оленя, не могла. Льду пришлось отыскать отца в тронном зале. Он стоял посреди обширной комнаты, глядя на свой трон, и даже не обернулся.

– Где она?

– Кто? – нехотя спросил Хозяин Зимы.

– Оленя. Ты забрал ее? – Лед обошел высокую фигуру отца, чтобы смотреть ему прямо в лицо.

– Такого мнения сын о собственном родителе? Неужели я давал тебе повод сомневаться в силе моего слова, мальчик? Разве я не держал обещания?

Лед потупился. Рядом с Хозяином Зимы он и правда чувствовал себя желторотым юнцом. Хотя бы из-за своей эмоциональности, которая в последнее время лишь усилилась. Не без помощи Севы, разумеется.

– Нет, однако… Я уже ничего не знаю, – признался Лед.

Отец хмыкнул, шагнул ближе и похлопал его по плечу:

– Кажется, впервые за очень долгое время я тоже, сынок. Я тоже.

– Но… Значит, ты не забирал Оленю?

Хозяин Зимы покачал головой, чуть нахмурив брови, и поинтересовался:

– Почему ты вдруг пришел допытывать о том, мой мальчик?

– Оленю не видели с самого утра, вот мы с Севой и подумали.

– С Севой? – переспросил отец, чуть вскинув брови.

Лед выдержал его тяжелый взгляд, уже ожидая новой нотации по поводу ласкового прозвища своей любимой, но Хозяин Зимы неожиданно улыбнулся:

– О. Понимаю… Что ж… Я не нарушал и не нарушу обещание. Пока договор Севары и Олени действует, забирать последнюю я не стану.

Лед отрывисто кивнул, но продолжать беседу не стал. Он должен был найти Оленю. Куда ей взбрело уйти?

Когда он уже был почти у самого выхода, в коридоре послышались топот и девичий голос. Узнать его было несложно, такое позволить себе могла только Вьюга.

– Братишка! Ты еще не ушел! – Она запыхалась, щеки ее раскраснелись от бега. – Это хорошо! Там… Там…

– Оленя, – договорил Снег, остановившись позади Вьюги. – Она ведьма. Ты знал?

– Где она? – Лед оставил вопрос без ответа. Он догадывался о природе Олени и ее тяге к Древней магии. Рано или поздно это должно было случиться, но не сейчас. И почему она никому и ничего не сказала?

– Я покажу! – вызвалась сестра.

– Отец будет недоволен, если ты уйдешь, – напомнил Снег.

– О! – вспылила Вьюга. – Он будет недоволен еще сильнее, если узнает, что твой язык был в моем рту!

Лед поперхнулся, покосившись на старшего брата, однако Снег и бровью не повел:

– Что ж, тогда идем.

Легкий поземок путался под ногами, которые и без того увязали в свежих сугробах. На ресницах и на волосах у лица остался иней, а дыхание клубами вырывалось изо рта. Руки замерзли, как и пальцы на ногах, но Севара упорно шла вперед. Она обошла дом и направилась к аномальной поляне, не зная точно, куда именно идти. Тем не менее удача улыбнулась ей, и чуть дальше, на холме, удалось заметить рыжее пятно – Оленю. Это вызвало одновременно облегчение и беспокойство.

Взбираться наверх было трудно, но хотя бы не было той метели, что бушевала утром. Небо все еще скрывала грязно-серая вата туч, а зелень аномальной поляны осталась позади, впереди же ждал черно-белый мир мрачной зимы. Непродолжительный день уже подходил к своему концу, и Севара твердо намеревалась воротиться до того, как мрак сгустит краски.

– Оленя! – позвала она, тяжело дыша.

Та оглянулась на зов хозяйки и нахмурилась:

– Вы записку нашли?

– Нашла, – подтвердила Севара, рассеянно заметив, что Оленя стоит в одном платье, а ее полушубок, пуховый платок, шапка и варежки валяются в стороне. – Расторгать договор я не стану. И ты не смей! Тебе не нужно собою жертвовать во имя непонятно чего! Давай вернемся домой и спокойно обсудим все.

– Нечего обсуждать! – вскрикнула вдруг Оленя. – Все толки толкуем! И вы, и я знаем, что ничего мы не выдумаем. Да и не нужно выдумывать! Я знала, что вы так просто не сдадитесь, норов вам не позволит, потому и ушла тайком.

– Оле…

– Нет! – Она замотала головой, не давая и слова молвить. – Не буду я боле такой пословной! Так что приказывайте или не приказывайте, я все равно сделаю, как решила!

– Ты не понимаешь, что это опасно? – рявкнула Севара, приближаясь.

– Стойте! – Оленя вытянула руки перед собой. – Не подходите!

– Ладно. Но ты выслушаешь меня.

– Не стану. Это ты меня слушай! Отчего ты не пускаешь меня к Хозяину? Я, может, сама хочу!

Севара пораженно раскрыла глаза, уставившись на камеристку. Никак с ума сошла с горя?

– Думаешь, не знаю, что за дела ты водишь со Льдом? Сама с ним, а мне житья дать не хочешь?

Слова, сорвавшиеся с губ Олени, были острыми спицами, впившимися в плоть. Вместо благодарностей они несли обвинения и упреки. Будто направлены были не на того, кто стремится спасти, а на настоящего врага.

– Я о тебе беспокоюсь! Сиктир! Ты ведь сама видела Неневесту! Хочешь такой же стать? – заорала Севара, стягивая в чувствах шапку и отшвыривая ее. – Ты как допустить могла, что я что-то там тебе не даю? Да я все нервы вытрепала себе, всю голову забила твоею судьбою! Только и размышляла, как помочь!

– Не надо мне помогать! Ваша доброта мне не дар, а бремя! И вообще, я сама многое умею! – Глаза Олени вспыхнули пламенем, а на руках ее заплясали искры. – Видите?

Севаре потребовалось несколько мигов, чтобы совладать с шоком. Неужели ее камеристка – маг? Нет, не так. Ведьма. Может, не зря о ее матери так говорили, может, и правда тянулась та к силе Шарана, а теперь и ее дочь вторила этому пути?

– Это замечательно, – осторожно произнесла Севара, медленно приближаясь, – ты сумеешь победить Хозяина Зимы.

– Не хочу я его побеждать! Ты видишь, меня не трогает холод! Я справлюсь!

– Мы обе на эмоциях, давай успокоимся, поговорим и…

– Да не буду я говорить! – завизжала Оленя.

Искры на ее пальцах вспыхнули ярче, а с ладоней сорвался небольшой огненный шар. Он несся в студеном воздухе, кажется лишь ускоряясь. Севара даже не поняла сразу, куда тот угодил. Лишь ощутила запах паленой ткани и плоти, и только после боль затопила сознание.

Лед хотел, чтобы он спал. Хотел, чтобы это был кошмар, потому что он отказывался принимать такую реальность. Реальность, в которой он услышал дикий крик Севы. Вьюга, которая неслась на ветрах чуть впереди, невольно замедлилась, а с ней и Снег, сопровождавший ее. Лед же, напротив, ускорился. Он двигался на затухающий звук.

– Сева!

Страх держал за горло, но, когда Лед добрался до заснеженного холма, ужас облепил сознание. Сева, скрючившись, лежала на снегу, негромко воя. Чуть в стороне оцепенела шокированная Оленя.

Это сделала она?

Однако выяснять Лед не стал. Сначала Сева. Что с ней? Он упал на колени рядом, его руки дрожали от страха и отчаяния, когда он осторожно приподнял ее, разворачивая на спину.

– Лед, – выдохнула Сева. Ее темные глаза блестели от слез. В них застыл жуткий вязкий страх.

– Все будет хорошо, моя госпожа, – зашептал он, хотя не знал, что делать.

Что он мог? Он не умел лечить, а выжженая дыра в ее груди не даст ей прожить долго. Сердце ее уже не было слышно… Бессилие охватило, как темные волны, затягивающие на дно. Лед не мог спасти свою госпожу от судьбы.

– Все будет хорошо, Сева…

Она не ответила.

– Сева! – Лед сжал ее, наклоняясь к лицу, надеясь, что вот сейчас она переведет взор на него. Скажет что-то. – Сева!

Взгляд ее был пустым, а глаза теперь были похожи на безжизненные камни.

– Сева! – Стылые губы прижались к еще теплому лбу, но настоящего тепла Лед больше не ощущал.

Он прижимал ее к себе, чуя холод ее кожи и понимая, что любовь всей его жизни ушла из этого мира. Она была его светом, а теперь осталась лишь тенью воспоминаний о том счастье, которое они разделяли. Еще вчера горячая в его руках, нежная и любящая, она стала безвольной и тусклой. Она стала мертвой.

Лед уже не мог думать, он только покрывал поцелуями кожу любимой, будто это могло как-то помочь… Но это не помогало. Ничто не могло спасти ни ее, ни его.

– СЕВА!

Крик прокатился по воздуху, сотрясая горы, а северные ветра взревели, поднимая снег. Боль утраты разрывала изнутри, словно осколки стекла, и оседала внутри безысходностью. Каждый миг без нее казался вечностью, а воспоминания о ее смехе и теплом взгляде превращались в ядовитые стрелы, пронзающие душу. Горе накрывало его волнами, как бурное море, уносящее с собой все на своем пути; он чувствовал себя потерянным в этом бескрайнем океане страха и одиночества. Время теряло смысл, а мир вокруг становился пустым и серым – каждый день напоминал о том, что он остался один в этом холодном мире, где она больше не жила…

Севара потянулась в кровати, щурясь от ярких лучей. Инти была уже высоко, как бы не настал уже полдень! Неужто она все проспала? Пришлось вскочить поскорее и спуститься на первый этаж.

– Милая! – Мама выглянула из гостиной. Ее длинные смоляные косы зазвенели от вплетенных в них серебряных цепочек. – Что же ты так припозднилась? Мы с отцом тут тебя заждались.